Плата

Но жизнь преподнесла тут же кардинально противоположное событие. На следующий день его мать позвонила и сообщила, что младший брат попал под машину и его состояние критическое.

Всю неделю Джи Ан разрывался между больницей, расследованием и работой. Он не успевал ни поесть, ни поспать, ни собраться с мыслями. Его закружило в водовороте дел и эмоций, и в какой-то момент все начало выходить из-под контроля.

Безумные обвинения старшего близнеца в том, что Джи Ан причастен к трагедии, были не безосновательны. Ведь проклятье работало именно так.

Чем счастливее был Джи Ан, тем прожорливее становилась тень и начинала забирать удачу у других членов семьи. Любая энергия, позитивная или отрицательная наполняла зверя, пробуждая в нем жадность получить еще больше.

Долгое время жизнь Джи Ана была наполнена трудностями и горестями, монстр питался болью и обидами, забирая сложности и из семьи Фрост, поэтому все у них было относительно стабильно и беззаботно. До тех пор, пока Джи Ан не научился отсекать потоки энергии от сущности и перестал быть тем, кто кормит его своей силой.

Монстр стал потреблять ресурсы других членов семьи и вскоре это привело к трагедии. Джош и Мартин не знали тонких хитросплетений судеб, но на уровне интуиции понимали, что Джи Ан имеет ко все неприятностям отношение.

Для них старший брат был отступником и беглецом, к тому же провокатором и аморальным человеком, вступившем в брак с мужчиной ради удовлетворения низменных потребностей.

Сама идея такого союза была в их представлении греховной, а то, что он жил в свое удовольствие, не обремененный обязательствами перед семьей, вызывало в них недовольство и чувство несправедливости.

Близнецы еще в подростковой возрасте усвоили, что стоит держаться подальше от него, как неправильного и недостойного сына. Пример его изгнания довлел над каждым последующим решением братьев.

Они не имели смелости выражать открыто свои желания и следовали четко указанным родителями путем взросления. Учеба, хобби, список друзей и даже выбор одежды был в руках матери, от них требовалось только оправдывать ожидания и делать то, что велено.

В противовес их закрытому миру, Джи Ан жил так, как хотел, он был для них недосягаем в своей свободе. Даже его слепота давала ему преимущества, ведь он мог получить многое не утруждаясь.

После его ухода из семьи, на их неокрепшие плечи легло бремя продолжателей рода и традиций семьи, а также нагрузка в виде бизнеса отца.

Мартин хотел стать музыкантом, но занятия на гитаре вскоре потеснили профильные более важные предметы, а мечты об участии в турне по миру были погребены под тоннами книг по корпоративную управлению.

Джош, как старший, мечтал более прагматично. Он хотел открыть независимую консалтинговую фирму, но отец сказал, что таких слишком много, незачем тратить силы на конкуренцию, лучше сосредоточится на информационных технологиях и внедрять их в действующие успешные проекты.

Переломный момент, когда пути братьев разошлись, не заставил себя ждать.

Мистер Фрост был не в лучшей форме, травмы и возврат подтачивали его здоровье. Единственное, чего он хотел, это успеть женить сыновей и увидеть внуков.

По этой причине на последнем курсе университета, он сообщил близнецам свое решение.

Они обязаны жениться в течение года. Выбор спутниц был отдан в надежные руки матери, которая стала организовывать для них свидания и представляла самых перспективных девушек высшего общества.

Джош отнесся к этому рационально и искал надежную спутницу с правильным представлением о семье, про чувства он не думал, считая это уделом неответственных людей. В браке для него было важно сотрудничество, ведь так будет легче принимать выгодные для семьи решения.

Он заранее продумал успешную стратегию развития отношений, четко обозначил количество детей, их пол, и время появления, поэтому и выбирал девушек из тех, кто, по его мнению, умел соблюдать договоренности, чтобы не жить в хаусе эмоций.

Но Мартин думал иначе, он пытался выбирать сердцем, а оно отталкивало каждую предложенную матерью партию.

В итоге она сама выбрала ему девушку, и даже на свидание пришла вместе с младшим сыном и говорила от его имени весь вечер.

Будущее выглядело безрадостным, Мартин не мог противостоять силе семьи, а старший брат совсем не понимал его внутренних терзаний.

