Плата

Вскоре у девочки появился еще один визитер.

Джош первый раз приехал навестить малышку, когда ей исполнилось два месяца. Кризис миновал и прогноз был уже оптимистичным. А то, что старший брат так самозабвенно заботиться о чужом для него ребенке, не могло не тронуть даже его сердце.

Джошу было не понятно, зачем Джи Ан тратит столько времени и сил на нее, она ведь даже глаза не открывает и не различает людей, что суетятся рядом.

Ей без разницы медсестра это или кто-то другой, зачем так усердно изображать хорошего. От врачей хотя бы была польза, нежели от его бесполезного сидения рядом. Но со временем, он понял, что Джи Ану вообще нет дела до того, что думают другие, он погружен в свой мир, понять который невозможно, но искренне пытается помочь, даже если единственное, что может - это просто находиться по близости.

Любопытство подтолкнуло Джоша приехать субботним утром в больницу. Он не думал, что застанет в палате Питера и Джи Ана вместе. Оба оживленно и радостно делились друг с другом впечатлениями, после того как по очереди подержали крошку на руках.

- Она уже такая тяжелая, - с придыханием в голосе сказал Джи Ан, - я правильно ее держу?

- Да. Я страхую, не переживай.

- Она уже не помещается на ладошку. Выросла и стала еще очаровательней.

- Да. Она чем-то на тебя похожа.

- Да? У нее мой нос? Или губы?

- Вредный характер точно в тебя, - ответил Питер.

Лив закряхтела и задрыгала ножками, подтверждая его слова.

- Не слушай этого дядю, он говорит глупости, - сказал Джи Ан, - я не вредный, это он прилипала.

- Так ты не уходи далеко, - детским голосом сказал Питер, улыбаясь малышке и пытаясь ее развеселить.

- Куда хочу, туда и хожу, - капризно ответил Джи Ан.

- Я делаю тоже самое, да? Кто тут вредничает? Что случилось? – сюсюкался Питер толи с ребёнком, толи с недовольным его словами Джи Аном.

- Раз не нравиться, иди домой, мы тут и без тебя справимся, да?

Девочка на миг затихла, но спустя секунду чихнула. Это было внезапно, поэтому Джи Ан вздрогнул от неожиданности, зажав ее покрепче в объятиях.

- Ой, ты напугала своего дядю, - со смехом в голосе сказал Питер, забирая ее из рук замершего Джи Ана, - пойдем в кроватку, хорошего понемножку, да? Устала? Отдыхай.

Питеру легко давалась забота о младенце. Когда девочка окрепла и ее отключили от аппарата вентиляции легких, то менять памперсы и обтирать тело медсестры ему разрешали, видя, что он ловко со всем справляется сам.

Джи Ан же боялся трогать младенца, не хотел поцарапать или случайно задеть хрупкое создание, поэтому вместо него все процедуры делал опытный папа Джонс.

Питер иногда брал руки Джи Ана и направлял его движения, поглаживая крошечный животик или проводя его пальцем по головке, личику и ушкам малышки. В этот момент на лице Джи Ана была такая серьезная сосредоточенность, словно он выполнял какую-то суперсложную миссию, а затем он расплывался в нежной улыбке и улыбался так потом целый день.

Джош открыл дверь и только потом постучал.

- Не помешаю? – спросил он негромко.

Джи Ан тут же изменился в лице, его настороженность граничила с враждебностью, но винить его в этом было сложно. Отношения братьев были сложные, а на примирение ни один, ни второй не собирались идти.

- Ты что-то хотел? – строго спросил Джи Ан, загораживая ребенка спиной.

- Нет, - поспешно ответил Джош, - вернее, да. Я хотел узнать, как дела у нее?

- Она справляется, и у нее есть имя. Лив, что значит жить.

- Да. Я думаю, это хорошее имя. Мама тоже одобрила его.

- Пфф, - фыркнул Джи Ан, - как будто вас спрашивали.

- Не сердись, я не так выразился, - сдаваясь, сказал Джош.

