3глава
~~~ Лия ~~~
Утро началось с того, что хотелось умереть. Не драматично — просто спокойно, чтобы не вставать.
Я открыла глаза и сразу пожалела. Свет бил прямо в лицо, будто солнце решило: «А не сожгу-ка я тебе мозг через зрачки?» Голова была тяжёлая, как будто всю ночь в ней варили суп. Не остро болело, а ныло, тянуло — как когда целый день ходишь по жаре без воды, только ты при этом никуда не ходил, просто лежал.
Я попыталась вдохнуть носом. Ха. Отличная идея. Ничего не получилось. Горло царапало, как будто я ночью глотала стекло — случайно, во сне.
Рука дрожала, когда я дотянулась до телефона. 11:53. Отлично. Всё тело ломило. Я села — точнее, попыталась — и тут же обратно рухнула. Пот проступил на лбу, в груди всё сжалось, и в ушах зазвенело, как будто кто-то включил радио на шум.
«Всё, Лия, ты герой. Сегодня ты просто существуешь», — прошептала я себе и зарылась лицом в подушку. Подушка была холодная. Единственное, что чувствовалось приятно.
Где-то за стеной ходил Матвей, наверное. Или мама. Но ту же услышала хлопок входной двери.
День начинался. А я — нет.
С трудом я еле встала и пошла на кухню там на столе ждала меня записка .
"Лия класной я написала что ты заболела ,лекарство в холодильнике ,если что-то не поймёшь звони. С любовью мама ♡"
Аппетита не было ,я просто выпила воды но всё ровно поставила чайник.
Я заварила крепкий чёрный чай с лимоном, выпила лекарства, присела на табуретку и уставилась в окно. Всё казалось каким-то сонным, неестественным.
Вдруг телефон завибрировал. Сообщение от незнакомого номера:
> Привет. Я вчера хотел извиниться, но ты мне этого не дала. Поэтому скоро придёт мини-версия моего извинения.
Я моргнула. Неужели это… он? Тот самый, что обрызгал меня машиной и нахамил?
— Неужели извиняться вздумал… — пробормотала я себе под нос.
В этот момент в дверь позвонили. Я вздрогнула, обернулась на часы — немного раньше полудня. Кто это может быть?
Подошла к двери.
— Кто там? — спросила я, сдерживая легкое волнение.
— Доставка для Лии, — ответил спокойный голос.
Я приоткрыла дверь и от удивления застыла. На пороге стояли двое курьеров с огромной корзиной пышных бело-розовых пионов. Они едва помещались в дверной проём.
— Цветы для Лии Отправитель — Елицкий Данил. Распишитесь, пожалуйста.
Я автоматически взяла ручку, поставила подпись, а сердце стучало как барабан. Что это вообще такое?
Они поставили корзину в прихожей и ушли. Я нырнула в цветы и сразу нашла небольшой свёрнутый листочек:
> Прости, что из-за меня ты заболела. — Елицкий Д.
Я опустилась на пуф и уставилась в одну точку. Это было неожиданно… трогательно даже. Нет! Стоп, Лия. Какое "трогательно"? Он же хам. Машиной облил, накричал… Не смей думать, что он милый! Только от куда он знает что я заболел...
Я схватила телефон и написала ему:
> И зачем?
Ответ пришёл моментально:
> Я хотел как-то загладить вину. Надеюсь, тебе стало хотя бы на чуть-чуть лучше.
Я на секунду задумалась, потом продолжила:
> Ты думаешь, цветами можно искупить то, что я с температурой сижу дома, пропуская занятия и тренировки?
> Я понимаю, что цветы — не панацея. Я просто правда чувствую себя виноватым. Повёл себя как идиот. Я не хотел, чтобы всё так вышло.
>Ну в нутри твой демонёнок ликует ...— написала я, всё ещё сомневаясь, стоит ли вообще продолжать этот разговор.
> С чувство юмора у тебя не сильно ,но извинится я должен. Особенно, когда действительно виноват.
> А ты часто так — сначала грубишь, потом цветами откупаешься?
> Нет. Обычно я просто грублю… Но с тобой — всё по-другому.
Я чуть не уронила телефон. Это что, флирт?
> С чего вдруг "по-другому"? Ты же даже имени моего не знал.
> Узнал. Теперь не забуду.
> Льстишь?
> Нет. Я просто... думаю, что если бы мы познакомились при других обстоятельствах, ты бы не смотрела на меня так, будто хочешь ударить.
> Даже если бы мы познакомились при других обстоятельствах я бы все ровно бы тебе сказала нет ,не знакомлюсь с идиотами.