Он стал втайне уходить из дома на концерты, нагло врал, что работает над проектом, а сам зажигал под громкие басы любых исполнителей и тусовался на музыкальных вечеринках. Он дышал полною грудью в тот момент, но наступало утро и ему приходилось возвращаться в свою клетку.

На одном из таким мероприятий он и познакомился с Лей. Она покорила его бунтарским духом и полным жизни взглядом. Любовь вспыхнула обжигающе ярко и оба в итоге сгорели в ее страсти.

Об их связи стало известно из анонимного источника. Фотографии парочки, откровенно прижимающихся друг к другу и целующихся в лифте дешевого отеля, были посланы мистеру Фросту с пометкой, что цена молчания равна цифре с шестью нулями.

Миссис Фрост была в бешенстве. Под угрозой была помолвка с персептивной девушкой и честь семьи, но Мартин ничуть не раскаивался, а наоборот с облегчением сказал, что все к лучшему. Ему противен брак по расчету и вообще ему ничего не нужно, кроме той самой девушки, что покорила его сердце.

Она была его первой любовью, с ней он стал мужчиной, искренне считал ее единственной женщиной в своей жизни. Влюбленного парня было невозможно вразумить и мать запретила ему выходить из дома и приставила к глупому юнцу охрану. Она воспринимала любовную болезнь, как зависимость, а исцеление видела в полной изоляции.

Мистер Фрост провел расследование и вскоре выяснил, кто шантажировал их семью. Полиция задержала двоих парней, которые сдали и главного в этой истории персонажа.

Шокирующим открытием для всех стало то, что девушка не была жертвой, а сама же и прислала эти фотографии. Она не впервые уже шантажировала отпрысков богатых семей таким способом. Мошенница с юных лет промышляла тем, что затаскивала парней в постель, а потом вымогала деньги, обвиняя их в совращении несовершеннолетней, а когда возврат согласия уже наступил, то стала выискивать таких вот глупцов, как Мартин, и разводила на отступные за молчание.

Каждой новое жертве она говорила разные легенды о себе, даже имя было поддельное, ничего из ее слов не было настоящим, все оказалось враньем от начала до конца.

Правда оказала на Мартина эффект взорвавшейся бомбы, созданный им мир был уничтожен, а он оказался погребен под руинами рухнувших надежд.

Он замкнулся в себе и превратился в ходячего мертвеца, не реагирующего ни на что. Поначалу не хотел верить словам родителей, затем смирился с тем, что его жестоко обманули и даже с тем, что ему снова нужно ходить на свидания и выбирать будущую жену, но чем больше проходило времени, тем больше в его голове появлялось противоречивых мыслей.

В какой-то момент он решил узнать правду из уст той, что разрушила его, и отправился искать девушку.

Он обошёл все места, где они зависали вместе, но никто не видел ее уже много месяцев. Разочарованный в отсутствии результатов и потерянный, он слонялся по улицам в надежде наткнуться на нее случайно.

В один из пасмурных дней, ему показалось, что он увидел ее силуэт в толпе прохожих и ринулся через проезжую часть, позабыв о безопасности.

Итогом стало больничная койка, тяжелейшие травмы и нежеланием пробуждаться.

Джи Ан вначале не знал всей печальной истории, поэтому думал, что враждебность Джоша была вызвана страхом за младшего брата.

Он общался с ним в успокаивающе-обнадеживающей манере, но получил противоположный эффект. На оптимистический тон посыпались обвинения и агрессивная реакция. Понадобилось временя, чтобы разобраться откуда столько злости, и что со всем этим делать.

Джи Ан не мог изменить к себе отношение мгновенно, поэтому принял решение какое-то время не контактировать с Джошем.

Он приезжал в больницу утром перед работой, проговаривал для пациента целительную мантру и оставлял заряженные четки на столике, которые Джош каждый раз выкидывал.

Сегодня Джи Ан в привычном графике шел по коридору в сторону знакомой палаты, оставив Митта на диванчике у стойки администратора.

Ему было нужно немного уединения, чтобы настроиться на правильные вибрации, поэтому он просил не сопровождать его.

Джи Ан шел по коридору, погрузившись в свои мысли, и не сразу заметил, что у палаты кто-то стоит, но как только он приблизился, человек быстрым шагом ушел прочь. Виноватый шлейф заставил Джи Ана сначала замереть, а затем повернуться в сторону удаляющейся нервозности.

