За кадром

Тёплое солнце рассыпает лучи по каждому окну многоэтажного здания, состоящего из большого количества квартир, обходя ярким светом стёкла тринадцатого этажа сто тридцать пятой квартиры, так как хозяин решил себя окружить обстановкой, с точностью описывающей его душевное состояние. Серые стены кажутся темнее на пару тонов из-за отсутствия дневного света, а минимальное количество мебели добавляет этой обстановке ещё больше пустоты. Холостяцкая берлога полностью оправдывает своё название, однако больше не позволяет жильцу затухать в одиночестве.

— Джи, ты скоро? — громко зовёт девушку парень, в то время как она стоит у плиты и неумело стряпает некое подобие на ужин.

— Подожди, уже почти, — быстро отвечает Джинни, выковыривая из сковороды вилкой более светлые кусочки мяса и сгребая в отдельную кучу угольки.

Признаться, жить в квартире Юнги уже третью неделю она явно подустала. После выписки парня из больницы ей одной приходилось заниматься всеми делами, не говоря уже об уходе за самим хозяином. Нет, не жалуется, ведь сама вызвалась помогать, но моментами стискивает кулаки, когда беспричинная злоба Юнги переходит границы. Джинни знает, что ему трудно; знает, что он больше всего на свете ненавидит быть под чьим-то крылом, когда свои обломаны. Поэтому молчит, окутывая парня несвойственной для неё заботой. Но всё это можно списать на ещё одну ступень, подставленную жизнью, которую им положено пройти. Юнги понимает это, как и сама девушка, а значит, обойти уже проверенные грабли будет не так уж и сложно.

— Опять? — вздыхает парень, рассматривая подгоревшую еду в тарелке. — Джи, ты неисправима.

— Знаешь ведь, что не умею готовить, так тогда зачем постоянно просишь? — с укором отзывается она, устраиваясь рядом на двуспальной кровати. — Бери свою вчерашнюю пиццу, которую заказал после моего точно такого же ужина, и ешь, — потянувшись к коробке на тумбочке, девушка вручает её тому в руки и, надувшись и скрестив руки на груди, переводит взгляд на экран плазмы.

Услышав тяжёлый вздох по правому краю, хмыкает, но голову не поворачивает. Ей надоело делать то, что никогда не умела и к чему совсем не приучена. Хозяйка из девушки никудышная, так сказать, вот только Юнги всё ещё не теряет надежды.

— Ну вот что ты делаешь? — проскулила она, заметив, что парень с каменным выражением лица пробует на вкус приготовленную еду. Просто смотрит на экран плазмы и ест эти угольки. Скривившись и сглотнув, Джинни опасливо наблюдает за ним, а после, не выдержав, выхватывает из рук тарелку и кладёт на тумбочку. — Не надо, Юнги. Я больше не вынесу больничной палаты, в которой, на этот раз, ты будешь лежать с отравлением. Ты же специально это делаешь, да?

Не услышав ответа, девушка хмурится. Игнорируя, Мин тянется к пульту и, включив мультфильм, удобнее устраивается, плотнее прижимаясь спиной к спинке кровати.

— О, Губка Боб, — произносит вслух, довольно заёрзав. — Смотри, там Губка Боб!

— Мин Юнги, — официально произносит она, скрепя зубами, а парень приподнимает одну бровь, с удовольствием готовясь выслушать её ругань.

— Ты что-то говорила? — спрашивает, сузив глаза. — А нет, показалось.

— Дурак, — прошипев, Джинни отворачивается в другую сторону. — Вот уйду я от тебя.

— Куда? — хмыкает он, подползая к ней ближе. Обнимает со спины, укладывая голову на плечо, и целует в шею, щекоча тёплым дыханием.

— В общежитие уйду, — продолжает Джинни, дёргая плечом, хотя сама уже давно обмякла.

— Правда? Ты там больше не живёшь, — констатирует факт светловолосый, продолжая осыпать шею краткими поцелуями. — Я тебя даже ночевать туда больше не пускаю. Джи больше не может засыпать без меня.

