За кадром

      Мужские руки мягко скользят по молочно-белой коже, очерчивая кончиками пальцев каждый изгиб. Блуждают долго, словно пытаются сосчитать количество клеточек, и неотрывно гладят полюбившиеся места. Брюнет касается чуть влажными губами щеки девушки, опускаясь к мочке уха, слегка кусает и оттягивает, вызывая лёгкую щекотку.

      Её карие глаза сужаются в тот момент, когда уголки губ поднимаются вверх. Сегодня они излучают тепло и искренность, как и у того, кто уже около часа не выпускает девушку из своих объятий. Она улыбается, лёжа на мужской груди и получая очередную порцию щекотки, а он не перестаёт осыпать её тело ласками и игривыми поцелуями.

— Как ты можешь быть таким? — тихо спрашивает Мира, подняв свою голову, и, опираясь локтями о грудь парня, посмотрев на него.

— Каким? — облизнув правый уголок губ, интересуется Чонгук. Дёргает её за одну руку и, дав уткнуться в свою шею, хищно улыбается.

— Таким грубым и ласковым одновременно.

— И когда же это я был грубым с тобой? Минут сорок назад ты меня чуть ли не Богом называла, — подавляя свой смешок, отвечает он.

      Мира устраивается снова на груди парня, решая промолчать. Смотрит в белый потолок, мечтая, чтобы таких ночей как эта было куда больше. Сегодня Гук такой странный и... искренний, шептал на ухо, что станет лучшим во всём и извинялся за тот случай в ванной, когда девушка упала, пообещав, что в следующий раз убережёт. Слышать такое было слишком приятным, отчего Мира, подзабыв о многих вещах, окунулась в мечты о будущем. Именно светлом будущем с ним и тем, кого носит под сердцем. Они давно не говорили о ребёнке, и всё это не из-за времени или обстоятельств, а из-за боязни, которая, если начать разговор, станет обоснованной. Быть может он ещё не готов? А возможно не хочет говорить о том, что ему подпортит настроение? Но почему тогда каждую ночь гладит её живот и исполняет любые капризы? Поначалу ворчит, правда, но не смотря на время и место летит к ней по первому зову.

— Эй, куда это ты уползаешь? — возмущается Чон, обрывая попытки девушки выбраться из-под нагретого одеяла.

— Дай мне одеться, — отвечает она, пытаясь сбросить его руку, которую, между прочим, он даже не думает убирать с бедра. — Скоро ребята вернутся. Чонгук, отпусти, — продолжает ныть, раззадоривая тем самым парня.

— Ну и что? Мы уже в собственном доме голыми полежать не можем?

— Не можем, — надувшись, девушка понимает, что тот её не отпустит, поэтому натягивает на себя одеяло и, плотнее обмотавшись, поворачивается спиной к Гуку.

— Ну нормально, — вздыхает он, ища рукой лазейку, через которую сможет пробраться под одеяло. Получается не сразу, конечно, однако вскоре удаётся.

      Обнимает за плечи, поворачивая девушку лицом к себе, а когда оказывается сверху, наклоняется и, в задумчивости кусая нижнюю губу, рассматривает её.

— Придумываешь отговорки, а на самом деле ты стесняешься именно меня, Мира, — утверждает серьёзным голосом, заставив её отрицательно закрутить головой, а после отвести взгляд. — Мы давно спим вместе, но ты даже голой уснуть рядом со мной не можешь.

— Это не так, — отвечает Мира, наконец, подняв свой взгляд. — Просто ребята...

— Ерунды не неси, ладно? — закатив глаза, брюнет берётся дальше освобождать женское тело от тёплого одеяла и, с трудом закончив, аккуратно ложится сверху, не надавливая на чуть выпяченный живот. — Мне это не нравится, ты не должна со мной быть такой. И если я сейчас начну говорить что-нибудь откровенное, то, что шепчу тебе на ухо во время секса — ты покраснеешь. Серьёзно, твои красные щёки я даже в темноте замечу.

— Чонгук, ну перестань, — жалостливо просит она, уворачиваясь от мокрых поцелуев, щекоткой проносящихся по шее.

— Что же мне с тобой делать? — продолжая издеваться над бедной девушкой, Чон опускается поцелуями всё ниже.

      Вырисовывает языком контур ключиц и плавно переходя к небольшой груди, орудует во всю там, целуя, сминая ладонями. А она снова поддаётся его соблазну.

      Зарывается пальцами в чёрные волосы, кусая губы в наслаждении. Так нежно и чувственно, дрожью до кончиков пальцев. Мира чуть приоткрывает глаза, когда парень начинает гладить её живот. Легонько проводит по нему ладонью и уже губами добавляет новых мурашек и без того дрожащему телу. Она наблюдает и ей нравится, ведь этот трепет он доносит не только одному человеку, но и тому, кто ждёт внимания к себе уже четырнадцатую неделю. Ребёнок чувствует его...