- Я вас оставлю, - вмешался Питер, – если что буду за дверью.

Джи Ан кивнул, но с места не сдвинулся, по-прежнему загораживая ребенка своим телом.

- Я ее не обижу, не нервничай ты так, – попытался пошутить Джош, но Джи Ан не изменил ни своего положения, ни выражения лица.

- Я пришел познакомиться со своей племянницей, можно посмотреть на нее? – с мольбой сказал Джош и терпеливо ждал разрешения. Он мог приехать в то время, когда здесь не будет Джи Ана, но почему-то ему было важно получить от него согласие, и он был готов, что тот не даст его.

- Хорошо. Но не бери ее на руки. Она еще слаба.

- Я только посмотрю, я и сам боюсь брать на руки таких маленьких детей, - сказал Джош и подошел к кроватке ближе. На него смотрели глаза младшего брата, такие же ясные, чистые и мечтательные.

- Я тоже боюсь ее брать, если бы не Питер, то я бы не осмелился, - честно сказал Джи Ан и посмотрел на ауру интереса, что перетекала от одного человека до другого.

- Она похожа на него. На Мартина, - уточнил Джош, - привет, Лив. Я твой дядя.

Девочка закряхтела, а потом захныкала.

- Ой. Я ее напугал, - растерялся Джош.

- Нет. Она так зовет. Скучает по отцу, а ты похож на него.

- Она ведь его не знает, как она может скучать.

- Ее душа его знает, а вы с ним похожи энергетически. Дети умеют такое считывать.

- Глупости.

- Мартин и ты были такими же в ее возрасте. Вы плакали, если одного уносили и успокаивались, только когда были вместе. Это сводило с ума маму, которая не могла купать вас двоих одновременно и носила по очереди в ванную. Пока один купался, второй орал так, что окна дрожали.

- Да? Она не рассказывала.

- Такое забывается. Ей было непросто в тот период, а плохое вытесняется со временем из памяти. Я помню только потому, что был тем, кто прыгал перед вами, пытаясь успокоить, даже песни пел и разыгрывал сценки. Мартин всегда отвлекался и успокаивался, но ты нет. Ты орал пока не становился красным как помидор.

- Мы уже давно с Мати не так близки, как раньше.

- Кровные узы не так просто разрушить. Даже если кажется, что ниточка истончилась и отдалились, все равно продолжаете сильно влиять друг на друга.

- Я никогда тебя не понимал. Теперь и его тоже.

- Ты просто в отца пошел. А мы с ним больше в мать.

- Ну может быть, - Джош разглядывал девочку, а она изучала его, поэтому затихла.

- Видишь. Она к тебе уже привыкла. Скоро будет узнавать.

- Так странно. Я же ничего для нее сделал.

- Никогда не поздно стать хорошим дядей.

- Ты так уверенно обо всем говоришь. Как будто знаешь, что будет в будущем.

- Может и знаю, - пошутил Джи Ан, но аура Джоша потемнела, поэтому пришлось перевести тему в другое направление, - я пошутил. Я просто верю в лучшее.

- Ты бросил нас, когда мы только перешли в среднюю школу, - неожиданно сказал Джош.

- Я съехал, а не бросал вас. Да и приезжал часто.

- Первое время да, но мы очень по тебе скучали, особенно Мартин, он даже плакал иногда и звал тебя во сне, мне приходилось его утешать. А потом ты попал в аварию.

- Вам тогда только двенадцать исполнилось.

- Да. Помнишь то время, когда ты жил с нами?

- Да, - сказал Джи Ан спокойно, вслушиваясь в нервозность брата.

- Я никому не говорил никогда об этом, но кое-что я до сих пор не могу понять, что это было.

Джи Ан его не перебивал, давая возможность высказаться.

- Когда тебя выписали из больницы, ты вернулся домой, но плохо спал, постоянно бредил, скулил и просыпался в холодном поту. Мама говорила, что это посттравматический стресс и со временем пройдет. Но я все равно переживал и приходил посидеть рядом, хотел успокоить и разбудить, если тебе кошмар приснится.