Девушка не сдерживает улыбки и, повернувшись к нему лицом, подставляется для поцелуев. Обнимает за плечи, проводя ладонями по лопаткам и шее, касается губами подбородка, где остался небольшой шрамик после аварии. Он не один на его теле, но тот, который постоянно напоминает о случившемся. А вот для Юнги это не так страшно, ведь куда хуже этот чёртов гипс на ноге, не позволяющий ничего сделать самому. Костыли под кроватью — вот, что помогает ему добраться до уборной. Мириться со своей никчёмностью и бесполезностью отнюдь не лёгкое дело, поэтому беспричинные срывы являлись частым явлением в этой квартире. Рядом постоянно она — любимая, желанная девушка, по которой безумно скучал и не спал по ночам, вот только не в таком свете он хотел выглядеть перед ней. Слишком жалок.

Юнги сейчас так жадно целует её, блуждает руками по телу, а в голове представляет совсем другое, нечто более близкое и приятное. Он открывает глаза, когда Джинни начинает стягивать с него футболку. Смотрит на неё и следит, как та поцелуями опускается к груди. Такая нежная, тёплая.

— Джи, подожди, — дёргает девушку за руку, когда она коснулась застёжки на его джинсах.

— Почему ты снова меня останавливаешь? — обидчиво говорит Джинни, подняв голову. Подтянувшись к его лицу, обнимает за шею и смотрит в глаза, ожидая ответа. — Ты тоже этого хочешь не меньше, чем я. Юнги, я сама всё могу сделать.

— Что сама? Ты всё сама, а я так... инвалид, который ни на что не способен, — его голос серьёзен, а на лице начинает проскальзывать злоба.

— Прекрати, пожалуйста, — просит она, сильнее обнимая. — Твой гипс обещают снять через две недели, так что не говори о себе такого. Всё хорошо... всё будет хорошо.

— Знаешь, так и хочется сказать: приходи тогда, когда будет это «хорошо», — говорит в лицо парень, сбрасывая её руки и поворачиваясь в другую сторону.

— Дурак, постоянно об этом говоришь, — с досадой в голосе произносит девушка и, поднявшись на ноги, покидает комнату, а после и саму квартиру.

Просто решает прогуляться по улице, разбавляя свою обиду свежим воздухом. Дышать им приятнее, чем давиться темными стенами холодного дома, чей хозяин не устаёт твердить о своём положении, обижая при этом и Джинни. Не такого, конечно, она ожидала после долгой разлуки, однако теперь начала ценить каждый поцелуй или касание пальцев на своей коже, говоря себе, что всё скоро наладится. Это как проверка, которую должны пройти оба.

Оставшийся в квартире парень прикрывает глаза и откидывает голову на подушку, ругаясь на себя за глупость. Не впервой смотреть на её спину, когда уходит. Каждый раз обещает быть сдержанней, однако обижает, даже зная, как лишняя пара фраз действует на Джинни. И он может сейчас набрать её номер и позвать обратно, но не делает этого, так как знает, что девушка вернётся. Это его Джи-Джи, его маленькая вредная девочка, которая больше не покинет жизнь парня, а будет лежать рядом и просить поцеловать, обнять, а когда встанет на ноги и наберётся сил — любить. Всю ночь, до самого рассвета.

***

Лавочка у подъезда соседнего дома больше не пустует. Полюбившееся место отличается спокойствием и отсутствием света от уличных фонарей. Видимо, чинить их никто не собирается, чему девушка рада. Так тихо и темно, лишь мигание жёлтых квадратиков на высотках и шелест листьев от тёплого ветра подают признаки жизни. Три часа нахождения здесь — как сеанс у психолога. Реставрация мыслей и нахождение правильных ответов на собственные вопросы обеспечены.

— Привет, Дара, — приветствует Джи по телефону соседку. — Ты там как? Почему не видно на парах?

— О, привет, — отвечает она, пытаясь перекричать странные звуки, мешающие нормально услышать её голос. — Прости, у меня нет времени сейчас говорить.

— Почему ты мне не рассказываешь, где постоянно находишься? Дара, ты ведь не...

— Нет. Джинни, потом все узнаешь, а сейчас я отключаюсь. Уж прости, должна идти, — быстро тараторит она напоследок, прежде чем отключиться.