— Мне так не хватало тебя всё это время, — произносит вслух девушка.

      Гук, постепенно заканчивая с лёгкими поцелуями, поднимает голову и, оказавшись на одном уровне, устраивается рядом, не прекращая смотреть на неё. Лежит на одном боку, подпирая ладонью щёку, и думает о чём-то своём.

— Давай поговорим, — предлагает он, поймав немного странный вопросительный взгляд.

— М. О чём?

— Например, о тебе, — вдруг серьёзничает. — Почему ты постоянно нервничаешь? Врачу не нравится твоё состояние. Он говорит, что ты истощаешь себя и ребёнка.

— Ты говорил с моим лечащим врачом? — спрашивает девушка, замявшись.

— Да. Всегда с ним говорю, причём намного дольше, чем ты, — отвечает Чон, укоризненно смотря на неё. — Что происходит? Зачем ты так накручиваешь себя?

— Я не накручиваю себя, — тихо шепчет Мира, отводя взгляд.

— Не говори, что из-за меня. В последнее время только ты одна затеваешь скандалы, — вспоминает недавние события Чон. — Благо, приезд друзей организовал, иначе бы я даже не знаю, что с тобой случилось, — коснувшись ладонью щеки, заставляет снова посмотреть на него.

— Это ты всё организовал? — удивляется Мира, а получив кивок, обнимает за шею и шепчет «спасибо».

      Чонгук совсем недавно ломал голову над словами врача, который настоятельно рекомендовал привести свою беременную девушку в нормальное состояние: сменить обстановку, больше радовать, в общем, делать то, что заметно поднимет её настроение. Решение выслать билеты на самолёт друзьям в Сеуле было достаточно спонтанным, однако единственным, что сможет удивить и порадовать Миру больше всего. Наверное, Чон никогда не забудет её выражения лица, когда она узнала о скором приезде долгожданных гостей. Ох, эта редкая улыбка светилась настолько ярко, что затмила бы блеск морских волн в ночи. Излучала столько счастья и радости.

      Гук отчасти понимает, что причиной стрессового состояния иногда является он сам. Не всегда получается уделять должного внимания, тем более когда его, с некоторых пор, требуют в два раза больше. Мира стала очень капризной, иногда настолько, что приходилось коротать время за сигаретой в любимом кресле на террасе у дома. Уж слишком непривычно видеть её такой.

      А Чонгук, что странно, начал любить тишину. Просто тишину, которой так не хватает на работе и теперь уже дома. Иногда даже казалось, что лучше быть одному. «Дурак, подпускаю в голову всякий бред» — твердит он себе после того, как ложится в нагретую постель и чувствует тёплые руки, обнимающие со спины во сне. В такие моменты парень забывает об эгоизме и даёт волю слабости. Той самой, что лежит под боком и сладко причмокивает.

      И даже сегодня, наблюдая, как она засыпает на его груди, хоть они и успели пообещать друг другу не спать этой ночью, Чон улыбается, накручивая чёрный локон на указательный палец, словно навевая хорошие сны. А заметив, что девушка полностью отдалась власти Морфея, осторожно опускается к её животу.

— Ты ведь мальчик, правда? Сильный, волевой, как твой отец. Я не знаю, чему научу тебя, сам-то ничего не умею, но могу обещать, что ты получишь всё, чего захочешь. Слышишь? Крепись, малыш, — четвёртую ночь подряд в тёмной спальне с недавно погашенным светом слышен тихий мужской шёпот, разряжающий немой диалог двух бьющихся сердец. С каждым днём неуверенность становится подобно размеру капилляров — самым тонким сосудикам в организме. Откинуть все сомнения и принять, наконец, реальность — вот, что становится теперь уже выполнимой задачей.

***

      Весёлая, давящая на ушные перепонки ночь пока не думала заканчиваться для пары, чей поход в клуб затянулся на долгое время. Джинни удалось даже затянуть вечного ленивца в середину танцпола и заставить танцевать вместе с ней. Наверное, если бы не тот коктейль, который был любезно заказан другом, и ещё несколько после втихоря выпитых, Юнги бы плюнул на всё и предпочёл отсиживаться, наблюдая за гибким телом своей девушки. Джинни соблазняла одним только движением, что уже говорить о ночи, в которой хрен пойми что вытворяла. Та ещё штучка. Слишком горяча и красива для одного. Но что поделать, этот единственный не намерен делиться своим.

      Душно, жарко, влажно. К мокрому лбу прилипает чёлка, чуть попадая на глаза. А парню не нужно видеть дальше, чем шею своей девушки с небольшими капельками пота, к которой жмётся со спины, без стеснения блуждая руками по любимым участкам тела. Она вкусно пахнет — естественно, отчего желание прижать её к стенке одной из кабинки туалета становится невыносимым. Но такого не будет, нет. Юнги давно не использует свою Джи лишь для плотских утех, она достойна исключительно цивильных условий, в которых прежде подарит кучу ласк, а после и будет восполнять свою физическую потребность.

