Плата

По его щекам полились слезы, но он не осознавал, что плачет, поэтому не вытирал их.

- Иди сюда, - притянул его Питер в свои объятия, загораживая от любопытных взглядов, - все будет хорошо. Все наладится. Ты не один, я помогу тебе.

Питер не умел утешать людей, он говорил то, что слышал когда-то от других, а может это были фразы из фильмом или подслушанные где-то, но он уверенно повторял их, пытаясь приободрить.

- Поехали домой, тебе нужно выспаться, смыть с себя усталость, побыть в тишине. Вот увидишь, утром ты почувствуешь себя лучше, - Питер не совсем еще осознавал причину расстройства Джи Ана, думая, что тот увидел плохой сон.

- Надо сообщить родителям о рождении внучки, я не успел им сказать, - сказал Джи Ан, и Питер понял, что настолько был сосредоточен на объятиях, что упустил важные моменты.

- Да, нужно, - подтвердил он.

- Врачи поднимут переполох, когда узнают, что она пропала. Надо сразу прояснить все вопросы.

- Да, надо, - снова отругал себя Питер, потому что только сейчас осознал, про кого именно говорит Джи Ан.

- Стоит дать ориентировку в полицию. Она может снова попасть в неприятности. Что если ей станет плохо на улице, будет лучше, если мне сообщат о ее местонахождении, тогда я смогу помочь, - уверенно говорил Джи Ан план действий. Его способность концентрироваться на важном в стрессовой ситуации не могла не поражать. Питеру даже в голову не приходил вопрос, откуда и как Джи Ан узнал о ее пропаже.

- Да, конечно, стоит заявить.

- Проводи меня до ее палаты, надо проверить, не оставила ли она записку.

- Да, пойдем.

К моменту их прихода медсестра уже подняла персонал для поиска беглянки. Джи Ан остался на посту, чтобы объяснить ситуацию, а Питер попросил Митта проверить палату. Тот вернулся с бумажкой, в которой было лишь имя ребенка.

- Какое имя? – спросил Джи Ан.

- Лив, - ответил Митт.

- Живи, - сказал Джи Ан, - лучше не придумаешь.

Джи Ан методично решал один вопрос за другим, казалось нет конца бесконечным вопросам, объяснениям и неожиданным трудностям. Питер не отходил от него, ссылаясь на то, что является свидетелем и готов все подтвердить.

Громкой огласки происшествие не получило. Такое иногда происходило в клинике и механизм был отработан. В данном случае все усложнялось тем, что девушка была вич положительна и истощена после родов. Для всех было загадкой, как она вообще смогла встать с койки и незаметно уйти, хотя ей вкололи седативное, чтобы погасить истерику. Она должна была спать как минимум до следующего утра, но что-то вытолкнуло ее в сознание, а страхи подгоняли быстрее покинуть больницу, оставив младенца на попечение Джи Ана.

Девушка была уверена в том, что он позаботиться о ее дочери лучше нее, только в силу незнания не учла, что Джи Ану ребенка никто просто так не отдаст. К тому же она написала на бумажке только имя, но не отказ от младенца, а это означало, что усыновить малышку было невозможно, пока дело по розыску матери не будет прекращено официально.

Девочка родилась не в браке, из чего следовало, что Мартин не был отцом юридически, следовательно сначала нужно было через суд доказать отцовство и только после этого семья Фрост могли заявить право на единоличную опеку, а сделать это было не так просто.

Сейчас состояние младенца было тяжелое и вопрос о переводе в детский дом не стоял, но в случае, если девочке станет хуже и потребуется срочная операция или какие-то особые медицинские препараты и процедуры, а также подключение врачей из в других клиник, то семья Фрост не имела право вмешиваться в процесс лечения.

Также были запрещены и визиты.

Джи Ана впустили к новорожденной только потому, что он указал себя родственником роженицы, когда оформлял ее в стационар. Но теперь ситуация изменилась, девочка переходила на попечение больницы до выяснение всех правовых нюансов.

Миссис Фрост отказалась ехать в больницу, а вот мистер Фрост и Джош приехали сразу, как только Джи Ан сообщил им новости. Никого не удивило, что преступница сбежала, когда Джи Ан сообщил о ее диагнозе.

Он не стал ничего умалчивать и о ребенке, понимая, что один справится со всем не в состоянии, поэтому вынужден был пропускать через себя много агрессивной энергетики и злобы, что волнами исходила от брата и отчима.

Питеру стало нехорошо от давления негатива, что те выплескивали на ни в чем неповинного Джи Ана, словно тот был главным злодеем всей истории, но не вмешивался в семейный разговор и для этого была причина. Джи Ан был уверен и решителен в каждом своем слове, поражая хладнокровием и расчетливостью.

