Глава 5
Машина останавливается у ворот небольшого загородного дома. Парень, сидевший за рулём, просто кипел от злости, а девушка, скрутившаяся на задних сидениях, хваталась за свой живот при острой боли. Мире всю дорогу было плохо после выпитого алкоголя, и она тихо мычала, скрывая признаки боли от Чона. В свою очередь он предпочёл смотреть только на ночную дорогу, а не обращать на свою безалаберную девушку внимание. Злость и раздражённость уносили его в другую реальность.
Хлопнув дверцей со своей стороны, Гук отрыл заднюю и без доли осторожности принялся вытаскивать Миру из машины. Ему совершенно наплевать на то, что она даже передвигаться нормально не может. Парень просто тащит её за собой, а когда девушка чуть не падает на крыльце, матерится и берёт тело на руки.
— Мне плохо... — шепчет она, оказавшись у стены в прихожей. Чон в это время быстро и совсем неаккуратно расстёгивает её куртку, пыхтя и выплёвывая очередные бранные слова.
— Да что ты хочешь?! — ничего не слыша кроме невнятной болтовни, он поднимает раздражённый взгляд. — Пошла спать, быстро!
— Мне плохо, Чонгук, — Мира хватается тонкими пальцами за края его куртки и обессилено опускает голову.
— Идиотка, — шипит тот, больно хватая девушку за локоть и выводя в ванную комнату. — Сколько ты выпила, дура?
Он держит её волосы, сидя на кафельной плитке ванной, и смотрит на то, как плохо на девушке сказывается весь выпитый алкоголь. Ужасно злит.
— Я убью всех тех отморозков, которые потащили тебя в этот долбанный бар, а потом и тебя! Нихрена не сказала, а мне сиди и думай, где ты шляешься!
— Хватит, — хрипит Мира, пытаясь подняться на ноги, но раздражённый парень опережает её и тянет за собой к умывальнику.
— Нет. Не хватит! — пререкаясь, Чон одной рукой всё ещё не отпускает волосы и склоняет её голову ниже, а другой включает холодную воду и умывает уже плачущее лицо, совершенно не заботясь о чувствах девушки на данный момент.
— Да хватит! — не выдержав, она повышает голос, отчего парень со злостью отпускает её и, бросив в лицо полотенце, до этого сушившееся на батарее, скрывается за дверью, кидая на выходе уничижительный взгляд.
Девушка стоит в ванной напротив зеркала и смотрит на своё отражение: потёкшая тушь после холодной воды, красные, слезящиеся глаза, выпускающие струйки солёной жидкости на щёки. Она просто стоит на месте и тихо плачет, словно пытаясь показать девушке напротив, насколько жалкими бывают люди. Возможно, это не выветренный алкоголь влияет на её состояние, а возможно и то, что Мира только сейчас доносит своему отражению всю боль, которая копилась всё это время. Девушка даже представить не могла, что Чон может быть таким грубым и жестоким по отношению к небольшой оплошности, которую так легко допустила.
Минутой ранее она чувствовала свою вину, но сейчас винит и того, кто никогда не пытался её выслушать. Слёзы несут за собой обиду на парня, занимающего большую часть девичьего сердца, а также тоску по родным лицам и дому, к которому хочется вернуться. Здесь для неё всё чужое, и даже он своей холодностью отдаляет девушку от себя.
Направляясь в спальню, Мира останавливается у гостиной, когда слышит некое копошение, а после наблюдает, как Чонгук поправляет подушку и устраивается на угловом диване. Такой поступок заставил девушку опустить голову, снова поддаваясь искушению плакать, однако она избежала этого и просто тихо ушла, проглатывая обиду.
Девушка позволила себе уснуть в пустой постели, ютясь в замотанном негреющем одеяле. Завтра выходной, а значит возможности поговорить с Гуком будет предостаточно. Ну, по крайней мере она так думала ночью, отдаваясь сладкому сну. Но все прекрасно знают, что утро умеет преподносить свои сюрпризы, без которых не обошлась и Мира.
