Глава 18
Сегодня дождь больше не стучит по крышам. В лужах переливаются лучи бледного солнца, пока не желающего полностью выглядывать из-за облаков, а воздух начал казаться теплее, чем обычно. Весенняя атмосфера порадует любого прохожего на улице, однако не девушку, которая с неимоверной скоростью выбирается из учебного заведения и несётся в сторону общежития.
Уже третий день подряд Джинни с трудом отсиживает лекции в университете и, только услышав последний звонок, отправляется в общежитие, дабы сбросить вещи и на некоторое время задержаться с Дарой, а после сломя голову бежать в больницу. Эти три дня были самые ужасные для девушки. Недосыпание уже не считалось чем-то страшным, а вот за нервную систему приходилось беспокоиться. Тяжкий груз на плечах в виде ожидания результатов обследования Юнги, который не может прийти в себя после аварии, соседки, не проронившей ни слова после того случая, глупых и бессмысленных зачётов, упавших на голову в самое неподходящее время. Порой она задаётся вопросом: «смогу ли я вообще это пережить?».
Хлопнув дверью, Джинни сбрасывает вещи на входе и, посмотрев на соседнюю кровать, где ютятся брат с сестрой, облегчённо вздыхает. Тэхён после того случая не оставлял надолго девушку одну, а когда узнал о случившемся, не позволил себе повысить голос, ведь понимал, что она нуждается в большой поддержке, а не в бессмысленных нравоучениях. Он оберегает её словно маленькое сокровище, которое может вот-вот исчезнуть из его рук. Что в голове у Дары никто не знал, поэтому оставалось только окутывать девушку чрезмерной заботой и постоянно твердить о лучшем исходе, который может у неё быть.
На появление в комнате Джинни никто не обратил внимание. Только тогда, когда парню кто-то позвонил, он, поднимаясь на ноги и отвечая на звонок, покинул комнату, бросив взгляд на девушку. После того случая их рацион слов практически ничего не составлял. Возможно, была какая-то обида, а возможно и то, что поводов для разговоров не находилось, ведь у обоих голова была забита важными проблемами.
Оставшись на небольшое время наедине, красноволосая поворачивается лицом к Джинни, наблюдая за тем, как та куда-то собирается. Смотрит так, будто хочет о чём-то спросить или узнать, отчего девушка, заметив на себе пристальный взгляд, откладывает дела и присаживается на край её кровати.
— Может, тебе что-нибудь принести? — интересуется Джинни, произнося первое, что приходит на ум. В ответ Дара качает головой, не меняя направления глаз. — Тэхёна позвать? — продолжает засыпать вопросами, получая очередной отрицательный жест.
— Ты к нему идёшь? — сипло спрашивает Дара, давно поняв, что тот парень с гонок является для неё кем-то близким. — Тот парень... который в аварию попал... ты ведь к нему в больницу каждый день ходишь? — слова рвано исходят из её уст, а пальцы чуть касаются чужой руки, словно показывая некую поддержку. Признаться, было странно увидеть соседку такой, однако поведение подтолкнуло на мысль, что внутри неё остаётся что-то человеческое и, как бы глупо не звучало, появляется желание жить, а не пытаться себя задушить тяжёлыми воспоминаниями.
— Врачи ничего не говорят, а я с ума схожу, видя, как он лежит в холодной палате с кучей приборов. Я свихнусь скоро от этого незнания... мне нужны ответы, — сжав чужую руку в своей, Джинни хочет рассказать многое, лишь бы только получить ту поддержку, в которой так нуждается. — Я никогда не задумывалась о цене человеческой жизни, но сейчас, Дара, я понимаю, насколько она велика. И ты не должна с собой так обходиться, просто не имеешь на это право, — стеклянные глаза смотрят в глаза Джинни, пытаясь уловить смысл сказанных слов. Возможно, девушка когда-нибудь поймёт, что они за собой несут, а возможно и то, что правильные мысли уже сейчас начинают посещать её голову.
Поправив плед на кровати соседки, Джинни поднимается на ноги и, набросив куртку на плечи, спешит скрыться за дверью комнаты.
— Я позову Тэхёна, — говорит перед выходом, с грустью улыбнувшись девушке.
