Глава 8. Проблемы
— Это возмутительно! Вы совсем забыли о том, что в первую очередь врачи, а не верующие? Почему вы и другие ваши коллеги вечно надеются на чудо?! Ваше отделение почти на ровне с онкологическим по смертности! — громко доносилось из кабинета Дениса Александровича.
— Вы сами понимаете, что мы люди и у нас нет волшебных палочек, Владимир Сергеевич. Я держу ответственность за свое отделение и отвечаю за него полностью.
— А кто вам сказал о волшебных палочках?! Как можно было не распознать что у пациентки сердечная недостаточность на фоне инфаркта?! Что за упущение?! Вы понимаете, что доставляете и мне проблемы тоже, Денис Александрович! Вы были прекрасным и перспективным студентом, я многому вас научил и у вас отличные перспективы! Но почему вы допускаете подобное? — последовала некоторая пауза, — Еще бы я хотел уточнить, почему вы допускаете интернов до асситирования? Вы понимаете, что этим вы еще сильнее рискуете?
— У меня есть на это аргументы. Другого ассистента у меня просто навсего не было. Это была лучшая кандидатура.
— Перестаньте летать в радужным мечтах и займитесь своим призванием! Еще раз узнаю о подобном опыте, можете сразу писать по-собственному. Всего вам доброго, Денис Александрович!
Резко отперев дверь с которой я чуть лбом не столкнулась, я встретила нашего глав.врача. Это был невысокий полный мужчина, 55-лет.
— Доброе утро, Владимир Сергеевич... — я чувствовала себя максимально неловко.
— Ты ассистировала у него на кесарево? — он подошел ко мне ближе.
— Д-да.
Его большие, слегка выпученные, голубые глаза смотрели на меня с полным недоверием. Спустя минуту пустого молчания, он быстро пошел в сторону другого отделения.
Я зашла в кабинет заведующего.
Денис Александрович сидел за своим большим белом столом, оперившись на локти. Карие глаза смотрели будто сквозь меня, я чувствовала как минуту назад тут была мозговая мясорубка.
— Что вы хотели, Станислава Дмитриевна? — его голос был максимально уставшим.
— Я принесла истории болезни с пятой палаты. Вы просили меня минут двадцать назад, — я положила нужные бумаги на стол.
— Спасибо, — он принялся их изучать, а я поняла что мне тут больше делать нечего.
Два дня назад, в ту ночь у нас скончалась очередная пациентка. Это была ожидаемая смерть, ведь в анализах все подтверждало болезни сердца. Я не видела все эти бумаги, но по рассказам медицинских сестер, эта девушка полностью отказалась от аборта, желая родить. Интересно, насколько материнский инстинкт был силен, что ей было все равно на свою жизнь? К сожалению, плод погиб от асфиксии.
В отделении началась настоящая шумиха, все были как на пороховой бочке. Летальные случаи участились почти в два раза. Такой статистики не было почти десять лет в нашем отделении.
Я торопливым шагом направлялась в приемный покой. Анна Владимировна попросила меня осмотреть поступившую пациентку.
Резко открыв дверь палаты, меня будто бы ударило током. Рядом с поступившей девушкой сидел Марк.
— Станислава Дмитриевна, вы опаздываете, — томным голосом сказал он.
Почему-то внутри меня появилась странная тревога. Я тихо выдохнула и подошла к больничной койке.
Передо мной оказалась рыжеволосая худая девушка. Ярко-голубые глаза сверлили потолок, не обращая ни на что внимания.
— Добрый день, Ульяна Кирилловна, — я мельком посмотрела на Марка, — меня зовут Станислава Дмитриевна, как вы себя чувствуете?
Мертвая тишина не нарушалась. Вдруг, резко пациентка схватила меня за руку и притянула к себе почти впритык:
— Я ненавижу вас всех. Мне нахрен не сдался этот ребенок. — голубые глаза залились безумием. Она истерично засмеялась.
Марк быстро оттащил меня от нее и вывел из палаты. Я будто бы застыла.
— Так, выдохни, — он мягко взял мою руку и начал легко массировать больное место, — я сам еще мало что понял. Надо дождаться ее мачехи, она отошла в регистратуру.
— Что с ней?
— Восемнадцать лет. Забеременела на какой-то вечеринке. С детства имеет такие вспышки агрессии, — он выдохнул, — все что узнал от ее мачехи. Сама она не отвечает на вопросы.
