Цех №7

Гудок, возвещающий конец смены, прозвучал как спасительная труба архангела. Грохот станков начал стихать, сменяясь гулким эхом шагов по бетонному полу, лязгом инструментов, убираемых в ящики, и усталым бормотанием. Артём вытер лицо засаленным рукавом спецовки, оставив темную полосу на лбу. Каждая мышца ныла от непривычного напряжения и статичных поз.

– Выжили, братан! – Антон с грохотом захлопнул крышку верстака. Его лицо было серым от пыли, но в глазах светилось знакомое усталое веселье. – Первый день – как первый бой. Не убило – значит, закалило. Идем переодеваться? Я вон как – шахтер после смены.

Артём кивнул, с облегчением сбрасывая масляные перчатки. Мысль о душе (пусть и ледяной, в общей раздевалке) казалась раем. Он бросил последний взгляд на свой верстак – на гаечные ключи, разбросанные шайбы, коробку с резиновыми кольцами. Мир гаек и болтов. Мир его нового спасения. И его новой проблемы.

Они двинулись к выходу с третьего этажа, сливаясь с потоком таких же усталых, пропахших машинным маслом людей. На лестнице, ведущей вниз, Антон вдруг толкнул его локтем, едва заметно кивнув вперед.

– Глянь-ка, брат. Твой «перпетуум мобиле» явно на низком старте.

Внизу, у тяжелой металлической двери, ведущей в тамбур и далее – к раздевалкам, стояла Алиса. Она уже сняла спецовку (под ней оказалась простая, но облегающая светлая кофта и темные джинсы, подчеркивающие ее все еще потрясающие формы). Рыжие волосы были распущены по плечам, сияя, как медь, под тусклыми лампами. Она переминалась с ноги на ногу, будто нервничая, и ее взгляд беспокойно скользил по спускающимся людям. Когда он упал на Артёма, в зеленых глазах вспыхнуло облегчение и что-то еще – решимость?

Артём почувствовал, как что-то сжалось внутри. Вот и началось. Он попытался замедлить шаг, слиться с толпой, но Антон неумолимо двигался вперед, с дружелюбно-злорадной ухмылкой.

– Удачи, – прошептал он Артёму, когда они поравнялись с Алисой, и растворился в потоке, идущем к мужской раздевалке, оставив Артёма один на один с «вулканчиком».

– Артём! – Алиса сделала шаг навстречу, ее голос звучал чуть громче, чем нужно в затихающем гулком пространстве. Румянец играл на щеках. – Вы... вы как первый день? Не очень устали? – Она пыталась говорить легко, но в глазах читалось напряжение.

– Жив-здоров, – ответил он, стараясь натянуть беззаботную улыбку. Ее близость снова ударила по нему волной тепла и сладковатого запаха жасмина, смешанного теперь с запахом пота и металла. Контраст с общей вонью был разительным. – Антон вытянул. Работа... специфическая.

– Да, сначала тяжело, – закивала она с чрезмерным энтузиазмом. – Потом привыкаешь. Главное – коллектив хороший. – Она осеклась, будто поняв, что сказала глупость. Коллектив тут был скорее выжившими в окопах, чем дружной компанией. Ее пальцы нервно теребили ремешок сумки. – Я... я просто хотела спросить... Вы на машине? У нас тут с транспортом... не очень. Автобусы редко ходят в эту смену, а до метро далековато пешком... через промзону...

Она запнулась, смотря на него снизу вверх. В ее взгляде читалась мольба и отчаянная надежда. "Подвези меня" – кричало каждое ее движение, каждая дрожь в голосе. Артём почувствовал знакомый прилив адреналина – азарт охотника, предвкушение легкой добычи. 

– Машина? Да, есть, – ответил он, медля, покупая время. Его мозг лихорадочно соображал. Отказать? Грубо, вызовет слезы или обиду – а обиженная женщина с доступом к бумагам и статусом мастера (пусть и мелкого) рядом с Игоревной – это риск. Подвезти? Минут двадцать в замкнутом пространте с этой огненной энергией? И где гарантия, что Михаил не увидит? Или кто-то из «доброжелателей»?

– Я... я живу не очень далеко от метро «Пролетарская», – торопливо добавила Алиса, видя его колебание. – Если вам не совсем не по пути... Я не задержу! Обещаю! – В ее голосе прозвучала почти детская мольба. Она ловила его взгляд, зеленые глаза – огромные, беззащитные, полные огня.

Артём вздохнул внутренне.  Прекрасная, сочная, опасная. Риск. Огромный риск. Но отказать сейчас – тоже риск. И этот запах жасмина... этот взгляд... Они действовали как наркотик, притупляя осторожность. Разок. Только разок. Просто подбросить до метро. Ничего такого.

