Глава 9. Чувство силы и свободы
Я проснулась от неприятного трезвона будильника. Каждый день одно и то же. На часах было 7:42. За окном медленно пролетали серые тучи. Я как обычно первым делом пошла умываться. Посмотрев на себя в зеркало, я увидела замученную девчонку с огромными синяками под глазами, обветренные губы и болезненно-бледный цвет кожи.
В тот день у меня не было никакого желания идти на работу. Я уже думала позвонить Денису Александровичу и сказать что я заболела. Мои мысли оборвала Сеня:
— Доброе утро, — ее голова облокотилась на проем двери в ванную. — выглядишь не очень.
— Доброе, я вижу. — я принялась умываться. Холодная вода потихоньку привела меня в чувства.
— Я хотела тебе сказать важную новость. — я сразу же обратила на нее свой взгляд.
— Что-то случилось?
Мы пошли на балкон. Сеня долго смотрела на прохожих, так и не начиная разговор. Мой разум стал напрягаться. Закурив сигарету, я начала первой:
— Мы будем также молчать?
— Мне нужно уехать домой. — она прикусила губу, — вечером рейс до Оренбурга.
— Ты вроде бы не особо любишь туда возвращаться. — я затушила окурок.
— Ночью позвонила мама. Бабушка умерла. — Ее тело будто бы окаменело. — попросили приехать на похороны.
— Мне очень жа... — Сеня тут же меня перебила,
— Нет, не говори ничего. Я не скорблю о ней, для меня она была чужим человеком. Впрочем, как и все мои родственники. Мне больше обидно, что мама позвонила мне первый раз за четыре месяца. — она нервно поправила темную прядь за ухо, — да и последний раз она сухо поздравила меня с днем рождения в сообщении. Я все время себя убеждала, что она просто занята, но сейчас мне все стало ясно. Я выросла и теперь никому там не сдалась. Она позвонила мне просто из-за приличий по отношению к другим родственникам.
— На сколько ты уедешь? — я перевела взгляд с улицы на нее. Ее лицо всегда выглядело счастливым, Сеня всегда улыбалась и этим она становилась еще симпатичнее для других. Но сейчас кроме глубокой печали от давних обид я ничего не видела. Та искра в ее голубых глазах куда-то пропала.
— На недели две, у Маши день рождение потом, — она процедила имя своей младшей сестры.
Я поняла, что сейчас слова неуместны. Она просто хотела дать мне эту информацию и все. Крепко обняв ее, мы разошлись по комнатам. Я стала собираться на работу.
Перед выходом, Сеня подошла ко мне и попросила выбросить мусор. Наши взгляды встретились, я слегка улыбнулась:
— Мягкой посадки, Сень. Я всегда буду на телефоне. — я открыла дверь, собираясь уйти, но ее слова меня остановили:
— Я навещу твоего папу. Как обычно, десять белых роз? — сердце мгновенно сжалось. Она смотрела на меня с такой же доброй улыбкой.
— Да, спасибо, — я сказала это почти шепотом, чтобы не выдать дрожь в голосе. Дверь закрылась и я вышла из дома.
От этой ситуации, я по-настоящему ощутила ту теплоту и поддержку от Сени ко мне. Хоть она никогда не видела его, когда мы были в родном городе, она часто навещала со мной могилу отца. Она поднимала меня с колен, когда я не могла успокоиться. Она слушала мои вечно повторяющиеся истории из детства, проведенные с ним, и даже не злилась. Она была счастлива, когда встретила меня в аэропорту.
Моя мама всегда говорила мне, что настоящих друзей не может быть много. Я ей не верила, ведь в школе я чувствовала обратное. Только сейчас, я поняла эту фразу.
Спустя три часа
Я сидела в ординаторской, ожидая нового поручения от Анны Владимировны, но ее след так и простыл в череде операционных блоков.
Мой покой нарушил скрип двери. Я обернулась и увидела Марка:
— К Мироновой. Срочно.
В ту же минуту мы выбежали из ординаторской. От лифта до палаты Мироновой стоял оглушительный крик. Сердце забилось чаще, я остановилась. Марк немедленно взял меня за руку и завел в палату.
Я увидела Ульяну в углу палаты. Она сложилась комком и истерически рыдала.
— Ульяна Кирилловна, что случилось? Вас напугало что-то? — говоря это, Марк медленно стал подходить к пациентке.
— Не трогайте меня! Не подходите! — она начала пинать тонкими ногами воздух. — Зачем его привели?! Что он хочет?!
— Кого привели? Ульяна, прошу вас, все в порядке, давайте сядем и поговорим. — я присела на ее койку.
— Вы оставляете меня в опасности! Я не хочу этого ребенка! — она повторяла эти фразы как молитву. Ее тело трясло, глаза были ало-красные от напряжения.
Мы переглянулись с Марком. Он стоял неподвижно и не знал что сделать, чтобы она успокоилась.
— Выйди пожалуйста, — строгим тоном сказала я.
Он понял и без вопросов вышел из палаты.
Я подошла к ней и присела на корточки, взяла ее холодные ладони и накрыла их своими. Ульяна смотрела на меня, дрожа.
— Ульяна, это не ваш ребенок. Его скоро не будет, плод нежизнеспособен. После операции вы уйдете домой. — пациентка перестала кричать, были слышны лишь ее всхлипы. — Не убивайте себя, чтобы убить его - он уже мертв.
Она смотрела на меня так, будто я уже знала что происходит. Ульяна Кирилловна тихо поднялась и присела на свою постель. Я села рядом, убрала бумаги на стол. Так мы пробыли в долгом молчании, я ждала, пока она начнет первой. Я ждала, чтобы она доверилась мне.
— Я упала, потому что не хотела жить. Я морально умерла после дня рождения, — я не отвечала, переваривая всю информацию, — я никому ничего не должна. Мое тело не вещь.
— Хорошо, я попрошу заведующего назначить операцию, — я встала, не оборачиваясь — вам нужно что-то?
— Попросите мед.сестру заварить мне чай, пожалуйста.
Я вышла из палаты, где меня ожидал Марк. Он смотрел на меня с явным беспокойством. Я пошла в сторону лифта, он сразу - за мной.
— Кто к ней приходил последний раз?
— Не знаю, как я понял - ее парень. — он все еще недоумевающее смотрел на меня.
— В регистратуре нужно взять его паспортные данные и заявить полиции, — мы зашли в лифт, — ее изнасиловали на дне рождении, когда она об этом узнала - пыталась избавиться от ребенка путем удара в живот чем-то тяжелым.
Он выпал в осадок. Дальше мы ехали молча, давая возможность друг другу переварить всю информацию и определить план.
К вечеру пришли следователи и стали выяснять ситуацию. Моя версия оказалась правильной, пациентке назначили дату проведения аборта и дальнейшие действия.
Я пошла собираться домой. Надев пальто, я услышала вибрацию телефона:
"Привет, я в самолете. Через пару часов буду в Оренбурге. Я чувствую, что ты переживаешь. Стася, ты до безумия сильный человек, тебе море по колено. Не сдавайся. Он тобой гордиться."
На глазах выступили слезы. Мне не нужно было ей отвечать, она знала, что я хотела ей сказать.
Я вышла из больницы. Ощутив холодный воздух, мое тепло в душе не рассеялось. Эта приятная печаль дала мне возможность чувствовать себя легко, свободно.
Подъехала знакомая машина черного цвета.
— Тебя подвести? И да, я не к Сене.