4 глава
Бар назывался «Подвал», и пах так же. Дешёвое пойло, несменённый табак, мокрые куртки. В таких местах не сидят по приколу — туда прячутся.
Рус сидел в углу, пил что-то бурое, и смотрел в пустоту. Даня знал, что он не пьёт для веселья. Он пил, чтобы не думать. И не чувствовать.
Вокруг — гудела плотная, тягучая толпа. Где-то играла пластмассовая электроника, кто-то был в караоке.
Даня зашёл не сразу. Он ждал, пока Кирюха и Север досмотрят, как парень в туалете чуть не влип в разборку — всё было на грани.
— Он здесь, — сказал Север, указывая подбородком в сторону угла.
И Даня увидел. Рус — в той же «авиаторке», в капюшоне, спиной к стене. Рядом — парень, в дорогой футболке, явно не с района.
Тип что-то говорил, наклонялся ближе. Смеялся. Касался локтем.
Рус не отвечал. Смотрел в стакан. Но — не уходил. Он был бухой, но говорил не совсем внятно, чтоб тот ушёл, а парень принимал это как то — что он должен "добиться" внимания шатена
— Слышь, ты чё встал? — прошептал Кирюха. — Это твой малой? Или уже нет?
— Он не... — начал Даня, но язык запутался.
И в этот момент тип положил руку на талию Руса. Легко. Как будто имел право.
Даня не думал.
Он прошёл через толпу, как нож через тряпку. Подошёл.
Фраза не понадобилась.
Удар.
Прямо в челюсть. Резкий, короткий, хрустящий.
Парень даже не успел вскрикнуть — просто осел, как мешок с вином. Его голова стукнулась о ножку столика.
Рус вскочил.
— Ты что творишь, блядь?!
— А он кто тебе вообще?! — рявкнул Даня, указывая на лежащего.
— Он... он просто подошёл!
— Слишком близко подошёл.
Рус отвёл взгляд. И тихо сказал:
— Мы с тобой не вместе, и ты мне не больше чем «лучший друг» чё это за хуйня?
— Но ты — мой, — ответил Даня сквозь зубы. — Ты ж сам это знаешь.
К ним уже шли — друзья того типа. Двое, может трое. Один с бритой башкой, второй — в кожанке, третий — вообще с перстнем и «Патриархами» на пальцах.
— Ты чё, героем себя возомнил? — зашипел бритый. — Мой братан просто пообщаться подошёл!
— Общаться пусть подойдёт к другим, — бросил Север, вставая рядом с Даней.
— Мальчиков трогать любишь, да? — добавил третий, с ухмылкой.
Даня посмотрел на Руса.
— Иди. На улицу. Сейчас будет не твоя сцена.
— Нет. Я останусь, — прошипел Рус сквозь зубы, уж ему не нравилась хуйня когда им контролирует человек, мол, я сам решу отталкивать его или нет. И устраиваить кипишь с нихуя. Зачем блядь?
И в этот момент началось.
Кирюха прыгнул первым — вырубил бритого ударом в шею. Север подхватил кожанку — вдавил в стол, тот рухнул вместе с табуреткой. Даня вцепился в третьего — вскользь по скуле, локтем под рёбра, коленом в пах. Кто то не обращал внимание, типо «не в первой такое увидеть в подобных барах» кто то снимал, а кто то просто наблюдал.
Тело барной драки — это музыка. Шум, удары, глухие крики. Кто-то вскрикнул. Кто-то плюнул на пол.
Рус стоял, как вкопанный. Глаза — как прожектора.
Через две минуты всё закончилось.
Они вышли через чёрный вход. Парни внутри остались лежать — живые, но без лица и без гордости.
На улице пахло дождём.
Рус шёл за Даней, в полуметре. Молча.
Наконец — остановился.
— Нахуя?
— Что — нахуя?
— Между нами ничего нет. А ты перед всеми делаешь подобное.
— И что?
