За кадром

Чёрное платье лежит скомканным на полу у окна, чуть прячась за складками сиреневых штор, скрывающих позднюю ночь за двухсторонним стеклом комнаты. Хозяйка когда-то красивой вещи, которая была должна привлечь внимание парня, сейчас сидит на краю кровати и думает над своим поведением, зачастую приносящим паре лишние ссоры. Да, ей с каждым днём становится всё труднее молчать, да и обойти истерику теперь не так уж и просто, а всё исходя из расчёта последнего месяца. Казалось, всё падало, валилось, крушилось на хрупкие плечи, изводя и опустошая, словно меняя полностью девушку. Хотелось в голос выть о нехватке внимания от Чона, забывающего, что с некоторых пор его дома ждёт не она одна, но и тот, кого носит под сердцем Мира. И в такие дни, как сегодняшний, она тонко намекнула на возможную измену, мысль о которой так легко впустила в свою голову. А теперь сидит и думает, насколько глупа была, когда сказала об этом парню прямо в глаза.

      Помутневшие, почерневшие от неожиданной фразы в свою сторону они показали обиду и злость. Сколько можно терпеть беспричинные срывы? Да, Чонгук на многое закрывал глаза и, игнорируя, просто затыкал её своими объятиями, в которых Мира забывала о причине недомолвки. Но не перегнула ли она палку сегодня? Когда она, наконец, поймёт, что он не знает, каково это — иметь под своим крылом беременную девушку, чьё настроение меняется со скоростью света?

— Подруга дней моих суровых, а не допить ли нам эту бутылочку вина? — в комнату забегает радостная Джинни, держа в руках бутылку. — Ты чего такая грустная? Что, теперь наш приезд для тебя не такой особенный? — задаёт вопросы она, обнимая со спины свою подругу.

— Прости, Джинни, — тут же извиняется девушка, поняв, что сегодня переборщила с жалостью к себе, подзабыв о самом главном событии этого вечера. Долгожданная встреча — вот, что должно на данный момент быть на первом месте.

— Меня Юнги к тебе отправил, сказал, что нам есть о чем поговорить. А я и рада, что мы с тобой ночуем вместе! Мира, я счастлива, что нахожусь рядом, — весело тянет она, чуть укачивая в своих объятиях. — Давай просто напьёмся сегодня, м?

— Я бы с радостью, но не могу, — натянуто улыбается Мира, обдумывая в голове слова, которые помогут всё правильно истолковать подруге.

— Эй, кто ты такая и что ты сделала с моей девочкой?! — надувается в ответ она, наигранно сдвинув брови. — Значит так, мы сейчас начнём промывать своим придуркам кости, добавляя градусы нашим телам! Ну правда, Мира, нам нужно поговорить с тобой о многом.

— Вот здесь ты права, нам действительно стоит поговорить, Джинни...

***

      На диване в просторной гостиной разместились два парня, прихватившие в руки по бутылочке дорогого алкоголя, хранившегося в мини-баре как раз-таки для подобного случая. Поправочка: рядом пристроился ещё один парень, грозный, пугающий, а ещё пушистый и с острыми коготками — котёнок, засыпающий на коленках своего хозяина; прирученный и с некоторых пор довольный ласковым отношением парня, поглаживающего его макушку. Конечно, Юнги непривычно видеть своего друга таким домашним, даже в каком-то роде спокойным, что не скажешь о его прошлом состоянии, которое затерялось ещё там, в Сеуле.

— Где ты его откопал? — со смешком спрашивает Юнги, указывая пальцем на питомца.

— Мира где-то подобрала, — цокнув, отвечает Гук, небрежно сбросив его с колен на пол и потрепав свою одежду, дабы избавиться от шерсти животного. — Из подворотни, короче. Но вроде под ногами особо не мешается, поэтому фиг с ним, пусть живёт.

— Ну, хозяин у него точно ты, а не Мира, — дополняет свою речь блондин, подтягивая горлышко стеклянной бутылки к губам. Делает глоток, за которым следует ещё несколько, а после перекидывает взгляд обратно на задумавшегося о чём-то брюнета. — Слушай, а домик-то ничего такой, — крутит пальцем в воздухе. — Гостиная огромная просто.

