Плата

Джи Ан не хотел второго брака и уходил от прямого ответа, когда Джонс намекал на свадьбу. Его слова, что штамп в паспорте у него будет только один в жизни, оказались буквальными.

Даже на пике блаженства из его уст невозможно было услышать заветное «да».

Джи Ану не нужны были юридические гарантии и статус на бумаге, а все доводы разбивались о прошлый печальный опыт, когда вместо преимуществ такого союза, он получал одни издержки.

Но брак был важен Питеру, и Джи Ан не хотел ранить любимого человека отказом, но дал срок передумать, надеясь, что его желание сохранить нейтральную роль в семье, подкрепленное полным доверием и открытостью в этих пусть и неформальных, но все же супружеских отношениях, заставит Питера охладеть к бумажке с их фамилиями и печатью о регистрации.

Но Питер был слишком упрямым и властным и, заполучив, сердце Джи Ана, желал узаконить свои права на него перед всеми, поэтому методично раз в месяц предлагал, умолял, уговаривал, находил новые преимущества, делая все возможное, чтобы заполучить желанное согласие.

- Но никакой пышной свадьбы, распишемся и уедем отдыхать, - добавил Джи Ан обрадованному всплеску.

- Хорошо, но туда, где нас никто не потревожит.

- И твоя работа тоже, - дополнил Джи Ан.

- На необитаемый остров?

- Наверное, посмотри варианты, я с тобой куда угодно согласен поехать.

- Когда ты такой покладистый, меня это пугает, - честно сказал Питер, и Джи Ану пришлось успокаивать его своими методами.

Он приподнялся на цыпочках и поцеловал глаза Питера, посылая ему успокаивающие вибрации.

- Все будет хорошо, дорогой, – прошептал ему Джи Ан, - думай об этом, как о моей работе, я сделаю дела и вернусь к тебе.

- Джи, - умоляюще прошептал Питер в ответ.

- Ты первый, кому я позвоню, если мне понадобиться помощь, - внушал ему Джи Ан уверенность, - единственный мой, любимый, самый дорогой для меня человек.

Сердце Питера таяло от этой нежности, он со смирением выдохнул свои протесты и выпустил Джи Ана из объятий.

- Звони мне каждый раз, как будет минутка, всегда отвечай на мои звонки и возвращайся скорее, - дал он напутствие.

- Слушаюсь, мой господин, - шутливо ответил Джи Ан, - иди. Ты должен позаботиться о детях.

- Да, - сказало сердце Питера, ведь так оно было. Он должен думать о доме и семье, быть опорой и зоной безопасности, чтобы к нему хотелось вернуться.

Питер вышел из комнаты допросов и сжал уставшие глаза.

Он прошел мимо офицера, ничего не сказав. Ошарашенные парни наблюдали за тем, как этот серьезный мужчина покидает участок один и не высказал и толики интереса к ним. Облегчение волной прошлось по всему помещению и дошло до Джи Ана, который именно этого и добивался, расслабить их и выведать следующее звено цепочки замешанных в состоянии Юма людей.

- Мистер Фрост, ваш адвокат приедет? – уточнил сержант, когда вошел в комнату допросов.

- Вызовите прокурора Матио Пала, я буду говорить только с ним.

Сержант почесал затылок, закрыл дверь и пошел звонить своему начальнику, потому что в какой-то момент перестал понимать, что вообще происходит.

У отеля претензии были исключительно к порче имущества и нарушению противопожарной безопасности, но покалеченные парни, обнаглев от вседозволенности, стали приписывать Джи Ану все грехи, начиная с нарушения частной собственности и нападения, заканчивая сутенерством.

Про запрещенные препараты они пока молчали, но с каждым часом их показания становились все более откровенными и наглыми. Этого и добивался Джи Ан, подначивая их своей запуганностью и растерянностью. Они все смелее и смелее стали выдавать варианты преступлений, подходя к нужной теме.

Джи Ан слушал и запоминал максимально точно последовательность, имена, названия, даты, - все складывалось в пазл, а в центре был ключевой персонаж, которого и искал Джи Ан. Парни в итоге сами выдали секреты без давления дознавателя, поэтому к приезду прокурора у Джи Ана уже был выработан план дальнейших действий.

Питер вышел из участка как в трансе. Джи Ан поработал над ним, пользуясь тем, что Питер был полностью открыт для его внушения. Это было странное ощущение, словно весь мир окутала пелена. Такое состояние рассеянности было для Джонса непривычным, и он пытался осознать себя в пространстве и времени, поэтому медленно пешком побрел обратно в отель.

По дороге он вспомнил про поход, в который они всей семьёй отправились год назад, до того, как узнали, что Калеб станет отцом.

