За кадром

      Утро не принесло ничего особенного, кроме того, что Мира проснулась намного раньше обычного времени. В последнее время девушка чувствует себя бесполезной, ведь особых занятий не имеет, да и в университет больше не ходит, поэтому решает начать заняться домом и готовкой завтраков для парня. Стоя у плиты, она слышит скрип паркета, значит, Чонгук проснулся и идёт за своей законной чашкой кофе на кухню.

— Чего так рано проснулась? — послышался голос со стороны двери. Парень, потягиваясь и зевая, усаживается за стол, оглядывая девушку с ног до головы. — Спалось нормально, небось? — вспоминает ночку, в которую Мира предпочла крепкий сон, нежели его компанию.

— Да, хорошо спалось, — отвечает она, бросая косой взгляд. — Ты завтракать будешь?

— Это хорошо, что хорошо, — фыркает, потянувшись к вазе с печеньем. — Я вон лучше всухомятку перекушу, так что сама ешь свой завтрак.

      Мира скривилась, заметив странное поведение Чона, а после повернулась обратно к плите, не желая портить своё настроение. Спрашивается, кто из них в положении, раз позволяет вести себя подобным образом?

      Закончив с готовкой, она выключает плиту и накрывает еду крышкой. Посмотрев на безэмоциональное лицо парня, закатывает глаза и идёт в спальню, решив полежать часок-другой. Ещё на кухне чувствовала недомогание, поэтому лучшим вариантом сочла прилечь отдохнуть, нежели провести время, склонив голову над белым другом. В последнее время становилось только хуже. Постоянное подташнивание теперь сопровождалось головокружением и покалыванием низа живота. «Наверное, так у всех» — успокаивала себя этим девушка.

      В спальне появился Чонгук. Быстрой походкой направился к шкафу и полез копаться в одежде. Мира наблюдает, как он снимает домашнюю футболку, оголяя торс, после чего накидывая белую выглаженную рубашку и вправляя в чёрные брюки. Парень идёт к кровати и садится на её край, хватая с тумбочки наручные часы и закрепляя на левой руке, а Мира вздыхает, молча разглядывая его лицо снизу.

— Дыру протрёшь, — хмыкает Чон, встретившись с её взглядом. Склонив голову набок, подмечает, что девушка сегодня слишком молчалива. Не догадывается ведь, что причиной может быть плохое самочувствие. — Бледная какая-то. Поспи ещё, а я поеду на работу уже, — наклоняется и касается губами её щеки. Хочет отстраниться, но Мира успевает обхватить его шею двумя руками, не позволяя сдвинуть лица дальше десяти сантиметров. — Ну что такое, мм? — шепотом спрашивает он, не понимая её действий. Мира опускает глаза и крутит головой, отвечая таким образом, что всё нормально, но отпускать всё ещё не желает. — Ох, как маленький ребёнок. Такими темпами я опоздаю, — вздыхает, подтягивая девушку ближе к себе.

      Гук минуту молчит, поглаживая её спину и разглядывая лицо. Они просто молча играют в гляделки, пытаясь понять друг друга взглядами.

— Иди сюда, — не выдерживая, касается ладонью её щеки и быстро находит губы, наваливаясь с мягким, в то же время решительным поцелуем.

      Скользит языком по влажным губам, причмокивая, а после углубляется, лишая девушку воздуха. Она сладкая и с недавних пор пахнет только зелёным яблоком. Уж слишком часто их употребляет в пищу, поэтому аромат на губах начинает приедаться.

— Мне пора уже, — Чонгук с трудом отстраняется, поглаживая мягкую щёку, и выбирается из тёплых рук, поднимаясь на ноги.

      В последнее время парень чувствует себя по-другому рядом с ней. Что-то изменилось, словно в голове произошел щелчок, после которого всё смешалось. Порой смотрит в эти карие глаза и думает, сможет ли он в них точно также смотреть после рождения ребёнка? Мира слишком молода и не подготовлена к такой жизни, как и сам парень. Он постепенно свыкается с мыслью, что теперь на его плечах две жизни, за которые в любом случае придётся нести ответственность. На том снимке, лежащем в конверте в верхнем шкафчике на кухне, Гук ничего не смог разглядеть. Размытые круги, полоски — что это вообще? Всё так ново и странно.

