Плата

Джи Ан отошел по стене подальше и набрал номер мистера Помпти, который ответил не сразу, потому что было уже не рабочее время.

- Мистер Фрост, - поприветствовал он вежливо.

- Здравствуйте, прощу прощения, что поздно.

- Я готов записывать. Что требуется? – кратко ответил адвокат, ведь его клиент звонил только по важным делам, а значит случилось что-то требующего срочного решения.

Объяснять ситуацию пришлось долго. Джи Ан не знал, что конкретно нужно сделать, чтобы обеспечить гарантии родителям Питера и при этом не ущемить свои права. Хоть он был и готов отказаться от активов семьи Джонс, но не мог позволить выселить себя из коттеджа или запретить навещать Питера в больнице. Помпти тоже был озадачен сложившейся ситуацией, но уверил, что как следует изучит практику и вычитает соглашение досконально, чтобы интересы Джи Ана были учтены.

Калеб вернулся как раз в тот момент, когда Джи Ан молчаливо стоял у поста медсестры с поникшим видом. Митт был свидетелем всего разговора бабушки с внуком и понимал, что происходит, поэтому отошел подальше и дал возможность семье решать проблемы без посторонних ушей.

Джи Ан уловил ауру вины и страха, что излучал парень, и предвосхитил его слова.

- Все нормально, мы договорились. Тебе не нужно меня защищать, для этого есть правовые инструменты. Они твоя семья и переживают за тебя, это я для них чужой. Так бывает. Нужно время, чтобы они привыкли ко мне, мы ведь не часто общались раньше. Постарайся пока не говорить обо мне, ни в каком русле, ни хорошем, ни плохом.

- Прости, я не хотел.

- Ты ни в чем не виноват. Сейчас сложное время для всех, каждый справляется как может.

- Они ведь не правы, зачем говорить такое про тебя, если они ничего не знают.

- У каждого своя правда, сейчас в них говорит страх. Они защищают сына, бояться потерять то, что связано с ним. Тебе тоже сейчас не просто, поэтому не переживай за меня, я могу с этим справиться.

На телефон Джи Ана поступил звонок от лечащего врача Питера, и он вернулся в палату Джонсов, чтобы позвать миссис Джонс на консультацию.

- Ребенку там не место, - сказала она.

- Сын должен знать, что с его отцом, - отрезал ее попытки манипулировать Джи Ан и подтолкнул Калеба в кабинет.

Оперирующий хирург был не один. Консилиум состоял из четырех опытных врачей и каждый сообщил неутешительный диагноз, после каждого вердикта состояние миссис Джонс становилось все хуже, и Джи Ану приходилось сдерживать ее нестабильные эмоции, чтобы у нее не случился нервный срыв.

Самым первым была озвучена менее опасная для текущего состояния травма - задний пролапс позвонков и выпадение части поврежденного диска в позвоночный канал. В результате неправильно оказанной первом помощи произошло сдавливание спинного мозга, что привело к парезу ног, это означало, что скорее всего Питер потеряет возможности управлять нижними конечностями.

Следом шло перечисление переломов, ушибов и разрывов мягких тканей. Для избежания внутреннего кровотечения пришлось удалить большую часть селезенки, а также одну почку. Но все это меркло по сравнению с проникающим ранением головы.

Инфицирования и шока удалось избежать, но гематома вызвала высокое внутричерепное давление, отек мозга и ишемию. Так как ранение было локальным, удалось быстро восстановить кровоток, но прогноз был неутешительный. Врачи дали краткую сводку по всем рискам и сопроводили ошарашенных родственников до реанимации, где под аппаратом искусственной вентиляции легких лежал совершенно незнакомый им человек.

- Не больше двух человек, - предупредил врач, когда в палату уже вошла миссис Джонс, и Джи Ан подтолкнул Калеба.

- Иди, я поговорю с врачом.

Калеб на ватных ногах вошел в палату и приблизился к телу, что не могло даже самостоятельно дышать. От образа отца, что он хранил в своей памяти, было только одна половина лица, не поврежденным осталось правая щека и шея. Все остальное было либо забинтовано, либо в синяках и кровоподтеках.