Досадно вздохнув, девушка опускает голову. Ей не хватает общения с близкими, поэтому, получая очередной пинок, поддаётся грусти и состоянию хандры. Хочется увидеть тех, по кому давно уже скучает, выговориться и попросить прощения за недосказанность и ложь. Много не просит, лишь отдохнуть душой, сидя в тёплых объятиях Юнги, попутно поддерживая разговор друзей. Девушка ждёт того момента, когда сможет, наконец, увидеть её — Миру. Свою лучшую подругу, которой становится всё меньше в её жизни. И даже сейчас, когда очередной звонок не доходит до хозяйки телефона, Джинни снова поддаётся грусти и пониманию, что жизнь не записала её в свои «любимчики».

Попрощавшись с нагретой лавочкой, девушка идёт обратно к дому. Нос покраснел от ветра, сменившего тёплый воздух на более прохладный, а чуть затёкшая спина от неудобного расположения на твёрдой древесине так и просится почувствовать под собой мягкость матраса. Выбравшись из лифта, Джинни открывает входную дверь и сразу же направляется в спальню, на ходу снимая верхнюю одежду и стягивая обувь. В это время Юнги молча разглядывает её силуэт в темноте и поднимает уголок одеяла вверх, готовя для девушки место.

— Ты говорил, что не можешь уснуть без меня, — шепчет она, прижавшись холодным телом к нагретому, тёплому телу любимого.

***

Время летит, а вместе с ним проносятся события, моменты, сменяясь новыми, которые ещё предстоит оставить в памяти. Хотелось бы больше хорошего, ведь ждать его становится затруднительно. Мечты существуют у каждого, однако насколько они реальны, решают обстоятельства и положение.

Держать барабанные палочки в руках не сложно, но тогда почему они постоянно падают на пол? Так волнительно и боязно. Девушка с длинными красными волосами скрывается за дверью с табличкой «прослушивание». В руках флайер, давно попавшийся под руки в комнате общежития. Признаться, немного злилась поначалу, ведь зачем всё это, раз родители всё равно не позволят заниматься ей любимым делом? Вот только тот, на ком постоянно срывалась девушка, в последний момент поддержал, говоря, что она должна доверять себе и своим желаниям. После всего случившегося Тэхён замечал, как меняется его сестра. Пустые глаза постепенно наливались светом, когда рассматривали цветной флайер, поэтому парень поддержал Дару, впрочем, как делал это всегда. Родители? Простите, дети растут, и теперь сами думают, как и куда податься, а ваших советов будут слушаться лишь тогда, когда сами попросят.

Мечты посещают и ту, что стоит у окна на кухне, поглаживая свой живот, и ждёт возвращения парня домой. Пока не так заметно, но уже больше чувствуется, что теперь их трое. Готовы? Пожалуй, нет ещё, но постепенно свыкаются с этой мыслью, хоть страх в глазах обоих присутствует. Кто сказал, что взрослеть легко? Хоть и не успев вдоволь насладиться молодостью, Мира рада, что оборвал этот короткий путь он — Чонгук. Холодный и грубый, но такой любящий, тот, кто боится показать себя настоящего даже ей. Но почему-то это больше не вызывает огорчения, ведь с недавних пор девушка научилась читать его, и даже частые ссоры теперь не кажутся такими пугающими, какими были раньше.

Ещё одна мечта сбылась и у того, кто несётся сейчас домой, зная, что его там ждут. Нога попрощалась с гипсом, а костыли теперь украшают свалку. Хромать — не страшно, главное, что под локоть есть кому держаться. Его Джи не даст упасть, а если уж и даст, то упадёт следом, смеясь во весь голос, словно они вдвоём сошли с ума. Да, сумасшедшие, которых поймут лишь они сами.

Входная дверь хлопнула. Бросив ключи на столик в прихожей, Юнги медленно, опираясь рукой о стену, направляется на кухню, где хозяйничает его девушка. Наблюдает минуту, а после даёт знать о своём появлении, прокашлявшись в кулак. Девушка тут же оборачивается и, скрестив руки на груди, подходит к нему.

— Почему так долго на работе был? — спрашивает Джинни, норовя затеять очередной скандал. Порой девушка слишком громкая.

— Дел поднакопилось, поэтому задержался, — с неким легкомыслием отвечает Юнги, проигнорировав её обиду. Просто целует в щёку и, обогнув её фигуру, садится за стол. — Ну, что на сегодняшний день приготовила? — со смешком интересуется, готовясь к дегустации новых блюд от начинающего повара.

