Хаконе
То, как ты ссоришься говорит о том, как тебя учили любить.
"Никакой передышки" - это главный тизер этого долгого изнуряющего дня с повышенной влажностью воздуха и дорогой, которую, через много месяцев, мы вспоминали при каждом удобном случае.
В узком коридоре гостиничного номера стояла пара моих изношенных кроссовок: в шнурки втерлась грязь, а подошва поменяла цвет с бежевого на коричневый. Им предстояло пережить еще неделю ежедневных прогулок и новых впечатлений, от которых не останется и следа после стирки в Москве. Чтобы гармонично дополнить образ, я надела юбку-карандаш и оверсайз футболку, найденную в тбилисском шоуруме. На ней ярко-оранжевой надписью красовалась фраза "City Flowers", а на спине находился принт карты города. Япония располагала к носке гетр, чем я и воспользовалась: они оказались такими высокими, что утепляли мне лодыжки, но выглядели весьма стильно.
Будучи в предвкушении с самого утра, я настойчиво пыталась выяснить, какой маршрут предстоит преодолеть вшестером, и будет ли у нас с Егором время наедине. На все многочисленные вопросы молодому человеку, я не получила ничего, кроме блуждающего по комнате взгляда и ответа: "Не знаю, а ты что-то хочешь?". В списке моих желаний находились не так много вещей: два часа вдвоем, вкусный ужин, может быть, цветы, шарики, если повезет. Осознав, что день распланирован явно не под годовщину, и мне не стоит ждать тех замыслов, которые я проецировала на Егора, стало очень грустно и на какой-то из его вопросов, я ответила:
- Это просто обычный день, ничего особенного.
Слезы накатывали каждые десять минут, хотя я прикладывала максимум усилий, чтобы их сдерживать. Если в разговоре с ребятами пролетали фразы о любви друг к другу или о хорошем дне, проведенном всем вместе, это дико триггерило психику, и новая волна негатива накрывала меня с головой. Мы ехали в экспрессе полтора часа и за все это время, я ни разу не почувствовала себя особенной, любимой или желанной. Егор вел себя как обычно: он явно одобрил идею никак не выделять этот день от других, сидел рядом со мной, слушая музыку или шутя с остальными. Чем дольше он не обращал на меня внимание, тем сильнее увеличивался ком в горле. Мысль о том, что партнер не ценит моих чувств, за это время устаканилась, и убеждать в обратном уже не было никакого смысла.
Пересев с экспресса на трамвай, поднимающий туристов в горы, мы продолжили играть в молчанку, пока парень не спросил:
- Что с тобой? - Он с недоумением смотрел на меня. Не успев дать ответа, нас дернуло в разные стороны - трамвай резко затормозил, и двадцать человек застряли где-то в незнакомом лесу. Никто не упал, но каждый был озадачен: время близилось к двум часам дня, а мы проехали чуть больше половины пути. Грусть сменилась раздражением от всей этой затеи, и я почувствовала, как становлюсь не просто расстроенной, а реально злой и противной. "Как можно было допустить, чтобы этот день мы провели в дороге?" - Я спихивала все факты в одну кучу и заводилась еще сильнее. Одна лишь мысль о том, что меня не любят, могла спровоцировать на открытую конфронтацию, бесконтрольную агрессию и, в конечном счете, расставание. Пока все эта бесовщина бурлила внутри, головой я понимала, что лучше не открывать сейчас рот, ведь, в противном случае, это окажется фатальным исходом всего, что мы строили все это время.
Пока я налаживала мосты сама с собой, двое японских мастеров что-то чинили спереди красного вагончика. Туристы, перекидываясь друг с другом недостоверной информацией, по очереди пожимали плечами и смотрели в широкие окна. Практически для всех обзор был одинаковым: большой хвойный лес, немного камней у рельс трамвая и серое небо, из-за которого надежда увидеть Фудзияму гасла по минутам. Послушав Аню, я узнала, что впереди нас ждала поездка на корабле, который переплывал вулканическое озеро Аси и доставлял путешественников в национальный парк - на остров Хонсю. Егор все также сидел рядом, но не получив ответа в первый раз, больше не заговаривал и держался особняком. Наконец, сопровождая все громким и резким звуком, трамвай продолжил движение, чем заставил ликовать весь вагончик: семья американцев подняла руки вверх и одобрительно посмотрела на окружающих, пара из Германии обнялась, а наша компания улыбнулась, приложив к этому все свои силы. Мы не знали, откуда ехали все остальные, но шесть человек проводившие целый день в дороге, порядком утомились и хотели есть.