>Ха вот как ,ну ладно.
Я улыбнулась, но быстро спрятала эту улыбку, будто кто-то мог её увидеть.
> Как ты себя чувствуешь сейчас? — прислал он почти сразу.
>Елицкий Даниил не знаю какое у вас отчество но моё состояние вас не касается .И спасибо за пионы
> Рад, что тебе понравились. Я и сам не знал, какие выбрать. Но мне подсказали
.Но для меня ты почему-то ассоциируешься с пионами.
>Я уже поняла кто подсказал . А ну ассоциируюсь с нежными, но упрямыми цветами?
> С красивыми и сильными. Даже когда болеют.
Я замерла. Это было неожиданно. Слишком честно. Слишком тепло.
> Может, когда поправишься, я смогу загладить вину как-нибудь… по-настоящему? Без букетов и пафоса.
> А может ты просто останешь от меня это будет намного лучше.
> Какая-то ты странная? Все соглашаются а ты какая-то упрямая.
> Запомни я не такая как все .
> Наверное. Но, можешь если что потом согласится .
Я не ответила сразу. Просто смотрела в окно, а где-то в груди медленно, робко теплилось новое чувство.
> Посмотрим. Сначала я выздоровлю. А потом — посмотрим.
Я сидела с лёгкой улыбкой на лице, всё ещё думая о переписке с Даней. Тёплые слова и огромная корзина пионов немного согрели моё настроение. Чтобы не терять времени и пока оставались хоть какие-то силы, я решила заняться уроками. Медленно поднялась, взяла тетрадки и учебники и пошла за стол. Хотелось успеть сделать всё, что задали, пока температура снова не начала подниматься.
Я так просидела до вечера и вспомнила про цветы в калидоре,и сразу поняла кто мог дать мой адрес и название любимых цветов .
> Кристин, как день без меня?
Она ответила почти сразу, ждать даже не пришлось:
> Ужасно. Отвратительно. Ко мне сегодня подсадили Артёма — весь день мешал на уроках.
Артём — наш одноклассник. Даже удивительно, что он вообще пришёл в школу. Обычно появляется только в начале и в конце четверти.
Если бы мне не рассказывали, какой он, я бы, может, и общалась с ним. Но мы с Кристиной его терпеть не можем — особенно после случая в четвёртом классе.
Это было 1 сентября, наш самый первый день в школе. У нас тогда было всего четыре урока. Мы с Крис сидели на втором ряду, третья парта. Артём — прямо за нами.
И вот он взял и забросил Кристине в рюкзак игрушечную мышь. А Крис их боялась до ужаса.
Она полезла за пеналом, нащупала что-то пушистое, вытащила, увидела... и как закричит! Выбросила мышь вперёд прямо к доске.
Татьяна Васильевна сначала возмутилась, а как увидела "крысу" — сама подпрыгнула от страха.
Я сразу оглянулась на класс: все в шоке — кто-то испуган, кто-то в ступоре. А Артём сидит, улыбается.
Татьяна Васильевна быстро поняла, кто виноват. Но я решила не оставлять это просто так.
Я мышей не боюсь. На следующий день притащила в школу настоящую маленькую мышку — и подложила Артёму в рюкзак.
Оказалось, он сам их боится! Завизжал как девчонка. Весь класс смеялся.
После этого, чтобы над ним не издевались, он вообще перевёлся в другую школу.
А в этом году вдруг снова вернулся. Сильно изменился.
Кристина даже сказала, что, может, стал немного симпатичнее.
> Крис, он больше не подкидывал тебе мышей? Ладно, не в этом дело. Я хотела узнать: зачем ты дала мой номер и адрес Елицкому?
> Ну он утром с другом подошёл, спросил про тебя. Я ему сразу сказала, что ты из-за него заболела.
А они мне за это букет хризантем подарили.
> Ну, молодец, конечно... Надо было сначала меня спросить.
Ну да ладно — он мне корзину цветов подарил и позвал гулять, когда выздоровлю ,но я отказалась.
> Ничего себе... Ну ладненько, а то уже поздно. Завтра напишу.
> Пока!
После я выпила таблеток и легла спать, Матвей остался у друга с ночёвкой а мама с папой пошли к кому-то в гости .Ну чтобы просто так не лежать я решила лечь спать .
~~~Кристина Емельянова ~~~
А что мне теперь делать с этим букетом?.. Теперь я ещё и узнала, что друга Дани зовут Ваня. Он такой красивый. Светлые волосы, серые глаза — очень сильно похожи на мои, будто частичка меня.
