Глава 1: Шок входящего
Воздух на КПП «Зенита» был густым, как бульон: машинное масло, металлическая пыль, едкая химическая нота. После бесконечных проверок, унизительного досмотра, сверки поддельных документов (Василий сработал чисто, но нервы были оголены), Артёму сунули в руки холодный пластиковый пропуск и кивнули в сторону громадины здания под номером 7. Оно напоминало гигантский бункер, серое бетонное чудовище. Его новая крепость. Его тюрьма-спасение.
Для Леры. Для малыша. Держись, – пронеслось в голове, глуша визг тревоги.
Переступив порог цеха, он оглох. Не метафорически. Грохот станков, пронзительный визг циркулярных пил, шипение пневматических гайковертов слились в сплошной, физически ощутимый вой, бивший по барабанным перепонкам. Воздух вибрировал, насыщенный металлической пылью, потом и чем-то едким. Мерцающий свет люминесцентных ламп выхватывал из полумрака бесконечные конвейерные ленты, станки-исполины и сгорбленные фигуры в синих, пропахших машинным маслом спецовках. Лица не просто усталые – выжженные. Покорные. Атмосфера давила тяжелее бетонных стен: страх перед ошибкой под грифом «секретно», гнетущая безысходность.
Проводить его вызвался мужчина в засаленной спецовке, с бейджиком «Игнатий Петрович». Лицо узкое, с мелкими, бегающими глазками-бусинками и крупным, мясистым носом – неприятное, но скорее жалкое, чем злобное. Он что-то бормотал, тыча грязным пальцем в заляпанные мазутом таблички по стенам, но слова тонули в какофонии звуков.
– Старший мастер, – пробормотал он невнятно, когда они поднялись по железной лестнице на третий этаж, где под слепящими лампами шла сборка каких-то сложных узлов. – Тут... тише. И смотри в оба. Маргарита Павловна шум не терпит. И разгильдяйства.
Имя он произнес с таким трепетом, что Артём насторожился. И вовремя.
Из тени между двумя титаническими прессами, похожими на спящих роботов, выплыла фигура. Невысокая, худая, вся в черном: брюки-дудочки, свитер с высоким горлом, туфли на низком каблуке. Черные, как смоль, волосы – тугой, неумолимый пучок. Лицо... Бледное, будто выточенное из мрамора. Тонкие, бескровные губы. И глаза. Два осколка антарктического льда – абсолютно пустые, без тени тепла, интереса или даже презрения. Они скользнули по Артёму – не изучая, а оценивая, как бракованную болванку. Мусор, – беззвучно прочитал Артём в этом взгляде. По спине пробежал холодок.
– Фамилия? – Голос тихий, но прорезал грохот, как лезвие. Без интонации. Без жизни.
– Семёнов, – Артём заставил себя не отвести взгляд, выпрямил спину. Для Леры.
– Инструктаж пройден? – Ледяные зрачки перевели на Игнатия Петровича. Тот съежился, будто его ударили.
– Т-только прибыл, Маргарита Павловна... Сейчас п-проведу...
– Завтра. Восемь ноль-ноль. Ко мне. С паспортом. Ошибётесь – в военкомат успеете раньше, чем осознаете ошибку. – Произнесено ровно, как чтение технической спецификации. Один последний, сканирующий взгляд – и она растворилась в полумраке между станками, будто её и не было. Воздух потеплел на градус, но ощущение холода в подложечке осталось.
Игнатий Петрович, облегченно вытерев пот со лба грязным рукавом, поволок его дальше, бормоча:
– Антон тебя введет... Нормальный пацан... Вот его участок...
У верстака, заваленного хитросплетением труб и непонятных железяк, возился высокий, плотно сбитый парень с шапкой темных кудрей, выбивавшихся из-под защитной косынки. Увидев их, он выпрямился. Лицо – широкое, добродушное, но с синевой под глазами от хронического недосыпа. Улыбнулся, и в карих глазах мелькнул живой, усталый огонёк.
