Плата

У каждого выбора есть цена, и Джи Ан не имел права решать в этой ситуации единолично, ему нужно было рассказать обо всем и позволить ей самой принять решение, но это было слишком тяжким бременем для ее нестабильной психики. Неосторожным словом он мог спровоцировать трагичные события как для нее, так и для ребенка.

Он долго собирался с мыслями, пытаясь найти какой-то мягкий способ, правильные слова, уверенные доводы. Безвыходных ситуаций не бывает, есть только неосведомлённость и не желание бороться, но при таких новостях любому было бы сложно верить в лучшее. Как только в игру вступят эмоции беременной женщины, в противовес его уговорам и обещаниям, на арену выйдут страхи, с которыми не так просто бороться. Даже имея большой опыт психопрактики, Джи Ан не знал, как помочь в этой ситуации.

Сейчас ему пригодился бы любой совет, даже абстрактный или философский, чтобы взглянуть на ситуацию через призму других размышлений, но поделиться было не с кем. Единственный человек, кто имел право вмешиваться, был без сознания, а других посвящать в тайну болезни Джи Ан не мог.

Он сидел долго, поэтому ноги затекли, пришлось подниматься, чтобы пустить кровь по телу, разгоняя негативную энергетику и вытесняя пессимистичный настрой.

Джи Ан прошел по коридору от начала до конца несколько раз, пока не почувствовал прилив энергии и решительность. Он зашел в палату и притронулся к руке девушки, сжимая ее посильнее, чтобы она почувствовала его и проснулась.

Ему нужно было с ней поговорить, ведь если Джош или мать вмешаются раньше, то все усложниться еще больше.

- Не спишь? - громко спросил Джи Ан, чтобы привлечь к себе внимание.

Девушка открыла глаза и сонно посмотрела на него.

- Нет. Что-то случилось?

- Готовы твои результаты. Я хотел с тобой поговорить первый, потом позову врача, и ты задашь вопросы.

- Все плохо?

- Анализы на вич положительные.

- Что?

- Пока нет уверенности, это может быть ложно положительный результат, поэтому окончательный диагноз не вынесен. У тебя возьмут еще несколько проб и тогда станет ясно.

- Если я больна, то ребенок тоже?

- Возможно.

- А Мати?

- Его анализы не выявили ничего при поступлении, но насколько я помню, вич не диагностируется раньше полугода после контакта. С ним все станет ясно позже.

- Я не знала, как я могла знать? Я же никогда ... и они были... мы ведь не... - девушка говорила обрывками, так, как лились ее мысли.

- Ты знаешь, что значит иметь такой статус?

- Я умру.

- Мы все умрем. Кто-то от болезней, кто-то от старости, кто-то от несчастного случая.

- Я умру раньше всего этого.

- Твой организм ослаблен, но при правильной терапии, ты проживешь много лет, твоя жизнь будет такая же, как и у всех остальных.

- Это не так. Вы просто утешаете меня.

- Не веришь мне, выслушай врача. Это болезнь изучена и поддается контролю, люди доживают до преклонного возраста...

- Не надо, прекратите говорить со мной так, я не ребенок.

- Я говорю это для того, чтобы ты знала, что все не так печально. Есть механизмы, помогающие жить полноценно и иметь здоровых детей. Ты не будешь одна, есть медицинская помощь, сообщества, группы поддержки, фонды, государственные и спонсорские программы. Лечение будет оказано бесплатно, если ты встанешь на учет...

- В тюрьме меня тоже будут лечить?

- Никто не выдвигает обвинения в твою сторону.

- Пока.

- Если все усложниться, я помогу тебе с защитой на суде.

- Вам ведь нужен ребенок, поэтому вы со мной такой добрый? Как только я рожу, вы упрячете меня подальше.

- Нет, я сторонник того, чтобы ребенок рос в полной семье.

- Да что вы понимаете? Такая мать, как я, не нужна ребенку.

- Ребенок уже часть тебя, это нельзя изменить. Ты можешь растить его в любви и заботе, дать семью, сделать его счастливым.

- Это все не про меня. Знаете, я даже не удивлена, что больна. У таких как я только такой конец возможен. В итоге я утащу всех на дно. Я только порчу всем жизнь.

