Призрачный замаскированный принц Сяо

Глава 1 - Пересечение душ - не более чем мошенничество

Её голова разрывалась от сильной боли, шум в ушах раздавался эхом, доносящимся издалека, но в то же время казавшимся очень близким. Чу Янь, выныривала из тьмы, медленно приходя в себя до треска и протяжного голоса, говорящего «Чаи-Чаи».

Ещё мгновение назад она устала от фотосессии, поэтому она прилегла на туалетный столик в студии, давая на мгновение отдохнуть своим глазам. Только оказалось, что проспала она намного дольше, иначе, как перед ней могла оказаться мать, встревоженная, будто вокруг всё объято огнём. Не смотря на головную боль, Чу Янь окинула взглядом внешний вид своей матери. Оу, этот визажист был действительно хорош, он убрал морщины с верхних век и пигментные пятна до самого кончика ее носа. Более того, она была одета в костюм античной эпохи, что сделало её более утончённой, добродушной, виртуозной и высоконравственной женщиной. Какая ирония, ведь купон на семейную съёмку в традиционной одежде, был получен путём обмана её лучшей подруги. Времени что бы справиться с неизвестно откуда взявшейся головной болью не было, потому, Чу Янь скривила губы в усмешке, в качестве улыбки, предназначенной своей прекрасной как цветок матушке..

- Закончила? Уже моя очередь?

- Чаи-Чаи, ты проснулась?

Два человека сказали это одновременно, из-за этого, Чу Янь не смогла отчётливо разобрать, что она сказала. Но она все же кивнула:

- Я проснулась... мам, почему ты плачешь?

После сказанных слов, на персиково-цветочных глазах её утончённой матери, стоявшей перед ней, внезапно навернулись слезы. Это просто перевернуло обычное представление о её матери, как о строгой и ураганной натуре. Без слов, образ сильной женщины слишком быстро изменился. Чу Янь не успела отреагировать.

«Тум... тум...» - раздались звонкие шаги. Чу Янь практически повернула голову, когда перед ней внезапно возникло лицо:

- Чаи-Чаи, ты проснулась!

Лицо, находившееся слишком близко, прокричало это ей в ухо, от чего Чу Янь чуть не подскачила и не отпрянула назад. Она прижала руку к сердцу, которое бешенно колотилось . Она посмотрела на человека, который внезапно появился рядом и сказала жалобным тоном:

- Пап, почему ты так пугаешь!?

Можно было видеть, как рыдающая мать, тут же начала оттаскивать отца, который настырно пытался приблизиться к своей дочери. Она очень мягко сделала замечание:

- Господин, Чаи-Чаи только проснулась, не пугайте ее!

Чу Янь была ошеломлен. Правильно ли она всё поняла? Господин? Чаи-Чаи? Что все это значит? Что еще ошеломило Чу Янь, так это то, что папа послушно встал в сторону, как ребенок, который поступил неправильно и слушал лекции взрослых. Время от времени он бормотал: «Чаи-Чаи проспала два дня. Я соскучился по Чаи-Чаи. Это было не специально. Чаи-Чаи ... "

В конце то концов, что происходит?

Может быть, художественная постановка превратился в съемку видео-драмы? Могущественная и рациональная мать играет роль беспомощной, слабой и целомудренной женщины. Жесткий, коренастого телосложения отец стал глупым подхалимом.

Тем не менее, соломенная лежанка под ней, заштопанное одеяло, крыша, прохудившийся от ветра - всё это не было похоже на постановку.

Размышляя над этим, огромная часть воспоминаний как землетрясением раздались в её сознании. Всё это в миг прервал ход мыслей Чу Янь.

Легкий ветерок пронизывал дом, небо было ярким, а воздух чист.

Юная леди, на вид которой было около десяти лет, сидела на широком камне прямо перед комнатой, подперев щеки руками. Её лицо не выражало никаких эмоций.

В это же время, около неё сидел высокий и сильный мужчина с изнеможённым лицом. Можно было заметить, как он подражает маленькой девочке, положив подбородок на свои руки, и время от времени повторяя её вздохи.

Выражение на его лице было абсолютно идентичным, что бы его имитация достигла совершенства. Однако, такая поза, скопированная с одиннадцати - двенадцатилетней девочки, была очень комична.

Чу Янь, заметила, что делал этот человек и не смогла сдержать смех, издав звук «пффф». Этот смех вызвал приступ головной боли, и ее улыбка тут же сменилась гримасой.

Этот мужчина сразу же убрал руки от подбородка, взял ее за голову, и подул ей в лицо, приближаясь как можно ближе к глазам:

- Чаи-Чаи, подуть, подуть, тогда боль пройдёт»

Чу Янь посмотрела на абсолютно искреннее, встревоженное выражение лица мужчины находившегося перед ней и её сразу же оба ее глаза покраснели. Она, будто не чувствуя боли, спустила его руку, а затем вздохнула:

- Мне больше не больно папа.

Уже в этот момент Чу Янь, наконец, полностью осознала тот факт, что ее душа переместилась в другое время.

Чу Цин-Янь, по прозвищу Чаи-Чаи, было именем этого тела. В этом времени ей было лет десять, и она выглядела точно так же, как когда она была в этом возрасте в своём времени. Только вот, это тело было тощим и болезненным. Было ясно, что она недоедала.

Растерянное и обеспокоенное лицо мужчины, находившееся перед ней, принадлежало ее отцу. Его звали Чу Хуай-Юань, двадцати пяти - двадцати шести лет. В своих воспоминаниях изначально он был генералом. Но десять лет тому назад, во время войны, его армия была полностью разгромлена, в следствии чего он потерял свой рассудок. Он стал нелогичным, наивным глупцом.