Я зашла в школу и сразу направилась к гардеробной. Попросила Тамару Ивановну поставить цветы в воду. Сказала, что заберу их после уроков.
— Кристиночка, кто тебе такие красивые цветочки подарил? — спросила она с тёплой улыбкой. Она всегда была доброй. Мы с Лись часто прибегаем к ней на переменке — просто попить чай, поболтать. Она живёт одна: дети и внуки в другой стране, а муж умер уже десять лет назад.
— Знакомые. За извинения, — ответила я немного уклончиво.
— Ой, что же натворили твои знакомые, раз букет такой дарят?
— Да там пустяки... Ладно, я побегу на уроки.
— Беги, солнышко.На уроках ко мне подсадили Артёма. Это было просто наказание. Он весь урок тыкал меня ручкой в бок, мешал писать конспект, шептал какую-то ерунду. На алгебре я уже просто вскипела.
— Да ты достал меня. Ты можешь просто сидеть спокойно? — прошипела я ему на ухо.
— Да ты что такая злюка? Всё ещё злишься из-за той шутки? Вроде пять лет прошло, — ответил он с привычной наглой ухмылкой.
— Дело не в той шутке. Просто... сядь и не мешай.
— Не могу... Но за поцелуй — могу успокоиться, — он снова усмехнулся.
Я просто посмотрела на него так, что, думаю, у него бы уши завяли, если бы они умели чувствовать взгляд. Через минуту прозвенел звонок. Я, не дожидаясь, пока он ещё что-нибудь ляпнет, собрала вещи и вышла. Зашла за цветами к Тамаре Ивановне.
— Спасибо большое, Тамара Ивановна, что за цветочками присмотрели.
— Да не за что, девочка моя. Я им там кончики подрезала, чтобы дольше стояли.
— Хорошо. До свидания!
— До свидания, Кристиночка.
Шла домой с букетом в руке и мысленно снова возвращалась к образу Вани. Он выглядел по-взрослому — высокий, плечистый, с уверенным взглядом, в котором будто прятались метель и гроза. Серые глаза были прохладными, как утро в конце сентября, но в них что-то искрилось — интересно, загадочно. Волосы светлые, немного растрёпанные, как будто он только что выбежал из ветреного двора, и это придавало ему какой-то хулиганской романтики. У него была чётко очерченная линия подбородка и немного упрямый взгляд. Такой... как в фильмах: вроде простой парень, но за ним целая история.
Я сжала стебли букета чуть сильнее и почувствовала, как сердце глухо толкнуло в груди.
Я зашла домой, и сразу стало тихо и спокойно — по-домашнему. В квартире пахло чем-то сладким, может, пирогом или вареньем, не поняла точно.
В руке всё ещё держала букет — немного потяжелевший от воды, но такой красивый, что сердце всё равно подскакивало, когда на него смотрела.
Из кухни доносился стук ножа о разделочную доску и запах жареного лука. Пирога, значит, не будет. Я сунула букет в вазу и тоже прошла на кухню.
Мама стояла у плиты в домашней футболке повязанными наверх волосами. Увидела цветы — и сразу повернулась ко мне.
— О, а это что за сказка такая? — она прищурилась. — Цветы? От кого?
— Просто… — я пожала плечами, не могу же я сказать что это от человека который обрызгал меня и Ли водой — Один человек извинился. Ну и подарил.
— Хм… «Один человек» — это как? Мужской род?
— Мам…
— Что? Я ж не ору: «Кристина, у тебя что, парень?!» — она рассмеялась и снова повернулась к плите, но я знала, что она ещё не закончила. — Просто спрашиваю. Интересно же.
— Никого нет. Просто знакомый. Мы с ним даже не особо общаемся.
Мама всегда была для меня самым весёлым и светлым человеком. Как будто старалась подарить мне все положительные эмоции за двоих — за себя и за моего отца. Хотя... назвать его отцом язык не поворачивается.
Мне было всего три месяца, когда он ушёл от нас. Просто собрал вещи и пошёл к своей любовнице, заявив напоследок, что устал от детских криков и соплей.
~~~Более 15 лет назад~~~
— София, я устал от этого бесконечного плача и слюней! — голос мужчины звучал раздражённо и грубо. — Я прихожу с работы, хочу тишины, а не хаоса!
— Андрей, как ты вообще можешь так говорить про свою дочь? — мама стояла в дверях, бледная, но спокойная. — Кристине всего три месяца, ей больно, она заболела. Это нормально. И да, если на то пошло, ты тоже виноват — ты же открыл окно, хотя знал, что кроватка стоит рядом!