Идея родилась у Линь. Дети в садике обсуждали, кто куда поедет на лето, и один мальчик похвастался, что пойдет с папой на рыбалку к озеру, будет спать в палатке, а вечером жарить на костре улов.

Линь стала упрашивать его на такое же мероприятие. Вскоре они всем скопом отправились в путешествие. Джи Ан старался помогать чем мог, искал вместе с Линь в лесу палки для костра, но в итоге веток оказалось больше у него в волосах, нежели в руках, да и те не подходили для розжига, пламени и тепла не давали, потому что были слишком тонкие или сырые.

Видимо, поэтому Питер вспомнил эту вылазку на природу. Тогда Джи Ан был такой же растрепанный, как и сегодня.

И как этот человек не боялся влезать в опасные ситуации, если в походе так сильно переживал из-за змей, что пугался любого шороха, залезал с Линь повыше и командовал оттуда внимательно смотреть по сторонам, не ползет ли кто по земле к ним. Пока Питер с Калебом искали дрова, эти двое стояли на бревне и увлеченно искали вымышленных гадюк, одна глазами, второй слухом.

- Джи, здесь не водятся змеи, - успокаивал его Питер, - мы недалеко от города, здесь вообще нет живности, кроме комаров.

- Я слышал шелест.

- Может это ежик или лягушка, - предположил Калеб.

- Ежик? - радостно спросила Линь, - папа, пусти меня, я посмотрю.

Джи Ану пришлось смириться с тем, что любознательность ребенка нужно поощрять, но сам весь поход боязливо вздрагивал от любого непонятного шума.

В итоге Линь ушла спать в палатку к брату, чтобы послушать теневые сказки, а Питер успокаивал своего мнительного супруга.

- Мне кажется, кто-то ползет, - испуганно вжался в него Джи Ан, - это точно змея, слышишь?

- Единственная змея тут у меня в штангах, и она спит, так что хватить елозить и будить ее, а то укусит тебя за задницу, - сурово ответил Питер и прижался выпирающим достоинством к напуганной жопке.

- Пххха, - затрясся всем телом Джи Ан от смеха.

- Спи, - строго приказал ему Питер и притянул Джи Ана к своему сердцу, стук которого был лучшей колыбельной.

Потом вспомнилась история, когда Джи Ан приехал к нему в самый разгар важного совещания, расстроенный и понурый, как ребенок, получивший двойку. Питер попросил сделать небольшой перерыв, и как только все вышли из кабинета, то Джи Ан залез к нему на коленки и уткнулся в шею, ничего не говоря.

- Что случилось? – попытался выведать причину плохого настроение Джонс, но ответом был тяжелый вздох.

- Ты забыл, куда ехал?

- Угу.

- На работу скорее всего, - предположил Джонс.

- Как выяснилось, у меня нет сегодня лекций.

- Раз ты одет в строгий костюм, значит что-то официальное, может конференция?

- Не помню.

- Переписку прослушал?

- Угу.

- А в календаре нет пометок?

- Нет.

- Сейчас, подожди, может у меня что-то записано.

Это уже не в первый раз происходило, когда Джи Ан забывал о чем-то, поэтому Питер записывал себе его распорядок дня и ставил напоминания на важные события в телефоне.

- Так, у тебя сегодня ничего не запланировано, может ты день перепутал?

- Нет, утром я еще помнил, что должен быть где-то в обед.

- Тебе наверняка позвонят и напомнят.

- Надеюсь, поэтому приехал сюда, от тебя по крайнем мере ехать одинаково во все стороны.

- Если никто не объявится, то подожди меня. Я угощу тебя чем-нибудь вкусненьким, - Питер утешающе гладил Джи Ана по спине, но в душе был рад, что дорогу к нему Джи Ан помнит, все остальное было не таким уж и важным.

Телефон завибрировал в кармане Джи Ан, и он ответил на звонок, из динамика послышался голос женщины, которая спрашивала, успевает ли мистер Фрост на встречу.

- Да, уточните еще раз время и место, - не подавая вида, что забыл, спросил Джи Ан, - понял, буду вовремя.

- Тебя подвезти? – спросил Джонс, захватывая в плен обиженные губы.

- Нет, сам доеду.

- Побудь со мной еще немного.

- Будешь меня так целовать я опять все забуду.

- Ну и что, - не переставая терзать любимые губы, сказал Питер.

- Кливленд больше не будет пускать меня к тебе, если я сейчас не уйду, он меня и так недолюбливает.

- Он со всеми такой серьезный, даже на собственной свадьбе не улыбался.

Джи Ан доверчиво ластился к Питеру, у которого уже успела отрасти небольшая щетина, и о нее было приятно тереться щеками и подбородком. В этот момент Джи Ан напоминал котенка, которого хотелось потискать подольше.