Женщина, недалеко стиравшая одежду, была ее матерью. Ее имя было Мяо Дан-Сюань, в ее памяти она была дочерью благородной семьи, совершенной во всех четырех искусствах: играла на цитре, одерживала победы в Го, была искусна в каллиграфии и живописи, а так же владела различными науками. Выйдя замуж за отца, эти оба человека идеально подходили друг другу. Однако они столкнулись с несчастьем, ведь муж,

господин своей семьи, больше не мог выполнять свой военный долг. В связи с этим, весь род отрёкся от их семьи. Так, утончённая мать, в поисках способа прожить не смотря на все трудности, прибыла в это место, вместе со своим мужем потерявшим рассудок и двухмесячным ребёнком. От жизни избалованной, заветной невесты, до женщины, стирающей одежду для состоятельных людей, что бы хоть как-то поддержать свою семью.

За одно лишь мгновение от того момента прошло десять лет.

Чу Цин-Юнь тяжело вздохнула. Если бы она своими глазами не видела всё это, она никогда бы не поверила, что ее мать из сливок высшего общества станет обычной прачкой. Более того, не поверила бы, что ее отец - командующий национальных сил особых назначений, станет имбецилом с потупленным взглядом.

Более того, всего за несколько дней до всего этого, прежний владелец этого тела ввязался в ссору с детьми, живущими в этой же деревне. Дети поняли, что не смогут победить ее, поэтому они начали закидывать камнями владельцу этого тела. Камень размером с миску рассек ей голову, которая в мгновение ока засочилась кровью. Владелец тела потерял сознание и по заключению врача, должен был без сомнения умереть, и именно в тот момент, та которая просто прикрыла глаза, переместилась в это тело.

Она подумала, что если бы не ее мама и папа, которые, воспользовавшись Новым годом, вытянули её на художественную фотосъемку, возможно, она не проснулась бы вот так, наблюдая такую ужасающую сцену.

Не важно, раз уж она уже здесь, не помешало бы успокоиться. Кроме того, ее мать и отец все еще были ее родителями. Даже несмотря на то, что с ними произошло, они все равно оставались теми же людьми.

Возможно, боги чувствовали, что мама и папа столько лет не поддерживали ее, и в итоге небесами было решено воссоединиться всей ее семье, чтобы насладиться семейным уютом. Хоть этот уют и может показаться убогим, её это не волновало. Основываясь на своём мозге студента колледжа из двадцать первого века, она не верила, что не сможет справится с «легендарной» фермерской жизнью.

Чу Цин-Янь посмотрела на свои короткие руки и ноги. Даже не смотря на слабоватое телосложение, если правильно питаться, она точно сможет встать на ноги, ради своего будущего.

Обдумав это, Чу Цин-Янь стремительно встала, сжав свой розовый кулачок, устремив взгляд в небо. Она считала, что сможет привести свою прекрасную маму и очаровательно-глупого папу к счастливой, благополучной жизни!

В этот момент издалека раздался печальный голос:

- Чаи-Чаи, твой отец снова погнался за цыплятами и утками и убежал ...

Чаи-Чаи? Кажется, это ее зовут.

Чу Цин-Янь повернула затёкшую шею направо и увидела причитавшую тётушку в простой одежде. Она посмотрела в том направлении, где она постанывала, вскапывая землю.

Её очаровательно-глупый папа был переполнен радостью от преследования цыплят и уток, разбежавшихся по полю.

Смелость, энтузиазм, разгорячённость, сразу же заполнили ее сердце.

Как будто сон был более отчётливым, в отличии от «тонкой» реальности.

Только сейчас не время предаваться мечтам о прекрасном будущем. Главный приоритетом стала погоня за своим отца, который бежал, преследуя цыплят и уток. После этого она уже сможет обдумать всё как следует

- Папа, папа - ты... вернись ...

Ноги Чу Цин-Янь подались вперёд, она готова была заплакать, но слез не было и преследование продолжилось.

В результате, можно было наблюдать следующую сцену: Папа Чу преследовал цыплят и уток, Чу Цин-Янь преследовал своего отца и всё это под лай собак и крики куриц. Вдали на поле работали мужчины с мотыгами. Женщины несли корзины из бамбука по дороге. Все они, видя эту сцену, не могли не улыбаться от уха до уха. На мгновение всё ожило.

Глава 2 - Нашла прекрасного мужчину и принесла домой

На третий день после прибытия в древние времена, Чу Цин-Янь окончательно поняла смысл вещей, полученных на бумаге, они казались всегда качественными, но не нереальными. Она поняла, что все дела должна провести лично.

Конечно хорошо, что у нее были идеи, но само воплощение в действие было достаточно сложным.

Что необходимо для скрещивания риса-падди. Какое удобрение является основополагающим. Какая бизнес-система будет более прибыльна. Она грезила мечтой!

Первоначально она думала, самым простым способом в достижении успеха, будет сделать всё собственноручно, но, глядя на свои руки, которые от долговременного недоедания не могли даже поймать цыпленка, Чу Цин-Янь чувствовала себя бессильной.

Без всяких условий, денег и даже малейшего пропитания, это всё было весьма проблематично.

Чу Цин-Янь погладила свой живот, похоже она снова проголодалась. Дома почти не было еды, чтобы приготовить хоть что-то. Каждый день, она могла лишь съесть миску каши с несколькими зернышками риса, что считалось уже довольно хорошо. Они были настолько бедны, что у них в доме были только четыре голые стены, и все было за пределами ее воображения.

При каждом тяжелом вздохе, перед Чу Цин-Янь появлялась круглая грязная булочка. Она глупо смотрела вверх, и не могла не последовать, за этой приготовленной на пару булочкой. Но она только видела, как ее отец тепло улыбался глядя на нее, словно на солнечный лучик, стараясь этим завоевать ее благосклонность.

- Папа, откуда ты это взял? - В следующее мгновение сердце, Чу Цин-Янь сжалось. Может ли быть, что папа вновь украл у кого-то вещи!?

Нельзя было обвинить Чу Цин-Янь в ее мыслях. В течение последних трех дней, она каждый день следовала за отцом, чтобы убрать за ним бардак. Если бы он не врезался в стойку для одежды семьи на западе, то обязательно бы гонялся за собакой помещика. Ее прежние раны еще не зажили, но она должна была следовать за ним, блуждая по всей деревне. Все время она следила за поведением отца, иначе деньги, полученные матушкой за работу прачкой, было бы недостаточно даже для выплаты компенсаций.