- Никого ты не утащишь, ты сильная и справишься, к тому же у тебя есть спасительный круг, держись за него как можно крепче.

Слова Джи Ана не могли пробить броню в душе девушки, выстроенную годами лжи, лишений и разочарования.

Она делала вид, что слушает и покорно принимает его помощь, но эмоции светились другими умыслом. Сейчас ей некуда было идти, подельники не просто сдали ее, но и пригрозили расправой, как только увидят снова, единственным вариантом было бежать куда-то подальше.

Но сделать это незаметно с животом было не так просто. Она затаилась и не выходила никуда, хотела подкинуть ребенка в приют, как только родит, также, как когда-то это сделали с ней, а потом искать удачу в другом месте, но, услышав, что случилось с Мартином, не могла не увидеть его своими глазами напоследок.

Ее сердце болело и тосковало по его искренним словам любви. Одинокими ночами это было единственное, что согревало ее изувеченную душу, по этой же причине она не решилась на аборт, когда узнала о своем положении, надеясь, что крупица этих чувств поможет ей справиться с невзгодами, встать на правильный путь и изменить жизнь, но у судьбы уже был написан другой сценарий, в котором не было места счастливому финалу. Как бы она не верила в лучшее, все всегда заканчивалось трагично.

Джи Ан долго говорил, приводил аргументы, убеждал, проявлял заботу через слова, но все его усилия разбивались о неприступную стену.

Он понимал, что стоит ему выйти за порог, как она найдет способ убежать, но сдерживать ее физически не мог, рано или поздно он устанет, уснет или отвлечется на что-то другое, и она совершит задуманное, поэтому попросил Митта снять наличные деньги в банкомате и сунуть их в ее куртку вместе с номером телефона.

Джи Ан планировал еще раз объяснить вместе с врачом о рисках и том, что до операции требуется полный покой, ему казалось, что она поймет, если говорить настойчиво, возможно, хотя бы до родов перестанет думать о побеге, но у злого рока были свои планы на хрупкую женщину и нерожденное дитя.

После планового узи, живот девушки скрутило в спазме и начались схватки.

Остановить их было невозможно. Женщина отторгала ребенка на ментальном уровне, медикаментозное вмешательство не имело результата, а спазмы были настолько частыми, что об экстренном кесарево и речи не шло, акушерам пришлось принимать роды естественным путем.

Короткий промежуток потуг закончился, и в родильной палате

прозвучал еле слышный удар сердца новой жизни.

Он тут же стих, а следом, разрывая пугающую тишину, закричала мать, которая вопила как раненный зверь и требовала забрать ее, но только не ребенка.

Материнское сердце непостижимо, огромная сила пробуждаются в тот момент, когда женщина через боль рождает себя. Тонус мышц выталкивает младенца из утробы, но только любовь и самопожертвование способно даровать ему первый вдох.

Мелроу Пиззи, которая недавно хотела умереть, теперь отчаянно боролось за себя и свое крошечное чадо. Она призывала плачем спасти малышку, хотя никогда в своей жизни никого ни о чем не просила. Чтобы не посылала ей раньше судьба, она принимала это стойко, без слез и обид, такова была ее история смирения, но не ее ребенка. У него должен быть шанс, и она вырвет его для него любым способом.

Вместо своей дочери плакать будет она, заберет себе все ее болезни и невзгоды, будет бороться за ее право дышать, видеть, двигаться, любить и быть любимой, отдаст всю себя без остатка, ради крошечной надежды на спасение. В каждой материнской слезе была собрана великая сила исцеления, которая заставила маленькое сердце забиться.

Джи Ан был бледнее той стены, что подпирал спиной. Митт забеспокоился и позвал его по имени, но он был погружен в другие процессы и не слышал его.

- Мистер Фрост, у вас телефон звонит, - снова попытался телохранитель, но Джи Ан словно оцепенел.

Вскоре телефон зазвонил у Митта.

- Ты с Джи Аном? – послышался взволнованный голос Джонса.

- Да, мы в больнице, - с теми же беспокойными нотками в голосе ответил Митт.

- С ним все в порядке?

- Не знаю. Сейчас он не в себе.

- Что случилось?

- Все сложно, в двух словах не объяснить.

- Я уже выезжаю.