А следом за этим событием в памяти всплыл день, когда Питер вернулся пораньше с работы, но его никто не встретил, потому что Линь убежала кормить карпов с няней, а Калеб гулял с коляской вокруг дома.

- Питер, спаси меня, - прозвучал жалобный призыв из детской.

Джи Ан стоял посреди комнаты в окружении целого города из лего и не мог ступить ни шагу. Он не любил носить тапочки и теперь это сыграло с ним злую шутку, потому что детали больно впивались в ноги. Линь, убегая гулять, ничего не убрала за собой, а пробираться через ее постройки, не сломав их, Джи Ан самостоятельно не мог, поэтому ждал, когда его кто-нибудь вызволит, и Питер мужественно вытащил любимого из этого плена.

Питер вспомнил еще много разных ситуаций, в которых Джи Ан был беспомощный, растерянный, нуждался в поддержке и сопровождении, почему же сейчас не позволил быть рядом, что он скрывал за всей этой показной храбростью?

Питер остановился, резко развернулся и решительно пошёл обратно в участок, но потом понял, что его супруг не был тем, кто пустословит, он попросил дать ему возможность во всем разобраться самостоятельно и нужно уважать его решение или хотя бы не мешать и дать время.

Питер развернулся и пошел обратно в отель очень быстрым шагом, пока снова не передумал. Он долго ворочался с боку на бок в кровати и уснул только под утро. Разбудил его знакомый номер телефона.

- Питер, - прозвучал уставший голос Джи Ан, - я подумал над твоим советом, поэтому решил задержаться в участке, тут за мной присмотрят и я буду под защитой.

- Да, это разумно, – сонно сказал Джонс.

- Мог бы ты предупредить детей, маму и на моей работе, что меня не будет какое-то время по непредвиденным обстоятельствам, недели две.

- В смысле?

- Меня задержали за хулиганство. Сутки я уже отсидел, осталось еще четырнадцать.

- Что?

- Так безопаснее, пока делом занимается полиция.

- Не понял.

- Ну еще прокуратора и отдел по борьбе с наркотиками. Можно сказать, что меня спрячут как свидетеля.

- Я сейчас приеду, ничего не понимаю.

- Тебя не пустят, у меня только один звонок и я потратил его, чтобы позвонить тебе. В следующий раз разрешат поговорить, когда отпустят.

- Да, причем тут ты?

- Ну, как тебе объяснить попроще, я сам все это организовал. Это все моя инициатива.

Питер убрал от уха телефон и со всей злостью сжал его, затем недовольно посмотрел на номер телефона, который был словно издевкой подписан как любимый, а на деле, на другом конце был тот, кто умел одной фразой довести до белого каления.

- Зато я высплюсь и отдохну, это почти как санаторий. Кормят тоже хорошо, - услышал обрывок каких-то объяснений Питер, прислонив телефон обратно к уху.

- Время, - послышался незнакомый голос на фоне слов Джи Ан.

- Мне пора, не волнуйся, со мной ничего не случится, береги себя и детей, скоро увидимся, - быстро проговорил Джи Ан и сбросил вызов.

Питер лежал на кровати, держа телефон у уха и смотря безвольно в белый потолок. Его жизнь была такая же, одинокая и пустая.

Стоило ему подумать об этом, как тут же пришла смс с голосовым сообщением.

- Я люблю тебя и буду очень осторожен, чтобы всю свою жизнь наслаждаться твоим обществом. Я уже безумно скучаю по твоим теплым объятиям и весь отпуск не буду отлипать, пока ты сам не устанешь от меня, и не уплывешь на другой необитаемый остров. Не трать время зря и ищи место, где мы проведет сладкие ночи без сна. Вот теперь мне правда пора, у меня уже телефон из рук отнимают. Люблю тебя, Питер, слышишь? Нажмите кнопку оправить, пожалуйста. Что значит, не положено? Если не нажмете, я на вас пожалуюсь в комитет по дискриминации людей с инвалидностью. Да, такой есть, и поверьте вы не хотите, чтобы они узнали, что вы меня ущемляете в правах.

Запись обрывалась на этом месте и Питер не знал плакать ему или смеяться. Он вздохнул, прослушал сообщение еще раз, потом снова и снова, пока оно не впечаталась в его сердце твердой уверенностью, что он еще успеет отомстить этому негоднику, когда они останутся наедине.

Только все дни, что Джи Ана не было дома, Питер не просто нервничал и не спал от беспокойства, но и думать ни о чем другом, кроме Джи Ана, не мог, словно остался без половины себя.

Он не мог есть, не испачкав рубашку, кофе разливался на брюки, карандаш ломался в руках, телефон начинал глючить, а у машины заканчивался бензин прямо посреди дороги.