– «Пролетарская»? – Он сделал вид, что прикидывает маршрут. – Похоже, по пути. Моя машина на парковке у КПП. Синяя «Лада». Могу подбросить. – Слова вышли сами собой, прежде чем он успел их обдумать до конца.

Лицо Алисы озарилось такой ослепительной, благодарной улыбкой, что Артём на мгновение ослеп. Она сияла, как солнце в этом сером, унылом тамбуре.
– Правда? Спасибо огромное! Вы меня просто спасаете! – Она чуть не подпрыгнула от радости, затем спохватилась, оглянулась по сторонам – не видел ли кто? – Я... я быстро переоденусь и встречу вас у КПП? Через десять минут!

Она не ждала ответа, развернулась и почти побежала к женской раздевалке, ее рыжие волосы развевались, как пламя. Артём смотрел ей вслед, чувствуя, как учащенно бьется сердце. Не от влечения – от осознания, что он только что добровольно шагнул на минное поле. Антон вынырнул из толпы, уже в куртке, с сумкой через плечо. Он увидел убегающую Алису и сияюще-озадаченного Артёма. Его бровь поползла вверх.

– Братан... – протянул он, подходя. – Ты либо герой, либо... – Он не договорил, но жест был красноречив: палец у виска. – «Подбросить до метро»? Серьезно? Ты же видел, как она на тебя смотрит? Это не «подбросить», это – начало конца. И помни про Мишку. Он с первой смены, но домой не спешит, иногда в цеху задерживается... Или у проходной курит.

Артём сглотнул. Холодок страха пробежал по спине, но было уже поздно. Он дал слово.
– Ничего не будет, – буркнул он, больше убеждая себя. – Просто подвезу. Она же сама сказала – автобусы не ходят. Через промзону ночью – не шутки.

...Антон покачал головой, но в его глазах читалось не осуждение, а скорее завистливое восхищение и предвкушение цирка.
– Ну, смотри... Я предупреждал. Если что – звони. Вдруг она сломает тебя посреди промзоны, – он хлопнул Артёма по плечу с грубоватым смешком. – Удачи, Казанова. И... – он понизил голос, – если увидишь Игоревну у КПП – делай ноги. Быстро.

Антон растворился в потоке рабочих. Артём остался один в шумящем тамбуре. Запах жасмина от Алисы все еще витал в воздухе, приятно щекоча ноздри на фоне машинной вони. Он потянулся к телефону в кармане спецовки. Одна пропущенная смс от Леры: "Забираю малыша из сада. Все ок. Ужин будет поздно, не жди. Целую."

Артём ухмыльнулся. "Отлично. Значит, дома тишина и порядок." Никакого чувства вины – только облегчение, что не надо ничего придумывать или срочно мчаться. Лера справлялась, как всегда. Он – обеспечивал. А его личная жизнь... его личная жизнь была его личным делом. Разве он плохой муж? Нет. Дом – полная чаша, Лера ни в чем не нуждается. Ребенок ухожен. Он не пьяница, не дебошир. Невинный флирт, парочка интрижек на стороне – что тут криминального? Банальная мужская природа. И Алиса... Ну, сама напросилась. Яркая, сочная, явно готовая на все. Глупо было упускать такой шанс.

Он направился к мужской раздевалке, уже предвкушая поездку. Не страх, а азарт щекотал нервы. "Провезу красотку через промзону. Посмотрим, на что она готова... Мишка? Ну и что? Пусть лучше его жена улыбается и чувствует себя желанной, чем скучает с ним, сухарем." Он мысленно представлял, как Алиса будет кокетничать в тесном салоне, как ее рыжие волосы будут пахнуть жасмином... Это был приятный бонус к уже неплохой работе. Завод "Зенит" открывал для него не только финансовые перспективы, но и очень интересные... возможности для досуга.

Переодеваясь в раздевалке, Артём ловил на себе взгляды других мужиков. Некоторые – с плохо скрываемой завистью. "Видели, как рыжая бегает за новеньким". Это льстило. Он поймал отражение в грязном зеркале – подкачанный, смазливый, уверенный в себе. Он знал себе цену. И знал, какую цену готовы платить за его внимание такие, как Алиса. Маргарита Игоревна? Пусть себе шипит в своем углу. Он здесь, чтобы работать и получать удовольствие. И он неплохо справлялся с обеими задачами.

Через десять минут он уже сидел за рулем своей синей «Лады», двигатель работал ровно. В зеркало заднего вида он видел, как Алиса выходит из проходной, оглядываясь по сторонам (ищет мужа?), а затем решительно направляется к его машине. Яркая, как вспышка магния в сером промзональном пейзаже. Артём улыбнулся самому себе. Игра началась. И он был уверен, что выиграет. Как всегда. Он нажал на кнопку, открывая ей дверь пассажира.