***

      День предвещал быть насыщенным и тяжёлым. Чонгук возился с документами большую часть времени, а также не упускал ни единого случая наорать на персонал за криворукость и безалаберное отношение к работе. Нервы ни к чёрту, как говорится. Несмотря на суматоху вокруг, он нашёл время позвонить старому знакомому и узнать о состоянии друга, за которого по-настоящему волнуется. Наверное, единственной положительной новостью за сегодняшний день являлось то, что Юнги пришёл в себя и сейчас проходит курс реабилитации. Признаться, эта новость заставила парня с облегчением выдохнуть и сбросить часть тяжкого груза с плеч.

— Директор Чон, ваш кофе, — не постучавшись, в кабинет заходит девушка и кладет чашку на край стола.

— Ага, — кивает он, не отвлекаясь от документов.

— А можно спросить? — осторожно интересуется брюнетка, прикусывая нижнюю губу.

— Спрашивай, — без особой заинтересованности отвечает парень, снова не удосужившись поднять на неё взгляд.

— А я как-нибудь могу получить повышение?

      Чонгук со звуком хлопает папкой, наконец посмотрев на девушку. Озорной взгляд, глуповатая улыбка, три расстёгнутые пуговицы на светло-голубой рубашке и слишком короткая для этого заведения юбка.

— Ты новая официантка в зале, что ли? — спрашивает он, косо осматривая её с ног до головы. Дождавшись кивка, поднимается на ноги и подходит впритык к новенькой, опуская взгляд на вполне себе хорошую грудь. С ухмылкой тянется к пуговицам на рубашке, застёгивая до последней, а после уже с полной серьёзностью переводит взгляд лицо девушки. — Вылетишь отсюда нахрен! Пошла работать, быстро! — кричит так, что, наверное, его слышат гости в зале. Уж простите, слишком раздражителен сегодня. Цокнув языком, усаживается обратно в кресло и продолжает изучение документов. Возможно, придётся задержаться допоздна сегодня, уж слишком многое запустил.

      Увлёкшись поиском отчётов за предыдущий месяц, парень не сразу замечает входящий на экране телефона, а когда всё-таки слышит монотонные звуки вибрации, устало потирает переносицу и отвечает на звонок.

— Мира, отвлекаешь, — первым делом говорит он, вздыхая.

— Прости. Не мог бы ты заехать в аптеку по дороге домой и купить некоторые лекарства? — голос на том конце слишком вялый, немного осипший, отчего брюнет напрягается.

— Что случилось?

— Всё нормально, просто плохо себя чувствую. Так что, заедешь в аптеку?

      На самом деле девушка чувствовала себя куда хуже. Целый день раскалывалась голова и знобило всё тело, причём и тошнило каждые тридцать минут. Хотелось кричать от безысходности и на отсутствие помощи рядом.

      Сейчас качается на кровати, мыча в подушку. Рядом давно пристроился котёнок, внимательно за ней наблюдая. Единственный, кто остался рядом. На часах приблизительно три часа дня, а значит, Чонгук приедет к вечеру, если не позже. Девушка не хотела его беспокоить, но после поняла, что сама не в силах отправиться в магазин, а если не примет лекарства, то просто не уснёт этой ночью.

      Повернувшись на спину, Мира прикрывает глаза и учащает дыхание, пытаясь навеять в голову сон, но буквально через пятнадцать минут распахивает их, услышав хлопок входной двери. Гук приехал через сорок минут после её звонка, чем, естественно, удивил.

      Залетая в комнату, парень кладёт пакет на край кровати и сам присаживается рядом, склоняясь над лицом девушки.

— Где болит? — взволнованно спрашивает, касаясь ладонью её лба. — Нормальное состояние, говоришь? Ты вся горишь. Чёрт, какие из них тебе давать? — парень полез копаться в препаратах, быстро разыскивая нужные, а Мира просто смотрела на него всё это время, мысленно говоря «спасибо». Это впервые, когда Чон проявляет такую заботу. Действительно волнуется? А может хочет скорее уладить всё здесь, а потом отправиться обратно на работу?

***

      Стакан воды на тумбочке, пластинки таблеток из упаковки и мирное сопение девушки в постели, у ног которой также сладко спит брюнет. Так тихо и спокойно. Единственные звуки — чёткий стук от стрелки настенных часов, переваливающей за семёрку. Чонгук не заметил, как уснул рядом даже не разувшись и не скинув с плеч неудобный пиджак. Просто прилёг боком, наблюдая за её сном.