— Конечно, теперь и это моя вина, — он закатил глаза. — Придумай что-нибудь пооригинальнее. Если честно, мне всё это уже осточертело. Я хотел уйти ещё раньше, но ты тогда сказала, что беременна. Думал, подожду. А зря. Надо было сразу.
— Что? — у неё затряслись руки. — Ты... серьёзно?
— У меня есть другая. Не вижу смысла это скрывать. Я подаю на развод.
София осела на стул. Кажется, у неё на секунду потемнело в глазах.
~~~Сейчас~~~
После его ухода мама сделала всё, чтобы я не чувствовала себя ненужной. Старалась показать, что у нас всё хорошо. Да, было тяжело, но рядом были бабушка с дедушкой, тётя Катя и дядя Саша. Мы держались. И мама всегда повторяла: «Не смей себя винить. Это он ушёл — не ты.»
Я и не винила. Скорее, просто не понимала. Как можно было бросить жену с трёхмесячным ребёнком и исчезнуть из жизни — навсегда.
За все эти пятнадцать лет он так ни разу и не появился.
Я стараюсь не расстраивать маму. Всегда говорю ей правду. Почти всегда.
Про Ваню пока не хочу говорить. Позже. Когда сама пойму, что это вообще было.
— Но цветы подарил, — она повернулась ко мне с деревянной ложкой в руке. — Так… Он случайно не из тех, кто сначала доводит, а потом говорит: «Прости, я тебя просто люблю»?
— Нет, — фыркнула я. — Он не… Мы не…
Я запнулась. А кто он вообще? Друг Дани? Красивый парень с глазами, как у меня? Или просто случайность?
— Ну ладно, — мама вздохнула, — не хочешь рассказывать — не рассказывай. Но знай: если это вдруг кто-то серьёзный, я всё равно всё узнаю. У мам глаза в затылке. И интуиция — как у сыщика.
— Сыщика? — я засмеялась. — Ты максимум — агент в тапочках.
— Между прочим, агент высокого класса, — сказала она и поставила передо мной тарелку с макаронами. — И запомни: у нас в семье всё решается дипломатией. Если кто-то обижает — сначала цветы, потом разговор.
Я кивнула и улыбнулась. Хоть и старалась держать лицо ровным, всё равно что-то тёплое внутри растеклось. Иногда хорошо, что мама ничего не знает. А иногда — хочется ей всё рассказать. Но не сейчас.
Я посмотрела на букет в вазе. Он стоял посреди стола, будто и правда что-то значил. Может, даже больше, чем просто «извинения».
После обеда я пошла собираться на балет. Балет — это часть меня. Он вплёлся в мою жизнь так глубоко, что я уже не представляю себя без репетиций, станка и заколок, теряющихся в танцевальной сумке. Почти всю свою жизнь — уже одиннадцать лет — я занимаюсь балетом. Сотни выступлений, изнурительные репетиции, мелкие травмы, срывы, переживания… И всё ради нескольких минут на сцене, когда свет бьёт в глаза, а ты двигаешься, будто летаешь.
Мы когда-то хотели заниматься вместе с Лией. Тогда мы ещё были маленькими и мечтали о пачках, пуантах и сцене. Но у неё оказалось что-то с формированием стоп — врачи не рекомендовали балет. Её родители решили отдать её на танцы, и теперь она с удовольствием танцует в другом стиле — более свободном, живом. А я осталась с балетом. Немного жаль, что не вместе. Но когда Лия приходит на мои выступления, у неё в глазах такое восхищение, как будто это и её победа тоже.
Сейчас мы усердно готовимся к новогодней постановке Снежной королевы. Мне досталась роль Герды — добрая, смелая, светлая. Такая... как мне хочется быть. На сцене я должна пройти путь — от тёплого дома до ледяного замка, через метели и страх, через сомнения и веру.
Это будет одна из самых сложных и важных постановок в моей жизни. Я это чувствую. Как будто всё, что было до — это только подготовка к ней.
В раздевалке пахло лавандой и чем-то пудрово-сладким — у кого-то явно новый антиперспирант. Зеркала были запотевшими от дыхания девчонок, которые уже переоделись и поправляли пучки, прикалывая шпильки так, будто готовились к бою.
Я переобулась в пуанты, села на лавочку и начала разминать стопы. Ритуал, который повторяется день за днём — до автоматизма. Мышцы уже знали, как себя вести, руки сами находили нужное натяжение резинок. Тело работало по памяти, а вот мысли — скакали, как мячик. Всё ещё перед глазами вставал образ Вани, его серые глаза, волосы цвета тополиного пуха и… какая-то странная легкость в сердце.