***
Третья ночь в больнице под писк приборов нагнетает и наводит на мысль, что это никогда не закончится. Его прикрытые веки, царапины на лице и шее, холодные пальцы рук и само неподвижное тело вызывают настоящий страх и панику. Врачи говорят, что состояние стабилизировалось, однако если это так, то где видимые показатели? Почему ничего не изменилось?
Джинни сидит на твёрдом стуле у края кровати, скрепляя свою руку с чужой. Наверное, пытается согреть, ведь это единственное, что она может сейчас сделать. Девушка находит время винить себя в случившемся. Была возможность остановить, уберечь, но боязни на тот момент было куда больше, ведь кто они друг другу?
Вспоминая последние взгляды и касания, Джинни невольно вздрагивает, а после, склонив голову над бледным лицом, шёпотом просит прощения.
— Хочешь, я останусь с тобой навсегда? Неважно где, неважно когда, хочешь? — знает, что задаёт самые глупые на свете вопросы, ответ к которым так быстро не придёт. — Мы натворили столько глупостей. Юнги, я стану лучшей для тебя, обещаю, только открой глаза, прошу, — пропитывая влагой белое больничное бельё, Джинни аккуратно укладывает голову на мужскую грудь, заполняя палату своими всхлипами. — Прости меня, ведь я тебя давно простила, скажи, что скучал сильнее и просто посмотри на меня тем самым взглядом, которым всегда любил смотреть.
Их отношения не были какими-то особенными или не такими, как у других пар. Присутствовали бытовые проблемы, ссоры, но и милые моменты, которых, увы, на счету было не так уж много. Два бушующих огня, не готовых идти на уступки, создавали настоящее пламя, потушить которое никто не решался. Горы разбитой посуды в квартире, а после возмущённые высказывания ночью от соседей, которым мешают уснуть протяжные стоны за стеной. Признаться, они стоят друг друга. И плевать на слова тех, кто говорил, что это мимолётная страсть, а не любовь. Эти глупые людишки ничего не понимают. Кто сказал, что два чувства не могут составить дуэт?
Джинни готова вновь услышать слова неправоты в свою сторону, необоснованные обвинения, а после стоять прижатой к его груди, чувствуя стук сердца и ровное дыхание в шею. Теперь признаётся, что готова к любым камням, насыпанным жизнью, лишь бы только Юнги помогал ей их обходить.
— Тебе ведь снятся хорошие сны, правда? — подняв голову, она невесомо касается щеки, обводя засохшую корочку неглубокой царапины. — Если это так, тогда я тоже посплю, можно? Просто рядышком прилягу, чтобы ты чувствовал, что не один...
Ночь достаточно долгая, однако не настолько, чтобы успеть переосмыслить услышанное. Вздрагивание ресниц и учащённый пульс — вот, что ты упустила, Джинни. Давай просто молча помечтаем, а после посмотрим, как наши мечты сбываются...
***
Утро в больничной палате казалось таким же, как и в предыдущие дни. Солнечные лучи как всегда не касались оконного стекла, так как грели другую сторону здания больницы, а писк приборов не прекращал бить по ушам, норовя свести с ума сегодня. Вот так, просыпаясь в мрачной палате, Джинни не сразу замечает теперь уже лежащую руку поверх её ладони, хоть вчера положение было другим, прямого взгляда, направленного на помятое опухшее лицо. Юнги смотрел на девушку, не моргая, с трудом сглатывая. Любое движение сопровождалось болезненным спазмом, а приоткрыть рот и позвать Джинни являлось нелёгкой для связок задачей.
— Джи, — сипло шепчет парень, чуть погладив большим пальцем по её ладони. Девушка продолжает молчать, поправляя свободной рукой одеяло. Сонная, даже не догадывается о том, что скоро придётся плакать. — Джи, — уже более громко зовёт Юнги, заставив, наконец, Джинни дрогнуть и осторожно повернуть голову в свою сторону.
Нет, не показалось, не послышалось. Его пронзающий взгляд с толикой теплоты и её быстро капающие слёзы, стекающие по подбородку. В молчании обоих таится намного больше смысла, чем в разговоре других людей за белой стеной палаты. Пальцы рук сильнее сжимают ладонь девушки, а губы пропускают тихий шёпот:
— Ночью... я слышал тебя, Джи...