      И он бы дальше делил эти сны, если бы не звуки вибрации, исходящие от телефона. Работа не может долго ждать и оставаться лежать невыполненной. Гук с трудом открывает глаза, первым делом проверяя температуру у девушки, после чего уже думает, что делать с вибрирующим телефоном. Мира выглядит лучше, однако лёгкая влага на лбу и частое подрагивание тела говорят о том, что ей всё ещё плохо.

— К чёрту, — парень просто выключает телефон и небрежно забрасывает его в выдвижной ящик комода, полностью прощаясь с ним на сегодняшний день; оставляет обувь на полу у кровати и скидывает с плеч неудобный пиджак, а после, устроившись под одеялом рядом с девушкой, захватывает её в свои объятия. — Тише. Спи, я никуда не денусь.

***

      Белые стены в больничной палате становятся ненавистными. Раздражают врачи, въевшийся запах препаратов в каждую вещь в помещении и постельное бельё на кровати, в которое приходится дышать каждую ночь. Юнги сходит с ума здесь. Благо, рядом постоянно находится Джинни. Восемь из восьми дней девушка заполняла палату своим присутствием. Помогала как физически, так и морально. Ей приходилось пропускать занятия в университете и почти не появляться в общежитии, да и ночевать она предпочла в больничной палате рядом с парнем, который с каждым днём становился всё более раздражительным. Нет, не в сторону Джинни, а в свою. Чувствовать себя овощем неприятно и в какой-то мере обидно. Был не таким уж и слабым всегда, а сейчас приходится лежать в оболочке, состоящей из бесполезности и никчёмности.

— Как долго они ещё собираются меня мариновать здесь? — со вздохом произносит Юнги, смотря в белый потолок. — Повязку с головы ещё вчера сняли, могли бы уже и отпустить.

— Врачи знают, что тебе нужно, — отвечает Джинни, поправляя края одеяла на кровати.

— Ага, знают, — кривится он, — и поэтому хотели запихнуть меня в коляску. Я не инвалид, Джи.

      Девушка вздыхает, вспоминая вчерашний день. Медсестра прикатила коляску в палату с намерением отправить больного на улицу на прогулку, за что получила гневные взгляды в свой адрес и новый удар колкостей от Юнги. Того воротило от одной только мысли, что может оказаться в ней, поэтому посылал к чёрту любого, кто осмелился предложить подобную прогулку.

— Может, тебе что-нибудь нужно? — интересуется девушка, решив сменить тему.

— Да. Побыть одному, — не посмотрев на неё, отвечает он. Не видит, как грустнеет лицо напротив после просьбы, а также не чувствует, как обидно звучат эти слова. Парень перекидывает свой взгляд на Джинни только тогда, когда молчание в палате затягивается. — Я не говорю, чтобы ты ушла, а просто думаю, что тебе нужно нормально выспаться и заняться чем-то более важным, нежели возиться здесь со мной, — поясняет он, положив свою ладонь поверх её руки. — Джи, со мной не всё так плохо, как кажется.

— А я хочу быть рядом и помогать тебе, — говорит девушка, рассматривая, как расходятся пальцы рук и пропускают между них чужие.

— Хоть пару дней поспи нормально, ладно? Вернись к себе и уладь дела, которые, несомненно, появились в твоё отсутствие.

— А ты?

— А я никуда не денусь, — хмыкает парень, подтягивая девушку за руку ближе к себе. — Сейчас поцелуешь, так вообще уйду в мир спокойствия и умиротворения, — касается ладонью щеки, а после, чуть подтянувшись вверх, целует. Мягко перебирается с одной губы на другую, оттягивая, затем слегка кусая. Юнги хочет большего — того, над чем не сможет взять контроль сейчас, того, на что не хватит сил; и, наконец, показать, как сильно он за всё это время соскучился.

***

      Покинуть больницу получилось не сразу, однако Джинни все же послушалась парня и ближе к вечеру отправилась в общежитие. Признаться, ей и самой хотелось разобраться с некоторыми делами, а также узнать о состоянии соседки. Забегая на короткое время в комнату, она всегда заставала Дару за отдыхом в постели. Она молчала, мало ела, пропускала абсолютно все занятия, словно перестала верить в дальнейшее будущее. Глупая. Ведь то, что случилось, не изменить, а свою жизнь не так уж и трудно построить иным, более правильным образом. Наверное, стоит ей напомнить, что она далеко не одна. Многие люди сидят и ждут, когда девушка, наконец, улыбнётся.

