Amelias

Стрелки на часах снова показывали девять часов утра. За всё то время, что Николь находится в «Амелиасе», она поняла, насколько быстро оказывается идет время. Ты не успеваешь оглянуться, как стрелки на часах с восьми утра перескакивают на одиннадцать вечера, а дальше всё заново.

Но одно она заметила точно. Самое волшебное время – полночь. Ясу, как увидела однажды Николь, сама с замиранием сердца смотрит на стрелки, когда те равняются на двенадцати. Хранитель делает короткий вдох, на секунду задерживает дыхание, в потом, будто с облегчением, выдыхает.

Николь много думала над этим действием, пыталась понять, что может способствовать такому. А потом, после прочтения сказки, всё же поняла.

– Ты ждёшь полуночи, чтобы удостовериться, что день прошел хорошо и Хаку сейчас в порядке, – сказала она прошедшей ночью и больше не проронила ни слова до самого утра.

Сейчас, а именно уже в девять часов и пять минут, девушки сидели в хранилище и перебирали старые свитки с рецептами воспоминаний. Никто так и не понял, почему такая идея пришла в голову, но в данный момент обе спокойно сидели на полу и раскладывали свитки по дате от самых старых до самых новых.

– Знаешь, – неожиданно начала Ясу, привлекая к себе внимание.

Николь посмотрела на нее и вопросительно приподняла брови.

– Я начала писать сказки от того, что боялась сойти с ума после потери Хаку. Я поняла, что стоит запечатлеть свои воспоминания в подобной форме, ибо так у кого-то останется частичка тебя, – ее губы дрогнули в мягкой улыбке.

Еще Николь смогла заметить, что Ясу стала открытой, хоть и не полностью, для нее. Хранитель могла мило болтать с ней, что-то увлечённо и отстранённо от всего рассказывать.

Как-то ночью, когда Николь просто решила прогуляться и размять ноги, она услышала, как Ясу говорила с Хосе. Разговор был тихим, будто они передают друг другу строжайшую тайну. Однако, когда девушка заглянула через щель и посмотрела на них, поняла, что разговор вполне себе спокойный и легкий.

– Я обещала не открывать больше никому своё сердце, но я это сделала снова. И знаешь, я не пожалела.

На лице Ясу появилась улыбка. Хосе тихо хихикнул ей в ответ, кивнул и заключил в свои тёплые и мягкие объятия.

Тогда на глаза навернулись слезы. В голове появился образ какой-то маленькой розы, которую однажды поранил странный холодный дождь. Он был прекрасен, особенно в жару, но причинил боль. А сейчас, когда казалось бы стоит отказаться от дождя, особенно в холод души, она приняла его, и дождь оказался тёплым.

– Ты похожа на розу, – непринуждённо сказала Николь.

Ясу непонятливо склонила голову к плечу и прищурилась.

– Вот как…

Девушка развернула один из свитков и начала что-то делать. Бумага плавно сгибалась, образуя что-то новое из себя. Хранитель молча наблюдала, хотя и была возмущена подобным обращением с рецептом.

– Вот.

Она протянула Ясу бумажную розу, лежащую невесомо на ладонях. Та посмотрела сначала на оригами, потом на Николь, потом снова на оригами, а после осторожно взяла в руки. Роза действительно была ранимая, а одно неловкое движение могло сломать всю работу.

– Роза из бумаги?

– Да, ты похожа на розу из бумаги. Розы прекрасны и тверды, но бумага делает их ранимыми, как твоя душа, которую ты закрыла от всего мира.

Наступила тишина, только часы в кабинете продолжали размеренно тикать. Ясу смотрела на розу, осторожно вертя за стебель, а Николь тем временем осматривала все свитки, что лежали перед ней. Сердце быстро билось от волнения, поэтому хотелось как можно быстрее перевести тему и отвлечься.

– Мне интересно, почему так много свитков тех, кто захотел исчезнуть в небытие? – резко спросила девушка, пытаясь успокоиться и выдохнуть с облегчением.

Подобных свитков действительно было подавляющее большинство, несмотря на то, что стеллажи в кабинете были снизу доверху заставлены пеплом воспоминаний.

– Когда ты сидишь здесь и делаешь одно и то же, – начала Ясу, переведя взгляд на свою ученицу, – ты забываешь о времени. Души, когда прибывают сюда, понимают, что зря упустили его. Возможно, по этой причине они выбирают небытие, ибо считают, что не достойны второго такого подарка.

Задумавшись, девушка больше ничего не сказала и продолжила перебирать свитки.

«– Но ведь… И слишком много времени – это тоже тяжело. Когда ты бессмертен, ты теряешь вкус к жизни, как Хранитель.» – подумала тяжело Николь, но быстро избавилась от тяжёлых мыслей.

В кабинет всё так же тихо, как и обычно, вошел Хосе. Заметив открытую дверь в хранилище и отсутствие кого-либо в кабинете, он направился прямиком туда и, трижды постучав по дверному косяку, заглянул внутрь. Парень наклонился плечом на косяк и скрестил руки на груди.

– Прошу прощения, что отвлекаю вас от важных дел, милые леди…

– Леди? – с усмешкой переспросила Николь.

– Ты никогда не называл кого-то леди, – Ясу с трудом сдерживала улыбку, а Николь уже хихикала рядом.

– Но! – продолжил Хосе, подняв указательный палец. – Я собрал воспоминания души и их нужно поместить в архив. Кстати, душа выбрала перерождение.

Николь тяжело поднялась на ноги, подошла к нему и протянула руку. Блондин вырвал листочки с загнутыми уголками из блокнота и отдал девушке, на что та ответила более широкой улыбкой.