Волосы на голове выбриты и место операции зашито черными нитками, которые были отчетливо видны под прозрачным пластырем. Одна нога в гипсе и подвязана на штативе, а вторая забинтована. На фоне разной толщины казалось, что одной ноги вообще нет.

Миссис Джонс пошатнулась, и Калеб вышел из транса, чтобы подхватить ее.

- Присядь, - прохрипел он не своим голосом.

- Боже мой. Что же делать, как же так? Мой бедный ребенок. Ему так больно. А если он не очнётся никогда. За что ему это все, что он сделал не так в этой жизни, за что заслужил такое наказание? Как же нам жить дальше без него.

Каждое ее слово болью ударялось в сознание парня. Все оказалось хуже, чем он думал, и слова бабушки подтверждали, что для отца все кончено, он никогда не поправиться и навсегда останется здесь в таком состоянии.

Калеб почувствовал рвотный позыв и стал дышать глубже, прогоняя тошноту, но от этого голова закружилась сильнее, и он понял, что сейчас потеряет сознание.

- Тише, дыши медленнее, - раздался из ниоткуда знакомый голос, - вот так. Не думай ни о чем, слушай только мой голос. Раз, два, три. С тобой все в порядке, твое сердце стучит ровно, легкие выдыхают воздух, мышцы напрягаются при вдохе и расслабляются при выдохе. Четыре, пять, шесть. Твой пульс замедляется, тело тяжелеет, ты чувствуешь, как уверенно стоишь на ногах, пол твердый и держит тебя. Семь, восемь, девять, голова легкая, вся усталость прошла, ты чувствуешь себя свободно. Вот так, молодец.

Калеб почувствовал позыв тошноты и зажал рукой рот.

- Митт, проводите его в туалет, не оставляйте одного, у него гипервентиляция, он может потерять сознание.

- Понял.

- Я тебе говорила. Незачем ему на это смотреть. Бедный ребенок, за что ему такое испытание.

- Он справится. Стресс выйдет физиологично, ему сразу станет легче. Если он будет держать все в себе, то будет хуже. Я контролирую его состояние.

- За что такое несчастье с нашей семьей, - продолжила причитать миссис Джонс.

Джи Ан улавливал в ее словах подтекст, но не мог ничего высказать сейчас, чтобы не спровоцировать еще большую агрессию в свой адрес.

- Всем нужно отдохнуть. Митт отвезет вас домой, я сам расскажу мистеру Джонсу новости.

- Вот еще, я буду здесь со своим мужем, не нужно проявлять о нас заботу, я вижу насквозь твою притворную любезность.

- Вы не правы, я стараюсь помочь. Лучшее лекарство сейчас полноценный сон и отдых. Не тратьте силы на борьбу со мной, я не желанию никому зла и искренне отношусь к вашей семье.

- Я не знаю, Джулиан, я ничего не понимаю, - Джи Ан влиял на нее своим даром, посылая успокаивающие вибрации, и она поддавалась.

Ее разум был слишком чувствителен от страха и реагировал очень эмоционально на все, загоняя себя в еще больший стресс.

- Я понимаю, мы во всем разберемся. Даже если будет сложно, мы со всем справимся, - уверенно ответил он.

Калебу действительно стало лучше после того, как организм прочистился. Он умылся холодной водой, поправил одежду, посмотрел на свое отражение в зеркале и не узнал себя. За несколько часов он изменился до неузнаваемости, осунулся, лицо вытянулось, а глаза впали и под ними проступили синяки.

На него смотрел повзрослевший другой он и это пугало, словно назад в детство дороги уже не было, а впереди пугающая неизвестность и проблемы, решений для которых не существовало. Он сделал глубокий вдох и медленный выдох, как его учил Джи Ан и сказал сам себе, что должен выдержать, ради отца он будет сильным.

Калеб вышел из туалета в пугающую новую жизнь с твердой уверенностью, что сможет справится со всем.

