Эмоциональный привал
Сочный стейк, размером с мою голову, поставили на стол, и в нос ударил запах истинного наслаждения и первозданной природы. Только кусок свежего мяса пробуждал уважение к охоте и оправдание выражения "естественный отбор". Обычное свидание предполагает мягкость и аккуратность, но страсть взяла надо мной верх, и сок вытекал изо рта, наполняя деревянный поднос с мясом. Егор смеялся надо мной во весь голос, заполняя память на телефоне очередным компрометирующем видео. В наших отношениях снова воцарилась идиллия.
После того, как мы добрались на большую землю, Андрей попытался отыскать свободный онсен, в который нас пустили хотя бы на час. Отовсюду парня просили выйти из-за загруженности, что было очевидно для остальных из компании. Хотя, Аня еще старалась ему подыгрывать: она «перевернула интернет верх ногами», стала компаньоном на каждом ресепшене, практикуя английский язык. Этих не сдающихся мало кто понимал, а те, кто смог, лишь улыбались и отказывали в услуге. В это время остальные, положившись на логику, уже изучили расписание экспрессов до Токио - Егор, я и Андрей остались на полупустой городской площади Хаконе. К вечеру распогодилось, и мы завороженно наблюдали за оранжевыми красками закатного солнца, под которыми уходили в последний рейс местные автобусы и закрывались магазины. В одной витрине я заметила террариум с маленькой черепахой, видимо, готовящейся ко сну.
Хотя мы помирились с Егором, остаток этого дня прошел так же скучно и бесполезно, как и начало - компания вернулась в столицу Японии, поужинав прям около станции метро. Место походило на старый кабак с деревянными кабинками туалетов на заднем дворе. Очутились там мы лишь по одной причине - так захотелось Андрею. Не получив заветный поход в онсен, он был глубоко разочарован и опечален, поэтому реагировал на все предложения от нас безразлично и только на свое - положительно. Все уступили, понимая, что силы подходят к концу, а желание спорить напрочь отсутствует.
Однако, следующий день мы действительно провели только вдвоем, много гуляя по любимому азиатскому городу и общаясь, а сейчас с удовольствием поедали мясо, запивая пинтами светлого пива. Егор нежно убирал мои пряди волос за уши, говоря тост в честь годовщины:
... - Желаю нам оставаться собой, быть счастливыми, - он пристально посмотрел перед окончанием предложения, - и проговаривать все, что нас смущает или расстраивает.
- Согласна, - я стукнула стеклянным стаканом об его, и мы сделали по большому глотку холодного напитка.
- Как думаешь: вечером соберем чемоданы или завтра утром? - Спросил Егор, окинув взглядом зашедшего в заведение молодого человека европейской внешности.
- Лучше сегодня, чтобы завтра не думать об этом перед поездом в Киото, - ответила я, поглядывая то на незнакомца, то на Егора. Внезапно на его лице появилась широкая улыбка, а руки раскинулись по сторонам настолько, что стало тесно и без того в маленьком помещении:
- Ваня! - Зашедший молодой человек с недоверием обернулся, явно не ожидая русской речи, тем более, адресованной ему. Увидев Егора, парень сильно округлил глаза и попятился назад, будто создавая пространство для разгона, а затем озорно накинулся на моего спутника. Парни обнимались, переодически отрываясь друг от друга, не веря, что встретились именно здесь и именно сейчас. После двухминутного приятного помешательства и массового испуга всех японцев, которые пришли на поздний ужин, как и мы, Егор представил меня и предложил Ване сесть за наш столик. У меня было немного времени, чтобы рассмотреть незнакомца: это был высокий худощавый молодой человек с отросшими русыми волосами, которые переодически падали ему на лоб. Он носил скинни джинсы и кожаную черную куртку, чем напоминал мне актеров норвежских сериалов про любовь - в голове я ухмыльнулась.
После третьего пивного круга оказалось, что ребята познакомились много лет назад здесь, когда Егор приехал с семьей к друзьям родителей, а Ваня был и остается - сыном одного из друзей. Вот уже пятнадцать лет он живет и работает в Токио, водит тут винтажную машину, как и японцы, и до сих пор социализируется. Парни прогоняли совместные воспоминания и рассказывали мне общие шутки, а потом Ваня перешел к локальным обсуждениям с точки зрения человека, выросшего в Японии:
- Вот представьте: сидим с друзьями, которые приехали из России, в ресторане, нам приносят счет, и я понимаю, что нас обсчитали. Неприятно, да? - Он вальяжно растекся по креслу, - Вообще, тут такое не принято, мало кто так поступает, но сам факт... Все славянской внешности,... - Ваня выдерживает паузу и рубит с плеча, - И вот я как начинаю с менеджером говорить по-японски! Они всегда стоят в полнейшем шоке, что такой, как я, говорит и понимает на их языке!
Мы чуть ли не катались со смеху от подобных историй, не прикрывая искренний интерес к его жизни. Он казался очень открытым и уверенным, но моментами становилось очевидно, как одиноко ему бывает, будучи "лишним" и "не таким как все". Набравшись смелости и подобрав правильные слова, я решилась спросить:
- А какого здесь строить отношения?
