5 Глава
Шкаф стоял передо мной, как вход в нечто чужое. Скрежет внутри стих, но я знала — что-то там было. Ощущение чужого присутствия становилось почти физическим. Тело дрожало, ладонь сжимала нож так крепко, что побелели пальцы.
Я подняла руку, чтобы коснуться дверцы…
Дзынь. Дзынь. Дзынь!
Резкий звонок в дверь вырвал меня из этого состояния, будто мир вспомнил, что я должна дышать.
Сначала я застыла. Сердце колотилось. Никто не звонил в этот звонок так настойчиво. Я побежала вниз, стараясь не думать о шкафе, о тени, о зеркале — о всём этом наваждении.
Заглянув в глазок, я чуть не разрыдалась от облегчения.
Стефани.
Мокрая, промокшая до нитки, стояла на пороге в капюшоне. Руки дрожали, глаза настороженно бегали по сторонам.
Я распахнула дверь и втащила её внутрь:
— Ты пришла… Слава Богу, ты пришла.
— Я ехала как могла, — выдохнула она, — и всё время чувствовала, что нужно быстрее. У тебя очень сильная аура сегодня, Аделина. Тяжёлая… будто ты не одна.
Я медленно кивнула.
— Я не одна.
Стефани сбросила мокрый плащ, осмотрелась по сторонам.
— Где она?
— Кто?
— Та… кто с тобой. Или что-то, что пришло вместо неё.
Я проглотила комок.
— Пойдём наверх. Я… покажу тебе.
Мы поднялись в мою комнату. Стефани осмотрела её молча. Подошла к зеркалу — провела пальцем по раме. Потом — к шкафу. Прислушалась.
— Здесь был кто-то? — спросила она спокойно.
— Скрежет… прямо внутри.
— Сейчас всё тихо. Но он ещё здесь. Я это чувствую.
Стефани вдруг достала из сумки чёрную свечу. Я узнала её — одна из тех, что когда-то были у бабушки. От неё пахло травами и… чем-то старым. Настоящим.
— Что ты делаешь?
— Мы должны выяснить, кто это и зачем он пришёл. Если бабушка оставила тебе силу — её можно пробудить. Вижу, она уже начала это делать… через твои сны.
Стефани зажгла свечу, поставила её на пол перед шкафом и тихо произнесла:
— Проявись, если ты пришёл за ней. Проявись — и скажи, зачем.
Огонёк свечи дёрнулся.
Пламя качнулось — в одну сторону. В другую. И вдруг вспыхнуло ярче.
Шкаф застучал. Словно кто-то бился внутри — глухо, настойчиво.
Я отступила назад, но Стефани взяла меня за руку:
— Не бойся. Он не может навредить, пока не получит разрешение. Он ждёт.
— Ждёт чего?
Она повернулась ко мне, её глаза были необычно серьёзными:
— Твоего выбора. Твоей воли. Твоей силы. Он пришёл, потому что ты уже готова.
В этот момент в шкафу что-то заговорило.
Голос, хриплый и отдалённый, словно сквозь толщу воды:
— Аделина... я ждал тебя шестнадцать лет.
Я медленно обернулась к ней, всё ещё ощущая сжатую ладонь в своей.
— Стефани... — голос предательски дрогнул, но я не позволила себе отступить. — Откуда у тебя свеча бабушки?
Она посмотрела на меня, не отводя взгляда. Рука всё ещё держала мою. Чёрная свеча потрескивала между нами, как граница между вопросом и ответом.
— Ты никогда не говорила, что что-то знаешь. Никогда не упоминала ни про магию, ни про силу. И теперь ты стоишь тут, будто… будто всегда знала. — Я вырвала руку. — Чёрт возьми, откуда ты всё это знаешь?!
Стефани слегка отступила назад. Но на её лице не было страха. Только грусть. И что-то, похожее на вину.
— Я не могла раньше говорить, — тихо ответила она. — Я обещала твоей бабушке.
— Обещала?! — я повысила голос. — Ты… ты была посвящена? Ты знала всё это время, что со мной происходит?!
— Не всё, — сказала она быстро. — Но многое. Я приходила к ней. Часто. Гораздо чаще, чем ты думаешь. Она учила меня… готовила. Просила быть рядом, когда начнётся. Чтобы ты не осталась одна. Она боялась, что ты сломаешься, если останешься в темноте без ответов.
Я сделала шаг назад, будто каждое её слово отталкивало меня.
— И ты просто молчала?! Годами?! Когда я сходила с ума от этих снов?! Когда просыпалась в холодном поту, с ощущением крови на шее?!
— Потому что ты не была готова, — твёрдо ответила она. — Я тоже не всё понимала. Только знала, что на твой шестнадцатый день рождения начнёт просыпаться твоя сила. А вместе с ней — тот, кто связан с тобой древним обетом.
Я закусила губу, чтобы не заорать.
— Что ещё ты знаешь? — прошептала я. — Кто он, этот голос? Что ему нужно?
Стефани опустила взгляд. Её голос стал почти не слышным:
— Он… часть тебя. Или был. Когда-то. Это связано с твоим происхождением. С матерью. С её сделкой.
— Сделкой?
— Она отдала часть твоей души, чтобы спасти тебя, когда ты родилась. Но за каждую сделку… нужно платить. Он пришёл за тем, что ему принадлежит.
Я осела на пол, чувствуя, как рушится всё, во что я верила. Мама. Бабушка. Стефани. Все знали. Все скрывали.
И тогда голос из шкафа снова зазвучал, мягче, тише:
— Я не враг, Аделина. Но у тебя осталось не так много времени. Решай, кто ты есть на самом деле.
Я посмотрела на Стефани, глаза в глаза:
— Если ты действительно здесь, чтобы помочь, скажи мне всё. Без тайн. Без обетов. Без полуправды.
Стефани кивнула.
— Тогда открой шкаф. Только ты можешь. И ты должна услышать его до конца. Только так ты узнаешь правду о себе… и о настоящей причине, почему бабушка готовила тебя с детства.