— Ты сегодня прям светишься, — сказала Алина, моя партнёрша по сцене, проходя мимо. — Влюбилась, что ли?
— С чего ты взяла? — я хмыкнула, завязывая ленты на пуантах.
— Не знаю. Просто по тебе видно. Ты когда так улыбаешься, значит, либо балетный праздник, либо кто-то появился.
— Балетный праздник, — отшутилась я.
Она засмеялась и ушла к зеркалу. А я глубоко вдохнула и медленно встала — репетиция начиналась.
В зале было прохладно, как всегда. Пол скользкий, воздух пах сценической пылью. Пианистка уже перебирала клавиши, и первые ноты наполняли пространство, словно запуская что-то магическое.
— Начинаем с выхода Герды, — сказала преподавательница, Марина Андреевна. — Кристина, готова?
Я кивнула. Сосредоточилась. Руки подняты, спина вытянута, взгляд вперёд — туда, в воображаемую даль, где Кай, снег, ледяное сердце и любовь, которая всё сможет растопить.
Когда я двинулась вперёд, зал будто исчез. Осталась только музыка и я — девочка, идущая сквозь зимний лес, надеясь найти того, кто ей дорог. Каждый шаг, каждое движение — не просто танец, а часть истории. Мои руки, как ветви деревьев, грудная клетка — как колокольчик от волнения, а сердце билось где-то высоко, почти под горлом.
Всё внутри меня было в этом движении. И боль, и вдохновение, и лёгкое волнение от того, что на этом пути — как у Герды — может быть всё, что угодно. Даже встреча с тем, кого ты ещё не до конца понимаешь, но уже не можешь забыть.
После тренировки я выдохлась так, что даже говорить не хотелось. Села на лавочку в раздевалке, откинулась на стену и просто закрыла глаза. Тело ныло — особенно икры и спина, как будто кто-то аккуратно прижимал к ним горячие ладони. Но внутри всё равно было хорошо. Такое уставшее, тёплое "хорошо", как будто я прожила сегодня не один день, а целую маленькую жизнь.
— Ты как? — спросила Алина, вытирая шею полотенцем. — На вид — будто тебя Снежная королева сама заморозила.
— Я нормально, — хрипло рассмеялась я. — Просто устала.
— Герда получилась красивая. Честно. — Она кивнула, чуть улыбнувшись. — Прямо видно, что ты в роли.
Я ничего не ответила. Просто поблагодарила кивком и снова замолчала. Потому что в голове вдруг всплыл Ваня.
Словно музыка, под которую я танцевала, и его образ как-то соединились. Он бы точно подошёл к роли Кая. У него тот самый взгляд — вроде холодный, но с чем-то глубоким внутри. Интересно, а если бы он был в зале, посмотрел бы на меня по-другому? Увидел бы Герду во мне?..
Я переоделась медленно, аккуратно складывая форму в сумку, будто откладывала прощание с ролью до следующей репетиции. Волосы уже растрепались, несколько заколок исчезли куда-то в бездну раздевалки — как обычно. Уставшие девчонки болтали, смеялись, кто-то записывал сторис, кто-то жевал батончик.
Я вышла из студии, вдохнула прохладный вечерний воздух — он пах асфальтом, липами и чем-то сладким, может, вафлями с ларька у остановки. Небо уже начало темнеть, фонари разгорались лениво, будто тоже уставшие.
Села в автобус у балетной школы. Людей почти не было. Музыка в наушниках — что-то спокойное, знакомое. Я смотрела в окно и думала, что если Герда смогла дойти до конца — сквозь метель, лёд и страх — то, может, и я смогу. Просто идти. Шаг за шагом. Через репетиции, сомнения, и, может быть... через чувство, которое пока ещё даже не осознала до конца.
Уже когда я пришла домой, села за домашнее задание. Немного позже написала Лии — и сразу выслушала её бурные возмущения, что я, без её ведома, дала Дане номер и адрес. Оказалось, он прислал ей целую корзину цветов, и теперь она не знала, куда от этого деться.
Заодно я рассказала ей, как сегодня на уроках ко мне подсадили Артёма, как он весь день мешал.
Ну и, конечно, не обошлось без Вани — упомянула, что он подарил мне букет. Просто... как извинение. Но это было что-то большее, чем просто цветы.
__________________________________________
Вот так вот ……
Мне будет очень приятно если вы будете ставить ☆