— И стоит так нормально, — хмыкает брюнет, повторяя действия друга. — Юнги, я... — вдруг посерьёзничав, а после и вовсе замявшись, оставляет бутылку на стеклянном столике, стоявшем рядом, и складывает руки в замок, удерживая им свой подбородок. — Я запутался, — дополняет спокойным голосом, качнув головой.

      Чонгук сидит и смотрит на экран выключенной плазмы, собирая по крупицам свои мысли. Вспоминает сегодняшний вечер, который полетел к чертям из-за глупости своей девушки, удавшейся запутать его ещё больше.

— Не говори, что так сильно скучал по мне, что сейчас готов заплакать? — состроив притворную кислую моську, парень тянется к другу, дёргая его за плечо. — Ну иди сюда, дорогой. Сегодня я буду только твоим.

— Каким был придурком, таким и остался, — теперь и на лице у Чона проскальзывает улыбка. — Бля, дружище, сколько мы с тобой не виделись! — вдруг громко произносит он, забросив свою руку ему на плечо.

      Наверное, только сейчас начинает понимать, что рядом лучший друг, в котором нуждался всё это время больше всего на свете. Тот, кто чушь полную несёт, лишь бы разрядить обстановку, а после, вдоволь повеселившись, станет самым опытным и качественным психологом, залечившим уже многие раны его души. Юнги здесь, сидит вместе с ним и заливается в новом доме, готовясь выслушать и дать совет, ведь его проницательность уже давно узрела нечто серьёзное и важное в глазах Чонгука. Заметил, что друг слишком спокоен и постоянно о чём-то задумывается, словно хочет высказаться.

      Парни говорят сейчас о многом, но не затрагивают откровенных тем, лишь наслаждаются самой встречей. Юнги даже упомянул в разговоре Намджуна, который решил как-то спросить о делах Чона на Чеджу. Не стоит скрывать, что с денежными средствами помог «брату» именно он. А Гук знает это, но продолжает оправдываться, говоря, что он взял лишь то, что заработал в клубе сам, а не получал подачки от ненавистного братика. Парень никогда не поменяет своё мнение, и плевать он хотел, что в данной ситуации совсем не прав. Что-то меняется, а что-то остаётся прежним. Нет родственной связи, есть только ненависть и презрение к тому, кто когда-то отобрал у него всё: дом, слова любви от отца и клуб, который всеми силами пытался сделать своим, даже зная, что в конце концов его лишится.

— Почему мы курим здесь, а не в доме? — интересуется блондин, выпуская горьковатый дым в темное ночное небо.

      Свежий, чуть прохладный воздух приятно щекочет ноздри, отрезвляя подвыпивших парней. Терраса у дома служит отличным местом отдыха, а запах моря, находившегося лишь в нескольких километрах, и гор, окружающих загородный дом, заставят каждого расслабиться и прийти к чувству умиротворения.

— Я больше не курю дома, — спокойно отзывается хозяин, рисуя кольца дыма в воздухе. Светло-серые с приятным запахом мяты — уже не так часто радуют его. — И она не любит, — дополняет хриплым голосом, тут же выбросив окурок.

— А моя любит. Говорит, что мужчиной пахну, — хмыкает Юнги, выбрасывая следом свою сигарету.

      И снова наступает момент молчания, в который так трудно открыть рот и заполнить тишину голосом, доносящим некоторые признания.

— Слушай, ты никогда не задумывался о детях? Ну, о своих детях: сколько тебе будет лет, когда появятся, от кого ты их хочешь, — опираясь ладонями о деревянные перила, Чонгук смотрит вдаль, словно выглядывая в темноте что-то, хоть на самом деле просто боится посмотреть в глаза друга.

— Ха, ну и вопросы, блин, — подмечает со смешком блондин, косо посмотрев в его сторону. — Ты посмотри на меня и Джинни. С меня такой папаша... Да от нас дети сбегут, как только ходить научатся. Серьёзно, до них нам далеко ещё.