Все было наперекосяк и валилось из рук, даже Линь заметила, что с отцом твориться что-то неладное и старалась уделять ему больше внимания, убаюкивала песенками и укрывал своим любимым одеялком с розовыми пони.

Калеб был занят своими хлопотами, но старался найти время поговорить с отцом, приободрить и отвлечь делами, но все было безуспешно.

Питер приходил домой и даже одежду с себя не снимал, ложился на кровать, обнимал подушку, которая хранила запах Джи Ана, и так лежал до самого утра.

Это была не просто хандра, а ломка. Его штормило и засасывало в пучину безысходности без якоря в виде Джи Ана.

Он нуждался в этом человеке, в его голосе, прикосновениях, совместных занятиях зарядкой рано утром и вечернем успокаивающем чае, в медленном разговоре о том, как прошел день, совете как сделать так, чтобы сотрудники меньше курили и какого цвета галстук надеть на мероприятие.

Напоминание о Джи Ане было в каждой крупице его жизни, в каждом утреннем приветствии, в каждом поцелуе детей, в каждом рукопожатии, в каждом вдохе и выдохе, но его не было рядом физически, и Питер безумно скучал, и считал дни, когда сможет вернуть часть своей души обратно.

Джи Ан был сосредоточен на других процессах и не мог прочувствовать всю глубину печали, исходящую от Питера. Он мониторил только чувство опасности, не углубляясь в оттенки грусти и тоски, но все равно старался закончить все как можно скорее, чтобы не заставлять о себе переживать близкому человеку.

Помимо Питера о судьбе Джи Ана беспокоился и Клифорд, который услышал от бывших коллег, что того арестовали по подозрению в распространении синтетического наркотика.

О том, что Джи Ан не виновен, никто не знал, кроме прокурора Пала, ведь план был придуман сообща за закрытыми дверьми, чтобы избежать утечки информации. И каждый визит пронырливого прокурора к задержанному сопровождался чередой громких разоблачений.

К концу недели расследование было в самом разгаре. Юма как главного свидетеля и жертву поместили под защиту правоохранительных структур, надежно спрятав до начала суда, а Джи Ан продолжал распутывать клубок замешанных в деле людей.

Клифорд вынужден был подключить к вызволению из тюрьмы старого друга свою будущую жену, и та с присущей ей прямолинейностью устроила мужу допрос с пристрастием о причине такого интереса к слепому.

Клифорд не стал юлить и во всем ей сознался. Он был из числа тех, кто искреннее считал, что честность - залог любых здоровых отношений, в том числе и супружеских.

Джи Ан находился в камере уже семь дней и очень устал от постоянного напряжения и ментальной работы. Его силы были на пределе, а отдыхать было некогда, поэтому он много медитировал и занимался дыхательными практиками, чтобы энергия плавно перетекала по нужным каналам.

Он только закончил завтракать, когда ему сообщили, что его ожидают на допрос. Кроме прокурора Пала больше никто не приходил к нему, поэтому Джи Ан нахмурился, услышав эту информацию, и озадаченно последовал за конвоиром до комнаты дознания.

Она была пуста, но Джи Ан ощущал, что по другую сторону стекла за ним наблюдают. Проблески знакомой энергии были уловимы, но понять, кто именно интересуется им, было сложно. Поэтому Джи Ан смиренно ждал, кто войдет в комнату. Ожидание растянулось на час, но никто не появился, вскоре за ним вернулся конвоир и сопроводил обратно в камеру.

На следующий день все повторилось вновь, но теперь ожидание затянулось на два часа, а помимо вчерашнего незнакомца появилась и аура Матио, только крайне недовольная и раздраженная.

Джи Ан не выдавал ничем своего беспокойства и интереса, он сидел, закрыв глаза, и прислушивался к тому, что происходит по другую сторону непроницаемого стекла.

В какой-то момент его сердце стало учащено биться и закололо иголками, это было так, как будто кто-то вмешался в процесс, хотя не должен был.

Джи Ан стал учащенно дышать, чтобы понять, что именно пошло не так, кто рвет выстроенную таким трудом сеть и пытается нарушить отлаженный механизм. Этот кто-то был явно дорог Джи Ану, потому что он чувствовал тревогу и опасность так болезненно, когда дело касалось близких ему людей.

- Прокурор Пал, что-то не так, - громко сказал Джи Ан, когда понял, что не может унять свое бешено стучащее сердце, а боль усиливается с каждым выдохом, - что бы вы не делали сейчас, остановите это, иначе все закончится плохо.

Джи Ан стал ходить туда-сюда по комнате, словно зверь, запертый в клетке.

Он разгонял лимфу по организму, выталкивая страх и наполняя тело инерцией движения. В какой-то момент энергия сделала круг и связала виновника беспокойства и тем человеком, что внимательно изучал его сейчас по другую сторону стекла.