Мы простояли приличную очередь, чтобы сесть на корабль, который визуально напоминал конструкцию из диснеевского фильма: сделанный из дерева, он гордо нес пиратский флаг, установленный на мачте, внутренний салон был покрашен в оранжевый цвет, повсюду стояли длинные лавочки. Все это путешествие выглядело так комично, что у нас потихоньку начиналась массовая истерия: Кирилл нашел где-то пиво, Андрей с Викой ушли фотографироваться, делая вид, что все нормально, а Аня кружила вокруг нас с Егором, закидывая фактами про озеро Аси, Хаконе и об этом дне, который мы еще вспомним как один из самых лучших в Японии. Мы присели на продолговатую скамейку на палубе корабля и стали монотонно смотреть на воду. Окружающая природа действительно казалась красивой первые пять минут, но спустя полчаса поездки наши пятые точки были в форме квадрата, ветер задувал во все доступные места, а школьная экскурсия по соседству будто увеличила свою громкость в три раза. Я незаметно поглядывала на Егора, который уже давно читал новости в телефоне, и думала, как привлечь его внимание. В глубине души я понимала, что веду себя как ребенок, но ощущение собственной правоты и несгибаемой гордости не позволяли даже повернуться к парню и начать разговор. "В конце концов, можно сходить в туалет, ни слова не сказав," - и встав со скамьи, я направилась на нижний этаж палубы. Пройдя мимо Андрея с Викой, мимо семьи американцев и еще множества людей, я дошла до кабинки уборной, закрыла за собой дверь и обреченно уткнулась в зеркало. Сейчас, когда я осталась одна, можно было использовать момент наедине и по-нормальному заплакать, но каре-зеленые глаза, как назло, высохли, подставляя меня. Тогда внимание привлекла идеальная чистота и приятный запах общественного туалета, который вопреки сложившейся репутации подобных общественных мест, благоухал и выглядел как персональный кабинет, в котором вообще никто ни разу не был. Брезгливость во мне возрадовалась, и я в очередной раз поставила японцам пять звезд за все их принципы и склад ума.
Меня слегка качнуло из стороны в сторону, что означало только одно - корабль доплыл до берега. Выйдя из кабинки, я попала в нескончаемый поток людей, скорее стремившихся на берег. Длинная очередь тянулась с самого верха, и в ней невозможно было разглядеть единственное лицо, которым я интересовалась. Поддавшись общим движениям, пришлось копировать маленькие шажочки и идти наугад, но, в конечном итоге, через пару минут меня выкинуло на берег как рыбу течением. Передо мной простирались бесконечные леса с небольшими тропинками, уходившими вглубь острова. Вода омывала причал с маленькими самодельными лодками, и надо всем берегом стоял туман, предвещавший что-то нехорошее. Вдалеке показались ребята, которые, собравшись в круг, обсуждали, куда пойти, чтобы успеть вернуться на большую землю до захода солнца. Подойдя поближе, я краем уха услышала план:
-... И мы пройдем как бы насквозь, выйдя на другой причал, - Аня указывала рукой в сторону леса, ожидая согласия от окружающих. Собравшиеся смотрели на нее с пониманием, но без ажиотажа.
- А откуда мы Фудзияму увидим? - Спросила Вика, уже знающая ответ.
- С такой погодой никакая Фудзияма не светит, - ответила Аня, пока Андрей поджигал сигарету, чтобы закурить. Парень оглянулся по сторонам, побаиваясь штрафа и местных дружинников, но пока мы стояли на месте, с причала разошлись даже местные, а пиратский корабль уплыл.
- Давайте пока не загадывать, - Кирилл попытался переключить всех на позитивный настрой, - Может среди этого леса у нас получится найти высокую точку, откуда гора и покажется. Я прочитал, что там есть смотровая площадка.
- Пошли, а то времени в обрез, - толпа двинулась в сторону одной из тропинок, проходя мимо сувенирного магазинчика, который казался заброшенным. Внутри него горел яркий холодный свет от ламп и играла японская попса, но работников или туристов не было. Я шла позади остальных, думая о чем-то стороннем, когда Егор остановился и резко развернулся на меня:
- Что с тобой происходит? - Он выглядел очень спокойным, но глаза выдавали удрученность от происходящего. Я остановилась после его вопроса, и пару секунд выждала, не зная, какой ответ ему дать.