Папа Чу усмехнулся:

- Тетушка Го дала их мне.

Он никогда бы не сказал Чаи-Чаи, что булочки он выклянчил, что он цеплялся за кухарку богатой семьи, умоляя дать ему их. В противном случае, Чаи-Чаи определенно разозлится!

Чу Цин-Янь посмотрела на грязную булочку, которую все еще не взяла, и размышляла, сколько раз она упала на землю. Тепло распространилось по ее сердцу. Она подняла голову, и спросила:

- Значит, папа уже поел?

- Да, одну уже съел - Папа Чу посмотрел на нее, сглотнул накопившуюся слюну. Затем он отвернулся, что-то промямлив.

Взглянув, Чу Цин-Янь поняла, что Папа ей соврал, и булочка была лишь одна, а он ничего не съел. Со слезами она приняла ее от него, после чего она разломила пополам и протянула ее:

-Папа, это тебе.

Папа Чу с большой радостью принял его и откусил большой кусок.

Чу Цин-Янь, увидев это, тоже откусила кусочек, какой бы грязной эта булочка не была, когда она ее ела, она все еще могла чувствовать сладость во рту.

Друг, который в ней нуждается. Настоящий друг - ее отец, независимо от того, кем он был в настоящий момент. Не важно, прежний или глупый, он никогда не забывал о ней, и всегда заботился.

После того, как они разделили булочку, у ее тела появились хоть какие то силы. Следовательно, Чу Цин-Янь стряхнув с себя крошки, сказала отцу:

-Матушка ушла на работу, мы должны подняться на гору, чтобы собрать дрова!

Это было сейчас единственное, чем она могла помочь маме, и это единственное о чем она могла сейчас думать.

Увидев, как папа скачет вперед, показывая тем самым свою радость, Чу Цин-Ян с улыбкой надела на спину бамбуковую корзинку. Она подумала, что, может быть, удача не отвернулась от неё, и всё будет хорошо, она сможет собрать немного диких овощей и грибов. Тогда будет, что приготовить на обед и на ужин.

К счастью, в то время, во время летних каникул, она часто ходила на курсы по выживанию в дикой природе. В этот момент эти знания ей пригодились.

Весенний дождь только что прошел. Это было идеальное время для роста и сбора грибов.

После того, как Чу Цин-Янь тщательно научилась различать их, она насобирала неядовитых, и положила их в свою бамбуковую корзину. Затем она приступила к выкапыванию и сбору диких овощей, в полдень корзина была почти полна.

Она с облегчением вытерла пот со лба, встала и начала оглядываться по сторонам в поисках папы. Она видела, как он, присаживаясь, вскакивает, иногда останавливаясь, чтобы помочь ей собрать дрова. Все дрова, которые они собирали, они складывали в пустую комнату.

Через какое то время Чу Цин-Янь позволила папе носить бамбуковую корзинку на спине, а она тем временем понесла дрова. Вскоре они наконец вернулись домой.

Чу Цин-Янь быстрыми шагами шла к своему папе. На полпути, она услышала, как он внезапно крикнул:

- Чаи-Чаи, я нашел большое черное бревно!

Черное бревно? Чу Цин-Янь, с опасениями, ускорила шаг, чтобы быстрее добежать до места где стоял отец. Вскоре, она действительно увидела черное бревно, упомянутое папой.

Уголок губ Чу Цин-Янь слегка дернулся:

- Папа, это не большое черное бревно. Это человек.

- Человек!! - Папа Чу подбежал к своей дочери с обеспокоенным выражением лица:

- Тогда почему он лег спать, притворяясь, будто он большое черное дерево, чтобы обмануть меня?

Чу Цин-Янь смотрела на неподвижного человека, лежащего на траве лицом вниз. Ее сердце несколько раз екнуло. За все время разговора с папой, от человека не было движений. Чу Цин-Янь была напугана, не зная, был ли он мертв или жив.

Она хотела сделать шаг вперед, чтобы осмотреть тело, но затем увидела, что человек был одет во все черное, длинная мантия с вышитым шелком воротником. До запястья были плиссированные синие рукава. Красный пояс в районе талии, украшенный нефритами. Кроме того, на одежде были вышиты вручную золотые и фиолетовые декоративные узоры. Человек выглядел очень изысканно и великолепно. Основываясь на его внешнем виде, можно было сделать вывод, что он весьма богат и респектабелен. Но сам факт, что подобный человек внезапно появился в этой деревушке, не мог не насторожить. Она не хотела влезать в какие либо неприятности, поэтому хотела просто уйти. Чу Цин-Янь потянула папу, который крутился вокруг человека, и планировала побыстрее уйти домой.

Можно было только видеть, как Папа Чу оглянулся, чтобы посмотрев на свою дочь, и высказать свое мнение:

- Чаи-Чаи, Матушка Дан говорит, что люди должны быть укрыты одеялом во время сна. В противном случае они могут легко простудиться. Здесь спит большое черное дерево, могу ли я принести с собой одежду, чтобы укрыть его?

Чу Цин-Янь посмотрела на одежду Папы, затем на роскошную одежду молодого человека. Она тяжело вздохнула, возможно, одежда отца, в глазах этого парня, даже не была пригодна для вытирания рук!

Но все же она остановилась. Смирившись с судьбой, она обернулась. Она не знала, что делать в подобной ситуации, когда падают уважаемые люди. Она просто не решалась им помочь. В конце концов, это была человеческая жизнь. Она не могла просто сидеть и смотреть, оставаясь равнодушной. Если бы она действительно столкнулась с волком у восточной окраины города, то можно было бы подумать, что ей не повезло.

- Папа, помоги мне, пожалуйста, перевернуть его, чтобы проверить, жив ли он еще - Чу Цин - Янь почувствовала, что он все еще дышит, но так как ее тело было слишком маленьким и слабым, она не могла перевернуть этого человека самостоятельно, так как он был больше нее почти вдвое.

Папа Чу сразу отреагировал на просьбу дочери, но пытаясь перевернуть человека, он применил слишком много сил и тот перевернулся и вновь упал на землю.