Питер знал, что Джи Ан проводит много времени с братом, через Митта он мониторил ситуацию и понимал, что происходит.

Он ни о чем не расспрашивал напрямую и не вмешивался, поэтому звонил Джи Ану обычно под предлогом, что Линь хочет ему что-то сказать, а затем между делом спрашивал не нужна ли помощь, но ответ был всегда один и тот же: «Все в порядке, не беспокойся».

Питер собрал все пробки, пока добирался до больницы. Он нашел Митта в отделении новорожденных на седьмом этаже и тот ввел его в курс дела.

- В семье Фростов пополнение. Девочка недоношенная и в тяжелом состоянии.

- Где Джи Ан?

- Разговаривает с неонатологом в палате.

Питер дождался, когда врач и медсестра выйдут и проскочил внутрь.

Комната была стерильной, а он в уличной одежде, поэтому огляделся и нашел шкаф со специальными халатами. Надел один на себя, а также бахилы, маску, перчатки и только после этого подошел к Джи Ану, который неподвижно стоял у прозрачного кувеза, облаченный в такую же медицинскую броню.

- Джи, это я, - сказал Питер, но никакой реакции не последовало.

Через маску слова прозвучали тихо, поэтому было не удивительно, что Джи Ан не услышал.

Питер подошел ближе, чтобы рассмотреть младенца, но за спиной Джи Ана не смог ничего увидеть, но потом уловил шевеление и присмотрелся внимательнее.

Ребенок был настолько маленьким, что его было не разглядеть за проводами.

Ручка малышки была размером с трубочку капельницы, а голова не больше мячика для тенниса. Это было какое-то внеземное существо, не похожее на человеческое. Непропорционально длинные, худые ноги, странной формы голова и слипшиеся глаза с тончайшими полупрозрачными веками.

Если бы Питер не был уверен, что находится в больнице для людей, то мог бы подумать, что это детеныш какого-то животного. Малышка дышала с помощью аппарата, а из головы торчал катетер, все тело было в датчиках, которые фиксировали еле уловимое поднятие грудной клетки и ритм сердца, а затем транслировали это в виде показателей на мониторы.

Джи Ан вздохнул и повернулся, видимо, чтобы уйти, но наткнулся на плечо Питера.

- Простите, - сказал он рассеянно.

- Это я, - сказал Питер сконфуженно. Он так внимательно рассматривал младенца, что забыл еще раз обозначить свое присутствие.

- Ты чего здесь делаешь? – сердито сказал Джи Ан.

- Я подумал, понадобится моя помощь, - виновато ответил Джонс.

- Уходи скорее, мне и так еле удалось уговорить навестить ее, а если тебя увидят, то ничего хорошего не будет.

- Хорошо, - сдаваясь сказал Питер. Он действительно поступил опрометчиво, поэтому поторопился на выход, а следом за ним вышел и Джи Ан.

Когда тот снял маску и халат стало понятно, что вид у него нездоровый. Бледное и замученное лицо, красные глаза и поникшие плечи говорили больше, нежели любые слова о его самочувствии.

- Тебе бы отдохнуть, - предложил Питер, усаживая Джи Ана на диванчик и располагаясь с ним рядом, - в таком состоянии ты все равно ничего не можешь сделать.

Джи Ан промолчал и Питер подумал, что сейчас снова прозвучит знакомая фраза, что все в порядке или я справлюсь, не нужно переживать за меня. Но услышал очень откровенный ответ.

- Я действительно ничем не могу помочь. Как бы сильно я ни старался, все бесполезно.

- Ты сделал все, что мог, не вини себя.

Джи Ан облокотился на диван и запрокинул голову. Его взгляд был устремлен вверх, но мысли были тяжелые и тянули вниз.

- Это страшно, - сказал он голосом, от которого мурашки прошли по коже, - быть беспомощным и зависимым от чужого решения жить или умереть.

Питер не знал, почему Джи Ан сказал именно такие слова, поэтому ответил осторожно.

- Для этого и нужна семья, чтобы поддержать и помочь в трудный момент.

- Ребенок болен.

- Что-то серьезное?

- Да.

- Врожденное?

- Передалось от матери.

- Многие патологии и болезни в наше время излечимы.

- Не в этом случае.

- Думаешь она откажется от него из-за этого.