— Ты блядь рвёшь чужим лица, как будто я твой. Хотя мы договорились что ничего нет.
Даня развернулся.
Глаза — острые, как стекло.
— А если я не умею так как мы договорились?
— Это не повод ебашить людей, при всех, показывая что между нами что то было, а может быть и есть.
— А нормально это когда к тебе лезут? Тебе норм, что тебя трогают, пока Я РЯДОМ?!
Рус замолчал.
Молча думал.
Наконец сказал:
— Мне было не приятно. Не потому что ты ударил. А потому что... мне это понравилось.
— Что?
— Что ты за меня влез.
— Я всегда за тебя полезу. Даже если ты сам этого не хочешь.
Тишина.
— Но мы же не вместе, Дань.
— Нет.
— И ты не любишь меня.
— Нет.
— И всё, что было — случайность?
— Нет.
— Тогда что?
Даня посмотрел в небо. Дождь начал капать.
— Мне разозлило что он может — а я нет, то есть.. блядь. Забей, такого больше не повторится. Даня ещё пару секунд смотрел на Руса, потом резко отвернулся, будто зацепил взглядом что-то острое.
— Забей, — выдохнул. — Сам не понял, что сказал. Пьяный, злой. Устал.
Рус не ответил. Только тихо хмыкнул — почти усмешка.
— Ты, когда злой, всегда честный. Вот это и бесит.
Они шли рядом, молча. Не глядя друг на друга. Руки в карманы, плечи подняты, как у тех, кто привык ждать удара с любой стороны.
У подъезда Даня бросил:
— Заходи. Там суше.
Рус пожал плечами.
— А выбора у меня был?
— Всегда есть, — буркнул Даня и полез за ключами.
Внутри было темно, как в подвале. Тусклая лампа над плитой, старая тумбочка с отбитым углом, пахло мокрой курткой, табаком и старым деревом. Рус молча снял ботинки, скинул «авиаторку» на крючок.
— Ничего не изменилось, — сказал он, глядя на знакомые стены.
— Ну а чё меняться, если всё равно все те же? — отрезал Даня и поставил чайник.
Рус присел на табурет у окна, чуть повернувшись спиной.
— Слушай... — начал Даня, но тут же осёкся.
Помолчал. Зажёг сигарету.
— Если б я тогда не подошёл — ты бы чё сделал?
— Не знаю, — пожал плечами Рус. — Может, ушёл бы. А может, отпихнул бы его. А может, и... — он не договорил.
— Понял. Хуй с ним.
Тишина. Только чайник начинал пыхтеть.
— Слушай, — вдруг сказал Рус, — а ты всегда такой? Или это только когда я рядом?
— Какой?
— Агрессивный до абсурда.
— А ты чё, психолог? Записываешь, как я себя веду?
Рус встал, подошёл ближе. Не навязчиво, просто ближе. В глазах у него не было обиды — только усталость.
— Ты сам сказал — ничего не будет. Ты сам сказал — забыли. А теперь смотришь на меня, как на вещь, которую отняли.
— Потому что, блядь, я себя не контролирую, когда вижу, как к тебе кто-то лезет.
— Ну, это твои проблемы.
— Может, и так. Но это и твои проблемы теперь. Потому что я не уйду. И если к тебе ещё кто-то прикоснётся — опять полетят зубы.
— Охуенная логика.
— А у меня другая и не работала никогда.
Тишина. Рус опёрся о подоконник. Даня сел напротив, бросил взгляд.
— Спать где будешь?
— Не знаю. Под столом, как в детстве?
— На диване. Только не пизди, что спина потом болит.
Рус усмехнулся.
— А ты?
— Где попаду. Мне всё равно.
Рус кивнул.
Они оба знали, что Даня всё равно не уснёт. Будет сидеть, смотреть в потолок, курить. И думать.
А Рус будет лежать, слушать его дыхание. Делать вид, что спит.
Но никто не скажет ни слова. Потому что так проще. И безопасней.