Там,где кончается жизнь

День был на редкость спокойным. Арабелль шла вдоль рядов садовников, задумчиво вдыхая запах зелени и земли. Её шаги замедлились, когда взгляд упал на огромные створки ворот.

Прямо перед ней Минхо и Томас, переглянувшись, уже заходили в Лабиринт. Их фигуры быстро скрывались в тени холодных каменных стен.

Возле ворот стояли Алби, Чак, Фрейд и Ньют, следя за ними. Атмосфера была тяжёлой, как перед боем.

У Арабелль сердце ухнуло вниз. В груди сжалось что-то острое, и вдруг ноги сами рванули вперёд.

— Томас! Минхо! — вырвалось у неё.

Она хотела шагнуть за створки, но в тот же миг сильная рука схватила её за локоть.

— Стой! — голос Ньюта прозвучал резко, почти сердито. Он рывком притянул её назад, не позволяя даже близко подойти к Лабиринту. — Ты чё, Бабочка, совсем спятила?

Она дёрнулась, глядя в его глаза — в них читалась тревога и злость.

— Отпусти, — бросила она холодно, но в груди колотилось. — Я не могу просто стоять и смотреть.

— А ты и будешь стоять, — Ньют стиснул зубы. — Там не место для тебя. Томас и Минхо знают, что делают.

— А если не знают? — в голосе Арабелль прорезалась горечь.

— Тогда мы будем ждать, — жёстко отрезал Ньют, не отпуская её руки. — Но не позволю, чтобы ты угробила себя в первый же день, поняла?

Она замерла, чувствуя, как его пальцы всё ещё крепко держат её. Сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу.

В стороне Чак сжал кулаки, глядя на неё с тревогой, а Фрейд молча наблюдал, будто пытался понять, что у Арабелль внутри происходит. Алби нахмурился, но ничего не сказал.

Двери Лабиринта сомкнулись за Томасом и Минхо, и тяжёлое эхо ударило по Глейду.

Арабелль вздрогнула и лишь тогда позволила Ньюту отпустить её руку.

Та стояла у ворот, сердце рвалось наружу. Минхо и Томас уже скрывались за первыми поворотами Лабиринта, а гулкий скрип створок медленно напоминал всем: времени мало.

Алби отвлёкся на разговор с Фрейдом, Чак стоял в стороне, глядя вниз. И именно в этот момент Арабелль шагнула вперёд — раз, другой, и вдруг сорвалась в бег.

Она влетела в Лабиринт, даже не обернувшись.

— Арабелль! — крикнул Ньют, но было поздно. Девушка бежала так легко и быстро, будто сама дорога звала её вперёд.

— Сука... — прорычал он сквозь зубы и тут же рванул следом.

Алби резко обернулся, но не успел схватить её за руку, и только успел выкрикнуть:
— Верните её обратно!

Но ворота были всё ещё открыты, и Ньют уже исчез за каменной аркой, гулко отзываясь шагами по камню.

Арабелль бежала, стараясь не думать, что творит глупость. Только одно пульсировало в голове: Томас... Минхо...

— Ты охренела, Бабочка?! — догнал её Ньют, хватая за руку и резко тормозя. — Это не твой долбаный мир! Здесь не место для твоих геройств!

Она дёрнулась, глаза сверкнули холодом:
— А если они не вернутся? Если их пожрут эти... гриверы? Я должна помочь!

Ньют сжал её руку сильнее, почти с болью:
— Лучше потерять их, чем всех сразу. Хочешь сдохнуть вместе?

Арабелль тяжело дышала, но не отвела взгляда. Внутри всё кипело — злость, страх, решимость.

А за спиной створки ворот всё ещё были открыты, скрипя и напоминая, что вот-вот сомкнутся

Эхо крика пронеслось по каменным стенам Лабиринта. Гулкий, рваный, полный боли и ужаса.

Арабелль вздрогнула, глаза расширились.
— Это Томас! — выдохнула она и рванула вперёд.

— Чёрт возьми, стой! — Ньют снова схватил её за руку, но она выдернула её с неожиданной силой.