— Понятно, — кратко отвечает Чон, опуская голову.

      Стоит минуту, молча разглядывая свои ладони, но после, почувствовав руку на своём плече, резко оборачивается, замечая серьёзное лицо Юнги напротив, которое совсем недавно светилось от глупого вопроса.

— Мира беременна? — тут же задаёт вопрос парень, ища ответ в глазах вдруг дрогнувшего друга, который медленно кивает, так и не вымолвив и слова. — Чонгук, мать твою, ты серьёзно? Чем ты думал? — Юнги даёт себе право навалиться с охапкой вопросов, которые, возможно, не должен был задавать. Однако тот понимает, что всему виной эмоции и сам факт неожиданности.

— Сказать, блядь, чем я думал, когда с ней занимался сексом? — дёрнув плечом, брюнет бьёт ладонями об перила, с тяжестью вздымая грудь. — Чёрт, Юнги, а я понятия не имею, что дальше делать. Бывает, смотрю на неё и улыбаюсь, а в голове виню себя за жизнь, которую ей испортил. Знаешь, что самое ужасное? — сглотнув, парень взлохмачивает чёлку и перекидывает взгляд на опешившего Юнги, с трудом переваривающего поступающую к ушам информацию. — Она мне тоже улыбается в ответ, хоть знает, что нихрена не успела сделать в своей жизни. Учёба? Да куда теперь. Мира ничего не успела из-за меня, а сейчас даже убежать не сможет, ведь я не собираюсь отпускать, хоть постоянно подпускаю мысли о побеге в её голову своим идиотским поведением, — выговаривается он, еле захватывая губами воздух, чтобы не задохнуться от быстроты и обилия сказанных слов.

      А Юнги слышит и видит, как его друг мечется, как тяжело ему приходится свыкаться с этой мыслью и как боится потерять ту, что приручила и подарила шанс на будущее, упустив который Гук сломается. Да, действительно сломается, потеряв самое дорогое, что сейчас имеет.

— Стоит ей сказать, что разболелась голова, как я звоню всем врачам, появившимся в контактах моего телефона, и прошу быстрее приехать. А на днях она... поскользнулась в ванной, а я стоял у зеркала, но не успел подхватить, хоть и был рядом, — продолжает свой монолог Чон, наконец изливая душу, которая давно требовала лечение в виде поддержки лучшего друга. — Не успел, понимаешь?! Блядь, не успел!

— Чонгук, — тихо зовёт его друг, обрывая появление истерики. Парень касается его плеча, чуть похлопав, затем уложив ладонь на нём, а после смотрит в глаза, кивая головой — показывает, что без поддержки он не останется.

— Ты не понимаешь, Юнги. Я просто самый настоящий трус, который боится всего того, что может произойти. Боюсь потерять её, но и боюсь будущего с ней.

— Это ты не понимаешь, Чон. Повзрослей и пойми, наконец, что она... — серьёзно произносит он, ухватившись за затылок парня и прижавшись своим лбом к его лбу, — твоя семья.

***

      Диван, вчера казавшийся удобным, теперь является самой ненавистной мебелью этого дома для бедного парня, сложившегося в два раза. Юнги был слишком пьян, чтобы доползти до кровати в выделенной хозяином комнате, поэтому уснул прямо на твёрдом, чуть скользком кожаном диване, причём уснул так, что голову свою к утру отыскал на полу, а ноги пришлось собирать на спинке. Спрашивается, сколько это ж надо было выпить, чтобы превратиться в животное?

      В отличие от блондина, Чонгук отыскал для себя более уютное местечко, где можно ощутить мягкость матраса и тепло женского тела, точнее двух тел. Его сопение в шерстяной плед доказывает, что ему, в общем-то, очень даже хорошо сейчас.