- Зачем вы его впутали во все это, ему там не место, - сердито сказал Джи Ан, - если не вернёте его сейчас, больше никогда не увидите, майор Кертис.

Тело Джи Ана стало бить мелкая дрожь, как от холода. Он понимал, что это не его эмоции, так себя чувствует Клифорд, который своим альтруизмом выкопал собственную могилу.

Джи Ан остановился и прислушался к тому, что происходит по другую сторону связи, но энергии было мало, чтобы что-то разобрать.

- Идите сюда, мне нужна ваша помощь, - сказал он, прислонив руку к стеклу. Его поняли правильно и вскоре дверь в комнату открылась.

Верона не понимала, что происходит, но Клифорд перестал выходить на связь и она искала ответы. Стафорд перешел под ее руководство два года назад и сразу с головой погрузился в дело, выискивая как ищейка продажных полицейских.

Спустя год его повысили и теперь они уже сообща искали бреши в более серьезных структурах власти. Его должность была засекречена, по документам он был уволен из полиции и работал на фирму, которая занимается независимым аудитом, но на деле подчинялся ее приказам и искал то, что обычный, даже наделенный властью, сотрудник найти не мог.

В дело Джи Ана она позволила ему вмешается, когда стало очевидным, что следы ведут к главе полиции восточного округа, но Клифорда разоблачили слишком быстро. Подозрение, что кто-то слил секретную информацию, было обоснованным, поэтому майор решила лично допросить Джи Ана.

- Когда последний раз вы с ним разговаривали? – спросил Джи Ан ее тут же.

- Среда, двенадцать тридцать, - отрапортовала Верона.

- Вы хотите помочь? – Джи Ан спрашивал не буквально, ему нужно было разрешение вмешаться в судьбу через нерожденного ребенка и попросить род дать силу для поиска.

- Да, - тихо ответила женщина.

Джи Ан взял ее за руку и протянул свой дар глубоко в недра истоков двух семей, что слились в единую ветвь их общего чада.

- Жив, но ему плохо. Он недалеко отсюда, если возьмете меня с собой, я укажу направление.

- Нет.

- Это ваш выбор, ничем другим я помочь не могу, - сказал Джи Ан, выпуская руку майора из своей, - не тратьте время здесь, у меня нет ответов на то, что вы ищите.

- Говорите точнее, чтобы я поняла.

- Точнее? Точнее вам скажут на опознании трупа, простите за прямоту.

- Что вы предлагаете?

- Пусть прокурор запросит ордер на перевод, - сказал Джи Ан, - так мы выиграем время.

- Хорошо, ждите.

Джи Ан стоял неподвижно в той же позе, что его и оставила Верона. Ему было очень плохо физически, озноб сменился жаром, он чувствовал, как по венам растекается огонь.

- Выходите, - прозвучал голос женщины, выдергивая Джи Ана из транса. Он сделал шаг, неуверенный в какую сторону надо идти, и врезался в стену.

- Возьмите меня под руку, - сказал Джи Ан, вытягивая вперед кисть, которая сильно дрожала.

Его усадили в машину, и он сжался пополам, словно у него болел живот.

- Что с вами? – спросил прокурор Пал.

- Доза большая. Нужна скорая, - ответил он, и стал дышать ртом, потому что спазмы были очень болезненными.

Два служителя порядка посмотрели друг на друга и все поняли без слов.

- Туда, - указал рукой Джи Ан направление, куда тянулся красный след смерти.

- Налево, - командовал Джи Ан, и Верона ехала по его указаниям, стараясь не сильно разгоняться.

- До моста. Потом к пристани. Нужен корабль, самый большой и старый.

Джи Ан начал обливаться холодным потом и был на грани.

- Я больше не могу, - простонал он, - мне нужен Джонс, прокурор Пал, позвоните Питеру.

Тело Джи Ана стало в миг легким, словно он растворился в пространстве, как пена в морской пучине. Его выбрасывало волнами на берег, но затем снова затягивало обратно. Он не мог сам отключиться от энергополя Клифорда, и проживал вместе с ним муки тела и духа.

Питер получил звонок во время совещания, но сразу узнал звонившего, поэтому тут же ответил.

Прокурор был краток, он сообщил адрес и сказал приехать, как можно быстрее. Только одна причина могла заставить его обращаться лично, и Питер помчался по указанному направлению.

Джи Ан не приходил в себя и не реагировал на внешние раздражители. Врачи пыталась привести его в сознание разными методами, но все было безуспешно. Он был словно пустой оболочкой, а душа упорхнула куда-то и возвращаться не собиралась.

Питер бежал бегом, он четко понимал, куда ему нужно, и ничего не могло его остановить, даже выстроенный кардан из журналистов, которые уже успели разнюхать пикантную новость.