Джи Ан приехал в больницу еще раз к вечеру и снова застал женщину со странной аурой у входа в палату.

- Вы знакомая моего брата? – спросил Джи Ан.

- Я медсестра, – неуверенно ответил молодой голос, и Джи Ан нахмурился на такую явную ложь.

- Не стоит мне врать, - сурово сказал он, - я могу легко это проверить. Господин Митт, подойдите, пожалуйста, мне нужна ваша помощь, - прокричал Джи Ан, и аура незнакомки запылала от страха.

- Я его знакомая, - затараторила она, - простите. Я не хотела врать. Просто испугалась, что вы прогоните меня.

- Вы продолжаете врать, с какой целью? – не поддаваясь на ее жалостливый тон спросил Джи Ан.

Митт как раз подошел ближе и оценивающе посмотрел на молодую девушку, одетую как медсестра, но слишком неаккуратно, словно халат и штаны были на несколько размеров больше.

- Я правда знакомая. Но мы поссорились и не общались долгое время. Я недавно узнала, что произошло и пришла навестить.

- Вы его девушка?

- Нет, - слишком эмоционально ответила она, и Джи Ан понял, что правду от нее не услышит.

Он вытолкнул щупальца дара и попытался просканировать ее намерения, но в ту же секунду, как притронулся к ней, ощутил знакомый отклик.

- Вы ждете ребенка, - констатировал факт Джи Ан.

- Я, нет, не правда, это не так, - задыхаясь от волнения, стала говорить девушка.

Ее ноги ослабли, и она начала оседать на пол. Джи Ан не успел подхватить ее, зато Митт не позволил хрупкому телу рухнуть на твердую поверхность.

- Врача, - прокричал Джи Ан, прощупывая пульс, который был сбивчивый и не сулил ничего хорошего ни для матери, ни для ребенка.

Сознание вернулось к молодой женщине не скоро. В палате было темно, и только тусклый свет из коридора просачивался сквозь небольшое окно в двери.

- Пить хочешь? – спросил ее знакомый голос.

Она повернулась к источнику звука и увидела очертания мужчины в кресле рядом.

- Да, - хрипло прозвучал ответ и тут же рядом с ней появилась трубочка, которую она поймала губами и стала жадно пить теплую воду.

- Как самочувствие?

- Не очень, все тело болит.

- Какой у тебя срок?

- Как вы, - запнувшись спросила она, - как вы узнали?

- У меня чуткий слух, - как само собой разумеющееся ответил Джи Ан, - но речь не обо мне.

- Шесть месяцев.

- Понятно. Ты должна позаботиться о себе, твое состояние вызывает опасения.

- Я как раз собиралась встать на учет.

- Нет, не собиралась. Ты очень рискуешь не только жизнью ребенка, но и своей собственной. У тебя высокое давление. Придется полежать в больнице, пока состояние не стабилизируется.

- У меня нет денег на это.

- На счет этого не беспокойся, я уже обо всем позаботился.

- Вы не обязаны это делать.

- Я знаю, что это его ребенок. Нет смысла отрицать очевидные вещи. Но если ты сама сомневаешься, то можем провести тест.

- Не надо.

- Я тоже так думаю, нервничать тебе сейчас не стоит. Сосредоточься на выздоровлении. Кому-то нужно сообщить, где ты сейчас находишься?

- У меня никого нет.

- Теперь ты не одна.

- Не будьте со мной таким добрым, вы меня совсем не знаете.

- Я понимаю, что все не просто, и вряд ли смогу решить все твои проблемы. Единственное, что могу - предложить помощь, твое право принять ее или отказаться. Но очень тебя прошу, хотя бы позволь врачам провести полное обследование.

- Я не могу остаться. Вы не понимаете.

- Я зарегистрировал тебя под своим именем. Если тебе страшно, я могу выставить у палаты охрану.

- Вы знаете, что я сделала?

- Да.

- И все равно помогаете?

- Разве я как дядя не должен позаботится о своем племяннике и его маме?

- Фросты не примут меня, никогда.

- Я тоже Фрост и принимаю тебя. Но не это сейчас главное, а здоровье твое и малышки.

- Он до сих пор не очнулся. Это все моя вина.

- У тебя будет шанс извиниться и все объяснить. Он очнется, когда наберется сил, а ты пока позаботься о себе.