Голова нещадно гудела всю ночь, а в животе до сих пор крутит, вспоминая вчерашний вечер. Так плохо себя девушка давно не чувствовала. Но все физические страдания на данный момент не имеют смысла, так как для неё сейчас главное поговорить и возможно извиниться перед своим парнем за вчерашний поступок. Вот только эти мысли испарились сразу же, когда она обошла весь дом, но так и не нашла Чона. Верхняя одежда, которую он постоянно носил на работу, да и чёрная кожаная папка отсутствовали. Неужели парень решил провести свой единственный выходной на работе, нежели в компании своей девушки, с которой стоило бы поговорить?
Она сидела на диване до позднего вечера и пялилась в стену напротив, как никогда нуждаясь в поддержке и в словах «всё будет хорошо»; не понимала поступков парня, но и находила время винить и себя.
Мира не сразу услышала хлопок двери, так как уже давно погрузилась в тишину, однако заметить мужскую фигуру в проёме гостиной удалось сразу.
— Чонгук, — девушка подхватывается и бежит к нему навстречу, но тот останавливает её одним лишь раздражённым взглядом. — Ты на работе был? Но ведь выходной сегодня, — спокойно спрашивает она, цепляясь за края его куртки.
— Дай пройти, — грубо отвечает парень, сбрасывая её руки и проходя внутрь гостиной. Гук со звуком бросает папку на стол и располагается на диване, устало опрокидывая голову на спинку.
— Как же мне всё надоело, — прошептав себе под нос, Мира быстро разворачивается и уже хочет убежать в комнату, норовя снова поддаться истерике.
— Давай, психуй. Тебе это полезно, — слышит за спиной ядовитые фразы, заставляющие остановиться и поднять голову вверх, словно пытаясь таким образом закатить обратно навалившиеся слёзы. Она стоит спиной к нему и бесшумно плачет, перебирая пальцами края мужской футболки, которую любит носить по дому в отсутствии парня, ведь ткань имеет свойство впитывать запахи, особенно те, которые мы так любим.
— Да как ты можешь?! — неожиданно для себя же повышает голос Мира. — Знаю, виновата. Прости за вчерашнее. Но это не даёт тебе права вести себя, как полный придурок сейчас! Никогда не устану повторять, какой ты эгоист, Чонгук, просто самый настоящий эгоист. Ничего не видишь кроме себя, а на мои проблемы плевать ты хотел! — казалось, что девушка уже перестала видеть границы и просто выкрикивала всё то, что давно затаилось в её душе. А Чон мрачнел на глазах, выслушивая неожиданные высказывания в свою сторону. Он даже не пытался понять смысла, а только с каждым сказанным словом закипал всё больше.
— Всё сказала?! — резко поднимаясь на ноги, парень уверенно направляется к ней, чем пугает. — Совсем краёв не видишь?! — бьёт кулаком о дверной косяк и пыхтит от злости, гневно рассматривая её лицо. Девушка прикрывает глаза, глубоко вздыхая, и уже более спокойно произносит:
— Я так жалею...
Руки дрожат, а ноги подкашиваются. Последняя фраза была сказана скорее на эмоциях, нежели на правдивых чувствах. Однако парню так не показалось. Она жалеет о чем? О том, что бросила всё и осталась с ним? Эгоистичная черта сейчас даёт волю крайне не доброжелательным эмоциям, от которых Мира попыталась убежать, скрываясь за дверью кухни. Одни только почерневшие глаза отпугнули и словно сказали: «лучше беги сейчас».
Стакан с холодной водой в её дрожащих руках служит чем-то вроде успокоительного. Но умиротворённости девушка не получает, так как появившийся на кухне Чонгук заставляет снова напрячься. В его глазах горело нечто такое, чего она ещё не видела. Словно другой человек, которого так сильно задели.
— Что ты сказала? Повтори, — чёрные глаза будто смотрят сквозь неё, а руки, разместившиеся по обе стороны девичьей фигуры, впечатываются ладонями в столешницу, блокируя все выходы.
— Отпусти, — одними губами прошептала Мира, стуча пальцами по стеклу стакана.
— Блядь! — громко ругнувшись, Чон выхватывает его из рук и бросает на плиточный пол, разбивая на мелкие кусочки. Она дрогнула и задрожала от громкого звука, а затем подняла напуганный взгляд на парня. — Что ты сказала! Отвечай!