Клифорда без сознания грузили в машину скорой помощи, а в той, где был Джи Ан, сидел только прокурор, дожидаясь Джонса.

- Что с ним? – запыхавшись, спросил Питер.

- Физически в норме, но в сознание не приходит, - ответил Пал, но видя злобный взгляд, направленный на него, дополнил, - он не пострадал, даже из машины не выходил, это какая-то ментальная связь с пострадавшим. Врачи бессильны. Он сказал, что вы ему нужны, потом отключился.

Дальше Питер уже не слушал, что говорит прокурор, потому что его сердце стучало очень громко и заглушало все звуки вокруг. Он сел на корточки рядом с Джи Ан и сжал его ледяную руку.

- Джи, - позвал Питер, - я здесь.

Ответа не последовало, поэтому Питер стал растирать холодные руки, согревая их своим теплом.

- Джи, проснись, ты все пропустишь, - с отчаянием в голосе сказал Питер и спрятал в ладонях Джи Ана свое лицо.

- Ты обещал, что будешь в безопасности, сказал ждать и я ждал, - продолжал говорить Джонс, срывающимся голосом.

- Ты меня звал, я пришел, почему ты не просыпаешься? – спросил Питер, вглядываясь в бледное лицо, ища в нем хоть какую-то реакцию.

Джи Ан глубоко вздохнул и повернулся на бок.

- Дай минуточку, я так устал, - пробубнил он так тихо, что Питер подумал, что ему это померещилось. Он наклонился и прислушался.

- Джи, ты спишь?

- Угу, полежи со мной немножко, - уже более четко прозвучал ответ.

- Спи, спи, все в порядке, ты в порядке, отдыхай, - как мантру произнес Питер и провел рукой по порозовевшим щекам любимого человека.

Питер снял с себя пиджак и укрыл им Джи Ана, тот тут же укутался в него посильнее так, что торчала только макушка белых волос.

Питер вышел из машины и пытался отдышаться, казалось, все это время он не дышал вовсе, не ощущал себя живым, но стоило Джи Ану вернуться к нему, как он вдохнул и осознал, что умеет дышать и у воздуха есть сладкий запах, такой же, как и у Джи Ана.

- Очнулся? – спросил, подошедший прокурор.

- Спит, он в порядке, - ответил Питер.

- Его отвезут в больницу и еще раз осмотрят.

- Да, хорошо, я поеду с ним.

- Не положено... - начал говорить прокурор, но Питеру не нужны были его объяснения.

- Есть сигаретка? – перебил его Джонс.

- Да, вот, - протягивая пачку, сказал Матио и вытащил одну и для себя.

- Все закончилось? – спустя пару затяжек спросил Джонс.

- Почти, пару дней может быть еще.

- Без него никак?

- Без него никак.

- Значит, и без меня никак.

- Не положе..

- Вы его должник, поэтому подумайте получше.

- Хорошо, - сказал прокурор и ушел, оставив Питера докуривать одного.

Джи Ан проснулся вскоре после того, как его привезли в больницу и уложили на койку.

- Мгмхх, - простонал он, потягиваясь, - где я?

- В больнице, - ответил Питер, - пить хочешь?

Джи Ан не ответил, поэтому Джонс потрогал его лоб, чтобы убедиться, что нет жара.

- Знаешь, что мне снилось? – неожиданно спросил Джи Ан, утягивая руку Питера себе под щеку, словно он был его подушкой.

- Что?

- Ты испек пирог и хотел его разрезать, чтобы угостить меня, а он не резался. Ты отрезал, а он обратно срастался, и так весь сон. Странно, ты не сердился, просто улыбался и шутил о чем-то, а я вообще-то хотел попробовать. Теперь я чувствую себя обиженным, что так и не дождался.

- И с чем был пирог? – спросил Питер.

- Не знаю. Ты сказал, это секрет. Но выглядело вкусно, что-то желтое в начинке, я видел на ноже следы крема. А сверху были персики и ананасы.

- Я испеку тебе, не расстраивайся.

- Ты так хитро улыбался, когда резал его, может в пироге был какой-то тайный смысл.

- Моя бабушка пекла такой пирог на каждое мое день рождение, я спрошу у мамы рецепт, она, наверняка хранит записи.

- Не хотел давать мне пробовать? Пожадничал?

- Вот поженимся, буду каждый твоей день рождения такой печь.

- Хорошо, ради этого я готов стать твоим мужем.

- Ты голодный что ли?

- Причем тут еда, - с улыбкой ответил Джи Ан, - я хочу, чтобы ты пек для меня много, много пирогов в будущем.

- Хорошо, тогда ты должен быть рядом.

- Да, я согласен. Давай поженимся прямо сейчас, сюда можно вызвать выездную регистрацию?