- Пойдемте, Митт проводит вас, постарайтесь принять теплую ванную, только не горячую, выпейте травяной чай, не ставьте будильник, спите столько, сколько нужно организму, - Джи Ан методично объяснял миссис Джонс, что нужно делать.

- Хорошо, - согласно кивнула она.

- Митт, довезите ее до дома и возвращайтесь за нами, мы будем в палате мистера Джонса, - дал команду подошедшему телохранителю Джи Ан.

- Понял, - ответил он и пошел следом за женщиной, что устало передвигала ногами, словно не она была их владелицей, а кто-то вел ее как куклу.

- С ней все будет в порядке?

- Да, ей нужно отдохнуть. День был тяжелый для всех. Тебе лучше?

- Не знаю.

- Пойдем, я тебя познакомлю со своим другом, - сказал Джи Ан и привел Калеба к палате Сэма.

Парень радостно встретил нового знакомого, ему хотелось общения, и он сразу начал расспрашивать Калеба о том, где он учится, какие у него оценки и кем он хочет стать.

- Я отойду к дедушке, проверю его и вернусь, - сказал Джи Ан, когда уловил, что дружеский разговор успешно завязался между ровесниками.

Он вышел из палаты Сэма, но не стал прикрывать дверь, чтобы слышать их голоса.

- Он твой дядя? – спросил Сэм с интересом.

- Он женат на моем отце, получается отчим.

- Правда? Никогда такого не видел своими глазами.

- Какого?

- Не подумай плохого, я не это имел ввиду, просто это очень смело.

- Да, наверное.

- Мне было бы страшно так открыто заявлять о себе.

- Тебе это кажется, когда находишь правильно человека, то уже не один со всем справляешься, вас двое. Вдвоём не страшно.

- Да, это ты прям точно подметил.

Джи Ан вздохнул и отошел от двери, было приятно понимать, что кто-то был на его стороне, это придавало сил.

Мистер Джонс принял новости о состоянии сына тяжело, особенно ту часть, в которой врачи прогнозировали, что тот возможно не выйдет из комы. Он молчал, но его аура пылала растерянностью и страхом.

Джи Ан рассказал о перспективах, о современной реабилитации, что пригласил для консультации проверенных специалистов, уверяя, что не все однозначно и не следует отчаиваться, но разум старика был глух к его словам.

Джи Ан попросил медсестру пригласить врача и тот вколол пациенту успокоительное, после которого Джонс старший сразу же уснул.

Пока двое подростков общались о своих делах, стараясь не тревожить темы здоровья и близких, Джи Ан организовывал охрану двух палат и договорился с врачом Питера о повторном консилиуме и оценке состояния независимыми реабилитологами и травматологами.

К моменту, когда Митт приехал за ними, Джи Ан уже исчерпал весь запас своих сил и валился с ног от усталости, зато Калеб немного приободрился и даже обменялся с Сэмом контактами, чтобы играть вместе в онлайн игры.

Джи Ан оставил в палате Джонса старшего заряженные четки, что привез из дома. Они были длиннее и бусины крупнее, поэтому запаса энергии должно было хватить до утра. Уже в машине он понял, что рассыпается, выдержка закончилась, и он начал впадать в оцепенение.

- Калеб, расскажи мне что-нибудь, - попросил его Джи Ан, чтобы не позволять разуму затягивать себя в негативные мысли.

- Эм, я не знаю, что. Все мои мысли сейчас об отце.

- Да, понимаю. Я тоже о нем думаю. То, что врачи говорят – это не окончательный диагноз. Есть много современных методов лечения, поэтому не зацикливайся на плохом. Нужно решать проблемы постепенно, когда отеки спадут, все станет понятнее, появиться план лечения, альтернативные способы. В любом случае, мы будем за него бороться, искать то, что поможет.

- Да. Я тоже так думаю, но не знаю, что нужно делать.

- Специалисты подскажут направление. Будем слушать их рекомендации и действовать. Пока он не очнется, посещение к нему будет ограничено, поэтому будем его навещать вечером. Если хочешь, то можешь пропустить неделю в университете, я сообщу твоему куратору.