      Юнги, отыскав своего собутыльника в спальне, не сразу разобрал всей картины. Джинни лежит лицом в подушку совсем неприкрытая, выпячивая пятую точку на всеобщее обозрение. Знает ли она, что своё чёрное бельё может показывать лишь одному человеку? Да-да, тому, кто сейчас тяжело вздыхает, накрывая её тело первой попавшейся вещью в комнате. Ладно, это ещё простительно, но вот какого хрена между двумя девушками уместилась тушка Гука? Лежит, прижавшись к ногам Миры, внаглую забрав себе всё одеяло и оставив девушек мёрзнуть.

— Джентльмен, чтоб тебя, — ворчит Юнги, дёргая друга за плечо. — Нормально устроился, говнюк. Тебе бы ляжки девчонок только и гладить, причём не только своей девушки, — продолжает парень, добавляя физической силы.

      Забирает одеяло, толкает вбок, пока тот с грохотом не падает на пол, разбудив всех спящих. Чон, простонав от боли и неожиданного пробуждения, открывает глаза, морщась при каждом шорохе. Видимо, отойти от вчерашней посиделки будет сложнее, чем ожидалось. Помятое лицо вызывает жалость, но только не у того, кто специально хлопает в ладоши и выкрикивает «подъём, дружище!».

— Блядь, Юнги, заткнись, а? — шипит Чонгук, ухватившись за голову двумя руками. — Башка вообще трещит. И вообще, что я тут делаю?

      Проснувшиеся девушки завернулись в освободившийся плед с головами, оставив открытыми только глаза, смотрящие на своих «свежих» парней. Взгляд Миры прямой, внимательный, желающий встретиться с взглядом своего парня, ведь после вчерашнего вечера им не удалось увидеться, поговорить, пожелать друг другу спокойной ночи.

      Сейчас он сидит на полу, морщась от солнечного света из окна и плохого состояния, и постепенно приходит в себя, ругаясь на шумного парня, злорадно хихикающего. Почувствовав на себе заострившееся внимание девушки, резко поворачивает голову и ловит своими глазами её взгляд. Чуть грустноватый с чувством вины. Мира сидит и просто смотрит на него, не зная, что сказать.

— Ну, малая, пойдём пока отсюда. Чай мне хоть сделаешь, — обращается блондин к Джинни, поняв, что лучше сейчас оставить пару наедине.

— Кто кому чай будет делать, алкоголик! — повышает голос она, сбрасывая его руку, когда тот хочет утянуть за собой. — Не трогай, сама пойду, — шипя, выползает из-под нагретого пледа, максимально прикрывая худые ноги длинной футболкой.

— Эй, женщина, чего кричишь-то? Иди сюда, — зовёт громко парень, чуть взбив попавшуюся под руки подушку, а после несётся вслед за девушкой, которую удаётся поймать по дороге на кухню, прижав тело к дверному косяку. — И кто так доброго утра желает? — укоризненно спрашивает, водя руками по её бёдрам.

      Тянется за поцелуем, в надежде коснуться любимых губ, но Джинни ограничивает его лишь щекой, которую он случайно целует, не попав в то место, которое целился. Да, девушка ловко увернулась, оставив своего парня без доброго утра.

— Иди в душ, алкоголик, — ядовито произносит она, толкая его в грудь

— Хм, ладно, — отвечает Юнги с каменным выражением лица. — И ты идёшь со мной, — не спрашивая, подхватывает девушку и забрасывает на своё плечо, пропуская мимо ушей возмущённые вопли по дороге.

      Пока шумные друзья носятся по дому, Мира вздыхает, ведь Чонгук, так ничего не сказав ей, уходит приводить себя в порядок, скрываясь за дверью ванной. Она поднимается на ноги и с волнением идёт за ним, подбирая слова извинения за вчерашний случай. Дёрнув ручку, проходит внутрь, останавливаясь у зеркала и наблюдая в отражении, как он чистит зубы, умывает лицо и вытирает его полотенцем, бросая на неё редкие взгляды.

— Ты всё ещё злишься на меня? — первой начинает она, не выдерживая тишины. Удаётся получить внимание брюнета, который медленно оборачивается в её сторону и строит серьёзное выражение лица.

