потеря
Утро, на удивление, радует прохладным ветром, пробирающимся сквозь приоткрытое окно. Ненавистное Вилеттой солнце спряталось за множеством тучек, а тихое пение птиц ещё сильнее поднимает и без того хорошее настроение. Пара тёмных прядей лежат на плече Каплан, в то время как младшая тихо посапывает, изредка дергая рукой, которая удобно остановилась на талии светловолосой. Как бы Даша не хотела побыть с девушкой ещё хотя бы двадцать минут, работа не ждёт, ей нужно подниматься и начинать собираться. Старшая аккуратно убрала руку девушки и встала с кровати, на цыпочках проходя в ванну. Хотя, зная сон Виоллеты, можно было хоть топтать как слон, она бы всё равно не проснулась.
Спустя порядка получаса Каплан уже собралась и всё также тихо вышла из квартиры. Хоть на улице и июнь, но погода довольно прохладная, тонкая ткань футболки была не в силах защитить Дашу от ощутимого ветра, а светлые пряди то и дело выбивались из собранного хвоста, будто нарочно раздражая девушку. Но сегодня ничего не могло испортить ей настроение, вчерашний день, а точнее ночь, плотно отпечатался в её памяти, а воспоминания то и дело вызывали смущённую улыбку на лице.
Всё ещё витая в облаках, светловолосая успела дойти до кафе, переодеться и встретиться с Германом, который, конечно, сразу заметил такое настроение подруги.
— Да ты прям светишься, поделись секретом, — улыбаясь произнёс он.
— Посмотрим на твоё поведение, может и расскажу.
— Ну и ладно, тогда я тоже не расскажу тебе одну очень важную новость, — закатывая глаза произнёс парень.
— Какую ещё новость?
Игнорировать девушку у Германа не получилось, такое давление не сможет выдержать никто, хотя он неплохо держался. Ещё немного потянув, он все-таки начал говорить:
— Меня переводят в другое заведение! — радостно произнёс он.
Парень чуть ли не прыгал от счастья, чего не скажешь о Каплан, которая заметно расстроилась.
— Не расстраивайся раньше времени, вначале дослушай, — всё ещё с улыбкой на лице произнес Герман и приобнял девушку, — я ухожу, но моя должность свободна… Ну как, была свободна, но теперь она твоя.
— Что?! — будто не веря услышанному вскрикнула Даша.
— Я поговорил с начальством, теперь ты администратор кафе.
Следующие десять минут светловолосая зацеловывала друга, бегала по всему кафе, ловя непонимающие взгляды остальных работников на себе, но в этот момент ей было все равно, она была счастлива. Неужели в её жизни все стало налаживаться? Она вступила в абсолютно здоровые отношения, где её любят и ценят, смогла наладить взаимоотношения с людьми, которые, казалось, никогда не смогут её простить, так ещё её повысили на работе, чего она абсолютно не ожидала… Буквально на несколько месяцев её жизнь кардинально изменилась, чему она была безумно рада.
***
Виолетта безмятежно потягивает сигарету, то и дело выпуская дым. Удобно расположившись, как всегда, на подоконнике, темноволосая внимательно изучала прохожих людей на улицах. Они все такие разные: улыбчивая девушка куда-то быстро идёт, держа в руках огромный букет цветов, мимо неё проходит парень, чьё лицо не выражает никаких эмоций, лямки рюкзака, постоянно спадающие с плеч, не дают ему спокойно идти, а на лавочке сидят милые старушки, активно что-то обсуждая. У всех этих людей абсолютно разные интересы, окружение, характеры и эмоции, но вместе они создают неповторимую картину уличной жизни.
От этих размышлений кареглазую оторвал громкий звонок. Девушка лениво встаёт на ноги, медленным шагом направляется в сторону кровати и, перебирая подушки, находит телефон.
— Алло, — недовольно бурчит она, отвечая на незнакомый номер.
— Здравствуйте, это Виолетта Малышенко?
— Здравствуйте, да.
— Нам очень жаль, но… Вчера скончалась ваша бабушка, — мужской голос продолжал что-то говорить, но Ви уже ничего не слышала.