Джош был уверен, что Джи Ан не поверит в искренность его слов, но то, с каким серьезным видом тот слушал, дало толчок продолжить историю.

- Однажды я уснул рядом и проснулся от того, что услышал чей-то голос. Он был мне не знаком, поэтому я испугался и стал оглядываться, чтобы понять, откуда он. Но рядом никого не было, а ты спал. Я даже в коридор вышел, чтобы там проверить, затем вернулся в комнату и увидел, что ты стоишь у зеркала и разговариваешь сам с собой, только вот твое лицо, - Джош похолодел от ужаса, когда вспомнил тот момент, и Джи Ан послал ему успокаивающие вибрацию, приободряя.

- Твое лицо было обычное, но в зеркале отражалась злорадная гримаса. Ты говорил странным тоном, я замер, боясь подойти ближе. Из зеркала на меня смотрели белые глаза, словно прожигали насквозь, а потом прозвучал голос. Он сказал, что сожрет мою душу на десерт. Я так испугался, что описался от страха. Выскочил из комнаты и убежал к себе. До самого утра не мог уснуть.

- То, что ты видел, это не по-настоящему. Тебе скорее всего привиделось что-то с спросонья.

- Да, я внушил себе, что мне все приснилось, но стал бояться тебя с тех пор. Потом ты уехал, и я был рад этому, а Мати очень скучал, каждый день про тебя спрашивал, а я надеялся, что ты никогда не вернешься. Наверное, с тех пор и появилась моя неприязнь, и она росла с каждым годом все сильнее.

- Мне понадобилось много времени, чтобы смириться со своей слепотой. Если бы я знал, что пугаю тебя, то нашел бы возможность поговорить и успокоить.

- Не важно, я забыл обо всем очень быстро, потому что нас отправили на учебу в пансионат, мы вообще перестали появляться дома. Мама иногда даже на выходные нас не забирала, потому что с тобой время проводила. Я ревновал и злился, думал, что все нас бросили, и Мати тоже со временем стал так думать. Мы часто обсуждали, что это несправедливо и лучше бы ты умер в той аварии.

- Это всего лишь мысли. Вы не сделал мне ничего плохого, пытались справиться со стрессом таким способом. Так бывает.

- А потом, словно этого было мало, ты заявил, что любишь мужчин. Это было уму не постижимо, как можно быть таким наглым и самодовольным. В то время мы не могли и шагу ступить без разрешения, учились день и ночь, пытались оправдать ожидания родителей хотя бы прилежной учебой, а ты придавался разврату, жил как хотел и с кем хотел.

- Все было, конечно, не так. Мне нелегко далось это признание. А то, что мать запретила нам общаться, было болезненным для меня. Я старался наладить контакт, но переспорить ее невозможно. Она очень упряма.

- Да, тут ты прав. Проще дать ей то, что она хочет. Но тебе в итоге удалось сделать все по-своему.

- Я женился по ее прихоти, так что тоже бессилен перед ней.

- Я много думал обо всем и пришел к мнению, что ты не плохой человек. Хоть я до сих пор злюсь на тебя, но осознаю, что раньше смотрел через свой страх, поэтому не видел тебя настоящего.

- Что же, я рад, что ты стал думать обо мне иначе.

- Я не просто так все это говорю.

- Тебе что-то нужно?

- Нет. Если честно, то за много лет презрения к тебе уже забыл, что значит быть твоим братом. К тому же не желаю вникать во все сложности твоего гейского мира и считаю твой выбор аморальным.

- Я признаю твое право не принимать мой выбор.

- Ну да. Другого от тебя я бы и не услышал. В общем, мы теперь с тобой стали дядями и нам нужно поладить, чтобы помочь Мати со всем этим справиться. Я ценю все, что ты делаешь ради него и его дочери, да и всем нам помогаешь принять ситуацию, твои решения и советы грамотные и взвешенные, я вижу твои искренность, поэтому тоже постараюсь. Ради брата.

- Это приятно слышать.