- Хорошо.

- Не волнуйся и отдыхай. Я приду к тебе утром, когда будут готовы результаты анализов. Мой номер телефона на визитке, я оставлю ее на столике, звони в любое время.

- Да, я поняла.

Джи Ан оставил девушку одну. Он попросил медсестру почаще заходить к ней и сообщить сразу, если что-то измениться в ее состоянии.

Нечто тревожное было в ее энергетике, но что именно Джи Ан понять не мог, как бы не старался. Его дар растворялся внутри нее, словно она была раскалённой лавой, а он пытался потушить этот жар из обычного шланга для поливки растений. Энергия моментально испарялась и не оказывал ни малейшего влияния на нее, он не мог помочь ни ей, ни ребенку, поэтому пришлось довериться традиционной медицине и ждать результатов полного обследования.

До самого утра Джи Ан не мог успокоиться и все время думал, почему его способности не действуют, с чем это может быть связано, но чего он не ожидал, так это услышать неутешительный диагноз, звучащий как приговор.

- У нее Вич, судя по всему, она не получает иммунную терапию, а значит велик риск инфицирования плода.

- Что возможно сделать?

- Анализы плохие, подозреваю преэклампсию, в таком состоянии и показателями ее тело не выдержит, я рекомендую кесарево, как можно скорее.

- В вашей клинике оперируют таких пациентов?

- Да, но мы обязаны сообщать о таком.

- Сколько есть времени подумать?

- Максимум неделя. Не тяните, чем дальше, тем меньше шансов у обоих.

Джи Ан осознавал, что не вправе решать один такие вопросы, но сообщить об этом матери и отчиму было не так просто. Он думал, у него будет больше времени, чтобы подготовить их, но его не оказалось вовсе.

Джи Ан сидел перед палатой девушки, размышляя, что делать дальше.

Сообщить ей о диагнозе он был обязан, рассказать о последствиях и вариантах тоже, но дальше исход был непредсказуемым.

Она могла закатить истерику, могла замкнуться в себе и впасть в оцепенение, но скорее всего сбежит при первой возможности, тогда ее судьба будет во власти других сил.

Поэтому он решил, что стоит сначала дать возможность ей увидеться с Мартином, чтобы укрепить уверенность и желание бороться за будущее.

- Привет, как ты?

- Нормально, голова только болит. Анализы готовы?

- Да, врач зайдет скоро, все расскажет. Хочешь навестить Мартина?

- Можно?

- Да, ненадолго.

- Он так не приходил в себя?

- Нет, физически стабилен, но не хватает импульса. Если услышит твой голос, думаю, это может помочь.

- Он скорее всего ненавидит меня. Я бы ненавидела.

- Любая сильная эмоция ему поможет очнуться.

- Вы ничего не спрашиваете меня. Почему?

- Я не священник и грехов не отпускаю, моя задача маленькая, просто быть рядом. Думаю, тебе стоит приберечь раскаяние для того, кому оно нужнее.

- Я не хотела, чтобы все вышло так. Я не оправдываюсь, но я правда не желала зла. Только не ему.

- Я не знаю вашу историю, но то, что ты пришла к нему несмотря на разоблачение, говорит о твоей искренности. У вашей любви не очень удачное начало, но вполне может быть красивое продолжение.

- Такие как я не имеет право на счастье.

- Разве счастье - привилегия? Это всего лишь выбор. Ваши пути могут не совпадать, но это не значит, что ты не найдешь свое место в жизни. Быть матерью – это ведь тоже путь к счастью.

- Я не буду хорошей матерью.

- Иногда достаточно просто быть, остальное приходит со временем и опытом.

Джи Ан старался мягко воздействовать на девушку, не прикасаясь к воспаленному внутреннему ядру. Любое неосторожное слово могло навредить, поэтому он говорил ласково, с убаюкивающими нотками в интонации, пробуждая в ней веру в лучшее.

Стоило ей оказаться в палате с Мартином, как энергия пациента тут же оживилась. Он чувствовал ее даже в бессознательном состоянии и тянулся навстречу.

- Скажи ему что-нибудь.

- Привет, Мати, - дрожащим от волнения голосом прозвучало неуверенное приветствие, - я так виновата перед тобой. Скорее просыпайся и выскажи мне все. Я приму от тебя любое наказание, только не умирай, ладно?