Чу Цин-Янь слегка закашлялась, только сейчас вспомнив, что забыла напомнить папе, чтобы он использует меньше сил. Ей действительно посочувствовала этому большому черному дереву. Однако когда она взглянула на парня, она обнаружила, что его лицо словно намазано краской. Оно полностью было пурпурного цвета, напоминающее джем, судя по цвету кожи на шее, можно сделать вывод, что этот цвет в разы отличался от его естественного оттенка кожи. Тем не менее, она смогла четко определить контуры его лица. Это было холодное, даже аристократичное, красивое лицо, с густыми бровями, с прямой переносицей и красивыми губами. В целом, он создавал впечатление холодного и жесткого человека. Чу Цин-Янь подумала, что если бы они находились в мультфильме или аниме, он действительно был бы похож на прекрасного фиолетового эльфа. Так, сейчас не время думать об этом. Чу Цин-Янь протянула руку, чтобы проверить его

дыхание. Оно было непрерывным и долгим, что могло свидетельствовать, что он все еще жив. Да и, кроме того, на его теле не было других травм, оно выглядело так, будто он просто решил немного вздремнуть на опушке леса.

Тем не менее, она знала, что это не так, потому что каждый нормальный и здравомыслящий человек мгновенно бы проснулся, если бы его так резко перебросили.

В этот момент ее папа уже протянул руку, чтобы потыкать в парня:

- Чаи-Чаи, почему он так похож на баклажан?

- Полагаю, он съел слишком много баклажанов! – ответила, Чу Цин-Янь, не отрывая взгляда от лица молодого человека.

У человека лежащего на земле дернулся уголок рта. Однако это движения было столь незначительным, что его никто не заметил.

- Тогда с этого момента я не буду так настойчиво просить, у Матушки Дан баклажаны. Я не хочу быть похожим на него. – Пробормотал Папа Чу про себя.

Чу Цин-Янь тихо рассмеялась, потом она повернула голову и спросила:

- Папочка, а давай отнесем его домой!

- Зачем? – Непонимающе спросил Папа Чу.

Чу Цин-Янь наклонила голову, думая о том, какая причина будет более убедительной. Этот человек был достаточно высок, не менее 1,8 метра. Ее маленькое тело не могло даже сдвинуться вместе с ним, не то, что дотащить до дома, поэтому ей нужна была помощь папы. Должна ли она сказать, что они должны принести его, чтобы посадить в саду, а в следующем году взойдет много баклажанов?

И только в этот момент папа Чу, который крутился вокруг этого «баклажана», внезапно хлопнул в ладоши. Его лицо было наполнено восторженным волнением, когда он сказал:

- Я знаю, потому что он хочет стать частью нашей семьи в качестве зятя «шалот»*!

Чу Цин-Ян покраснела:

- Папа, жениться и жить с семьей невесты?** - Но почему Папа вдруг это сказал?

Можно было видеть, как Папа Чу с гордостью поднимает голову:

- Потому что Тетушка Го сказала, что дед семьи Ли нашел зятя, который стал для ее дочери мужем «шалот», и его приказали по желанию. Если он также войдет в семью, то он может помочь Чаи-Чаи собирать овощи и дрова. Как и сможет оказать помощь Матушке Дан в стирке одежды, либо поможет мне поймать рыб в пруду. Даже просто думаю об это - делает меня счастливым.

Лежащий «Зять Шалот» не выдержал, и уголки его рта снова слегка дернулись в смешке.

Чу Цин-Янь вспоминал, что дед семьи Ли был известным помещиком в Маленьком Городке. Папа надумал явно слишком много, но у нее не было веских аргументов, которые бы сломали его заблуждения. В противном случае, он не помог бы ей отнести молодого человека домой.

- Правильно, верно. Именно по этой причине! - Чу Цин-Янь почувствовала, что ей стало легче врать сквозь зубы.

Получив одобрительный ответ своей дочери, Папа Чу подскочил на метр высотой, не сказав ни слова, он быстро забрал у дочки корзину с бамбуком, и закинул себе на спину. Затем он наклонился чтобы поднять на руки человека. После чего он настаивать:

- Чаи-Чаи, быстро забирай дрова, мы собираемся немедленно вернуться домой!

Чу Цин-Янь видела, как легко ее отец поднял этого человека и не могла с облегчением вздохнуть. То что ее отец был генералом, было действительно потрясающим и сыграло на руку! Она обернулась, чтобы забрать дрова на земле, и сразу поспешила вниз по горе.

- Чаи-Чаи, я хочу послушать песню.

- Ладно, папочка, какую песню ты хочешь послушать?

- Большой тигр!

- Хорошо, два тигра, два тигра, бежали очень быстро, бежали очень быстро. У одного нет глаз, у другого нет ушей, действительно странных, действительно странных ...***

Детская песенка и сладко поющий голос прошел эхом между гор.

Как говорится: «Если вас нарекли зятем «шалот», не спешите отрицать это. Быть может, это будет день, когда вы действительно станете частью семьи жены!»

Неизвестный человек никогда бы не подумал, что наступит день, когда он станет большим черным бревном, вместо холодного, бессердечного Яма, Владыки преисподней. Затем, вдруг баклажаном, становясь частью семьи жены, и его даже несли на руках, словно хрупкую барышню. Более того, этот человек, несущий его, оказался его будущим тестем.

*Зять «шалот»: Традиционно женщина выходя за мужа и берут его фамилию. Но в древние времена, когда у богатой или могущественной семьи была дочь, мужчина становился бы частью женской семье, чтобы продлить родословную с детьми, имеющими фамилию жены. Таким образом, это означает, что мужчина входит в женскую семью и берет фамилию новоиспеченной жены.

**Жениться и жить с семьей невесты: этот длинный перевод представлен тремя иероглифами Дао Ча Мэнь. Папа Чу перепутал иероглиф «дверь» Мэнь с китайским иероглифом «лук-шалот» Цун. Таким образом, давая нам фразу «Папа Чу» Дао Ча Цун, который я переводила как ставший частью семьи жены.