- Нет, не нужно. Дома я буду сходить с ума от волнения. Лучше занять мозг чем-то.

- Хорошо. Но не усердствуй, сейчас ты чувствителен, особенно остро будешь реагировать на разговоры о семье, поэтому уходи куда-нибудь, чтобы побыть в одиночестве. Будет трудно, звони, я всегда отвечу.

- Как ты с этим справляешься?

- Я не справляюсь, я держусь. Есть вещи, которые зависят от меня сейчас, я не могу поддаваться эмоциям.

- А если он не очнётся.

- Очнется, я чувствую это.

- Как?

- Так говорит мне мое сердце. В мире много связей, что мы не видим глазом, но чувствуем. Это как интуиция или, например родственная связь, дружба, симпатия, любовь. Ты встречаешь человека и понимаешь, что он тот самый, вас соединяет что-то и притягивает друг к другу. Это не обязательно должны быть отношения, это может быть и просто желание к общению, переписка на расстоянии, например, или фанатская преданность, даже нечто космическое, что протягивается через время и века. Как твоя любовь к матери. Эта связь не разрывается даже после смерти. Словно родственные души, что находят друг друга даже после перерождения.

- У отца и тебя такая же любовь?

- Не совсем, мы выбрали идти вместе и помогать друг другу. Это любовь в одном из ее проявлений. И я чувствую, что это связь все еще крепкая.

- Для меня это все как сказка звучит.

- Так оно и есть. И когда ты встретишь своего человека, то будешь очень счастлив жить в этой сказке. Главное не забывай предохраняться.

- Что?

- Что? Нужно всегда помнить о том, что каждый твой порыв должен быть безопасным.

- Не здесь же об этом говорить?

- Тут одни мужчины, мы тебя как никто понимаем.

- Я не готов слушать это сейчас.

- Я не буду тебе рассказывать про пестики и тычинки, но презервативы нужно покупать заранее, а не когда приспичит. Лучше попрактикуйся с ними дома, потому что они бывают разного размера и нужно найти подходящий тебе. Если стесняешься сам купить, то закажи доставку из аптеки, они привозят все хорошо упакованное, никто ничего не увидит.

- Я понял, понял, хватит.

- Ладно, прости, не буду тебя смущать. Но если будут вопросы, спрашивай.

- Как мы вообще дошли до этого разговора.

- Ну, я попросил тебя, поговорить со мной о чем-нибудь. Я учитель, вот так и вышла тема по биологии.

- Физиологии.

- Репродуктологии.

- Все, все, хватит.

- Можем сейчас заехать, купить. Недалеко от дома есть аптека.

- Не надо. Я даже еще не целовался, мне до этого дела далеко.

- Ну как сказать, обычно первый поцелуй как локомотив сносит стену и там уже не угонишься, теорию нужно изучить заранее.

- Там же все и так понятно. Ну я про то, что куда.

- Со стороны кажется, что да, но на деле от парней девушки ждут уверенности в действиях, а если ты еще нюансы удовольствия понимаешь, то после первого секса точно будет и второй.

- Какие нюансы?

- Хитрости чувствительных точек. И это не про то самое место, а вполне безобидные поцелуи шеи, за ухом, легкие касания рукой по позвоночнику. Девушку нужно сначала подогреть ласками, а уже потом, когда почувствуешь, что она готова, приступать к более откровенным вещам.

- Что значит готова?

- Тут несколько составляющих. Во-первых, морально. Она должна выражать телом готовность, это значит раскрепоститься и расслабиться. Ты это почувствуешь. Во-вторых, готова физически, учащенное дыхание, розовые щеки, увлажнение некоторых частей тела.

- Все, все, хватит, я понял. Больше не надо.

- Это приятно изучать вместе с тем, кто тебе действительно нравится. Утолять желание только ради интереса не принесет удовлетворения. Хотя для мужчин снять напряжение в такой форме – нормальное явление. Но не для девушек. Они натуры тонок чувствующие, все принимают близко к сердцу и ранить их очень просто, поэтому не играй с чувствами, если не уверен, что искренен.