Девушка нерешительно сжала кончики пальцев рук любимого и горько заплакала. Джи Ан не вмешивался, он тихо наблюдал за ее раскаивающимися эмоциями и то, как брат реагирует на это.

- Кто вы? – прозвучал строгий голос Джоша, и Джи Ан цыкнул про себя, он так погрузился в чужое энергополе, что потерял бдительность.

- Господин Митт, проводите посетителя, - тут же сказал он телохранителю и загородил девушку своим телом, не позволяя пристально рассматривать ее.

- Кто она? – с вызовом в голосе спросил Джош.

- Одноклассница, – соврал Джи Ан, - решила навестить.

- Ты врешь, не было у нас таких одноклассниц. Это его пассия, та самая, да? Ты должен был позвонить в полицию.

- Она проходит здесь лечение, ты не должен запугивать больного человека, поэтому сбавь громкость.

- Что? Ты совсем из ума выжил? Она его одурачила, а ты позволяешь ей находится рядом.

- Ты не знаешь всей истории, поэтому не делай громких заявлений.

- Пошел вон отсюда, лицемерный подонок, я всем сообщу, что ты тут устроил и засужу эту мерзавку. Она ответит за все, что сделала.

- Джош, она в положении. Сейчас не то время, когда стоит выяснять отношения. Ее состояние не очень хорошее.

- Что? Да как же? Она пришла сюда ради этого? Чтобы требовать денег? Шантажирует теперь ребенком?

- Нет. Ей нужна медицинская помощь и поддержка. Это все.

- Пусть убирается отсюда со своим выродком.

- Это не тебе решать. Воздержись от ядовитых комментариев.

- Хватит, я не намерен слушать твой бред. Я звоню матери и отцу. Лучше тебе уйти отсюда, если не хочешь скандала.

- Я дождусь их здесь.

Миссис и мистер Фрост приехали в больницу тут же и с порога стали сыпать на Джи Ана вопросы. Он пытался объяснять по порядку, что, как и когда случилось, но негативный всплеск был такой силы, что его разумные доводы никто не услышал.

- Какое несчастье, - причитала миссис Фрост, - мой бедный мальчик, за что так жизнь его наказала.

- Это еще не все, - сказал Джи Ан.

- Говори, - строго сказал мистер Фрост.

- Ее здоровье не в порядке. Врачи настаивают на кесарево как можно скорее. Шансов спасти ребенка не много, срок маленький.

- Это к лучшему, - с успокоением сказала миссис Фрост, - пусть будет так. Мы дадим денег на восстановление и пусть исчезнет навсегда.

- Мы должны ее наказать и посадить в тюрьму, - напирал Джош.

- Чтобы во всех новостях гремело наше имя? Чем тише все пройдет, тем лучше, - спорила миссис Фрост.

- Чтобы в следующий раз она заявилась с обвинениями, что мы довели ее до больницы.

- Если ребенка не будет, то она ничего не докажет, а пока не будем афишировать ничего, постепенно все уляжется.

- А если выживет, у таких, как она, живучее потомство.

- Вы ничего не забыли? – прервал их дискуссию Джи Ан, - Вы говорите сейчас о живом человеке. Единственное, что вас должно заботить, сделали ли вы достаточно, чтобы помочь.

- Джулион прав, - вмешался молчаливый мистер Фрост, - кем бы она не была, в ней растет Фрост, мы должны взять обязательства на себя.

- Папа!

- Дорогой!

- Мартин не простит нам, если мы не примем мер, - привел он довод для супруги, а затем посмотрел на старшего сына и продолжил, - если его судьба умереть - мы его похороним, как полагается, на семейном кладбище, если жить – то воспитаем.

Миссис Фрост еще что-то говорила и пыталась вразумить мужа, но Джи Ан уже не слушал. Он вышел и двинулся в сторону другой палаты, где, не переставая, плакала беззащитная девушка.

Джи Ан помог ей успокоиться, но не знал, как рассказать о положительном статусе, поэтому решил дать ей немного времени прийти в себя. Он пообещал, что никто ее не тронет, и она может оставаться здесь сколько потребуется, затем дождался, пока подействует успокоительное и она уснет, и вышел в коридор. Он по стене сполз на пол, присев на корточки и пряча голову в коленях, размышляя, что же делать дальше.