*** Песня китайского фольклора.

Глава 3 - Люди из семьи Чу с неясными намерениями

Когда Папа Чу положил зятя «шалот» на кровать, он тут же выбежал из комнаты. Он собирался найти рыболовные сети для будущего зятя, предполагая, что через время он сможет помочь ему поймать рыбу.

Чу Цин-Янь показалась это ситуация смешной. Было бы лучше, если бы папа не выходил из дома, чтобы не спровоцировать других людей.

Вскоре после этого она решила согреть воды, чтобы умыть гостя, для этого она разожгла огонь и поставила кастрюлю с водой. Те дрова, которые они принесли из леса, были влажные после дождя. Она долго старалась разжечь костер, но у нее не выходило. Чу Цин-Янь не успела вытереть с лица гостя черный пепел, а только принесла горячую воду и сразу вошла в комнату.

Она поставила ведро с горячей водой и повернулась, чтобы посмотреть на мужчину, который лежал на соломенной кровати. У этого человека были длинные руки и ноги, хотя он не был высоким и крепким, он был скорее сильным и худощавым. Он определенно будет считаться Мистером Совершенством среди ее подружек. Однако, Чу Цин-Янь только что переместилась в этот мир, ей было о чем побеспокоиться. У нее не было времени, чтобы узнать, насколько считается привлекательной фигура этого парня.

Она явно ощущала, что такой серьезный человек, вряд ли оценил бы, что его положили на столь маленькую и жалкую постель. Это даже может обидеть его.

Чу Цин-Янь успела только скрутить ткань, чтобы избавиться от лишней воды и начать оттирать пурпурные пятна с лица мужчины. Однако, как бы она ни пыталась стереть неестественного цвета пятна, они не поддавались. Чу Цин-Ян нахмурилась, не могло же быть так, что он родился таким?

Жаль, что у нее не было человека, с которым можно было бы посоветоваться прямо сейчас, Чу Цин-Янь раздраженно хлопнула себя по лбу: «Похоже, я подняла слишком хлопотную вещь». Затем она пробурчала себе под нос:

- Хоть человек и жив, но он может быть «овощем», тогда у него отсутствуют возможности к самопроизвольной активности.

Хоть она и была сильно раздосадована возможным плохим исходом, она все еще продолжала тщательно обтирать лицо и руки молодого человека. И вот, в этот момент из-за двери раздался шум в прихожей. Глаза Чу Цин-Яна радостно засветились, ведь это означало, что Матушка вернулась! Она закончила свои манипуляции, взяла таз с водой и вышла из комнаты.

Как только Чу Цин-Янь вышла, плотно прикрыв за собой дверь, глаза юноши медленно открылись. В следующее мгновение его глаза сверкнули неярким, словно рассвет, светом, тем самым разоблачая свою сущность.

Молодой человек хотел поднять руку, но обнаружил, что в его теле не осталось энергии даже на элементарные действия. Он нахмурился, думая о том, что эффект от яда все еще не прекратил своего действия. Он оглядел помещение в котором находился. Перед ним была только желтая почти развалившаяся грязная стена, крыша, покрытая соломой, на которой были видны просветы.

Это была действительно бедная комната.

Совсем недавно, на горе, он отчетливо слышал бесконечное количество диалогов от пары отца и дочери. Если бы его тело не было отравлено Огненным Подводным Ладаном, от которого он не мог двигаться в течение суток, он никогда бы не позволил приблизиться к его телу людям.

Но надо признать, что ему повезло, и первыми его нашли отец с дочерью, а не его враги. В противном случае, исход был бы более плачевный и мрачный.

И в этот момент разговор между матерью и дочерью также просочился между дыр в комнату.

- Мама, почему ты так рано вернулась сегодня домой? - Чу Цин-Янь приняла купленный матерью рис, протянула Матушке Чу руку помогая ей присесть. Затем она начала разминать затекшие мышцы плеч, которые были достаточно напряжены после рабочего дня.

Мать Чу улыбнулась:

- Сегодня в Ли-Маньор приехали гости, поэтому управляющий позволил нам вернуться пораньше. Только что, я услышала от твоего отца, что он принес домой кучу лука*. Что это значит?

Чжу Цин-Яна нахмурилась и на ее лбу появилась складочка, описание папы было слишком далеким от реальности. Как это могло быть кучей лука-шалот или кучей дров!? Этот человек был высоким и сильным, а не худощавым.

Однако она все еще не рассказала всей истории своей маме. В конце концов, в это время ее отец был словно ребенок, и единственным, кто мог принимать решения в этой семье, была Мать. Хотя ее ментальный возраст был достаточно высокий, но здесь, в этом мире, она была еще маленькой девочкой, которой исполнилось всего десять лет.

- Чаи-Чаи, в данном вопросе, ты поступила слишком смело и опрометчиво! - Услышав сказанное, лицо матери Чу изменилось. Несмотря на то, что Матушка все еще казалась деликатной, но в этом мире она была со строгими, консервативными взглядами.

Чу Цин-Янь прикусила язык, но послушно признала свою ошибку:

- Да Мама, я был неправа, и действительно поступила неверно, послушав папу.

Все это время она не поднимала глаз, уткнувшись в пол, но вскоре все же решилась взглянуть на Мать:

- В тот момент, в лесу, видя его лежащим прямо на земле, мне стало его так жалко, и кроме того, папа просто помог донести его.

Мать Чу подумала и пришла к выводы, что ее ребенок это сделал от чистого сердца, хотя она не одобряла ее действий, но она также не хотела нанести удар по ее добрым намерениям. Она улыбнулась и щелкнула дочку по курносому носику:

- Хорошо, только это в первый и последний раз.

- Да, обещаю! - Чу Цин-Янь улыбнулась.

- Отведи меня, чтобы я могла увидеть этого человека - сказала мать Чу, и Чу Цин-Янь взяв за руку, немедленно повела ее в комнату.

Лежащий в уголке комнаты парень, услышав, что мать и дочь собираются войти, снова закрыл глаза.