- Ты еще под арестом, так что это проблематично.

- Хммм, ладно, - лицо Джи Ан по-детски недовольно скуксилось, - хотя давай узнаем у мистера Помпти. У тебя сохранился его номер?

- Да.

- Звони. Я с ним поговорю.

Питер сделал как просил Джи Ан просто из интереса. Ему не верилось, что из этого что-то получится. Гудки сообщали, что адвокат занят, а может сама судьба не желала соединять их узами брака в такой странной обстановке. Но спустя пару минут Помпти перезвонил сам.

- Мистер Джонс, внимательно вас слушаю, - послышалось деловое приветствие.

- Мистер Помпти, рад вас слышать, - радостно сказал Джи Ан, значит все-таки фортуна им благоволит.

- Мистер Фрост, взаимно, - с той же эмоцией прозвучал ответ, но затем адвокат кашлянут и продолжил нейтральным тоном, - что случилось?

- Вы меня так хорошо знаете, даже объяснять ничего не нужно, сразу видно, профессионал своего дела, - распалялся в комплиментах Джи Ан.

- Мистер Фрост, вы меня пугаете, можно уже ближе к делу, - настороженно ответил Помпти.

- Я бы хотел узаконить отношения, можно воспользоваться выездной регистрацией?

- С кем? – тут же прозвучал очень взволнованный вопрос.

- С мистером Джонсом, он не против, если что.

- Ах. Да, да, с ним, конечно, можно, - с облегчением ответил адвокат.

- Но тут такое дело, я в данный момент отбываю наказание за хулиганство. Это как-то помещает?

- Аххх, - нервный смех походил на икоту, - да, мистер Фрост, пока вы в статусе заключенного, то ограничены в некоторых аспектах. Брак не признают легитимный без решения верховного суда, а ждать постановления - не самый быстрый процесс.

- Да? А что можно придумать? я хочу пожениться как можно скорее.

- Для начала оспорить наказание, если вы признали вину, то с этим будет несколько сложнее. Но можно требовать снисхождения, ссылаясь на состояние здоровье, вы чувствуете недомогание?

- Да. Я прям очень это чувствую.

- Вот, так и скажите, пусть зафиксируют, а я пока подготовлю прошение. В какой вы тюрьме?

- Я в больнице.

- Как в больнице?

- Меня везли в другой участок и произошло происшествие, так я оказался здесь.

- Так это отлично, вам это на руку. Я приеду как можно скорее.

- Спасибо, мистер Помпти.

Джи Ан отдал телефон Питеру, но тот не испытывал и толики радости или интереса.

- Если все будет хорошо, то мистер Помпти подаст заявление и нас зарегистрируют, ты не передумал? – уточнил Джи Ан.

- Нет, я не против, - сказал Питер отстраненно, для него все происходящее было как во сне. Еще час назад, он сжимал холодные руки Джи Ана, думая, что потерял его навсегда, а теперь все поменялось на сто восемьдесят градусов и нужно было готовиться к свадьбе. Таких американских горок нервная система Джонса не была способна выдержать, поэтому он наблюдал за всем происходившим как за фильмом.

- Нужно сделать как он сказал, зафиксировать мое состояние, позовешь врача? – спросил Джи Ан.

- Да, позову, - абстрактно отвели Питер и тут же пошел выполнять задание, как робот.

У выхода из палаты его ждала женщина в форме, которая тут же задала вопрос.

- Как его самочувствие?

- Понятия не имею. Вообще ничего не понимаю, - ответил Джонс.

- Судя по его бодрому виду, он в порядке, - сказала Верона, наблюдая за тем, как Джи Ан пытается привести в порядок волосы и широко улыбается, - рада, что все закончилось хорошо. Я очень благодарна ему, хотела сказать лично.

- Я ему передам, сейчас пусть отдохнет, ему нужен покой, всем нам нужен отдых, - в тот момент Питер стоял спиной к двери и не видел, что Джи Ан перемещается по палате, ощупывая все, что под руку попадается, словно пытался что-то найти, но потом рассерженно залез обратно на кровать и надул щеки.

- Он обладает удивительным даром, я до сих пор не могу прийти в себя, - откровенно сказал Верона, чтобы расположить к общению.

- Да, он очень чуткий к чужим просьбам о помощи, поэтому в итоге все заканчивается в больнице.

- Нет, я не совсем про это, я про его способности?

- Какие способности?

- Он чувствует людей на расстоянии, это как чтение мыслей, только немного иначе.

- Что простите? Вы о чем?

- Я про то, что у него есть некий дар, не совсем обычный.

-У него развита эмпатия, к тому же он профессиональный психолог с многолетним стажем и легко считывает людей, вы про это?

- Да, про это, - сдаваясь, сказал Верона.