Появившаяся на столе лапша быстрого приготовления совсем не удивила. Здесь было главным то, с каким видом подавала еду Джинни. Ох, эта гордая осанка и надменный взгляд. Она чеканит шаг, словно спортивная лошадка.

— Какая же ты у меня умница, — хвалит он девушку, потирая ладоши. — Хозяйственная, а ещё удивляешь ассортиментом блюд, — уж никак не может обойтись без сарказма, отчего девушка только злится.

— Дурак. Всё, ушла я от тебя, — гордо заявляет Джинни, скрываясь за дверью кухни. Небось, в спальню поскакала, лошадка.

Большое окно, расположенное почти на всю стену, всегда манило её. При погашенном свете ночной город кажется сказкой, а не вычерненной излишками лицемерия ямой. Не видно той реальности, которая днём так давит и душит.

Стянув с кровати одеяло, девушка устраивается на полу. На паркете играют блики огоньков от окна, словно делая поверхность глянцевой. Завершённости общей картине добавляет появление парня, который без лишних слов присаживается рядом с Джинни, подвергаясь точно такому же состоянию. Становится по-настоящему уютно и тепло.

— Вернулся поздно, потому что Намджун задержал с причитаниями, — начинает он, уложив голову на плечо девушки. — Сказал, что мог бы больше отдохнуть, прежде чем за работу взяться.

— Намджун так сказал? С чего это он стал таким хорошим? — хмыкает она в ответ.

— Он, вроде, не был никогда плохим. Да, забрал себе клуб, но ведь он по праву принадлежал ему. Просто, Джи, иногда мы путаем злодеев.

— Если ты о Чоне, то я согласна. Он не самый хороший и порядочный человек, — высказывается Джинни, не смотря на то, что рядом сидит его лучший друг. — Честно, волнуюсь за Миру.

— Кстати о них. Сегодня созванивался с Гуком, — вспоминает парень, почему-то улыбаясь своим мыслям. — Ругался на каких-то старух, потому что они, видите ли, заняли очередь на кассе. Пошёл, называется, за покупками со своей девушкой.

— Серьёзно? Они уже и в магазин вместе ходят? — удивляется она, услышав что-то новое о паре.

— Ага. Говорил, что больше по магазинам ходить не будет. Мало того, что Миру полчаса искал по всем отделам, ибо ей чего-то там захотелось, так ещё и в очереди долго простоял. Да, они, конечно, ещё та парочка, — усмехается он, натягивая край одеяла на свои плечи. — Джи, ты скучаешь по ним?

— Юнги, даже не представляешь насколько, — не думая, отвечает девушка.

Парень, задумавшись о чём-то своём, прикусывает губу и хмыкает, а после, пробравшись рукой к талии девушки, прижимает её к своему телу. Тусклый свет из окна плохо освещает комнату, однако рассмотреть профиль Джинни не составляет особого труда.

— Ты самая красивая, — Юнги смотрит в блестящие глаза напротив и медленно тянется к губам. — Красивая настолько, что я до сих пор теряюсь, когда нахожусь рядом с тобой, — тихо шепчет, коснувшись подушечками пальцев щеки. — Только моя, — целует мягко, нерешительно, руками заползая под её домашнюю футболку, а затем, резко уложив девушку на пол, углубляется, давая ей понять, что сегодняшняя ночь не обойдётся одними поцелуями.

Она тает от каждого движения и даже от того, как он дышит в её шею, когда ищет место для поцелуев. Что ж поделать, его губы слишком избирательны. Поддаётся вперёд, чтобы он смог без труда снять с неё футболку, а после снова падает на пол, прижимая к себе тёплое тело. Поцелуи отвлекают от избавления остальной одежды, и, оставшись в одном нижнем белье, Джинни полностью расслабляется, отдавая всю власть Юнги, который и так настроен доминировать. Всегда говорил, что он — мужчина, которому она должна подчиняться наперекор своему характеру. Сейчас нет борьбы за власть, лишь податливое, прирученное тело под мужским.

— Юнги, — шепчет она, чувствуя влажные губы на своей груди. Так ласково он гладит языком любимые участки, ведь знает, как Джинни заводится от этого.

Он томит, мучает, медленно проникая пальцами в горячее тело. Если она думала, что быстро получит желаемое, то ошиблась, ведь парень намерен насытиться этой ночью полностью. И пусть она мычит и просит о большем, губы знают, как заткнуть этот непослушный рот.