Увидев человека на кровати, мать Чу схватилась за сердце:

- Что с его лицом!?

Чу Цин-Ян беспомощно пожала плечами и сказала:

- Чу уже пыталась смыть непонятные пятна, но не смогла. Чу подумала, что если до завтра он все еще не очнется, Чу пригласит Дедушку Яо, чтобы он осмотрел его.

Дедушка Яо был единственным врачом в деревне, хотя его медецинский опыт был не высок, его все равно очень уважали все жители деревни. Только она слышала, что сегодня он был занят и не вернулся домой. В результате она отказалась от идеи поиска его сегодня, отложив это занятие на завтра.

- Это уже хорошо! - Мать Чу похлопала ее по плечу и сказала и вздохнула:

- Моя семья слишком добросердечна. Надеюсь, в будущем вы сможете получить благословение и защиту Будды.

У ее дочери было красивое и изысканное овальное лицо. Под миленькими бровками сияла черные глаза. Хотя она была еще столь юна, уже с уверенностью можно было назвать ее красавицей. Только вот длительное голодание привело к тому, что цвет ее лица стал бледно желтый, словно прозрачный лист бумаг. Сердце матери сжималось глядя на это, если бы в тот момент инцидента не произошло, ее дочь была бы молодой леди из семьи правительственного чиновника. Она была бы более благородной и красивой, чем леди из Ли Маньор.

Она почувствовала стойкое чувство вины, которое может испытывать только мать, и Чу Цин-Янь догадался, о чем она думает. Она обязательно должна как можно скорее улучшить финансовые положение семьи! Она обернулась, чтобы взять мамину руку, ведя ее на кухню. Мать понимала, что хотя дочь и добросердечна, и выглядит красивой, как цветущий цветок, так словно трава будет поклоняться ей, однако она все еще голодна, поэтому следует приступить к приготовлению еды!

В те моменты, когда дочь плакала от голода, сердце матери Чу сжималось. Она шла еще более поспешно, чем дочь:

- Сегодня управляющий наградил нас мешочком с риса. И сейчас я приготовлю тебе чашечку с белым рисом!

Наблюдая за тем, как фигура матери ускорилась на расстояние, глаза Чу Цин-Яна округлились.

Пока Матушка была занята на кухне, которая представляла собой нескольких плит, построенных из деревянных досок и грязи, а «шалот» лежал без изменений, Чу Цин-Янь, вышла на улицу, чтобы найти отца.

Через некоторое время она нашла своего папу, сидящего у ворот деревни. У него была веревка в руке. Она не знала, что он делает, и поэтому поспешила к нему.

Папа Чу, увидев свою дочь, помахал рукой, чтобы позвать ее. Он хотел показать ей сокровище!

- Чаи-Чаи, иди сюда! Смотри, я собираю сетку!

Чу Цин-Янь взглянула на содержимое «сокровищ» и подумала, что эта веревка, используемая для ручной работы в рыбной ловле кажется ей знакомой:

- Папа, где ты взял эту веревку?

- О, эту используют, чтобы связать корову Лю Да-Цзя - Папа Чу начал играть с любопытной на его взгляд веревкой, полностью потеряв интерес своей дочери, как и не видя беспорядка от ветра.

Чу Цин-Янь хлопнула себя по лбу, полностью забыв об этом. Лю Да-Цзя всегда высмеивал, что ее папа был идиотом. Пусть тогда он подумает, что это урок для него, а потом, когда папе веревка наскучит, она тайно вернет ее.

Как раз в это время группа людей, которые ехали на двух конных экипажах, медленно приближались к ним. Звуки лошадиного топота, эхом отражался от земли, словно высмеивая, будто другие люди не знают о том, что они прибыли.

Однако отец и дочь семьи Чу были полностью поглощены процессом игры, что совершенно не замечали их.

Группа людей подъехала к деревне. Увидев, что двое людей в бедной и грязной одежде присели на перекрестке, верхом на лошади подъехал молодой мужчина. Высокомерно подняв подбородок, он с презрением посмотрел на семью Чу:

- Эй, эта деревня Мао или нет?

Услышав голос, Чу Цин-Янь подняла голову, и только сейчас увидела высокого человека на большой лошади. Хотя его лицо выдавало брезгливость и презрение, она все равно кивнула головой, тем самым отвечая на его вопрос.

Лицо человека изменилось резко до радостного, он тут же снова спросил:

- Маленькая нищенка, в вашей деревни есть семья по фамилии Чу?

Маленькая нищенка? Чу Цин-Ян опустил голову, чтобы взглянуть на свою одежду, хотя это было и так ясно, но она все еще была чистой. Этот человек, был слишком напыщен!

Однако, Чу Цин-Ян не стала спорить с ним по этому поводу:

- В деревне Мао по меньшей мере три семьи с фамилией Чу. Могу я спросить, кто вы, и кого вы ищете?

Возможно, он никогда не думал, что в такой маленькой деревне действительно было так много семей с нужной фамилией. Выражение его лица скривила гримасса раздражения, однако его тон все еще был чрезвычайно высокомерным, когда он сказал:

- Мы прибыли к семье Чу из столице, правительственной усадьбы округа Дин Янь. Если я назову вам имя, это испугает вас до смерти. Но, так как вы еще молоды, я не буду пугать вас им. Вы мне просто скажете, живет ли в этой деревне семья Чу Хуай-Юань или нет. дам твоему дедушке огромную награду!

Чу Хуай-Юань?

Чу Цин-Янь посмотрела на своего отца, который в недоумении поднял голову, услышав собственное имя.

Папа, они ищут тебя?!

*Зеленые луки - этот термин с китайского сленга для тощей, стройной в описании женщины. Поэтому в этом случае описание типа тела мужчины будет долговязым или высоким и тонким, но не слишком тонким.

Глава 4 – Усложняя все для слабой матери и глупого отца

Глядя на этих двух людей, что сохраняли тишину, высокий худощавый мужчина вдруг разозлился. Он сжал поводья, заставляя лошадь встать на дыбы, чтобы напугать их, и сказал: «Эй, вы знаете этого человека или нет, в конце-то концов?!»