— На учете психиатра стоит? Болезни есть какие-либо?
— Нет, никто этому не придавал большого смысла, — я посмотрела на свою руку. Он в этот же момент отпустил ее, будто бы и ничего не было.
В этот момент, к нам подошла пожилая женщина. Выглядела весьма роскошно, красивые золотые часы на руке, дорогой костюм и небольшая кожаная сумочка дорогого бренда.
— Здравствуйте, прошу прощения за долгое отсутствие, я мачеха Ульяны.
— Можете полностью объяснить ситуацию?
— Оу, да, — она томно выдохнула, — мы можем где-нибудь присесть?
Как узналось, она попала к нам из-за резких болей внизу живота. Мачеха, Валентина Григорьевна, вернулась с работы и увидела Ульяну, лежащую на полу без сознания. В панике вызвала скорую, фельдшер констатировал возможную смерть плода. Срок маленький, порядка 6-7 недель. Как она упала в обморок и что случилось, не говорит. В области живота виднеется сильная гематома.
Мы пытались провести узи и другие анализы, поставить точный диагноз Ульяны. На все она отказывалась, мы не могли ничего сделать.
Валентина Григорьевна ушла быстро, подписав нужные бумаги. Все было очень туманно и размыто, будто что-то от нас с Марком пытались скрыть.
Наступил вечер. Я собиралась домой. Настроение было ужасным, из меня будто выпили всю энергию.
Я зашла в ординаторскую, повесить халат и забрать некоторые бумаги по работе. Я подошла к рабочему столу и помимо бумаг наткнулась на странный конверт с надписью:
«Спасибо за помощь, коллега. Я решил купить билеты в батутный центр в подарок сестре. А это вам, за помощь. Отказ не принимается. Хорошего вам вечера, Станислава Дмитриевна»
Я открыла и нашла упаковку шоколада с клубникой. Мои губы непроизвольно растянулись в улыбке. На секунду я забыла о проблемах, которые мне предстояло решить.
Привычный скрип двери вернул меня в реальность. Я обернулась.
— Тебя подвезти?
— Тебе же ехать в другую сторону, разве нет?
— Сеня попросила приехать. — сердце дало сильный толчок в грудь. Я почувствовала странную неприятную дрожь.
— Тогда, буду благодарна, — я не потеряла самообладание. Но, честно говоря, я совсем не ожидала таких слов от него. Зачем ему ехать к нам?
Спустя минут десять, мы сели в его машину.
Черный лаковый салон, сине-белая подсветка и его сильные руки на руле. Марк молчал, смотря только на дорогу. Я не видела его типичной общительности и обаятельной улыбки. Что-то было не так.
— Ты устал? — мой голос разрушил эту мертвую тишину.
— Нет, я не понимаю ничего, — он томно выдохнул, — эта Ульяна очень агрессивная и будто бы, психически нездоровая. Не могли подобное поведение не замечать родители, в школе и так далее. Что-то тут не так, я не верю этой мачехе.
— Она не хочет этого ребенка. Вот и все.
— А почему не настояла на аборте? Ей же 18 лет, она уже сама может решать этот вопрос. — напряжение Марка расплывалось в воздухе.
— Ей на прошлой неделе исполнилось 18 лет, ты же карту видел ее, — я старалась не смотреть на него, поэтому втупилась в окно машины.
— Стася, давай не будем спорить. Я не верю в то, что все было так просто. Это лишь моя интуиция, наша задача только ее выходить и все.
Мы подъехали к моему дому, но Марк будто бы не собирался выходить из машины. Я криво на него покосилась:
— Ты идешь?
— Доброй ночи, Стась, — он посмотрел на меня.
— Чего?
— Ты бы ни за что не поехала со мной, если бы я не сказал что мне нужно именно сюда. Я знаю твою гордость, — он приблизился, — ты тогда просила меня чтобы я увез тебя домой. Лучше поздно, чем никогда, — его руки потянулись к бардачку, откуда он достал пачку сигарет.
— Я тебе больше не поверю, — на моих губах появилась ухмылка.
— Ты мне никогда не веришь, только и делаешь, что доказываешь свою правоту. Мне терять нечего, — он ответил мне той же ухмылкой.
— Спокойной ночи, — уверенно сказав, я вышла из машины.
В тот момент, мне почему-то хотелось одновременно рассмеяться и расплакаться.