Телефон мгновенно упал на пол, а темноволосая следом, сильно ударяясь коленями. Неприятный ком сразу же поступил к горлу, голова закружилось, а в ушах появился нескончаемый шум. Все мысли смешались воедино, не давая возможности здраво мыслить. Виолетта просто не хотела верить в услышанное, ведь такого просто не может быть, это неправда…
***
Малышенко пребывала в ступоре на протяжении всех похорон. Она ощущала такую пустоту внутри себя, будто кто-то безжалостно вырвал кусок её сердца. Каждый взгляд, каждое слово, каждый шорох окружающего мира казались ей лишь эхом, нарущающим тишину её мрачных мыслей.
Все люди в её окружении пытались помочь, поддержать, делали всё, чтобы на лице девушки появилось хоть что-то на подобии улыбки, но всё было тщетно. Воспоминания медленно убивали темноволосую, каждый раз, вспоминая бабушку, её теплоту, любовь и заботу, которая женщина дарила всем вокруг, Ви начинала тихо плакать. Боль и пустота тяжело обрушились на неё, пронизывая каждую клеточку её существования. Теперь её жизнь никогда не будет прежней.
***
Три светловолосые девушки что-то активно обсуждают, то и дело перебивая друг друга, либо повышая тон.
— Даш, ей нужно время, понимаешь? — раздражённо рычала Мози, в сотый раз пытаясь донести до подруги одну и ту же мысль.
— А ты не понимаешь, что её нельзя оставлять одну? Ей нужна поддержка, ты же сама знаешь Виоллету, она никогда не попросит об этом.
Некогда молчавшая короткостриженная девушка, наконец, сказала:
— Нам ни в коем случае нельзя давить на неё или опекать, она сразу отстранится и будет отталкивать нас, но также нельзя давать ей проживать это одной, нужно быть рядом и поддерживать, — тихо произнесла Рони.
Светловолосые лишь слабо кивнули, выражая немое согласие. Девушки продолжили обсуждение, но уже более спокойно и сдержанно, осознавая, что каждая из них имела свой подход к помощи Виолетте. Они знали, что Малышенко всегда отстранялась от внешнего мира, когда ей было тяжело и всегда старалась решать свои проблемы самостоятельно. Но сейчас ей плохо, как никогда, поэтому ей нужно помочь, нужно её спасти.
Твёрдо приняв данное решение, троица быстро собралась и буквально вылетела из квартиры Мози.
***
Не поднимаясь с постели, Виолетта потянулась дрожащей рукой к сигаретной пачке, лежавшей на стоящей около дивана тумбочке, сунула пальцы в пачку, но обнаружила, что там нет ни одной сигареты. Она выругалась и, прикладывая все оставшиеся силы, поднялась. С трудом перебирая ноги, кареглазая пошла на кухню и открыла холодильник. Её взору предстала жалкая картина — пустые полки, в самом низу холодильника лежал заплесневелый солёный огурец, а остальные полки были пустыми. В досаде она сильно хлопнула дверцей и обратита туманный взор на пол.
— Это я виновата, — хрипло прошептала девушка, невольно вспоминая ту самую ночь и откинутый куда-то на пол телефон, — я могла ей помочь.
Стакан, попавший под руку, полетел в стену, разбиваясь на множество мелких осколков. В порыве злости Виоллета ударяет по столу, сразу же хватаясь за руку, которую неприятно тянет от боли. Слёзы, одна за одной, скатываются по её бледному личику, а всё тело без остановки трясётся. Кареглазая срывается с места, судорожно переворачивая все вещи в поисках чего-то.
— Сука, где ты… — вскрикивает Малышенко, пиная ногой одну из тумбочек.
Младшая скатывается по стене на пол, притягивает колени к животу и продолжает рыдать. Осматривая всю комнату, девушка замечает то, что искала. Небольшой пакетик с белым сожержимым лежит около перевёрнутой тумбочки. Руки сами потянулись к нему, в горле пересохло, но Малышенко всё же сказала:
— Прости меня, бабуль.