— Или беги со мной, или не мешай! — бросила она через плечо.

Ньют выругался так, что даже стены могли покраснеть, и побежал за ней, догоняя.

Их шаги гулко отдавались в бесконечных коридорах. Они сворачивали раз за разом, искали глазами любую тень. Каменные стены давили, время казалось вязким.

— Ты вообще понимаешь, что творишь?! — выдохнул Ньют, догоняя её на очередном повороте. — Томас и Минхо знают, куда идут. А ты? Ты хоть знаешь, где мы находимся?

— Мне плевать! — крикнула Арабелль, не оборачиваясь. — Я не оставлю брата в этом аду!

— Так ты всех нас угробишь! — взревел он, снова поравнявшись. — Бабочка, ты... чёрт... ты самая упрямая девка, которую я встречал!

Она остановилась лишь на секунду, чтобы отдышаться, и резко посмотрела на него:
— А ты самый занудный! Если боишься — возвращайся!

Ньют зло фыркнул и ткнул пальцем ей в грудь:
— Я не боюсь. Я отвечаю за идиотку, которая решила играть в героя.

И снова впереди раздался крик — ближе. Арабелль вскинула голову, и они оба одновременно сорвались в бег, больше не споря. Только сердце колотилось в унисон с шагами, а тьма Лабиринта будто смыкалась вокруг них.

Когда они вылетели на широкий коридор, шаги наконец вывели их к двум знакомым фигурам. Томас и Минхо стояли у стены, тяжело дыша, готовые в любую секунду сорваться дальше.

— Томас! — выкрикнула Арабелль.

И прежде чем он успел что-то понять, она налетела на него с такой силой, что чуть не сбила с ног. Обняла крепко, будто боялась, что он растворится в воздухе.

— Арабелль?! — Томас оторопел, пытаясь оттолкнуть её. — Ты что, совсем с ума сошла?!

Он схватил её за плечи, отстраняя. Его глаза метали искры — злость, страх и растерянность смешались воедино.
— Я же сказал тебе! Запрещал! Ты не должна сюда заходить! Никогда!

— Я не могла стоять там! — резко ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Не могла!

Минхо переглянулся с Ньютом и пробурчал:
— Охренеть, вот это семейка...

Ньют вытер пот со лба, зло глядя на девушку:
— Я её еле догнал. 

Томас провёл рукой по волосам, тяжело дыша.
— Арабелль, это не игра! Здесь смерть на каждом углу! Ты могла погибнуть, понимаешь?!

— Но ты тоже мог, — её голос дрогнул, но глаза оставались холодными. — Я не брошу тебя.

В этот момент из глубины коридоров донёсся протяжный, липкий скрежет. Звук, от которого мороз пробежал по коже. Минхо моментально напрягся:

— Гривер.

Все четверо замерли.

Томас крепко сжал руку сестры, его злость в одно мгновение сменилась тревогой.
— Ладно. Спор потом. Сейчас — бегом.

Их шаги снова ударили эхом по коридорам, а за спиной всё ближе и ближе слышался рёв Лабиринта.

Скрежет усилился — и тут из-за поворота вывалилось чудовище. Огромный металлический корпус, жуткие лапы, щёлкающие жвала. Один Гривер. Потом второй. Третий.

— Твою мать... — Минхо выругался и сорвался с места. — Бежим!

Арабелль замерла на долю секунды, сердце ухнуло в пятки. Страх сжал её грудь ледяными когтями. Но она стиснула зубы, втянула воздух — и рванула вместе с ними.

Томас бежал впереди, оборачиваясь через плечо.
— Быстрее, Арабелль!

Ньют, чуть сзади, почти кричал:
— Держись рядом со мной!

Жуткий визг и лязг металла разносился по Лабиринту. Гриверы преследовали их без остановки. Каменные стены дрожали от этого звука.

Арабелль чувствовала, как дыхание сбивается, ноги горят от усталости, но она не позволяла себе замедлиться.
Страх — да. Отступать — нет.

Один из Гриверов рванул сбоку, преграждая путь. Минхо закричал:
— Налево! Быстро!