— Я попить чего-нибудь, — предупреждает он, потрепав края влажной футболки. В помещении стоит действительно дикая жара, поэтому приходится отлучаться каждые десять минут к барной стойке и заказывать там освежающие напитки.

      Джинни кивает, не прекращая танцевать. Двигается ровно в такт музыке, незаметно для себя очаровывая многих парней. Они давно следят за милой девушкой, так сексуально двигающейся. Один из них пару раз пытался подойти и заговорить, но рядом постоянно крутился блондин. А сейчас, снова застав её одну, высокий брюнет решается, наконец, познакомиться.

      Без лишних слов подходит со спины и проводит линию позвоночника кончиками пальцев, радуясь, что коснулся очаровательной особы, манящей всю ночь, а после смело обнимает, чувствуя, как тёплые ладони опускаются на его руки. Видимо, согласна, раз не расцепила.

      Незнакомец сильнее прижимает девушку со спины к себе, успевая погладить некоторые части тела. Надеется, что сегодня сорвёт куш, и продолжение ночи пройдёт куда приятнее, чем посиделки с друзьями и спорами на дешёвых девушек. Их здесь полно, а вот она вполне себе конфетка.

— Джи, мать твою, что ты делаешь?! — где-то на расстоянии пяти метров послышался громкий голос Юнги.

      Джинни, тут же обернувшись, врезается в крепкую грудь незнакомого парня, чей рост уж очень отличается от роста Юнги. Встретившись с похотливым взглядом, тут же отдёргивает чужие руки и переводит взволнованный взгляд на блондина.

— Я-я не знаю... я думала, это был ты, — начинает оправдываться она, в растерянности кусая губы.

      Девушка слишком увлеклась, чтобы суметь отличить руки любимого от чужих. Успела сама сильно испугаться, когда поняла, что стоит не в тех объятиях, а увидев гневный взгляд Юнги мечтала провалиться на месте, лишь бы только не видеть снова этих мутных глаз. Он становился совершенно другим, когда злился, и это состояние больше всего пугало Джинни.

— Пожалуйста, успокойся. Просто уйдём отсюда, ладно? — попыталась успокоить его девушка своим дрожащим голосом, только вот незадача — в его планы это не входило спокойствие. — Вспомни, что стало причиной нашего расставания. Юнги, прошу, давай уйдём.

— Уходи, — прошипел сквозь зубы блондин, сбросив её руку с плеча, — а ты, урод, сюда иди! — резко, неожиданно быстро подрывается к наглецу и бьёт кулаком в лицо.

      Удар приносит свои плоды — губа в кровь. Юнги желает вмять эту довольную рожу в пол, посмевшую приметить чужое. Хочет рвать и метать, лишь бы только доказать каждому в этом клубе, что она принадлежит только ему. Плевать он хотел, что сейчас получает больше ударов по собственному лицу, чем приносит незнакомцу; не слышит и не видит слёз и криков Джинни, которая пытается ухватиться за его руку и вытащить из драки.

— Юнги... — распахнула глаза девушка, когда тот случайно ударил её локтем в бок.

      Сглотнув и протерев тыльной стороной ладони слёзы, замолкает, больше не желая ничего говорить. Просто уходит, бросив досадный взгляд на выходе. Всё повторяется снова.

      Джинни отходит на небольшое расстояние от клуба и присаживается на бордюр. Обхватывает двумя руками свои плечи и прячет нос в коленки, согреваясь. Готова сидеть здесь до посинения, пока из клуба не выйдет растерянный Юнги, готовый пуститься на её поиск. Пусть видит, что из-за него она снова плачет.

      А парень не заставляет себя долго ждать. Уже через минут пятнадцать на горизонте появляется его взволнованная макушка. Узнаёт свою Джи не сразу, но, подбежав ближе, только по всхлипам выявляет, что это она.

— Поехали, — говорит он, кивая на такси, стоявшее неподалёку.

— Езжай один, — сквозь зубы отвечает девушка, даже не подняв головы. — Идиот, как ты вообще... чёрт, как всегда.

— Замолчи, ага? — выплёвывает, хватая её за локоть и поднимая на ноги. — Ты сама даёшь поводы.

— Какие поводы? — выдернув свою руку, она поднимает заплаканные глаза, постепенно наливающиеся злобой.

— Ты себя видела со стороны в этом клубе? — после заданного вопроса Джинни сглатывает и учащает дыхание, догадавшись, к чему клонит парень. Даже не намёком, тут уже прямо говорит.

— Тебе сейчас заехать по разбитой роже или как? — сквозь снова навалившиеся слёзы произносит она, пытаясь заменить давящую боль в груди злостью.

— Не думал, что спрошу тебя об этом, но, Джи, просто скажи мне сейчас правду: ты спала с кем-нибудь после нашего расставания?