– Не беспокойтесь, уважаемый Собиратель, воспоминания нашего гостя будут обработаны и займут своё место.

– Я и не беспокоюсь, юная леди, хорошего дня.

Хосе подмигнул ей игриво, заложил руки за спину и покинул кабинет, тихо напевая себе под нос незатейливую мелодию. Николь посмотрела на листочки и хмыкнула. Пять листочков, исписанных с двух сторон.

«– Неужели так много воспоминаний у души, решившей умереть в пятнадцать?»

– Тебе помочь?

Поднявшись с пола, Ясу подошла к девушке, скрестив руки на груди. Сначала посмотрела на листочки, потом на девушку. Ее взгляд был мягким, но в то же время настороженным, а бледные щеки стали будто розовее.

Обе вышли из хранилища; Николь подошла к столу и осмотрелась. Из ящиков достала всё необходимое, зажгла свечку и поднесла к листочкам над миской. Хранитель уже хотела начать объяснять ей, как нужно проводить обряд обработки воспоминаний, но неожиданно Николь заговорила.

– Ты, тот, кому некуда вернуться, – Ясу удивлённо подняла брови, – отдай свои воспоминания об исчезнувшем времени и своей прошлой жизни.

Пепел хлопьями падал в миску, пока все пять листочков не сгорели полностью, оставив после себя только серые следы на пальцах.

– Ты знаешь слова, – задумчиво протянула Хранитель.

– Да как-то услышала, как ты это говорила, вот и запомнила.

Николь пересыпала пепел в пустую баночку и подписала этикетку на ней. Хранитель довольно улыбнулась и отошла к стеллажам. Впервые приходило осознание всей масштабности той работы, которую она выполняла на протяжении нескольких сотен лет. Стеллажи возвышались над ней, всем своим видом показывая, что именно она помогла душам обрести покой.

«– Только вот пора уходить…» – тяжело вздохнула она и на секунду прикрыла глаза.

Прямо перед ней Николь поставила новую баночку с пеплом воспоминаний. Девушки молча смотрели на нее, думая о чем-то своём, только роза в пальцах Ясу едва пошатывалась из стороны в сторону.

– Ясу, скажи…

– Да?

– Почему мы создаём порошки воспоминаний из эмоций и чувств? И пепел воспоминаний тоже из них состоит, верно?

Хранитель хмыкнула и окинула взглядом верхнюю полку стеллажа.

– Эмоции, чувства… из этого состоит человеческая жизнь. И воспоминания тоже. Мы лишь помогаем их пробудить и понять, каким душа при жизни была человеком. Но знаешь… – она запнулась, прикусив губу, – за всё время работы я видела очень много выборов. А чаще всего неверных.

– Почему тогда души не могут осознать, что правильно, а что нет?

– Мы не можем этого знать, ведь мы уже не души и не люди.

***

Поезд с душой уже покинул станцию. Прохладный ночной ветерок дул с моря, путался в волосах, заставляя их развиваться на плечах. Поезд в Центр Душ должен был приехать с минуты на минуту.

Николь стояла на платформе одна, держа руки за спиной и смотря на сухое дерево. Оно было таким постоянным, вечным, не имеющим цели…

«– Еще увидимся с тобой.»

Ветер загудел в ветвях, словно дерево ответило на немое обещание.

– Еще не уехала?

Николь обернулась. Из кафе вышел Хосе с лёгкой, но печальной улыбкой и руками за спиной.

– Нет. Ты вышел попрощаться?

– А как же! Ты думала, я тебя просто так отпущу? – он попытался засмеяться, чтобы хоть немного разрядить обстановку.

– Нет, что ты, и в мыслях не было.

Девушка подошла к парню и перемялась с ноги на ногу. Блондин грустно опустил голову.

– Ясу не смогла выйти. Ей очень тяжело, но она просила передать тебе это.

Он достал из-за спины блокнот с красивым названием «Сказка о времени». Николь печально улыбнулась, взяв его в руки и проведя кончиками пальцев по обложке.

– Она очень рада, что ты появилась в ее жизни, и благодарит тебя за подаренные воспоминания, – а чуть тише добавил: – Ты стала ее новой звёздочкой, которая помогла выйти из тот мрака в ее душе. Она любит тебя.

Хосе протянул руки. Тяжело вздохнув, девушка обняла его и прижалась, закрыв глаза. Большие и сильные руки обхватили ее тело, не желая так быстро отпускать в долгий путь. Где-то вдали, у моря, послышался гудок паровоза…

Парень отстранился и посмотрел в ее глаза.

– Тебе сотрут память о нас, но не тронут другие воспоминания. Расскажут нужную информацию и отправят сюда. Ясу уедет сразу же после тебя. Я буду ждать здесь. И не теряй блокнот, пусть он будет всегда с тобой.

Паровоз всё приближался и вскоре уже поравнялся со станцией. На секунду весь мир остановился, оставив лишь Николь и этот поезд, который всем своим видом показывал, что всё скоротечно и не имеет вечной жизни, как и он, уже ржавый и с облупленной краской.

Неожиданно из кафе выбежала Ясу. Хосе отскочил в сторону, а Хранитель со всего разбега обняла девушку, прижимая к себе. На глазах блестели слезы, а руки крепко сжимали ее, отказываясь отпускать.

– Ясу… – прошептала Николь.

– Счастливого пути, мой мышонок. Спасибо тебе за всё. Ты показала мне новый свет жизни и чувств, который я давно потеряла. Прощай.