Глава 2.
Говорят: «Чудеса случаются, когда ты рискуешь всем ради мечты, которую, кроме тебя, не видит никто. Нужно просто верить».
Реальность для меня оказалась не такой предсказуемой, ведь жизнь то и делала, что била меня снова и снова, будто наслаждаясь моими неудачами. Стоило мне только поверить, что я наконец выбралась, — новые испытания снова окутывали меня трясиной, откуда вырваться казалось почти невозможным. Я делала шаг — и тонула. Боролась — и всё напрасно. Казалось, сама Вселенная проверяла: действительно ли я достойна той самой мечты, ради которой когда-то решилась рискнуть всем.
Моя жизнь напоминала сказку — по крайней мере, так казалось со стороны. Девочка из богатой семьи, выросшая в особняке, который с лёгкостью затмил бы любой элитный отель. В три года уже знала этикет и имела огромный гардероб вещей с отвратительным цветом барби. У нас был огромный бассейн, в котором в кино подростки устраивают шумные вечеринки. Но этот фильм был бы не про меня, я плавала лишь раз из-за своего плотного графика. Мне некогда было даже думать о другой жизни, о своих желаниях и о том, кто я есть. Я знала лишь, что мне необходимо делать и что знать, чтобы блистать в светском обществе. Да, как бы это ни было банально, французский я знала в совершенстве. Ещё бы — дочь бизнесмена не может себе позволить акцент.
Я мечтала, чтоб на шестнадцатилетие мне подарили что-то значимое, какую-нибудь семейную реликвию, доказательство того, что мной гордятся и я выросла достойной своих родителей. Но мне подарили жениха. Красив — не спорю, но это был выбор отца, удачное партнёрство, а я так хотела любви. Ещё одной сказочной мечте предстояло раствориться в воздухе, будто её и не было. Да и глупо было думать, что я имею право на мечты, ведь у меня и так всё было по высшему разряду. Кому нужна любовь, если есть деньги, правда? И пускай меня не поймут, но однажды я решила изменить свою жизнь.
— Я подала документы в архитектурный, — сказала я как-то за ужином.
— Я договорился с Эркином — у тебя начинается подготовка к юридическому уже на следующей неделе, — спокойно ответил отец, словно мои слова были лишь шумом и не стоили внимания.
— Но это моя мечта. Я хочу попробовать, — отчаянно ответила я. — Я разве недостаточно старалась для вас, чтобы быть идеальной дочерью?
— Это не обсуждается, — его голос стал грубее. Отец встал из-за стола, хмуро взглянув на кулаки, которые будто хотели ощутить треск древесного стола, и вышел из комнаты.
— Эмили, ну что за прихоть... Мы тебя слишком разбаловали. Архитектура — это не серьёзно, — заговорила моя мать.
Я сглотнула ком в горле. Было обидно, что в этом мире нет человека, кто поддержал бы меня и понял, даже в лице родной матери.
— Разве тебе никогда не хотелось вырваться? — посмотрела я на неё с болью.
Она на секунду задумалась, затем прикоснулась к краю бокала и, скользнув взглядом по мне, ответила:
— Ты просто никогда не жила в бедности, Эмили. Ты не знаешь, что значит начинать с нуля. И, видимо, тебе придётся это испытать, чтобы начать ценить то, что мы для тебя делаем.
***********************************************************************************************
— Доброе утро, Гарет, — произнесла я, перешагивая порог стеклянных дверей высотного офисного здания. Охранник приподнял бровь и кивнул мне с привычной теплотой, что бодрило лучше любого кофе.
Девятнадцатый этаж. Офис. Внезапно я ощутила, как шаг замедлился, а голос спрятался, лишь бы не оказаться втянутой в очередной круговорот неразумных вопросов или насмешливых комментариев от коллег в мой адрес. Я давно перестала участвовать в корпоративных мероприятиях и отказываюсь от любых попыток интеграции, что лишило меня «привилегий» элитного клуба стерв, где большая часть состоит из представителей сильного пола. Здесь давно уже не было офиса в привычном понимании, скорее поле битвы острых слов, ядовитых улыбок и манипуляций. А главные «великие» полководцы этого сражения — Элисон и Кайл Джонатон. В такие моменты я мечтала укрыться мантией-невидимости или произнести заклятие «империус». Как жаль, что дорога в Хогвартс навсегда закрыта для таких безнадёжных маглов, как я. Здесь я лишь тень, страница второстепенного сценария. И больно признать, но я смирилась, что мой талант остался незамеченным.
Небольшая частная фирма, созданная мистером Джонатоном в его студенческие годы, стремительно набирала обороты. По счастливой случайности, в конце третьего семестра я попала сюда на практику. После выпускного мне предложили остаться — на должности архитектора. Я гордилась собой и нашим делом: мы не просто создавали крутые проекты, а улучшали инфраструктуру города, делая жизнь людей лучше. Но счастье оказалось недолговечным. Кризис ударил по бюджету, государственные проекты финансировали всё реже, заказы не приходили. Наш начальник мистер Джонатан начал искать спонсоров, что хоть и улучшило наше положение, но сильно изменило приоритеты. Новый подход затушил огонёк, что когда-то горел в каждом из нас. В голове крутились идеи лишь о выгодных сделках, а успех вращался вокруг этого злощастного слова «прибыль».
— Принеси кофейку, у нас важные переговоры, — услышала я сухой, как наждачная бумага, голос Элисон, которая проследовала за Кайлом, явно наслаждаясь своим положением в офисной иерархии.