— Да, злюсь, — кивает Чон. — На себя, — тут же дополняет, заставляя поднять голову, секундой ранее опущенную, и натянуть на лицо улыбку. — Доброе утро, дорогая.

      Одна только фраза чего стоит? Мира, ещё шире улыбнувшись, подпрыгивает, обхватывая его шею двумя руками и, оказавшись парящей в воздухе, сильнее прижимается к парню, чуть приподнявшему её над полом.

— Прости, я больше не буду говорить всякие глупости, — обещает Мира, когда чувствует босыми ногами плитку на полу. — Правда, не буду.

— Не будешь, — утверждает он в ответ, убирая её волосы за спину, чтобы открыть себе вид на острые ключицы, контур которых часто любит очерчивать кончиками пальцев. — Просто доверяй мне, ладно? — наклоняется и касается губами её щеки, а после хочет отстраниться, как девушка сама подрывается и целует его в губы, решив, что тот жадничает сегодня. — Оу, нормально так, — ощутив свободу, оценивает её поцелуй Чон, на что девушка, чуть покраснев, убегает из ванной комнаты, оставляя довольного парня одного. — Вот только почему-то стесняться меня не можешь разучиться.

***

      Так как утро для всех наступило только поздним обедом, вечер подступил совсем незаметно. Провожая взглядом из окна на кухне утопающее за горизонтом солнце, ребята уселись за столом за ужином, прожигая каждого сидящего напротив своим взглядом. Может, утром и было весело, так как многие только отходили от вчерашних посиделок, но сейчас, придя в себя, у всех скопилось уйма вопросов друг к другу, задать которые решилась первая Джинни.

— Что ты будешь делать с учёбой? — спрашивает она у подруги, с некой жалостью смотря на неё.

— Зачем ей вообще учиться? — тут же давит вопрос вопросом Гук, посмотрев на свою девушку, которая, в свою очередь, не соглашается с ним, отвечая, что восстановится сразу же, как только появится возможность. Заочную учёбу потянуть не сложно, ведь практически всё время можно посвящать дому, лишь изредка отлучаясь на сдачу сессии.

— Чонгук, я не собираюсь сидеть у тебя на шее.

— Хочешь сказать, что потом работать собираешься? — начинает пререкаться парень, не соглашаясь с мнением Миры.

— Да, именно. Я не трачу твои деньги сейчас и потом тоже не собираюсь тратить, — уверенно отвечает она, настаивая на своём.

— Так я и говорю, что мозгов у тебя вообще нет, — хмыкает брюнет, махнув на всё рукой. — Короче, как я сказал, так и будет.

— Посмотрим.

— Посмотрим! — громким басом заканчивает парень.

      Всё это время Джинни и Юнги сидели и наблюдали за ними, понимая, что им обоим будет сложно ужиться вместе. Мира, что странно, больше не отмалчивается в стороне, а излагает своё мнение, чего не смогла упустить из вида подруга. Конечно, услышать ночью о беременности было крайне удивительным и в то же время пугающим фактом, если учитывать, кто является отцом этого ребёнка.

      Джинни не скрывает, что никогда не желала бы видеть рядом с подругой этого человека. Хоть Мира и говорила ночью о его чуткости и любви к ней, что, признаться, звучало глупо, девушка не верила, утверждая, что такие люди не рождены для семьи. Во всём этом бардаке она разобрала только одно — зависимость Миры от этого парня. Глупая, влюбилась по уши, закрывая глаза на многие вещи. Наверное, только из-за этого фактора Джинни пообещала молчать, не встревая со своими нотациями, так как испытала уже всё на себе, и сейчас как никогда понимает её чувства.

— Юнги, — вдруг обращается Мира к блондину, показательно игнорируя недовольный взгляд Чона, который всё ещё не может отойти после спора. — Ты как себя чувствуешь? Я знаю, что ты в аварию попал, — с заметным волнением на лице интересуется она.

