За кадром

Воздух с трудом подступает к лёгким, а глаза больше не смотрят в одну точку, лишь нервно бегают по профилю парня. Наверное, к Джинни только сейчас по-настоящему доходит осознание того, что Юнги очнулся. Протерев тыльной стороной ладони влагу со щек, она поднимается на ноги и, тихо сказав о том, что позовёт врача, пошатываясь, выбирается из палаты. Только оказавшись за дверью, припадает спиной к двери и в голос воет.

— Спасибо, — поднимает голову вверх и просто прикрывает глаза, выбрасывая в белый потолок слова благодарности. На душе становится теплее и легче, а руки больше не дрожат от страха за чужую жизнь. Он здесь. Живой. Наверное, удивляется её реакции, не зная, что она стоит за дверью и громко плачет, роняя слёзы счастья.

День обещал быть тяжёлым. Это стало понятным уже после трёхчасового обследования парня, которое несло за собой кучу суматохи и нервов как для врачей, так и для самого Юнги. В палате долго не было спокойствия и тишины. Вплоть до вечера медсёстры носились с капельницами и результатами обследования, попутно выгоняя из помещения девушку. Вот только Джинни не собиралась уходить, а лишь стояла в уголке палаты и внимательно следила за их действиями. Удалось выяснить, что на теле парня четыре перелома, два из которых на левой ноге. Единственная положительная новость от врачей это то, что смещений нет, а значит, курс реабилитации пройдёт быстрее, чем ожидалось.

Пока парню вводили какие-то препараты, он смотрел на Джинни, которая ёжилась вместо него от боли. Глупая. Ему не так уж и больно, ведь то, что пережил, куда неприятней иголки в вену. Юнги сглатывал, наблюдая за девушкой, хотел побыть с ней наедине, а не делить время с приставучими людьми в белых халатах.

Такая возможность представилась только тогда, когда за окном уже совсем стемнело. Только стоило медицинским работникам хлопнуть дверью за собой, как Джинни подорвалась к постели и навалилась с расспросами на парня:

— Всё хорошо? Что они тебе сказали? Почему так долго обследовали?

— Помолчи немного, ладно? — перебил он спокойным голосом. — Просто иди сюда, — парень демонстративно поднял край одеяла вверх, призывая её лечь рядом.

— Но ты...

— Перестань, — тут же затыкает, коснувшись ладонью её руки. — Я хочу уснуть с тобой.

Девушка смотрит на Юнги ещё минуту, а после, оставив обувь у кровати, осторожно ложится рядом, боясь сделать лишнее движение. Чувствует тёплое дыхание по правую сторону, открытый взгляд, изучающий её лицо, затем слышит протяжной вздох.

— Обними меня, ведь я не в состоянии этого сделать, — шепчет он, заставляя её повернуться. Джинни смотрит в глаза напротив, затаив дыхание. Обводит взглядом каждую царапину на его лице и, слегка коснувшись пальцами щеки, опускает голову, норовя снова заплакать.

— Боже мой, Юнги, — дрожащими руками обхватывает шею и утыкается в неё носом. — Я-я... я сходила с ума. Я так боялась за тебя, Юнги... так боялась не увидеть тебя больше, — Джинни пускает солёные дорожки по коже парня, аккуратно поглаживая спину. — Мне столько нужно тебе рассказать. Я молилась, чтобы ты меня ещё услышал.

— Так расскажи сейчас, Джи, — тихо просит он, впервые замечая настоящую искренность девушки. — Тогда и я не буду молчать.

Отбросить гордость теперь кажется нетрудной задачей. Сказать, что виноваты оба, ополчиться каждый на себя за глупость, вспоминая безрассудные действия, признаться о безумной тоске и в чувствах, заставивших долго страдать и не спать по ночам. Пора бы заканчивать строить из себя сломанных людей. Это всего лишь трещина, которую, как оказалось, не трудно склеить.

***

Чёрная машина сворачивает в сторону парковки. За рулём сидит парень, в задумчивости кусая губы, а рядом девушка, наблюдающая за его нервным состоянием.

— Чонгук, ты с утра какой-то дёрганный, — говорит она, не выдерживая этой странности. В ответ парень цокает языком, продолжая молчать.

Утренний звонок, который изначально приятно удивил, оказался источником действительно плохой информации. Голос бармена Дэна обрадовал, но только на минуту, так как дальше последовали новости о лучшем друге. «Юнги разбился» — новость казалась неуместной шуткой, за которую, будь бы старый знакомый рядом, хотелось врезать. Чон часто созванивался с Юнги и, признаться, знал намного больше девушки, сидящей рядом. Многое умалчивал, так как понимал, что им в дела пары лезть не стоит.

Парень сейчас не в состоянии чем-либо помочь, поэтому пытается держаться на связи с приятелем, дабы узнавать все новости. Хотел бы оказаться рядом, но, увы, не может. Состояние стабильное, значит, справится. Ведь это — Мин Юнги, чёрт подери. Тот, кто любит жизнь больше всего на свете, тот, кто обещал встретиться вновь и напиться вместе в баре, раскидываясь нравоучениями, как любил делать. Хён не оставит друга без нотаций и правильных советов на будущее.

— Эта поликлиника? — спрашивает Чон, рассматривая через переднее стекло здание гинекологии.

— Да, — кивает она, освобождаясь от ремня безопасности. — Останови вон там.