- Я и не думал об этом.

- Когда влюбляешься, море по колено. Поэтому презервативы должны быть всегда с тобой. Лучше не один, они иногда рвутся.

- Почему?

- Чаще неправильный размер, некачественны или просроченный товар или надет не той стороной.

- У них стороны есть?

- Да, поэтому нужно прочитать инструкцию заранее, а не при девушке, а то все настроение испортишь.

- Почему все так сложно?

- Где ты видел, чтобы что-то было просто, но результат того стоит.

- А ты и отец тоже это делаете?

- Да.

- И кто из вас главный?

- Ну, мы устраиваем бой, кто победит тот и главный.

- Серьезно?

- Ну да. Твой отец не умеет проигрывать, мне приходиться поддаваться.

- Зря я это спросил.

- Постарайся, не говорить об этом с другими. Не все такие толерантные, как ты.

- А как ты понял, что такой?

- На самом деле только с твоим отцом. Он умеет убеждать.

- Это так странно.

- Мы взрослые и оба сильно обожглись в свое время, поэтому как два раненных бойца нашли друг друга на поле боя и решили дальше идти вместе. Нам безопасно и комфортно друг с другом, близость душевная для нас важнее, остальное лишь приятный бонус.

- Если честно, я не понимаю, что это значит.

- В браке очень важно принятие. Не только человека, но и всех издержек совместного проживания, так сказать. Сложности бывают у всех, семейные драмы происходят за каждой дверью. Человек сам с собой договориться иногда не может, а тут другая личность, со своими особенностями, желаниями и проблемами. Но все же в классическом браке между мужчиной и женщиной есть стабилизирующие элементы, такие как: семейное и общественное одобрение, стимулирующие программы, тоже кино - ни что иное как пропаганда романтики, досуг для парочек, финансовая и психологическая поддержка от государства, религиозное принятие таких семей как правильных. У таких браков как у меня с твоим отцом, поддержка редкость, чаще приходится сталкиваться с давлением и порицанием. Но сложности – неотъемлемая часть жизни, нельзя же смотреть только на приятные стороны и отворачиваться от проблем, мир нужно принимать целиков во всем его многообразии как радости, так и трудностях.

- Бабушка считает, что ты хочешь от отца только денег. Она не верит в искренность твоих чувств к нему.

- Да, это по большей части моя вина. Я скрытный, не часто рассказываю о себе, предпочитаю больше слушать, а не говорить. Я практически не общался с ними, твой отец тоже обо мне им мало рассказывал. Мы упустили момент познакомится ближе, это вылилось в непонимание. Я постараюсь снизить градус их тревожности, но нужно время, чтобы они поверили, возможно этого никогда не произойдет, тогда будем балансировать на грани, соблюдая хотя бы вежливость друг к другу.

- Ты же не уедешь от нас?

- Нет. Я сдал квартиру, мне негде жить, так что я с вами надолго. Я шучу, юмор и сарказм - один из методов борьбы со стрессом, как и контрастный душ, спорт, дружеское общение, музыка, танцы или игры. Это я так, к слову. Если серьезно, то я решил быть с вами. Это значит взять на себя ответственность. Я не тот, кто меняет свое решение потому, что стало трудно. Я обещаю, что буду рядом, мы пройдем через это вместе, как семья.

- Спасибо. Мне стало лучше после твоих слов.

Джи Ан проговорил словами то, что хотел бы почувствовать. Совсем недавно он был уверен, что действительно стал частью семьи, его не просто приняли, а баловали заботой и вниманием, но теперь внутри него проходили совсем другие процессы.

Он не мог подпитываться от рода Джонсов, как от Питера, а значит о себе теперь должен был позаботиться сам. Ощущалось это не как противостояние двух потоков, скорее энергия не могла объединиться и взаимодействовали по принципу - одна уступала место другой, хоть сила рода была велика, но без дара Джи Ана она не могла оказывать воздействия на физическое воплощение души их потомка. Джи Ан тратил на такой симбиоз очень много ресурсов, а восполнять их не успевал, поэтому к концу дня его начало штормить как внутри, так и снаружи.