— Да, язык у Джинни длинный, — шепчет себе под нос он, а заметив вопросительный взгляд напротив, уверяет, что уже всё хорошо и что хочет забыть об этом.

— Хорошо. Я больше не буду заводить эту тему. Главное, что сейчас всё в порядке, — кивнув, Мира улыбается и, потянувшись палочками к нетронутым оливкам, сверху украшающим салат, решает молча поужинать.

      Не замечает внимательных взглядов, лишь пережевывает те самые оливки, которые в скором времени заканчиваются. А она хочет ещё, ведь остальная еда на столе совсем не влечёт, поэтому дёргает своего парня за край свитера.

— Понял. Сейчас поищу в холодильнике, — Чон без лишних вопросов поднимается на ноги и спешит на поиск, больше не удивляясь переменчивости вкусов девушки.

— Кстати, ребята, какие планы на сегодняшнюю ночь? Мы все выспались, так что ссылаться на сонливость даже не пытайтесь, — говорит Джинни, уже прокручивая в голове возможные варианты. — О, точно, поехали в клуб! Давно я там не была, а тем более здесь, — подскочив с места, воодушевлённо предлагает она, на что Мира сразу же отрицательно крутит головой, а вот парни наоборот поддерживают её идею. Серьёзно, почему бы не посетить хорошее заведение вместе с друзьями?

— Эй, я что-то не понял, почему это мы отказываемся? Что, уже компания тебе наша не подходит? — цокает языком Юнги, специально заваливая глупыми вопросами, чтобы та быстрее согласилась. А она возможно хочет, но понимает, что придётся видеть снова пьяного Чона.

— Ладно. Только едем туда на машине Чонгука, а не вызываем такси, — наконец соглашается, выжидающе смотря на брюнета, который, в свою очередь, сужает глаза и склоняет голову набок. Небось, уловил её хитрость, так как понимает, что, сев за руль, не позволит себе выпить в клубе.

***

      Припарковавшись у здания обвешенного мигающими огоньками, все спешат поскорее выбраться из машины и понестись навстречу музыке и неоновым подсветкам вполне себе приличного клуба, на входе которого стоят два симпатичных охранника. Ну, это по словам Джинни, которую Юнги тут же тянет за руку внутрь, ругаясь по дороге. А она только и рада его позлить. Хоть настроение себе поднимает, когда слышит любимую фразу от парня: «вреднючая, я тебя дома в простыне закопаю».

      Чонгук с Мирой идут следом за ними. Его рука размещена на её талии, показывая каждой особи мужского пола, что это его девушка в лёгком бирюзовом платье, так мягко прилегающем к телу. Она выглядит лёгкой, хрупкой, невесомой. Не туго сплетенная коса из чёрных волос выпускает пару прядей на лицо, дополняя образ той самой Миры, которую он когда-то повстречал в центре танцпола в Сеуле.

— Что случилось? — остановившись, вдруг спрашивает она, уловив изучающий взгляд на себе. — Эй, Чонгук, что случилось, спрашиваю?

— Просто смотрю на тебя, — со спокойным выражением лица отвечает парень, снова прижимая её за талию к себе. — А что, нельзя?

— Странный ты какой-то, — подмечает девушка, а после, отмахнувшись, тянет его к лестнице, по которой они спускаются к самой танцевальной площадке.

      Вокруг столики, один из которых на сегодняшнюю ночь принадлежит им, так как парни успели позаботиться об этом, когда искали в интернете хорошее место отдыха на Чеджу. Что же, видимо, в отзывах не соврали, ведь здесь всё действительно на высшем уровне.

      Парни уселись в удобные кресла, а девушки решили немедля пуститься в пляс. Конечно, организатором идеи стала Джинни, чмокнувшая Юнги в щёку и сказавшая напоследок Чону, чтобы оберегал его от внимания барышень за соседним столиком и от алкоголя, который предложит молодой официант. Тот, конечно, посмеялся в ответ её просьбе, но после всё же согласился, кивнув и прогнав танцевать, пока сами будут вести важные беседы, например, о девушках, сидящих за соседним столиком. Да, Гук когда-нибудь точно схватит пощёчину за свои неуместные шутки.