Удивительным было то, с какой стойкостью и бесстрашием он уводил нападки в конструктивное русло, разговаривал спокойным, но строгим тоном, подавляя голосом и аурой, все провокации, отзеркаливая оскорбления и возвращая их в виде проработанной критики, убирал из диалога излишнюю эмоциональность и сводил все к конкретным фактам и вариантам решения.

Такого мастерства не было даже у закаленного в бизнес схватках мистера Фроста. Хотя тот имел многолетний стаж сложных переговоров, но в итоге под натиском волевого Джи Ана соглашался со всеми его решениями.

Они говорили не меньше двух часов, обсуждая все возможные трудности и в итоге пришли к единому плану действий. Сначала нужно было все объяснить администрации больницы и заручиться поддержкой главного врача, как можно быстрее доказывать родство, подключить к процессу лечения профильных специалистов, найти иммунолога и неонатолога для комплексного обследования и сосредоточить внимание на поддержание жизни и здоровья малышки.

Питер был уверен, что Джи Ан сразу поедет домой, но тот еще долго сидел у палаты Лив и смотрел в одну точку. Это пугало, иногда Питер что-то спрашивал, чтобы выдернуть Джи Ана из транса, но тот ничего не отвечал.

И так продолжалось всю следующую неделю. Джи Ан рано утром уезжал в больницу и сидел перед закрытой дверью. Питер сопровождал его и также молча сидел рядом. Затем вместе с ним шел в палату его брата и наблюдал как он также беззвучно держит того за руку.

Питер ездил за Джи Аном, пытаясь помогать, чем мог, но по факту просто перемещался за ним как хвост. Ему пришлось сильно сдвинуть свой рабочий график, поэтому Кливленд начал ворчать и просил явиться хотя бы на вечернее совещание.

Питер уставал так, что к вечеру уже валился с ног, а Джи Ан при этом выглядел бодрым и полным сил. Ему хватило запаса энергии, чтобы поиграть с Линь, затем поработать над своим курсом, заняться вечерней тренировкой с Калебом. Количество дел, что Джи Ан успевал сделать за день, было настолько велико, что вызывало восхищение у Питера, который не был лентяем, но все равно не поспевал за таким активным ритмом.

- Как ты все успеваешь? – спросил он у него.

- У меня есть секрет, - с улыбкой ответил Джи Ан.

- Какой?

- Я ничего не успеваю, - сказал Джи Ан, но почувствовав недоверчивый взгляд Питера, продолжил, - я серьезно. Если бы не Мэри, я бы ничего сам не смог сделать. Она моя спасительница.

Питер вспомнил, что Джи Ан, действительно, всегда был с ней на связи, и она знала обо всем, что происходит в жизни начальника и четко вела график, напоминала даже о личных делах.

- Моя память сильно ухудшилась, - неожиданно продолжил говорить Джи Ан, - я не могу удерживать в голове много информации. Пробовал вести электронный помощник, но забываю его обновлять.

- Столько дел никто бы не упомнил, - успокоил его Питер.

- Я не только это стал забывать текущие события, но и то, что изучал ранее. Даже собственные лекции.

- Это сказывается стресс и отсутствие нормального отдыха, ты слишком загружаешь себя.

- Сейчас да, навалилось все сразу, но даже когда я ничего не делал, улучшений не было. Так что хочу успеть сделать все возможное, пока еще соображаю.

- Все настолько плохо?

- В лучшем случае, я просто не смогу работать, но если прогрессировать будет с такой же скоростью как сейчас, то лет через пять я даже ложку в руках сам держать не смогу.

- Подожди, почему ты ничего не говорил?

- Говорю сейчас.

- И нет никакого лечения?

- Это не болезнь.

- Но все же, есть ведь что-то, что может помочь?

- Только везение. Конечно, я принимаю препараты и занимаюсь нейрогимнастикой, но все это имеет косметический эффект, так сказать.

- А операция?

- На мозге? Есть шанс стать овощем.

- Но ты же в полном порядке сейчас. Разве нет?

- Пока вроде терпимо, но вскоре начну забывать простейшие вещи, такие как умыться утром, как разогреть еду, завязать шнурки, затем имена родственников, а в итоге забуду, кто я такой. Это в лучшем случае.

- В лучшем?

- Да, в худшем у меня начнутся галлюцинации, могут возникать эпилептические припадки. В итоге это все сведет меня с ума.

- Этого не будет.

- В какой-то момент я стану опасен, в первую очередь для себя самого. Хочу я этого или нет, нужно учитывать все вероятности. Я нашел хороший пансионат, они специализируются на незрячих пациентах, там прекрасные условия, планирую подписать с ними договор. Я все продумал, если продам квартиру, этого хватит на мое содержание лет на тридцать, плюс у меня есть сбережения и доход от онлайн курса, поэтому я не буду ни в чем нуждаться.

- Ты серьезно сейчас?

- Да, думаю, тебе следует это знать.

- Ты специально это говоришь? Хочешь оттолкнуть меня таким способом?