Сегодня пришлось отложить некоторые дела и отвезти девушку на осмотр к врачу. Гук предложил просто подвезти, однако сейчас сам следует по просторному коридору следом за Мирой, осматривая непримечательные белые стены. У кабинета сидят несколько пар, держась за руки, а они с неким отчуждением стоят у двери и вчитываются в фамилию врача на табличке, вызывая косые взгляды. Да, видимо на фоне остальных слишком молодые и неопытные.

— Ты пойдёшь со мной? — отвлекает парня от мыслей Мира.

— Я-я... нет. Здесь подожду, — прокашлявшись в кулак, отвечает он. Нервничает, хоть и пытается казаться сильным и независимым. А девушка не обижается, лишь молча кивнув, скрывается за дверью кабинета.

Чонгук ждёт, прокручивая связку ключей на пальце. Взгляды окружающих начинают действительно раздражать, отчего он просто поворачивается обратно к двери и смотрит на ту самую табличку, раздражающую не меньше, чем сама обстановка в больнице. Не думал, что обычный поход вызовет столько негативных чувств, да и не знал, что приём у врача займет столько времени.

Спустя тридцать минут парень сидит уже в салоне автомобиля, дожидаясь её там, нежели в душном, пропитанном препаратами помещении. Откинув голову на спинку сидения, прикрывает глаза и ведёт счёт в уме, заполняя хоть чем-то своё время. Давно не тратил его на столь бессмысленное дело.

— Уф, наконец-то, — облегчённо вздыхает, видя, как Мира идёт к машине, держа в руках пару бумаг и небольшой конверт.

— Мог бы сообщение написать, что в машине будешь ждать, — расстроено тянет она, устраиваясь на соседнем сидении.

— Из головы вылетело, прости, — холодно извиняется парень, заводя мотор. Он слишком устал томиться в ожидании.

По дороге домой пара предпочла молчание вместо натянутых разговоров. Мира крутила в руках конверт, в котором находился первый снимок ребёнка, а Чон бросал косые взгляды то на неё, то на этот конверт. Наверное, догадывается. Конечно, разобрать изображение сложно, ведь это УЗИ даже не плановое, а лишь указывающее на развитие. Однако на данный момент здесь важнее чувства девушки, нежели сама картинка.

К вечеру Чон забился в гостиной, окружив себя бумагами. Надо было наверстать упущенное. В голове каша, состоящая из новостей о друге, конверта в руках девушки, работе, забирающей большую часть времени. Порой хочется почувствовать себя бесполезным. Но, увы, такая роскошь дана не каждому.

— Мира, сделай мне кофе, — подаёт он голос, готовясь провести всю ночь за бумагами. Цифры нечёткие, хотя и глаза не болят. Наверное, стареет — делает вывод парень, ухмыляясь своим же мыслям.

— Ты долго ещё? — интересуется девушка, ставя чашку на стеклянный стол и присаживаясь рядом.

— Ага, — кивает он, откладывая на некоторое время документы. — Ложись спать, а я позже подтянусь, — вяло улыбается, потирая переносицу.

— Ладно. Не перенагружай себя, — Мира касается ладонью его плеча и, приблизившись, быстро целует в губы. Видит, как ему сейчас трудно, поэтому пытается не мешать, тихо скрываясь за дверью гостиной.

— Постараюсь быстрее закончить, — доносится ей вслед. Знает ведь, что она и глаз не сомкнёт, ожидая его появления в спальне.

***

Чашка с кофе опустела, а организм требует заряда активности, поэтому Чонгук спешит на кухню заваривать себе очередную порцию кофе. Стоило ему включить свет, как к ногам подбегает рыжее создание, глазами выпрашивая подкрепления.

— Ох, вы только посмотрите, — тянет парень, поражаясь наглости животного. — Невыгодное вложение. Кроме как опустошать холодильник, какой толк от тебя? — бормочет, почесывая рыжую макушку. — Ой, ладно, ладно, — цокает, услышав мурчание, а после направляется к холодильнику и ищет что-нибудь мясное. Сдался. Умеет ведь питомец вызвать жалость, причём так умело, что даже Гук с недавних пор начал на это вестись.

С готовой чашкой кофе в руках парень идёт обратно в гостиную, вот только меняет направление, когда замечает тусклый свет от торшера, исходящий из спальни. Тихо приоткрыв дверь, окидывает взглядом скрученное тело на кровати и улыбается. Видимо, действительно ждала, раз взялась за чтение книги, которую так и оставила ютиться у ног недочитанной.

Чон ставит чашку на прикроватную тумбочку и кладёт рядом книгу, мешающую до этого вытянуть девушке ноги, а после присаживается на край кровати, рассматривая её лицо. Совсем юная. Какая из неё мама? Её бы саму к ней отправить.

— Спокойной ночи, — шепчет он и наклоняется, касаясь мягких губ. Хочет отстраниться, как Мира обхватывает его шею двумя руками, призывая остаться. — Ты не спишь? — тихо задаёт вопрос, а после снова целует, параллельно укладываясь рядом. Пальцами забирается под одеяло, нащупывая тонкую лямку ночнушки и стягивая с плеча. — М, малыш, — опускается губами к шее, ключице, затем медленно поднимает голову, желая застать её довольное лицо. Вот только... — Мать твою, — обречённо стонет он, замечая, что девушка спит. Просто спит с приоткрытым ртом, посапывая и изредка дёргаясь. Видимо, во сне обхватила его шею, заставив парня подумать, что просит о большем. — Ладно. Завтра поговорим, — надувшись, укоризненно смотрит на неё, затем тянется к торшеру и гасит свет.