      В комнате царило спокойствие. Соседка находилась одна, скрашивая время просмотром фильма из экрана ноутбука. Заметив Джинни, немного оживилась, а после выключила фильм и приняла сидячее положение.

— Опять на пятнадцать минут? — спрашивает она, наблюдая за девушкой.

— Сегодня ночую здесь, — отвечает Джинни, заметив, что красноволосая сегодня лучше выглядит. — Где Тэхён?

— Ушёл отмечать день рождения однокурсника. А я... — немного замялась она, — ждала тебя.

      Джинни присаживается на край её кровати и с удивлением смотрит. Вроде особо ничего не поменялось, но вот какой-то огонёк в глазах девушки появился. Возможно из-за того, что характер не позволяет долго оставаться неподвижной, так как Дара всегда была активной и слишком беззаботной, а возможно просто захотелось с кем-то перекинуться несколькими фразами, в которых так нуждалась. В голову девушки вдруг пришла идея прогуляться вместе с ней. Просто пройтись по ночным улицам Сеула, наблюдая за светящимися вывесками и билбордами.

— Пойдёшь со мной? — с улыбкой на лице интересуется Джинни.

— Куда? — не понимает Дара, чувствуя чужую руку на запястье, которую тянет на себя девушка.

— Пойдём.

***

      Прохладный ветер убирает волосы с лица за плечи, а глаза насыщаются цветными бликами городских картин. Все утопает в цветных огнях центральной улицы. Девушки хоть и молчат, но и без слов понимают друг друга. Странно, но у обеих в голове нет гнетущих, лишних мыслей, только спокойствие и, впервые за долгое время, некая радость. Джинни притормаживает, когда видит, что Дара остановилась напротив плаката. Она внимательно вчитывается в текст снизу, а когда замечает приближение соседки, отходит на шаг назад.

— Я тоже знаю эту группу, — говорит Джинни. Чуть опустившись, пробегает глазами по тексту. — Барабанщика ищут.

      Красноволосая стоит позади неё и в задумчивости кусает нижнюю губу. Смотрит на плакат, стопку буклетов рядом, а после отрицательно крутит головой, прогоняя таким образом лишние мысли.

— Давно я не держала их в руках, — тихо произносит она, отчего Джинни оборачивается.

— Что не держала? — спрашивает девушка, замечая скрытый интерес у неё на лице.

— Барабанные палочки. Ещё в прошлом году бросила это занятие из-за криков родителей, которые заставили меня ехать сюда учиться, — отвечает она.

      Вот от чего этот яркий цвет волос, тонкая серёжка в виде кольца в носу, странный, немного потрёпанный стиль в одежде, который не каждый воспримет всерьёз. Дара всегда отличалась индивидуальностью и чрезмерным равнодушием к обычным людям, сливающимся в толпе. Она смотрела на вещи своими глазами, которыми превращала «обычное» в некую своеобразность. Таких людей понять трудно, однако возможно, если копнуть глубже, что удалось сделать только сейчас Джинни.

— Возьми буклет, — говорит она, вытянув одну глянцевую, согнутую на две части бумагу.

— Нет, — закрутила головой красноволосая. — Просто пойдём отсюда, — делает шаги вперёд, оставив за спиной Джинни одну.

— Просто возьмём и пойдём отсюда, — перефразирует девушка уже шёпотом, пряча буклет в заднем кармане своей сумки, который завтра определённо будет лежать на самом видном месте в комнате, чтобы быстрее попасться на глаза Даре.

      Возвращение в общежитие было довольно поздним. Девушки, признаться, замёрзли, однако не думали жалеть об этой прогулке. Уж слишком много эмоций она после себя оставила. Телефон Джинни оставался лежать на кровати в комнате на время всей прогулки, отчего она, увидев три пропущенных вызова от Юнги, заскулила, виня себя за забывчивость и рассеянность.

      Переодевшись в домашнюю одежду, девушка заползает под одеяло и набирает номер парня. Гудки идут долго. Наверное, уснул — думает она. Но, спустя ещё три протяжных гудка, всё же удаётся услышать мужской голос на том конце.

— И как оправдаешься? — спрашивает Юнги бодрым голосом. Видимо, даже не думал ещё ложиться спать.

— Прогулялась с соседкой, а телефон оставила в комнате, — тут же оправдывается Джинни.

— Ясно.

— Почему не спишь?

— Мм... — мычит парень в трубку, словно думает. — Без тебя как-то не спится.