- Я иду по лесу, - саркастично ответила я, взглядом провожая ребят, которые тактично пошли дальше, перекрывая шум от нашего разговора своими обсуждениями. Егор не любил ругаться и начинал заводиться, когда я не высказывала ему четкие и конкретные претензии, вот и тогда, он закинул голову назад, давая понять, что так диалог не строится. К сожалению, за годы своей жизни я так и не научилась ругаться правильно.
- Ты можешь нормально сказать, что случилось? Почему ты такая грубая со мной?
- У меня ОБЫЧНЫЙ день. Я гуляю по лесу с ребятами, все вместе, - я двинулась вперед, обходя стороной все еще стоящего на месте Егора, оставляя его позади. Почувствовав спиной, как он развернулся и пошел по моим следам, я продолжила нагонять ребят. Казалось, что спустившийся на Хаконе туман, символизировал тяжелую гнетущую обстановку. Чувствуя, что меня загнали в угол, я намеренно игнорировала происходящее и старалась делать вид, что со мной все в порядке.
Теперь мы поменялись местами: Егор так и остался позади большой компании на узкой дорожке, а я вырвалась вперед и шагала со всеми. Оборачиваясь, чтобы обратиться к, идущей сзади меня, Ане, я старалась незаметно оценить, насколько далеко парень оторвался от группы, и пыталась держать его в поле зрения. Расстояние увеличивалось между нами в прямом и переносном смысле, но я не могла себе позволить остановиться и подождать его. Тем временем, группу окружали старые и высокие деревья, верхушки которых, казалось, доставали до серого неба. Чтобы обнять одно из таких хвойных деревьев, нам бы пришлось встать к стволу как минимум втроем, раскинуть руки в разные стороны и тянуться друг к другу. Сам маршрут был сложным: неровная тропинка тянулась то вверх, то вниз, густые кусты цепляли одежду, и мы все время смотрели под ноги, лишь бы вовремя заметить какую-нибудь ползучую, опасную на наш взгляд, тварь. Спокойное озеро Аси виднелось по левое плечо, помогая ориентироваться и продвигаться практически вдоль берега. Поскольку мы точно не знали, где находиться другой причал, каждый надеялся разглядеть его вдалеке. Последний трамвайный вагончик уезжал в шесть тридцать, и требовалось заложить час, чтобы точно успеть и без проблем уехать в Токио. В момент, когда мы рассуждали на эту тему, Андрей внезапно сказал:
- А как же онсен? - Парень, идущий впереди нашей колонны, остановился, отчего встал весь состав, - Мы что, не посетим то, зачем приезжали?
- Я думала, что вся поездка из-за Фудзи, - ответила я, и кто-то кивнул головой.
- Да, но странно приехать в Хаконе и не пойти в онсен. Это место славится своими горными источниками и целебными процедурами... Да я даже плавки взял!
- А ты его забронировал? - Резонно спросил Кирилл, вытирая грязь с правого кроссовка.
- Нет, - Андрей замешкался, и его глаза забегали по каждому из нас, - но я уверен, что есть свободные... Их же тут много.
- Давай так: если ты в течении часа найдешь свободный вариант, то пойдем, - попытался договориться Кирилл, - если же нет, то мы уедем.
Шесть человек стояли посреди густого леса: двое из них поруганные, еще один с претензией к остальным, а оставшиеся - запутанные в планах и времени. Принявший вызов Андрей, уверенно достал телефон и быстро пошел вперед - мы все двинулись за ним. Взбираясь на гору, шагая мимо источника и наблюдая за местной флорой, каждый обдумывал собственные цели. Среди всех, наверное, только Аня получала реальное удовольствие и была рада любому предлагаемому варианту - через десять минут она уже помогала Андрею искать горячие источники.
Наконец мы вышли на смотровую площадку - ту самую возвышенность, откуда был шанс лицезреть героиню известных фотографий и модель для многочисленных пазл, Фудзияму. Как и предполагалось, облака разместились слишком низко к земле, и ни очертаний, ни холмика увидеть так и не удалось. Все показательно расстроились и разбрелись по разным сторонам, ища лучшую точку для обзора водоема и маленького населенного пункта, куда мы приехали на экспрессе пару часов назад. Ко мне медленно подошел Кирилл, многозначительно встал рядом и сделал глубокий вдох, смотря куда-то в сторону:
- Поругались? - Я кивнула, и он уже настойчиво продолжил, повернувшись на меня - Миритесь.
