11 лет. 1 часть.
11 января
Слышу шаги. Тяжелые и грубые, но до боли знакомые. Они разносятся по огромному дому нескончаемым эхом. Надеясь, что эти шаги несут только хорошие новости, я отхожу от любимого окна, из которого могу часами наблюдать за огромным деревом. В нем кипит жизнь. Вороны вьют на нем свои семейные гнезда, голуби наблюдают за тем, что происходит на земле с высоты, совы нервно ухают, ища добычу в траве своим превосходным зрением, а жучки забиваются в кору, прячась от назойливого дятла, пытающегося достать до них. Почему же в обычной человеческой и более долгой, нежели чем у животных жизни, не бывает той гармонии, спокойствия и умиротворения. В животном мире у каждого есть свое место, и каждый его знает. Тогда почему же так сложно найти свое место в менее большем мире?
Я часто думаю над этим. Люди только лишь усложняют себе жизнь проблемами, машинами, домами. И как все эти мысли может вмещать в себя маленькая, по сути глупая одиннадцатилетняя девочка, не видевшая еще ничего на свете?.
С трудом оторвавшись от своих мыслей, я бегу по длинному коридору, резво спускаюсь по лестнице в гостиную, совмещенную с кухней, и вижу отца, сидящего за барной стойкой. Его поза кажется не естественной для него же. Работа обязывает его держать спину ровно, устремлять гордый взгляд на собеседника и внушать угрозу. Но сейчас я не вижу всего этого. Как будто перед мной его больше нет.
- Пап, как дела? - тихо спрашиваю я.
- Все отлично, дочка, - отвечает он чуть по бодрее меня, - просто отлично.
- И у мамы тоже?
- Думаю да. Ведь у нас не может быть по-другому, - вижу, что он вот-вот расплачется. Не верю, что он может плакать, да или вообще пустить слезу. Но внутреннее беспокойство берет свое:
- Папа, я хочу к ним.
- Сейчас мы точно не сможем поехать туда.
- А я хочу сейчас! - моя избалованность и желание получить свое берет верх, - если ты сейчас же не отвезешь меня, я сама пойду. Пешком. Ночью. По темноте. К маме!.
-...Прекрати! Если я сказал, значит так и будет!
Впервые за все время папа кричал на меня. Никогда он не был настолько зол на меня, чтобы сорваться на крик. Мне стало страшно. Я осталась один на один со всеми страхами, но чтобы папа не говорил, я уже взрослая и все могу выдержать.
- Хотя бы скажи, у них все хорошо? Я боюсь.
- Конечно все хорошо, только не плачь. Еще немного и мы все будем вместе. Ты, я, мама и твои новые братики. Просто немного потерпи и наберись храбрости. Мы же моя взрослая женщина, - он говорит это с такой любовью, что на какое-то время я верю его словам, и собираюсь безоговорочно им следовать.
****
14 января
Вот они и дома! Мои новоиспеченные родственнички. Два младших брата - Раш и Джорж Вуд. Теперь я старшая сестра и могу делать, что хочу!
Они такие маленькие, забавные и милые. Их пальчики в десять раз меньше моих. Нет. Не в десять. В пятнадцать! И теперь у меня есть о ком заботиться. Но кто же позаботиться обо мне?
- Ну и где она? Почему она не привезла их сама?
- Врачи сказали, что она должна остаться в больнице на какое-то время, - почему он так спокоен? Неужели не видит того, что вижу я?
- Папа, они просто хотят забрать маму себе. Она ведь такая умная, веселая, заботливая и много чего умеет. Им просто не хватает таких врачей, да?
- Может быть.
- Ну а как же мы? Кто будет их кормить, убирать за ними, да и вообще быть в доме? - беспокойно верещу я.
- Мы что-нибудь придумаем, обещаю.
****
16 января.