- Я буду приезжать сюда как можно чаще, чтобы посидеть с племяшкой. Ты говорил, что дети чувствуют это. Я не очень во все это верю, но доверюсь твоему экспертному мнению.

- Да, она понимает, что с ней кто-то близкий. Ты можешь просто сидеть рядом, но лучше что-то ей рассказывать, так она привыкнет к тебе быстрее.

- Хорошо, будем меняться. Думаю, мне стоит научится всем премудростям заботы о младенцах, потом я смогу научить этому и Мати.

- Звучит как хороший план.

- Ладно, я пойду. Завтра приеду к тебе, Лив. Пока.

Девочка уже спала к этому моменту, поэтому Джош мельком взглянул на нее на прощание и ушел. Следом за ним вошел Питер с обеспокоенным лицом.

- Все нормально?

- Да, он хочет приезжать к ней, я разрешил.

- Вы так долго говорили.

- Да, странный вышел разговор. Но мы хотя бы не подрались, можно сказать есть прогресс.

- Спит?

- Да. Его голос ее успокаивает. Удивительно, да? Они хоть и близнецы, но разные, а он влияет на нее также, как если бы был ее отцом.

- Тогда хорошо, что он решил ее навещать. Так она поправиться быстрее.

- Да. Надеюсь, мама тоже приедет. Девочке нужна женская энергетика. А то одни мужики вокруг, - с улыбкой сказал Джи Ан, рассматривая красочные сны малышки, что та радужными лучиками истончала из себя.

- Мне кажется, у тебя очень нежная энергетика, похожа на женскую чем-то, - сказал Питер, но осекся и посмотрел на лицо Джи Ана, не рассердился ли он на его слова.

- Нет. Это другое. Женская энергетика как вата, мягкая, обволакивающая, утешающая, дарящая спокойствие и умиротворение, она растягивается и сжимается, остается навсегда внутри ребенка как подпитка. А мужская, как броня, крепкая, оберегающая, сдерживающая, стабильная и прочная, но в нужный момент отсекающая. Один человек не может совмещать в себе обе роли, они противоположны, но можно попытаться компенсировать другими людьми недостающие фрагменты.

- А если мужчина меняет свой пол, принимает гормональную терапию, это может изменить энергетику? – продолжил расспрашивать Питер.

- Нет. Мы рождаемся с конкретной структурой, и она не меняется. Люди над таким не властны.

- Почему-то я ощущаю так, словно в тебе есть все.

- Я, по-твоему, пришелец? – рассмеялся Джи Ан.

- Нет. Один в своем роде, уникальный и неповторимый.

- Больше похоже, что я ни то, ни се.

- Это не так. Не для меня.

Джи Ан ничего не ответил, но его щеки покраснели, что выдавало его состояние красноречивей любых слов. И это не осталось незамеченным Питером, который в этот момент вспомнил, что Джи Ан любит ушами и восприимчив к ласковым словам.

Это было маленькой победой, самодовольная аура окутала пространство, заставляя Джи Ана ретироваться от такого натиска горделивого очарования Джонса.

Как только Джош стал навещать малышку, интерес к ней растопил и упрямство миссис Фрост. Она стала приезжать и обучать сына как обращаться с младенцем, а следом за этим и отец семейства стал проявлять актовое участие в заботе о внучке и даже пел ей колыбельные.

Джи Ан не переставал настраивать связь между ребёнком и ее отцом. С матерью нить оборвалась в ту самую ночь, когда она решительно покинула больницу. Как бы Джи Ан не пытался, восстановить ее не получалось.

С Мартином дело обстояло иначе. Он тянулся к малышке ментально, а она к нему, но связаться воедино два потока не получалось. Джи Ан не мог отдать малышке свою энергию, та не воспринимала ее. А вот от отца охотно подпитывалась. Но стоило Джи Ану перестать поддерживать связь между ними, как нить тут же натягивалась и обрывалась.