– Антон, – протянул он руку в промасленной перчатке, потом спохватившись, снял её. Ладонь широкая, мозолистая, сильная. – Значит, Артём? Добро пожаловать в наш райский уголок, братан. Научим, как болтики крутить, чтобы генералы спокойно спали. – В голосе – усталость, но и тёплая, незлобивая ирония.
Артём почувствовал невольное облегчение. Похоже, свой. Пожал руку.
– Рай, говоришь? – попытался парировать, но улыбка вышла натянутой. – Больше похоже на филиал преисподней. Но... – он кивнул в сторону окон, за которыми маячила колючка и КПП, – лучше, чем там.
Антон понял с полуслова. Кивнул, серьезнея.
– Ага. Многие нынче так думают. Особенно парни... – Он вдруг замолчал, взгляд его скользнул за спину Артёма и замер. На губах появилась знающая, чуть насмешливая полуулыбка. – Опа... Глянь-ка повнимательней, новобранец. Наш местный... гм... перпетуум мобиле в юбке. Алиса. Бумаги таскает, справки выбивает. Видок? Ага. Только не дай спалить себя дотла – темперамент у неё ядерный.
Артём обернулся.
По узкому проходу между станками шла женщина, неся стопку папок. Высокая, с формами, которые даже мешковатая синяя спецовка не могла скрыть. Но главное – волосы. Не просто рыжие. Пламя. Густое, яркое, живое пламя, собранное в высокий, небрежный хвост. Несколько выбившихся прядей касались лица с мягкими, правильными чертами, рассыпанными веснушками на носу и... глазами. Большими, ярко-зелёными, как майская листва. Они были устремлены вперёд, но когда её взгляд, скользнув мимо Антона, наткнулся на Артёма – случилось что-то.
Она замерла. Не просто остановилась. Бумаги в руках дрогнули. Широко открытые зелёные глаза, полные неожиданного, почти шокового интереса, уставились на него. Не как на новенького, а как на... явление. Как на что-то невероятно знакомое и абсолютно новое одновременно. Румянец залил скулы. Даже на расстоянии Артём ощутил исходящую от неё волну... внимания. Концентрированного, почти физического тепла.
Что за черт? – промелькнуло у него, но без привычного цинизма. Он привык к женским взглядам, но такой – прямой, наивно-восторженный, почти обжигающий – был редкостью. Он едва заметно кивнул, позволив себе лёгкую, осторожную улыбку – вежливую, ничего не обещающую.
Антон тихонько присвистнул.
– Видал? Будто током дернуло. Похоже, твоя физиономия – её типаж, братан. Держи ухо востро – энергетика у неё, как у неконтактного взрывателя. Недолёт – недолёт – БАЦ!
Алиса, словно очнувшись от транса, сделала шаг вперёд, потом ещё один. Подошла близко. От неё пахло чем-то сладковато-цветочным, пытавшимся перебить заводскую гарь, и... волнением.
– З-здравствуйте, – голос чуть хрипловатый, но тёплый, как медовуха. – Вы... новенький? Артём? Я... Алиса. Если с бумагами что... или ещё... – она сжала папку так, что пальцы побелели, – я помогу. Всегда рада помочь новичкам. – Взгляд не отпускал, зелёные глаза горели смесью смущения и неподдельного, жгучего интереса.
Артём почувствовал, как под слоем страха и усталости что-то екнуло. Не похоть. Скорее... любопытство. И странное облегчение: в этом сером, грохочущем аду было что-то живое. Очень живое и теплое.
– Приятно познакомиться, Алиса, – ответил он спокойно, глядя ей в глаза. – Артём. Думаю, помощь с бумажной волокитой мне скоро очень понадобится. Спасибо за предложение.
Её губы дрогнули в ответной, чуть растерянной, но искренней улыбке. Его путь на «Зените» только начался, но первый, неожиданно яркий штрих на сером холсте его выживания был поставлен. И это был не пропуск. Это был взгляд зелёных глаз, полных непонятного огня.