- Не веришь мне, можешь поговорить с моим лечащим врачом.

- Ты с ним в сговоре.

- Зачем мне это? Я просто говорю, как обстоят дела.

- Ты поэтому развелся со мной? Не хочешь быть обузой?

- Нет, я уже давно узнал о своем состоянии, просто хочу жить свободно столько, сколько могу.

- Я тебя разве ограничиваю?

- Да.

- Неправда.

- Раньше я не мог просто взять и уехать, путешествовать, например, мне все время нужно было подстраиваться под твой график. Теперь я волен делать, что и когда хочу.

- Согласен, у меня много работы, но ты работаешь ничуть не меньше, к тому же для этого есть отпуск. Я никогда не был против поездок. Да и ты часто уезжал один без меня. Разве я возражал? – Джи Ан понял, что его трюк не сработал. Питер действительно вернул воспоминания и теперь так просто его не обманешь.

- Я уезжал по срочным делам, а не отдыхать. У нас с тобой даже свадебного путешествия не было. И вообще, вспомни, когда ты последний раз был именно в отпуске? За время нашего брака ни разу, это очень показательно, работа для тебя на первом месте, потом дети, родители, а уже где-то там в самом конце я. Это нормально, у меня нет претензий или обид на этот счет, но я не хочу встраивать свою жизнь в какие-то рамки, понимаешь?

- Но я готов проводить с тобой больше времени, даже сейчас все отодвинул, чтобы сопровождать.

- Я тебя об этом не просил, это еще раз доказывает, какой у тебя душный нрав, выдержать который не просто. Пока мы были вместе, это не ощущалось так остро, но теперь мне есть с чем сравнивать. И одному мне определённо спокойнее.

- Мои воспоминания другие.

- У всех на стадии начала отношений мир в розовых тонах. У нас была хорошая совместимость, мы неплохо ладили, но это работает только на коротком промежутке времени. Мы с тобой не так уж и долго были в такого рода отношениях, поэтому межличностный конфликты не успел созреть. Но теперь я четко понимаю, что конец был предсказуем. Твоя амнезия здесь ни при чем, мы все равно бы разошлись.

- Ты действительно так думаешь?

- Да, у меня было достаточно времени обо всем поразмыслить.

- Ты говорил, что любишь меня.

- Да, ты мне симпатичен, но при этом я прекрасно живу и без тебя, значит не такие уж и глубокие были у меня к тебе чувства.

- Ты таким образом мстишь мне?

- Нет. Мы сейчас нормально общаемся, меня все устраивает. Можно и дальше так продолжать.

- Я не верю ни единому твоему слову.

- Это твое право, - сказал Джи Ан так спокойно, словно и не было вовсе этого разговора.

А вот Питер был в смятении. Он не понимал истинных намерений Джи Ана и пытался разгадать скрытый смысл его слов.

После этого разговора он перестал ездить за Джи Аном попятам, только сопровождал его до больницы, а потом уезжал. Он провел расследование и выяснил, что Джи Ан действительно заключил договор с домом престарелых, и по тем данным, что были в доступе в интернете, описанное будущее вполне могло быть именно таким.

Джи Ан давал возможность Питеру отступить, пока его не затянуло сильнее в неудобные отношения, что он так старательно выстраивал, но Джонс это понял иначе и решил действовать решительно.

Он завел дневник наблюдений, как это советовали на форумах поддержки людей с такими проблемами, и отмечал все, начиная с того, во сколько Джи Ан встает, какие делает упражнения, что ест, в какие моменты теряется, описывал привычки, распорядок дня, самочувствие и настроение.

Митт ему в этом помогал и докладывал четко обо всех изменениях. Все это могло в будущем помочь подобрать правильное лечение.

Затем Питер стал читать публикации на эту тему и постепенно вникал в проблему. Он был сконцентрирован на том, чтобы найти решение, но чем больше углублялся, тем разочарованнее становился, помочь Джи Ану могло действительно исключительно везение, как он и сказал.

Ведь с одними и теми же симптомами и курсом лечение кто-то мог быть в своем уме до глубокой старости, а кого-то недуг ломал за несколько лет.

Влияло на это все: начиная с генетики, заканчивая хроническими заболеваниями, травмами, экологий и окружением. Но каким бы не был исход, Питер был настроен пройти весь путь рядом с тем, кто в данный момент только и делал, что отталкивал и избегал близкого контакта.

Вскоре Джи Ана стали пускать в палату к Лив, и он проводил с ней все свободное время, а по выходным мог просидеть рядом целый день, даже не пообедав. Питер выдергивал Джи Ана из этого состояния, почти силком заставляя поесть и отдохнуть.

Он приезжал и сидел вместо него у кувеза, что-то рассказывал крошечному ребенку ласковым голосом, утешал и подбадривал как умел, пока не возвращался на свой пост Джи Ан.