- Не знаю. Боюсь рассказывать. Я вообще не знаю, что делать. Если она от нее откажется, а Мартин не очнется, то девочку отдадут в дом малютки.

- Нужно дать ей время все осмыслить. Она поймет, что ребенок ни в чем не виноват, и примет его.

- Если бы я не был слепым, я мог бы забрать девочку. Но опека не позволит. Одинокий мужчина-инвалид, который о себе позаботиться не в состоянии, не лучший кандидат в отцы, - размышлял вслух Джи Ан. Он закрыл глаза и устало выдохнул, но потом оживился, придумав что-то, - хотя я мог жениться, тогда все может получится.

- Я могу оформить опеку, - тут же вмешался в его план Питер.

- Зачем?

- Могу быть временным опекуном.

Джи Ан снова запрокинул голову и закрыл глаза.

- Я все же надеюсь на благоразумие родителей, но спасибо за предложение. Надеюсь, до этого не дойдет и все будет хорошо.

- Все будет хорошо, - сказал Питер.

Он вспомнил, в каком отчаянии был, когда Мелисса стояла на краю окна, готовая прыгнуть.

Она собиралась забрать дочь с собой из-за страха, что та унаследует ее болезнь и это было чудовищно, а также несправедливо по отношению к крошечному созданию, которое уже родилось и хотело жить.

Питер пропустил через себя болезненные воспоминая и ощутил то чувство, о котором говорил Джи Ан только что. Он испытывал его в тот момент, когда стоял так близко, но при этом недостижимо далеко от своего ребенка.

Всего один шаг отделял их, но он не мог его сделать, закостенел от ужаса и наблюдал, как утягивает темнота в свои недра судьбы дорогих ему людей.

В памяти вспыхнул образ волевого и сильного Джи Ан, который бесстрашно шагнул навстречу смерти, без единого сомнения двинулся туда, куда сам Питер не решился пойти, протянул руку помощи и вытянул две жизни к свету.

Джи Ан всегда был уверенным в своих решениях, словно у него были ответы на любые сложные вопросы. Он помогал всем, кто нуждался в этом, и никогда ничего не просил взамен.

Питер вспомнил, что рядом с ним тоже ощущал себя сильнее. Видеть его сейчас растерянным и подавленным было странно, но еще раз доказывало, что ему тоже нужен тот, кто позаботится о нем.

- Я узнаю у адвоката, что нужно сделать, - сказал Питер, чтобы Джи Ан ощутил его поддержку, но тот ничего не ответил, потому что уснул.

Его мирное дыхание было невесомым, но если приблизиться, то оно щекотало кожу, лаская теплым выдохом.

Джи Ан был как летний ветерок, согревал своим внутренним светом и добротой, ненавязчиво прогонял тревоги и наполнял жизнь особенным смыслом.

Питер придвинулся ближе и положил его голову, полную тяжелых размышлений, на свое плечо. Он был так счастлив помочь хотя бы этим, и не заметно стал улыбаться, вспоминая, что Джи Ан часто так засыпал, он делал это в машине, у него в офисе, дома на диване, а во сне всегда притягивался в объятия и не отпускал до самого утра. Это были приятные воспоминания о днях, когда они были друг для друга нужными, а каждый прожитый совместно день был наполнен умиротворением и нежностью.

Питеру хотелось, чтобы этот человек был рядом и доверительно спал на его плече не только в это мгновение, а всегда.

У Джи Ана сильно застучало сердце, вырывая его из сна. Он проснулся от боли в груди и подскочил на ноги, пытаясь понять, что происходит.

- Что такое? – спросил Питер, но Джи Ан очень быстром шагом пошел в сторону лифта, не ответив.

- Джи, подожди, куда ты? – звал его Питер, но Джи Ан не слышал его, потому что биение сердца заглушало звуки вокруг.

Джи Ан очень нервничал и торопился, его тянуло в конкретную сторону, и он следовал за этим зовом. Уже на улице, стоя у выхода из больницы, понял, что не успел. Нить потускнела и исчезла, оставив его сиротливо всматриваться слепым взглядом в темноту.

- Что случилось, куда ты идешь? – снова спросил Питер.

- Она ушла, я не смог ее убедить, - обреченно ответил Джи Ан и опустил голову.