Молча, без сопротивления, я направилась к кофемашине. Моя рутина. Странно, но даже смирение может иметь вкус — горький, как неудавшееся эспрессо. Скажу честно, я не сразу осознала всю комичность и горечь обстоятельств, в которые меня так искусно загнали. Неудивительно, что место секретаря до сих пор пустует — сама того не ведая, я давно примерила эту роль на себя, невольно понизив себя в должности.
«Вот чёрт! Ей снова это удалось», — разочарованно подумала я.
Поставив чашки на поднос, я осторожно вошла в конференц-зал, где уже собрались солидные мужчины в дорогих костюмах, а Элисон царственно восседала среди них, как яркая деталь в их безупречной картине успеха. Она превосходно себя чувствовала в окружении самодостаточных мужчин и легко вела с ними беседы. Меня даже не заметили. Взглянула лишь Элисон, задрав подбородок с красными яркими губами, довольная своей выходкой. Её идеальная укладка на светлых волосах, вишнёвый пиджак и брюки в тон не могли не вызывать у меня восхищения. Мне оставалось лишь выйти и не нарушать их безупречное сочетание стиля и эстетики.
Снаружи, едва облокотившись к стене в длинных замшевых сапогах и шерстяной серой юбке-карандаше, меня уже ждала Зои. Её рыжие волосы сияли при каждом движении головой, а глаза хитро искрились.
— Так, так... Ты всё ещё разносишь кофе? — с саркастической улыбкой и приподнятой бровью спросила она. — Хотела бы я сказать, что новая должность тебе к лицу, но... — недовольно покачивала она головой, поджимая губы в персиковом блеске.
— Да я сама не знаю, что со мной не так. Впадаю в ступор и делаю всё, что мне велит наша королева, — пробормотала я, чувствуя подступившую горечь.
— Ну-ну... — скептически покачала она головой. — Я-то не против твоего нового статуса, если, конечно, у тебя в планах закрутить с начальством, — театрально захихикала она, но я лишь бросила на неё косой взгляд, стараясь не поддаваться на её провокации.
— Ладно, пошли пить кофе! Только по дороге скину сапоги, — схватив меня под руку, потащила за собой моя подруга.
В комнате отдыха, в этом островке иллюзорного спокойствия, казалось, можно было хотя бы на мгновение сбросить с себя бронежилет и забыть о битве, которую, как мне казалось, я уже безнадёжно проигрываю. Когда я поставила кружку в кофемашину, аппарат предательски запищал, словно издеваясь надо мной, добавляя в мою жизнь перчинки, и я полезла в шкаф за зёрнами. Пусто. Абсолютно пусто.
— Ну что, тогда вариант один — пошли к Кевину, — сказала Зои, и по её голосу я уже поняла, что она что-то задумала. — Он будет тебе очень рад. В отличие от кофемашины, — добавила она, наклонившись ко мне и бросив игривый взгляд, от которого её рыжие локоны защекотали моё лицо.
Только Кевина мне сегодня ещё не хватало... — подумала я, вспоминая, как восторженно встречает меня этот парень с технического отдела и смотрит тем самым щенячьим взглядом, от которого становится не по себе. С его вечно неуместными комплиментами и неуклюжими попытками «случайно» коснуться моего плеча. Мило? Нет, не очень.
— Ладно, пошли, — выдавила я, понимая, что другого выхода у нас нет. Когда ты зависишь от кофейного напитка, приходится расплачиваться терпением за любые неудобства.
Спускаясь в лифте, я чувствовала, будто не просто опускаюсь вниз — я проваливаюсь в какую-то бездну, и стены вокруг рушатся вместе с моими надеждами и мечтами, разбиваясь вдребезги. Неужели родители были правы? В этом мире я могу быть лишь неудачницей. Или я где-то в прошлой жизни согрешила, и теперь приходится расплачиваться за своё карму? Я, конечно, всегда чувствовала внутри бунтарский дух прошлого, но считала его больше праведным.
Пора завязывать увлекаться натальной астрологией, — подытожила я и переключилась на реальность.
Лифт остановился, и мы направились к Кевину. Его лицо, как и ожидалось, мгновенно расплылось в довольной улыбке.
— О, Эми Пекинс, это точно ты? Глаза не врут? — его голос звучал настолько драматично, что я невольно скривилась.
— Даже не начинай, Кевин, — устало отрезала я, чувствуя, как раздражение начинает нарастать, от чего ему могло не поздоровиться.
— Надеюсь, ты здесь не только ради кофе? — в его голосе сквозил намёк, от которого хотелось сбежать. Он, кажется, знал, что я появлюсь, и я подозрительно взглянула на Зои.
— Когда это ты успела ему сообщить? — обратилась я к ней, почувствовав её участие в этой ситуации.
— Когда мы спускались, а ты была весьма увлечена... серебристыми дверьми лифта, — невинно пожала плечами она, подавив смешок и улыбнувшись Кевину.
Я набрала кофе из аппарата, повернулась к назойливому ухажёру, заставив себя улыбнуться, вежливо поблагодарила его и поспешила отступить, не дожидаясь дальнейших нелепых действий с его стороны.
— Если тебе понадобится что-то ещё... знаешь, где меня найти, — бросил он напоследок, пытаясь добавить голосу брутальности.
«Боже, как же это нелепо...» — подумала я, но, удержав нервный смешок и закатив глаза, поспешила уйти. Вернувшись в комнату отдыха, я вдохнула терпкий аромат свежемолотого кофе. Его тепло мягко согрело руки, словно напоминая, что в этом мире ещё остались маленькие радости. И, возможно, вскоре всё изменится.