Они свернули, влетев в узкий проход, едва успев проскочить, пока лапы твари царапали камень за их спинами.

Арабелль споткнулась, но Томас резко схватил её за руку и рывком поднял на ноги.
— Держись! Не смей останавливаться!

Она только кивнула, стиснув зубы до боли. В голове стучало одно: Не упасть. Не замедлиться. Не дать страху взять верх.

Гриверы не отставали. Их было трое. Они рычали, скрежетали, их механические лапы стремительно неслись вперёд.

Арабелль чувствовала, как по спине пробегает холодный пот, но бежала дальше, бок о бок с Ньютом. И впервые за всё время он мельком посмотрел на неё и сказал хрипло, но серьёзно:
— Ты держишься, Бабочка. Не думал, что сможешь.

Она только бросила короткий взгляд — и в её глазах горела решимость, перекрывая страх.

Каменные створки с гулом начинали сходиться, и времени почти не оставалось. Гриверы ревели где-то позади, и Томас с Минхо почти силой толкнули Арабелль вперёд:

— Живо! — крикнул Томас.

Девушка вылетела за пределы лабиринта первой. Ноги подкосились, дыхание сбилось, и она чуть не рухнула прямо на землю Глэйда.

Через мгновение следом за ней, едва успев проскочить, выпрыгнули Томас, Минхо и Ньют. Все трое повалились рядом, слишком уставшие, чтобы встать.

У ворот их уже ждали. Среди толпы стоял Фрейд — он бросился вперёд, успев подхватить Арабелль, когда она качнулась и чуть не упала окончательно.

— Тихо, Бабочка, — пробормотал он, удерживая её за плечи. — Ты цела.

А парни вокруг всё ещё лежали на земле, хрипло дыша, пока створки с грохотом закрылись за их спинами.

Когда все немного отошли от дыхания после бегства, Галли, стоявший в стороне, не выдержал.

— Чёрт возьми! — проревел он, топнув ногой. — Ты что, совсем с ума сошла, Бабочка?! — он ткнул пальцем в Арабелль. — Здесь правила есть, а ты с ними играешь как с детской игрушкой!

— Я не маленькая! — холодно ответила она, взгляд оставался хладнокровным. — Я сама знаю, что делаю.

— Да ты чуть не привела этих монстров в Глэйд! — Галли продолжал, размахивая руками. — Томас и Минхо, Ньют... вы хоть понимаете, что могли все здесь загнуться?!

Томас попытался вмешаться:
— Галли, хватит! Мы все выжили, и Арабелль тоже.

— Выжили?! — Галли почти взвыл. — Это чудо, что они не сожрали её и не сожрали вас!

Арабелль только стиснула зубы, не отводя глаз от Галли. Она стояла твёрдо, хладнокровно.

Ньют, вытирая пот с лица, тихо сказал:
— Она упрямая, да. Но хоть не струсила.

Фрайпан, скривившись, лишь усмехнулся:
— Вот она, Бабочка. Снова на своём месте.

Галли глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, но напряжение ещё долго висело в воздухе.

Галли продолжал ругаться, Алби и Ньют спорили, Томас пытался хоть как-то смягчить ситуацию, а толпа глэйдеров шепталась, обсуждая только что произошедшее.

Арабелль слушала всё это, чувствуя, как внутри растёт раздражение и усталость. Холодное спокойствие, которым она привыкла себя окружать, начало трещать.

— Хватит! — резко воскликнула она, не сдержавшись. — Я делаю, что считаю нужным! — и, не дожидаясь ответов, рванула прочь через Глэйд.

Она скрылась за углом, игнорируя крики и возмущённые выкрики за спиной. Мед-хижина встретила её знакомым запахом трав и лекарств. Девушка тяжело упала на пол, вытирая пот со лба, и впервые за долгое время позволила себе расслабиться.

Силы покидали её одну за другой. Её глаза закрылись, дыхание постепенно успокоилось, и Арабелль заснула прямо там, на холодном полу, в тишине мед-хижины, оставив за спиной весь шум и возмущение Глэйда.