      Не знает и не видит, как та сейчас улыбается. Слышать простые вещи становится таким значимым событием. Хриплый шепот «скучаю» греет сердце и душу, а ценность этого понятия больше не имеет границ. И почему раньше всё казалось не таким? После потери обрести снова — вот, что даёт возможность переосмыслить все качества и принципы не увядшей страсти. Собрать по частицам пазл, создавая общую картину, а после сидеть и смотреть на неё вместе, понимая, как много времени и сил отдали.

      Джинни ещё долго не могла уснуть: крутилась, вертелась, копалась в собственных мыслях. Ждала, когда наступит завтра, чтобы снова встретиться с Юнги. Конечно, будет сложно видеть снова это смешанное состояние, состоящее из ненависти к самому себе за бесполезность и благодарность к девушке за нахождение рядом. Да, нелегко, однако должны справиться, ведь это, по сравнению с тем, с чем им пришлось ранее столкнуться, является крохотной мелочью. Время лечит. А в данном случае оно лечит в прямом смысле.

      Когда, казалось бы, Джинни уже почти засыпала, в комнату постучали. Поначалу хотелось проигнорировать позднего гостя, мысленно посылая куда подальше, но после пришлось всё же подняться на ноги и доползти до двери, так как назойливый похититель сна не думал понижать единицы децибела своим стукам.

— Кому там не спится... — ноет Джинни, а когда открывает дверь, тяжело вздыхает. — Тэхён?

      Учитывая его мутный взгляд и как он придерживается одной рукой о дверной косяк, а другой шарит по карману, удобнее устраивая там ладонь, можно сделать вывод, что парень достаточно пьян.

— О, чебурашка объявилась, — тянет притворно весело он. — Подожди... я сплю, да? — вытягивает из кармана руку и быстро касается подбородка напротив. — Не, не сплю. Настоящая.

— Тэхён, иди к себе, — с серьёзностью в голосе говорит девушка, отстраняясь. — Никогда ещё тебя не видела таким пьяным.

— Ты заботишься, что ли? А может я хотел напиться, а? Ты об этом не подумала? — еле внятно проговаривает парень, чуть не падая от потери равновесия, пока Джинни не успевает вовремя подхватить.

— Боже, дурак, — ворчит она, забрасывая его руку на своё плечо. — Несёшь ерунду.

      Девушка решает помочь добраться пьяному парню до комнаты. Кажется не трудной задачей подняться всего лишь на один этаж выше, однако когда на плече висит мужское, довольно-таки тяжёлое тело, эта задача кажется практически невыполнимой. Тэхён постоянно что-то бормотал по дороге, а иногда более внятно произносил её имя и то, что хочет ещё выпить.

— Алкоголик, — шипит она, уложив тело на кровать, предварительно стянув верхнюю одежду и обувь с ног парня. Видит, что Тэхён не спит, а просто лежит и смотрит на неё снизу. — Чего напился-то?

— Захотел. Где ты всё это время была? — спокойно задаёт вопрос он, пальцами касаясь края её пижамы. — У него? — парень сам не знает, о ком спрашивает, но чувствует, вернее, всегда чувствовал, что девушка о ком-то думает. — А я дурак, правда? Напридумывал себе, — с горечью улыбается, опуская руки.

      После долгого молчания прикрывает веки, готовясь принять сон. Знает, что она сейчас сидит рядом и смотрит на него виноватым взглядом. Уж в этом вся Джинни. Хамоватая, порой грубая, но такая милая и вдумчивая девушка. Он успел её изучить... успел влюбиться.

— Ты прав, я была у него, — тихо говорит Джинни, пряча руку парня под одеяло. — И ты не должен себя так вести... только не из-за меня. Ты просто запутался, Тэхён, — наклоняется, рассматривая его спящее лицо. — Найди себе ту, которая оценит твою добродушность и чрезмерную заботу, ту, которую не стыдно будет познакомить с мамой; а моё появление спиши на глупые подростковые эмоции. Ведь ты и сам прекрасно знаешь, что я близко не стою с тобой.

      Девушка касается губами чужой щеки и, поднявшись на ноги, тихо покидает комнату. И на душе, кажется, становится легче, а неприятный осадок, душивший её на протяжении всех этих дней, теперь начинает рассасываться. Возможно, то же самое чувствует парень, приоткрывший глаза и бросивший взгляд на удаляющуюся спину Джинни. Алкоголя в крови достаточно, но настолько ли, чтобы завтра не вспомнить этот разговор?