Методично изо дня в день Джи Ан сплетал их судьбы воедино из тончайших пут, помогая обоим бороться. Энергия отца уходила в малышке, напитывая ее ресурсом, а та отдавала обратно желание жить. Со временем плетение становилось крепче и уже выдерживало без его воздействия, а следом и общее состояние пациентов стало стабилизироваться.

Все положительные изменения у девочки влияли на динамику восстановления ее отца и наоборот. Семья окружила их любовью и заботой, что не могло не принести свои плоды.

Вскоре Мартин очнулся. Джи Ан ощутил это как яркую вспышку в ментальном мире девочки и сразу догадался, откуда в ней столько радости.

Понадобилось много времени и терпения, чтобы два пациента в итоге вернулись домой. Общие трудности сплотили семью и даже Джи Ану нашлось во всей этой суматохе место. Он получил приглашение на свадьбу, с пометкой явиться в сопровождении Джонса, чтобы семья Фрост публично смогла высказать ему благодарность за помощь и участие.

Джи Ан ворчал целую неделю на эту провокацию, и согласился только, если пришлют приглашения еще и для Линь. Это был компромисс, поэтому вскоре были доставлены персональные конверты для каждого гостя.

Свадьба была своевременной. Всем необходимо было снять груз переживаний и сфокусироваться на хорошем. А праздничные хлопоты были приятным занятием.

Мартин не восстановился до конца и при ходьбе опирался на костыли, но это не помещало ему быть шафером и стаять вместе с братом у алтаря.

Линь в числе других девочек шла за невестой и несла подол ее шикарного белого кружевного платья. Восхищение и трепет так и струился от этой проказницы, которая умудрилась протиснуться в толпу незамужних девушек и поймать букет невесты. Она не отдавала его никому, оберегая весь вечер.

Затем была музыка и танцы. Питер вытащил Джи Ана на танцпол, пригрозив, что применит силу, если тот откажется. Они медленно покачивались в такт приятной мелодии, переплетаясь руками в характерном жесте. Питер обнимал Джи Ана за талию невесомо, чтобы не смущать, а тот также легко придерживал его за плечо, чтобы ощущать точку опоры.

- Может, стоит показать всем мастер класс? – прошептал Питер на ухо Джи Ана, и тот съёжился, потому что это было слишком волнительно.

- Все взгляды и так устремлены на нас, куда еще больше.

- Сфокусируйся на мне и не думай ни о ком больше, - сказал Питер и сделал резкий поворот корпуса, утягивая Джи Ана в шаги вальса.

Он ловко вел партнера за собой, а тот вжался в него от неожиданности и только спустя мгновение понял, что вообще происходит.

- Не бойся. Я тебя крепко держу, - сказал Питер, отталкивая торс Джи Ан и притягивая обратно.

Они уже танцевали так раньше, тело Питера помнило движения. Шаг, поворот, поддержка, нахлест и отступ. Джи Ан уловил ритм и стал двигаться синхронно, гармонично вплетаясь в музыку.

Их тандем привлек внимание не только всех гостей, но и Линь, которая с восторгом смотрела, как ее папы красиво танцуют. Когда музыка закончилась, она подбежала и втиснулась между ними.

- Я тоже хочу. Потанцуй со мной также, - обратилась Линь к своему отцу.

- Если Джи Ан поможет, а то я все время забываю движения, - схитрил Питер, и Джи Ан рассмеялся на такую детскую шалость.

- Папа, папа, потанцуй, - стала требовать девочка у Джи Ана.

- Хорошо, принцесса. Держись крепче.

Двое мужчин зажали ее между собой и стали кружить в вальсе. Она так звучно смеялась, что у нее в итоге заболел живот. Пришлось везти хохотушку домой.

В машине царила приятная атмосфера. Джи Ан напевал незатейливую мелодию себе под нос, Линь уснула в обнимку с букетом, а Питер светился всеми цветами радуги как новогодняя елка, наблюдая за ними.

Он считал Джи Ана частью семьи и с каждым разом все увереннее вел себя с ним, не скрывая, проявлял симпатию, сокращая дистанцию и отвоевывая все больше времени в напряженном графике для личного общения.