— Какой же ты псих... — хрипло отвечает Мира. Всё тело словно ватное уже готово скатиться на пол, как девушку резко, больно впиваясь пальцами в бёдра, подхватывают и усаживают на столешницу. Затылок от неожиданности получает удар от верхнего шкафчика, отчего она пищит и боязно смотрит на злого парня.
— Правда? Псих, говоришь?! — Гук с силой сжимает коленку ладонью, вызывая в ответ болезненный визг, а после скользит под длинную футболку и, добравшись до талии, надавливает и заставляет резко впечататься в свою грудь. — Посмотрим, как ты после этого заговоришь, — с кривой улыбкой шипит он, убирая волосы с её шеи.
Девушка оживилась и начала брыкаться, когда почувствовала неприятные колющие касания. Чонгук просто кусал бледную кожу, оставляя свои следы, а после облизывал их, ухмыляясь проделанной работе.
— Чонгук, что ты делаешь? Отпусти! Отпусти меня! — всерьёз испугалась Мира, когда парень начал буквально разрывать на ней домашнюю футболку и переводить жесткие поцелуи на другие участки тела. Он словно озверел, набрасываясь на свою беззащитную добычу, а та в свою очередь лишь громко кричала и отталкивала стальное тело, не поддающееся сдвигу.
***
— Прошу, хватит, Чонгук... пожалуйста, — слёзы уже давно скатывались по щекам, а затылок не раз чувствовал боль, ударяясь при сильных нападках о шкафчики. А ему было совершенно наплевать на просьбы своей девушки. Голова уже давно перестала соображать.
Он, стягивая нижнее бельё с тонких женских ног, держит её шею свободной рукой, чтобы та не думала выбраться, а после, справившись с этой частью и не теряя времени, быстро тянется к застёжке ремня и тянет брюки вниз вместе с боксёрами.
— Чонгук, не надо... пожалуйста, — Мира обессилено опускает голову на его плечо и взахлёб плачет. — Прошу тебя... — жалкие мольбы вырываются из её уст, но буквально через три секунды хриплый голос сменяется громким криком, наполненным болью и неожиданностью.
Резкий толчок вызвал неописуемую боль как физическую, так и душевную. Парень даже и не думал останавливаться, лишь сделал ещё один грубый толчок, за которым последовал ещё один и ещё...
Девушка цеплялась за его плечи и с силой отталкивала от себя, а Чон в это время хватался за уже покрасневшую шею и обрывал все попытки сбежать. Он двигался быстро, рвано, а после заставлял заткнуться, наваливаясь с грубым поцелуем, не вызывая никаких тёплых бабочек в животе.
Мокрые шлепки и довольные мужские стоны заглушали звуки вибрирующего телефона в кармане брюк, валяющихся на полу. Чон настолько забылся в девичьем теле, что полностью отрёкся от реальности. Однако они стали явнее бить по ушам, пробуждая трезвый разум. Чон постепенно приходил в себя, вспоминая о запланированной встрече с коллегами, но как остановиться, если ты уже совсем ничего не соображаешь?
И почему только сейчас, когда смог немного очнуться, он открыл глаза и поднял голову, всматриваясь в красное лицо девушки, не прекращающей плакать. Она больше не сопротивлялась, а лишь опускала голову на его плечо.
Разбросанный в нервном припадке паззл постепенно выявлял реальную картину, такую мутную, раскрывшуюся только сейчас. Вещи в беспорядке валяются на плиточном полу, а телефон продолжает вибрировать, создавая единственные звуки на данный момент. Чон не выходит из неё, но и не двигается больше.
Дрожащие руки медленно тянутся к подбородку и поднимают голову, заставляя посмотреть на себя. Глаза, минутами ранее казавшиеся стеклянными, наполняются печалью и неким страхом.
— Мира, — одними губами прошептал он, касаясь её щеки. Ответа не последовало. Девушка со всей болью, которая только имелась, посмотрела в глаза Чона, а после опустила их, смахивая ресницами последнюю слезу, несущую за собой мнимые отголоски красивой жизни.