- Простите, я пойду, позову врача, - сказал Питер и пошел к посту медсестры.

Верона удивленно подняла брови верх, наблюдая за Питером. Они оба дожидались в коридоре окончания осмотра, но больше не разговаривали друг с другом. Питер неотрывно наблюдал за всеми манипуляциями и как будто пытался прочитать по губам ответы Джи Ана, потому что был очень сосредоточен на его лице.

Как только врач вышел, Питер зашел в палату и стал укладывать Джи Ана в кровать, и укрывать одеялом. Только Джи Ан явно не собирался спать один и стал активно пододвигаться к краю, чтобы Питеру хватило места лечь рядом.

Он так активно двигался, что чуть не упал с койки. Питер моментально подхватил его и прижал к себе, удерживая от любого движения.

Джи Ан словно этого и добивался. Он прижался к нему посильнее, положил голову Питера к себе на грудь и стал перебирать его волосы, убаюкивая.

Верона наблюдал за всем этим представлением с озадаченным лицом.

- Ну как он? – спросил Пал, который застал конец этой милой сцены.

Питер расслабленно уснул в объятиях Джи Ана, а тот, почувствовав прокурора, подал ему знак рукой, прося еще пять минут.

- Выглядит лучше нас уж точно, - ответила Верона, - я вот чего не понимаю, Джонс и правда не замечает странностей или просто так искусно играет роль.

- Он из тех, кто видит мир бело-черным. Он считает Фроста своим человеком, поэтому каким бы тот не был, и чтобы не делал, Джонс все принимает.

- Это странно.

- Любовь она такая.

- О чем говорите? – спросил Джи Ан, который тихонечко выскользнул из крепкой хватки и вышел в коридор.

- Вы пациент, вам положен покой.

- Да, да, я очень болен, даже ходить тяжело, поэтому ближе к делу, пока он не понял, что меня нет рядом.

- Гарольд Мейдок, вам о чем-то говорит? - спросил прокурор.

- Мы дружили с ним раньше, но давно не общались. Я слышал, что отец отправил его курировать филиал в другой стране.

- Он лечится от наркозависимости на Филиппинах уже три года, пришлось потрудиться, чтобы отыскать его.

- Ретрит?

- Да, только больше похоже на тюрьму строго режима.

- Тогда понятно, как Юм во все это влез. Гарольд нас познакомил.

- Вы же понимаете, Юм не невинная овечка? Он вступал в отношения с обеспеченными людьми и пользовался их благосклонностью с конкретной целью наживы.

- Все мы не без греха, прокурор. Если за ошибки сразу приговаривать к расстрелу, не останется людей, кто будет выносить приговор. Мне он не сделал ничего плохого, даже если и так, это и моя вина тоже. В ладоши хлопают двумя руками.

- Он собирался стрясти с вас денег, но, видимо, что-то не сложилось, и он переключился на Мотиуса Палиуорта, знаете его?

- Нет, не припоминаю.

- Брат Теодора Фейрди, у них общий отец.

- Значит, все-таки ключевой фигурой всегда был он.

- Да, но теперь его последний сообщник пойман. Когда Юм даст показания, то дело будет невозможно замять.

- Пока он стабилен, готов сотрудничать, но лучше мне с ним поговорить. И с Гарольдом, если потребуется.

- Да, это я организую.

- Клифорд пришел в себя, его вовремя нашли.

- Я знаю, - сказал Джи Ан, - у него все будет в порядке, но не сразу. Ему нужен длинный отпуск вдали от всей этой шумихи, лучше если вы отвезете его домой, там он поправиться быстрее, - сказал Джи Ан Вероне, - ой, мне пора, сейчас проснётся. Все потом. Хотя нет, лучше мне вас больше не встречать. Простите, всего хорошего.

Джи Ан проскользнул в палату как раз в тот момент, когда голова Питера приподнялась от подушки.

- Я в туалет ходил, - сказал он сонному Джонсу, и прижал его к себе покрепче, - спи, я рядом.

Джонс захватил талию Джи Ан в свой сонный плен и погрузился в мир грез, который для него оберегал человек рядом.

Прокурор Пал удовлетворил прощение о снятии всех обвинений с Джи Ана и подписал ордер на его освобождение, следом за этим Помпти подал прощение на регистрацию брака по причине тяжелого состояния здоровья одного из брачующихся, хотя плохое оно было только у него от всей этой беготни и нервотрепки.

Зато Джи Ан в больничной палате и в халате торжественно дал свое согласие на вопрос, готов ли он связать себя узами барака с очень довольным Питером Джонсом. Медсестра была свидетелем их добровольного ответа и похлопала в знак поддержки в ладоши, поздравляя обоих внутривенной капельницей, потому что бледный вид и головокружение было обоюдным симптомом новобрачных.