Глава 8.Запретная граница
На следующее утро Арабелла проснулась раньше других. В Глейде ещё стояла тишина, только где-то вдалеке слышались шаги ранних работников. Она решила немного прогуляться, чтобы лучше рассмотреть это место, где теперь предстояло жить.
Тропинка вывела её к самым воротам. Огромные каменные створки, ведущие в Лабиринт, казались почти живыми — тихо гудели, будто ждали часа, когда начнут двигаться. Арабелла остановилась, заворожённо всматриваясь в них. Ей было интересно: что же там дальше, за этой стеной?
Арабелль подошла ближе к воротам, разглядывая каменные стены, когда на неё налетел Галли.
— Ты что здесь делаешь?! — резко выкрикнул он. — Тебе кто разрешал шататься у ворот? Думаешь, это прогулка?!
Девушка обернулась и нахмурилась.
— А тебе что за дело? Я же не шагнула внутрь. Просто смотрела.
Галли скривился.
— «Просто смотрела»? Да ты понятия не имеешь, что такое Лабиринт! Твоё любопытство может нам всем боком выйти.
Арабелль дернула плечом, её голос стал резким:
— Перестань меня учить. Я и сама знаю, когда переступить черту. Если бы я хотела вляпаться в неприятности — уже бы шагнула.
— Ты глупая, если так думаешь, — прорычал он.
Она прищурилась, едко усмехнувшись.
— А ты слишком много орёшь. Может, если бы ты меньше тратил силы на крики, а больше на дело, тут было бы спокойнее.
Галли побагровел, шагнул ближе, но Арабелль не отступила, упрямо встретив его взгляд.
— Здесь выживают те, кто слушает правила! — бросил он сквозь зубы.
— А я выживаю так, как умею, — резко ответила она. — И не собираюсь поджимать хвост только потому, что ты решил пугать меня громким голосом.
Между ними повисло напряжение, почти ощутимое, как гул ворот. Галли зло фыркнул и резко ушёл, но Арабелль осталась стоять, даже не дрогнув. Она была упряма до конца и не собиралась позволять кому-то подавить её характер.
Арабелль стояла у ворот, не отводя взгляда от Галли. Он всё больше заводился, а она, наоборот, будто только подлила масла в огонь.
— Да ты просто маленькая заноза! — заорал он. — Думаешь, тут все будут бегать вокруг тебя, потому что ты девчонка?
— А ты думаешь, что твои крики делают тебя главным? — резко огрызнулась она. — Веди себя, как нормальный человек, может, тогда тебя слушать будут.
Галли шагнул к ней ещё ближе, его лицо покраснело от злости.
— Да ты вообще не понимаешь, где находишься! Если продолжишь так себя вести, долго не протянешь!
Арабелль сжала кулаки, но не отступила:
— Лучше уж умереть стоя, чем жить под твоим визгом.
— Что ты сказала?! — взревел он.
В этот момент рядом появился Томас. Он встал между ними, выставив руку.
— Хватит! — твёрдо сказал он. — Галли, отойди. Она ничего не сделала.
— Томас, не лезь! — рявкнул тот. — Эта новенькая уже достала!
Но Томас не двинулся с места, его взгляд был холодным.
— Может, она и новенькая, но она не хуже нас. И уж точно не заслуживает, чтобы на неё орали, как на собаку.
Арабелль впервые чуть расслабилась, хотя упрямый огонь в её глазах не угас. Она бросила взгляд на брата, тихо пробормотав:
— Спасибо.
Галли злобно фыркнул, но, встретив взгляд Томаса, понял, что спорить дальше бесполезно. С силой махнув рукой, он развернулся и ушёл прочь.
Арабелль, тяжело выдохнув, посмотрела на Томаса. В её голосе прозвучала грубая, но честная благодарность:
— Ладно... без тебя я бы, может, врезала ему.
Томас чуть улыбнулся.
— Ещё бы. Но давай оставим это на потом, а то он и правда взорвётся.
Когда Галли, кипя от злости, ушёл прочь, напряжение немного спало. Томас повернулся к сестре, убедившись, что с ней всё в порядке. Арабелль, всё ещё сердито дыша, поправила выбившуюся прядь волос и усмехнулась:
— Ну что, теперь у меня тут точно есть враг.
Из-за ближайших кустов раздался знакомый голос:
— А ещё и поклонники, — лениво протянул Минхо, выходя из тени.
За ним появился Ньют, слегка приподняв бровь.
— Никогда не думал, что увижу, как кто-то вот так прямо в лоб спорит с Галли. Обычно народ старается не нарываться.
Арабелль вскинула подбородок.
— Я не привыкла отступать.
Минхо прыснул со смехом:
— Ох, бабочка, да ты его точно доведёшь до белого каления.
— Бабочка? — переспросила она с удивлением.
Ньют отвёл взгляд, но уголки его губ дрогнули.
— Так... прозвище. Тебе подходит.
Томас скрестил руки на груди, покачав головой.
— Великолепно. Только этого нам и не хватало — теперь она ещё и прозвище получила.
— Ну а что, — подмигнул Минхо, — бабочка и правда умеет жалить.
Арабелль хмыкнула, но улыбку скрыть не смогла.
Вечером у костра Арабелль сидела рядом с Томасом и Чаком. Огненные языки отражались в её глазах, а вокруг доносился смех и болтовня глейдеров.
— Слышал, что ты сегодня сцепилась с Галли? — Чак уставился на неё, раздув глаза от любопытства.
Арабелль пожала плечами, будто это было пустяком:
— Он сам налетел. А я не из тех, кто проглатывает оскорбления.
Чак прыснул со смехом и ткнул её в плечо.
— Вот это да! Ты не только новенькая, ты ещё и... хм... Бабочка с характером.
— Опять это прозвище, — покачала головой Арабелль, но уголки её губ дрогнули.
— Привыкай, — вмешался Минхо из другой стороны костра. — Тут прозвища приклеиваются крепче, чем грязь на ботинках.
— А тебе оно идёт, — добавил Ньют, подбрасывая в костёр ветку. Его взгляд на секунду встретился с её, и снова проскользнула та самая искра.
Томас нахмурился, глядя на эту сцену, но ничего не сказал.
Арабелль откинулась назад, глядя в небо.
— Пусть будет так, — наконец пробормотала она. — Если уж мне суждено быть Бабочкой, то я не буду слабой.
Чак, довольный, хлопнул её по плечу.
— Вот и правильно! У нас теперь есть своя Бабочка — и даже Галли должен будет смириться.