Пришла Миссис Тревор, наша домработница. У нее было очень много дел в доме: постирать белье, высушить его, приготовить нам обед и ужин, вытереть пыль везде и убраться в комнатах. А их у нас было не мало.
В нашем доме было три этажа. Папа всегда хотел, чтобы мы ни в чем не нуждались, так что у нас всегда было сверх необходимого. На первом этаже располагалась большая гостиная, выполненная в мамином любимом стиле хай - тек, в черно-белой гамме. Как она любила говорить:"все должно быть безукоризненно современным". К гостиной прилегала кухня в таком же стиле. В доме было минимум мебели, так как мама была за свободное пространство для детей. Иначе не обойтись без поломки какой-либо вещи интерьера или части тела. Слева от входной двери находился папин рабочий кабинет. В нем он мог пропадать сутками, сидя за компьютером или горой всевозможных бумаг.
На верхние этажи вела красивая современная деревянная лестница. Папа больше любил винтовые, но мама настояла на такой, напоминая о безопасности в доме. В самом конце коридора на втором этаже была моя комната. Гости, которые часто у нас бывали, обращали особое внимание на нее. Вся моя дверь в то время была увешана всевозможными указателями, предостережениями и советами, типа: " Не влезай - убьет ", "Закоротит - не виновата" и " Подростковый возраст - дело тонкое". В общем все боялись даже подходить к ней. В другом конце коридора была комната родителей, моя бывшая детская и детская моих новоиспеченных братьев. Остальные комнаты были гостевые. Все в одном и том же любимом мамином стиле.
Третий этаж был полностью посвящен каким-либо семейным занятиям. Здесь лежали и наши лыжи, сноуборды, ледянки и санки. На лето всегда была припасена корзина для пикника, фрисби, мячи, теннисные ракетки и многое другое. Здесь же были тренажеры, беговые дорожки и обручи.
Но самое интересное это лестница на крышу, где мы любили ночью смотреть на рассыпанные по небу звезды. Там же стоял мой любимый телескоп. Я даже научилась настраивать линзы для лучшего качества.
Внизу находился подвал. Его использовали как прачечную и складское помещение. Как раз там и обитала Миссис Тревор. Там же находился весь ее инвентарь для работы. Я любила наблюдать за ее действиями. Отстирывая мою маленькую грязную майку от пятен с завтрака, она свистела себе под нос очаровательную мелодию, которой мог заслушаться каждый. Что я и делала в свободное время.
Именно в такой день случилось нечто важное. Я, как обычно, торчала в прачечной с Миссис Тревор. С меня уже спало любое желание следить за своими маленькими братьями. Ну кому захочется круглосуточно сидеть у их кроватей, менять подгузники и подносить свежие бутылки с молоком. В Тот день с ними была наша няня.
С помощью домофона, размещенного по всему дома папа позвал меня в гостиную. Нехотя, я пошла наверх.
- Ну и что случилось? - раздраженно спрашиваю я,- я делом была занята.
- Фели, детка. Ты только не плач.
- Что такое? Я что-то не так сделала? Что-то сломала или испортила? Но, честное слово, мамину шкатулку с жемчужными сережками я не трогала. Правда правда!
- Нет, ты что?! Да и вообще это не важно.
- Папа, - уже с надрывом в голосе говорю я, - папочка, я больше не буду.
- Не переживай. Просто...ммм, - он замялся, и мне показалось, что он снова готов расплакаться, - понимаешь...ммм... мама не приедет домой...
- Я же говорила, что врачи не хотят нам ее возвращать. Поехали за ней. Я не могу просто сидеть дома, пока они там с ней, - мой голос уже сорвался на крик, - мы должны!...
- Нет же! Прекрати так говорить! - он опускается передо мной на колени, чтобы смотреть прямо в глаза, - она больше никогда не вернется...никогда...теперь есть только ты, я, Раш и Джорж...
- Но мама...
- Доченька, ее больше нет...она...она умерла...