Первым делом, приехав домой, Джи Ан отправился в душ и попытался смыть с себя этот день, но ему становилось только хуже, на место старым тревогам и страхам в голову проникали новые пугающие мысли.

Он боялся, что навсегда останется один, потеряет всех, кем дорожит, разрушит счастливый мир людей, которых так старательно оберегал все это время.

Он настолько погрузился в тревоги, что начал дрожать как от холода, хотя стоял под струями горячей воды. Вскоре руки и ноги полностью лишились сил. Он кое-как дошел до кровати, был не в состоянии даже высушить волосы и переодеться в пижаму, поэтому лег спать прямо в халате.

Сновидения были пугающие, тянущиеся из пустоты руки душили его, а злорадный смех выталкивал Джи Ана в реальность. Он проснулся от ощущения присутствия в комнате чего-то мощного, но это была лишь тень его страхов. Часы сообщили, что время всего четыре часа ночи, но он не смог больше уснуть и провалялся с закрытыми глазами до семи утра, размышляя над тем, как жить дальше.

С первыми лучами солнца сил прибавилось, а после утренней разминки на свежем морозном воздухе мысли пришли в порядок и выстроился некую схему действий, которой он планировал педантично придерживаться, чтобы не упустить из виду ничего важного.

Каждое следующее утро Джи Ана начинал с молитвы роду, это было похоже на сто поклонов, что он делал в монастыре, но теперь он отдавал дань уважения предкам Джонса, просил о помощи и защите любимого ребенка семьи и всех его родственников. Обряд требовал вычитки в течении ста дней, поэтому Джи Ан подготовил нужное количество палочек благовоний и зажигал их на улице с первыми лучами солнца, а затем начинал делать то, что со стороны напоминало обычную медитацию.

Было еще холодно, но приближение весны чувствовалось с каждым днем все ярче по запаху таящего снега и трели певчих птиц, что поддерживали просящего своим щебетом.

После обряда Джи Ан посвящал время йоге, уравновешивая силы, после начинались будничные хлопоты. Он будил Калеба на учебу, затем Магду, вместе они завтракали, потом разбегались по своим делам, а вечером снова встречались за ужином.

График выстроился таким образом, что Джи Ан успевал в первой половине дня решать домашние дела, связанные с ремонтом, планированием задач между работниками, уделял время Линь, затем уезжал в университет, вел лекции, записывал новый материал, а вечером вместе с Калебом навещал Питера.

Миссис Джонс успокоилась и теперь просто игнорировала присутствие Джи Ана, сконцентрировавшись полностью на сыне и уходе за ним. Джи Ан не заходил в палату, пока там была она.

Регламент не позволял устраивать проходной двор, поэтому он отправлял туда с ней Калеба, а сам уходил к лечащему врачу и обсуждал с ним текущее состояние пациента и динамику выздоровления, которая была медленной, но стабильной.

Пока мистера Джонса не выписали, Джи Ан всегда навещал его и приносил небольшие презенты в виде фруктов или напитков, он пересказывал ему новости и прогнозы врачей, делился своими наблюдениями: сегодня показатели кислорода лучше, ритм сердца стал устойчивее, анализы улучшились, особенно билирубин, который снизился уже в два раза, а значит печень справляется.

Такие небольшие успехи в состоянии сына поддерживали позитивный настрой его родителей и помогали верить в лучшее. Пока Джи Ан налаживал контакт со старшими, Калеб навещал Сэма, привозил ему игры и комиксы, что сам уже прочитал, и они обсуждали супергероев и злодеев, словно им было по десять лет.

Затем Джонса старшего выписали и визиты миссис Джонс сократились. Они договорились навещать Питера по очереди, чтобы она могла уделить время супругу. По капельке доверие выстраивалось, но было все еще слабым, шатким и неустойчивым, как канат над пропастью. Джи Ан балансировал на нем, но осознавал, один неверный шаг и его снова низвергнут вниз.