— Ой, да всё-всё, — уверяет Чон её, еле сдерживая свой смех. — Тебя Мира ждёт, так что дуй танцевать, а не кричи тут, — указав на скучающую девушку на танцполе, больше не стесняясь, гонит к ней.

      Оставшись наедине с другом, парень с облегчением вздыхает, подмечая, что девушка Юнги слишком громкая. А тот знает об этом, но соврёт, если скажет, что не любит в ней эту черту. Его Джи-Джи особенная, отличающаяся от тех довольно-таки симпатичных девчонок, пялящихся на них с момента прихода. Простите, дамы, ваше внимание сегодня нагло проигнорируют.

— Ну что, как тебе апельсиновый сок? Какие нотки вкуса ощущаешь на языке? — со смешком интересуется брюнет, поднимая бокальчик охрененного напитка, который только и пьют в клубах.

— Да, это тебе не Мерло из Вашингтона, — хмыкает Юнги, принюхиваясь к апельсиновому соку. — Вчерашний «свежевыжатый» сок с нотками аш два о (H2O) и добавлением сахарозы, — строит умное лицо он, дегустируя оранжевый напиток. — Подожди, тут и градус чувствуется. Ах ты ж мой дорогой!

— Официант случайно подлил тебе спиртного в сок, когда я случайно попросил его это сделать, — самодовольно улыбается брюнет, гордясь, что не позволил другу отдыхать трезвым, когда возможность выпить у того имеется.

— Я уже говорил, что женюсь на тебе скоро? Короче, я женюсь на тебе скоро, — утвердительно заявляет Юнги, подняв бокал апельсинового теперь уже коктейля.

— Давай, пей, пока твоя буйная не пришла, — предупреждает его Чонгук, уже несколько минут наблюдавший за танцем девушек.

      Все скачут словно дикари, размахивая руками и ногами, а Мира стоит практически на одном месте и медленно двигается, боясь зацепить кого-нибудь локтем. Ей так идёт это платье, при движении оголяющее стройные ноги, чуть потрёпанная причёска, из-за которой девушка выглядит по-настоящему забавной. В ней много стеснения и неуверенности, что не может не заметить парень. Всегда себя так вела в подобных заведениях и сейчас, видимо, ничуть не поменяла своих взглядов. А он сидит и смотрит на неё, теперь не слыша музыки и голоса друга, окунается в воспоминания, которые не дают затухнуть той страсти, что у них была... была и есть сейчас.

— Чёрт подери, — произносит он вслух, заставив вопросительно изогнуть бровь Юнги.

— Ты чего это? — не понимает друг.

— Юнги, она моя... — неожиданно поднявшись на ноги, парень, продолжая смотреть на девушку, направляется прямиком к ней, толкая попавшихся людей по дороге, — моя недотрога.

      Утыкается носом в затылок, тем самым чуть напугав её, а после, резко развернув лицом к себе, учащает дыхание, молча рассматривая удивлённое лицо. Чон касается ладонью мягкой щеки, на которой играются разноцветные огоньки от прожекторов, подлавливает их, когда попадают на её глаза, добавляя им яркости и блеска. А Мира продолжает хлопать ресницами, не понимая причину его внезапного появления, и когда хочет уже спросить об этом, оказывается вовлечённой в жаркий, приторно сладкий поцелуй, вызванный навалившимися эмоциями Чонгука.

      Целует так страстно, как только умеет, и прижимает к себе, не давая возможности девушке убежать или раствориться. Сегодня он слетает с катушек из-за той, кому только стоило оказаться в середине танцпола в своём лёгком платье, из-за той, которая осталась прежней девочкой, захватившей всё его сердце, и наконец из-за той, которую сегодня не выпустит из своих рук, а, лишь напомнив друзьям на выходе о вполне себе удобном транспорте, как такси, утащит за собой, сгорая от желания быстрее очутиться в спальне и, сминая шёлковую простыню, показать, что сегодня заново влюбился.