В это время папа Чу медленно встал, пряча веревку за спиной. Он попытался скопировать домовладельца Ли, который часто поглаживал свою бороду. Но так как у папы Чу бороды не было, он просто провел рукой по своему подбородку и, сделав серьёзное лицо, сказал: «Могу я спросить у вас, зачем вы ищите этого смиренного человека?»

Чу Цин-Янь, стоявшая в стороне, кое-как сдержалась, чтобы не захлопать в ладоши и не начать подбадривать отца. Он так хорошо копировал домовладельца Ли.

«Так это ты Чу Хуай-Юань? Говорили же, что ты идиот?» - высокий мужчина смотрел очень удивленным взглядом.

Услышав его слова, Чу Цин-Янь сузила глаза. Этот человек говорил без всякого уважения, а в его глазах читалось высокомерие. А то, что он говорил, было ложью. Похоже, что он пришел далеко не с добрыми намерениями.

«Чаи Чаи, твой папа хорошо играет?» - папа Чу повернулся к своей дочери, счастливо улыбаясь.

Высокий худощавый мужчина был в полном шоке, смотря на то, как папа Чу схватил ручку маленькой, похожей на куклу девочки и подпрыгнул на месте. Он не мог не рассердиться. Этот идиот на самом деле играл с ним для своего удовольствия!

Чу Цин-Янь заметила, что мужчина рассердился и вот-вот взорвется, поэтому она взяла инициативу в свои руки: «Мой отец Чу Хуай-Юань, для чего вы искали его?»

Из-за этого вопроса, а также из-за шума, что доносился от конного экипажа, стоящего неподалеку, мужчина вспомнил, зачем он здесь. Он поспешно убрал недовольство со своего лица.

В итоге, внутри соломенного домика семьи Чу расположилась группа неожиданных гостей.

«Старший господин1, старшая госпожа2, фамилия этой старой женщины – Ли. Это Ван Тин, мы оба служим второй госпоже. В последнее время хозяин Чу хочет собрать всю семью вместе, поэтому вторая госпожа специально назначила меня, старушку, и Ван Тина, чтобы мы отправились в деревню Мао, чтобы попросить вас вернуться в семью Чу», - на лице этой женщины была родинка, а на вид ей было около тридцати лет. Она говорила медленно, обнажая желтые зубы.

«Это...» - мама Чу с недоумением оглядела парочку незнакомцев, словно с неба падали мясные пироги, но она все же сохраняла недоверие.

Чу Цин-Янь посмотрела на старушку, которая говорила до этого. Глаза этой женщины бегали по комнате, а пальцы с силой сжимали платок, словно говоря, что она не имела в виду ничего плохого. А может быть и то, что она сказала не все. Чу Цин-Янь снова сузила глаза. Этот хозяин3 Чу не думал о них раньше, а тут вдруг заявились его люди, чтобы забрать их спустя десять лет. За этим необъяснимым заботливым поступком определенно скрывались злые намерения. Однако когда она обернулась на маму, то увидела, каким счастливым было её лицо. Она сразу же поняла, что матушка задумалась о возвращении.

Видя, что мама Чу не может принять решение, старушка Ли взглянула на Ван Тина. Ван Тин сразу всё понял и сделал шаг вперед, обращаясь к матушке Чу: «Старшая госпожа, вы и старший господин, что живете здесь, находитесь в сложном положении. Посмотрите на этот дом, его можно описать, как комнатушку с четырьмя голыми стенами. Как это может гарантировать девятой мисс стабильную жизнь? Наша мадам сказала, что если ваша семья вернется вместе с нами, вы сможете наслаждаться высоким положением и большими богатствами. Вам не нужно будет беспокоиться о еде и одежде всю оставшуюся жизнь».

Чу Цин-Янь смотрела на Ван Тина и слушала его неискреннюю речь. Когда он договаривал, можно было заметить, что он почти выдал себя. Просто услышав это, любой бы сказал, что это пустые слова. Раньше, когда она состояла в студенческом совете, она занималась подбором персонала в течение нескольких лет. Поэтому, если говорить о встречах с незнакомцами, она была довольно проницательна. Она могла предположить, что эта парочка пришла, чтобы обмануть их.

Однако она никак не могла понять, что же такого было у её слабой матери и глупого отца, что они вдруг понадобились. Возможно ли, что она напридумывала лишнего?

В этот момент взгляд старушки Ли устремился прямо на неё, словно она рассматривала мясо на разделочной доске: «А это, должно быть, девятая мисс! Она кажется очень умной, если госпожа4 увидит девятую мисс, она непременно будет счастлива!»

Чу Цин-Янь нахмурилась, ей совершенно не нравился взгляд, которым старушка осматривала её. Прямо уставившись и не отводя взгляда, в любом случае, она была диковатой девочкой из деревушки. Её незнание элементарных правил вежливости выглядело вполне нормально.

Заметив, что Чу Цин-Янь занята своими делами и даже не собирается приветствовать гостей, в глазах старушки Ли появилась насмешка. Что и следовало ожидать от ребёнка, выросшего в деревне, не зная никаких манер и правил.

Пока они разговаривали, снаружи стало темно. Матушка освободила одну из комнат и отправила туда гостей, чтобы они отдохнули. Чу Цин-Янь ясно видела презрение в глазах этой парочке незнакомцев после того, как они осмотрели комнату. Она рассердилась, а затем вдруг рассмеялась. Эти люди, по всей видимости, были самыми настоящими снобами, выращенными в поместье Чу.

Поскольку комната была небольшой, а в комнате Чу Цин-Янь находился мужчина, которого они сегодня приютили, матушка Чу отправила папу Чу спать в комнату с этим самым мужчиной, а сама легла в другой свободной комнате со своей дочерью.

Матушка Чу и отец Чу вошли в комнату, чтобы взять несколько одеял. Чу Цин-Янь пошла к себе, чтобы проверить человека, что лежал без сознания.

Он неподвижно лежал в той же самой позе. Чу Цин-Янь подумала, что если бы не его дыхание, то она бы уже давно посчитала его мертвым.