- Это мило, Кира, - двухметровый мужчина показался мне таким беззащитным, будто пятилетний ребенок пытался сделать свой максимум, лишь бы родители снова сошлись. Он топтался на месте то ли смущенный, то ли сильно озадаченный нашим конфликтом. За всей его ироничностью и даже небольшой надменностью скрывалась тонкая душевная организация, которую он не всегда мог правильно выразить - в этом они с Егором были очень похожи. Мимо пролетела стая небольших неизвестных птиц, и мы проследовали взглядом за их маршрутом. Заметив Аню, которая рукой подзывала нас проследовать дальше, мы двинулись с места, закончив это короткое, но многозначительное обсуждение.
Как только мы прошли весь лесной маршрут и оказались на берегу, с которого все уплывали обратно, внезапно вышло солнце. Мимо нас прогуливались люди, в том числе, приплывшие с нами, и я удивлялась, как за все это время на острове мы никого не встретили. Разговаривая с Андреем, Вика показывала на свой живот и опускала уголки губ вниз: все сильно хотели полноценно поесть, желательно в цивилизованном месте с каким-то выбором еды. Егор сидел на каменной лестнице рядом с берегом и наблюдал за работниками корабля, которые таскали квадратные ящики с моря на землю. Его эмоциональное состояние напоминало мне тибетских монахов, и казалось, что его невозможно ничем обрадовать или расстроить. Иногда меня это убивало - чтобы отследить график его чувств, нужно было приложить столько усилий, которых у меня не всегда хватало. Каким-то вечером он объяснил, что старается не запоминать плохие моменты и абстрагироваться от неприятных слов, автоматически стирая их из своей жизни, но я никогда не верила в то, что они просто так исчезают из его головы. Со мной все было иначе: при стабильном эмоциональном состоянии я могла высказать все, что думаю и спокойно поговорить, но бывали дни, как сегодня, когда и я замыкалась, переживая все внутри, будто боясь открыть, разрушающий все, ящик Пандоры. Ни смотря на это, Егор всегда был готов обсудить мои многочисленные беспокойства и никогда не отказывал в поддержке.
Пока проходили минуты размышлений о наших отношениях и чувствах, я не заметила, как плачу. Крупные слезинки обильно стекали по щекам, превращаясь в водопад из сожалений и осознания того, как сильно я его люблю. Посмотрев по сторонам, чтобы не быть замеченной, я начала старательно прятать свою несдержанность, вытирая лицо руками. Вспомнив, что они невозможно грязные после поездов, трамваев, кораблей и прогулок, я расстроилась и заплакала еще сильнее.
- Ну ты чего, малышка? - Меня заметил тот, кто должен был. Я бессильно упала ему на грудь, уже не сдерживаясь. Егор крепко обнял меня и нежно поцеловал в макушку, - Расскажи, что с тобой случилось?
- Я расстроилась, что это обычный день, - выпалила я, глотая воздух из-за всех сил, - мне так хотелось, чтобы мы были вдвоем, чтобы что-то произошло...
Он выдержал паузу и ответил:
- Ты понимаешь, что должна была сказать об этом? - Он отпрянул и с серьезностью посмотрел в заплаканные глаза, - Я не могу читать твои мысли, особенно, когда ты сама говоришь, что ничего не хочешь.
Егор повернулся ко мне боком и, как и я, начал тереть глаза руками:
- Не надо, они же грязные...
- Зачем ты так со мной поступаешь? - Он снова повернулся, и я заметила мокрые, налитые слезами, зрачки, - Прости, если я не прав.
Я, что есть силы, обняла его, и мы слились в одного травмированного, но желающего быть счастливым и любимым, человека. Каждый из нас понимал свои ошибки и корил себя за слабости и недочеты. Поглаживая его по спине, я мечтала всегда находиться в этих теплых объятиях и вместе работать над собой. Неожиданно палящее солнце подсвечивало наши лица, которые сменяли многочисленные эмоции: блеск слез, потом улыбки, и, наконец, долгожданное спокойствие в глазах друг друга. Мы пришли к мировому соглашению, успокоились и, взявшись за руки, были готовы возвращаться к ребятам. Оказавшись среди друзей, которые уже заняли очередь на корабль, нас встретили как победителей:
- Ну наконец-то! - Кирилл одобрительно похлопал по спине Егору.
- Голубки, больше так не пугайте окружающих, - пошутила Аня и обняла нас, - мы аж переволновались.
Андрей выбросил докуренный сигаретный окурок в урну, опередив местного японца, посмотрел на нас и спросил:
- Так мы идем в онсен?...