- О чем ты? - Ваня понимал, к чему я клоню, но хотел, что рот произнес это прямым текстом. "Не на ту напал," - решила я и продолжила:
- Ты же явно встречался с японками. Расскажи, какие они по менталитету, какие отношения у тебя были с ними или есть.
- Ой, ну как сказать, - он поймал взгляд местной девушки за соседнем столиком и нагло подмигнул ей, - конечно, отношения были. Смотри, сначала они претворяются идеальными во всех смыслах: максимально ухаживают за тобой, во всем соглашаются, превозносят тебя и так далее. Ты, конечно, на это ведешься. Но, - он резко посмотрел на Егора, - им всем нужно замуж! Я серьезно! В браке каждая их них снимает маску и начинает требовать деньги и давить властью. Причем, брак может быть метафорическим - сожительство тоже подходит. Поэтому мне нужны отношения со славянками, а туда я больше не вернусь.
Мы ужинали еще около часа, а затем решили переместиться на улицу - прогуляться по улочкам с неоновыми вывесками до машины. Ваня выразил желание подвести нас до отеля на своей старенькой, но симпатичной Тойоте Супра, параллельно рассказывая про местные правила дорожного движения и ответственных полицейских. В местах массового скопления людей Егор взял меня за руку, а Иван шел чуть спереди, но в пол оборота на нас, как экскурсовод. Он не прекращал говорить, и я в очередной раз подумала о выбранном одиночестве, с которым постоянно сталкиваются эмигранты. Ему не нужна была жалость, он лишь забирал часть своего времени с людьми, максимально по-животному схожими с ним, хотел получить небольшую порцию эмоциональной доступности и вымышленной связи между нами. На вопрос "Планирует ли он вернуться в Россию?", парень утвердительно кивнул, наконец замолчав. Пошел мелкий дождь, и наша троица ускорила шаг, обгоняя японскую молодежь, тусующуюся около камерных баров и шумных клубов. Они курили классические сигареты, выпуская крупные клубки дыма, передавая одну сигарету по кругу. Заглядывая в лица каждому человеку на пути к машине, я не заметила, как мы оказались в пустом темном переулке.
Парни сели вперед, а мне досталось много места сзади. Рядом лежал спортивный рюкзак, бутылка воды, внизу валялся фантик от конфеты или жвачки. Дождь только набирал обороты: вместо пары маленьких капель, по стеклам Тойоты стучали уверенные потоки воды, закрывая весь обзор незнакомых улиц Токио. На удивление, я почувствовала уют и усталость одновременно: пытаясь рассмотреть что-то в окно с левой стороны, глаза потихоньку начали смыкаться. Увлеченный разговор ребят работал для меня как подкаст на фоне, а движение машины стало колыбелью. Я уснула.
Не успев собрать чемодан с вечера, мы занимались этим рано утром. Практически не помня концовку вчерашнего дня, я все спрашивала у Егора, о чем они разговаривали и увидятся ли снова:
- Ваня не планирует ехать в Киото, так что вряд ли мы еще увидимся, - сказал он, запихивая покупки из Юникло в дорожную сумку, - Ты так сладко уснула, что мы практически перестали говорить. За двадцать минут доехали, мы с ним попрощались снаружи машины, а потом я тебя и разбудил... Погоди, Кирилл звонит.
Я надевала бежевые носки и томно смотрела в окно - уезжать из Токио не хотелось. Из-за расписания мы были привязаны к броням отеля, билетам на поезд и ребятам, поэтому я старалась крутить в памяти самые приятные и необычные воспоминания отсюда, заранее прощаясь с городом. Егор прервал меня, присев рядом на кровать и оповестив:
- Через два часа у нас поезд до Киото, так что сейчас соберемся и поедем туда. По дороге можем заехать куда-нибудь и перекусить, хорошо?
- Да. А сколько нам ехать?
- Часа два от силы, - он уже закрывал чемодан, - Кирилл с Аней поедут с нами, Вика и Андрей отдельно.
Мне было неинтересно, почему компания разделяется - фактическая привязка была только к одному человеку, с которым мы везде находились вместе. Силы тоже будто бы отсутствовали, но пришлось взять себя в руки, наконец встать с кровати и проверить наличие всех документов перед выездом.
По всему маршруту, от отеля и до поезда, я все еще думала про одиночество в чужой стране: пыталась понять, в какой момент новое место становится домом, и что делать дальше, если спустя несколько лет этого так и не случилось. У Вани не было семьи в Японии, не было крепких отношений. Я знала, что наличие всего этого - не показатель счастья, и некоторые люди не нуждаются ни в ком, чтобы чувствовать себя полноценными и довольными. Его глаза ловили каждое наше движение прошлым вечером, а предложения строились таким образом, чтобы точно заинтересовать. Он не был похож на осевшего в одном месте человека, и до сих пор находился перед выбором.
Кресла в скоростном поезде могли разворачиваться назад, сильно откидывать спинку, и пока ребята изучали новые бытовые приблуды страны, я смотрела перед собой и думала: "А получилось бы у меня иммигрировать в другую страну с концами?".