Джинни задыхается от нехватки воздуха, когда его язык проникает глубже, а на губах образовывается кровоточащая ранка после очередного укуса. Юнги тут же облизывает её и опускается к подбородку, продолжая скользить пальцами внутри. Как же он изматывает свою девочку, которая уже давно обмякла. Она постанывает и извивается в его руках, прося о большем, а парень продолжает доводить её, хоть сам терпеть больше не может.

— Поможешь? — спрашивает он, ухватившись за её ладонь и опустив к своему паху. Без лишних слов девушка помогает избавиться от одежды, в которой давно стало тесно, и, проводив ладонью от мужского плеча до живота, опускается ниже, как запястье тут же перехватывают. — Не забывайся, Джи. Я сам, — дарит мягкий поцелуй в губы, попутно устраиваясь между ног. — Соседи нас вспомнят.

Он отрывается за все те дни, когда был без неё, а она в который раз убеждается, что лучше Юнги никого нет. Эти быстрые, резкие движения сводят с ума, призывая покинуть реальность и отдаться сладкой истоме. Оставляя красные дорожки на его спине, девушка громко стонет, лаская уши парню, пусть знает, как хорошо ей сейчас. Любить приятно, а любить и знать, что тебя любят ещё сильнее — бесценно.

***

Девушка спит, улыбаясь собственным снам. Голое тело скользит по шёлковой простыне при движениях, так нежно лаская тело. Эта ночь определённо останется в памяти у них обоих, ведь то, что испытали, было самым важным и приятным за последнее время. Теперь она знает, как сильно скучал по ней Юнги.

Проведя ладонью по подушке и не почувствовав рядом дышащего тела, Джинни открывает глаза. Одна. На улице только появляются сумерки, а Юнги уже куда-то ушёл. Первым делом в голове появляется вопрос: как он мог оставить её одну после такого? Схватив телефон с тумбочки, девушка быстро набирает его номер и, приставив к уху, ждёт, когда оборвутся гудки.

— Проснулась уже? — слышит мягкий голос на том конце, отчего успокаивается.

— Юнги, ты где? Почему оставил одну? — тут же набрасывается с вопросами она.

— Ух, понеслась как. Джи, я совсем рядом.

— Где?

— На крыше этого дома, — спокойно заявляет парень, вызывая ещё больше вопросов в ответ. — Тише, перестань кричать, лучше поднимайся ко мне, — говорит он напоследок и, пропустив мимо ушей очередные вопросы, отключается.

Юнги уже в предвкушении ругани, поэтому не скрывает улыбки, ожидая девушку на крыше. Надеется, что хоть теплее оденется, ведь утро никогда не было тёплым. Да, ему бы думать над оправданиями, а он гадает, наденет ли она куртку.

Город в серой дымке ожидает появления рассвета. Одинокий парень на крыше ждёт его меньше, чем девушку, которая вот-вот поднимется в это место. Признаться, хотел показать его ночью, но, увы, в это время существуют дела куда важнее. Зачем строить из себя романтика, если таковым не являешься?

— Юнги! — слышит он громкий голос за спиной. Обернувшись, подзывает одним движением руки к себе, а после, когда злая девушка оказывается рядом, сильно обнимает, умеряя её пыл. Обмякнуть в его руках слишком легко, поэтому Джинни быстро успокаивается. — Юнги, может объяснишь мне, зачем мы здесь?

— А тебе не нравится? — тут затыкает её парень, чуть укачивая в своих объятиях.

— Здесь холодно, а ещё мне хочется спать, — отвечает она, сильнее прижимаясь к его телу. На сон действительно клонит, и если девушка не услышит от Юнги в течение минуты хоть пару слов, то уснёт прямо здесь.

— Джи, полетели, — рассеивает все надежды на сон мягкий, спокойный голос.

— Что? Юнги, что ты такое говоришь? — не понимает она. Отстранившись, бегает глазами по его лицу, пытаясь уловить смысл сказанных слов, пока не натыкается на руки, которые вытаскивают из внутреннего кармана два билета.

— Полетели на две недели туда, где нас давно уже ждут. Знаю, ты скучаешь по ним не меньше, чем я, поэтому, Джи, летим на Чеджу?