Чу Цин-Янь подошла, выжала полотенце и ещё раз аккуратно вытерла его лицо. Она вдруг заметила, что его кожа уже не такая пурпурная, какая была до этого, однако она ещё не до конца обрела свой естественный цвет. Только она собралась протереть его лицо снова, как её позвала матушка. Чу Цин-Янь тут же отложила полотенце в сторону и быстро вышла.

Стоило девочке выйти из комнаты, как плотно закрытые глаза опять открылись. Он попытался подвигать своей рукой и обнаружил, что действие огненного подземного яда, наконец, сошло на нет. Все его конечности свободно двигались. Он медленно сел.

В этот момент перед ним мелькнула тень: «Хозяин, ваш слуга опоздал».

Мужчина махнул рукой, оглядывая всё вокруг. Это было действительно очень просто и грубо.

Человек, одетый в черный наряд, не понял, что хотел от него хозяин, поэтому он спросил очень тихо: «Хозяин, вы хотите, чтобы я разобрался с людьми в этом доме?»

Нельзя оставлять никакого следа, было бы лучше просто уничтожить этих людей. Чтобы не было никаких неприятностей.

«Не нужно, оставь серебро, и мы немедленно уходим», - ответил мужчина глубоким голосом.

Человек, одетый в черное, не знал, почему хозяин решил поступить именно так, но он не мог не подчиниться ему, поэтому достал из кармана банкноты, которые были оценены серебром5. Он положил несколько на кровать.

Видя, как хозяин недовольно нахмурился, слуга тут же достал ещё больше сложенных банкнот и добавил их к уже оставленным. Только в этот момент лицо хозяина несколько смягчилось. Было заметно, что он остался доволен. Слуга вытер лоб, хотя он даже не вспотел. Его хозяин был действительно странным сегодня.

Теперь, когда у отца и дочери есть серебро, они не будут называть первого встречного зятем «шалот». Снова вспомнив о том, что его ошибочно приняли за зятя «шалот», мужчина немного расстроился.

«Пошли!»

«Да».

Когда Чу Цин-Янь вернулась в свою комнату, она обнаружила, что незнакомец с фиолетовым лицом бесследно исчез. Оставив, однако, после себя двадцать банкнот, каждая из которых была номиналом в сто серебряных лян5. Возможно, этот человек был тем, кто не мог рассказать о своей личности, поэтому он и ушел вот так сразу после пробуждения. Но Чу Цин-Янь была даже рада, что всё так вышло. В конце концов, теперь она относится к низшему сословию, и ей не хотелось бы беспокоить кого-то из высших чинов.

Глядя на банкноты в руке, Чу Цин-Янь довольно улыбалась. Она грустно вздохнула, ведь оказалось, что ты можешь зарабатывать деньги, спасая людей. В будущем она обязана спасти ещё парочку, и, может быть, её семья разбогатеет. Вот только всё это основано на слепой удаче, подумав об этом, она решила отказаться от этой затеи.

Когда матушка Чу увидела столько денег, она чуть не прыгнула от страха. Она быстро их спрятала и наказала дочери не рассказывать о них никому. Ведь эти две тысячи лян были довольно крупной суммой, а это могло привлечь внимание завистников.

Чу Цин-Янь с улыбкой кивнула. Возможно, этот неожиданный порыв ветра позволит всей её семье жить в комфорте.

Этой ночью папа Чу всё же лег спать в комнате Чу Цин-Янь. Матушка Чу и Чу Цин-Янь, укрывшись одеялом, тоже улеглись.

«Чаи Чаи, ты не хочешь посетить столицу?» - тихо спросила матушка Чу.

«Я буду там, куда бы не отправились мама и папа», - Чу Цин-Янь услышала надежду в голосе мамы, поэтому дала такой ответ.

Матушка Чу, услышав сказанное, облегченно выдохнула: «Чаи Чаи, мама не знает, зачем люди из семьи Чу приехали сюда. Однако я думаю, что столичные лекари намного лучше нашего местного. Я хочу вылечить твоего папу. Десять лет назад в столицу приехал известный врач. К сожалению, это было очень сложное время для нашей семьи, поэтому мы не смогли встретиться с ним. Вспоминая об этом теперь, я очень сожалею».

Так вот какой у матушки был план. Чу Цин-Янь взяла маму за руку, а на её лице появилось жесткое выражение, несоответствующее её возрасту: «Мама, сначала я не хотела возвращаться в семью Чу. Я тоже уверена в том, что они приехали за нами неспроста. Однако из-за болезни отца нам действительно нужно отправиться в какой-нибудь большой город, чтобы вылечить его. Может быть, мы и правда сможем найти того самого врача, о котором ты говоришь. Более того, сейчас у нас есть деньги, а значит, плата за лечение и лекарства не станут для нас проблемой. А ещё может оказаться такое, что у нас нет того, что нужно семье Чу. Почему бы не вернуться и не проверить, сработает ли это, если ничего не выйдет, то мы просто вернёмся назад».

«Хорошо». Раньше, когда на её шее были глупый муж и слабая дочь, встречая на своем пути проблемы, она могла лишь сжимать зубы сквозь слезы, принимая какое-нибудь решение. Она не могла спросить совета ни у одной живой души. Теперь, услышав слова дочери, сердце матушки Чу, которое до последнего сомневалось, наконец успокоилось. В итоге она даже не заметила решительность своей дочки, которая не соответствовала её возрасту.

Чу Цин-Янь посмотрела на грязную желтую стену, даже если она не могла жить здесь хорошей жизнью, по крайней мере, она жила свободно. Думая о болезни отца и маминых грубых от работы руках, она хотела просто сбежать от всего. Несмотря на то, что она была в теле десятилетней девочки, её душа пришла из двадцать первого века. Даже ели она не смогла бы дать маме и папе богатую жизнь и высокий статус, в любом случае в этой эпохе ей было бы трудно найти устойчивую опору.

Судьба часто меняла дорожки и бросала человека из стороны в сторону, и вот теперь, когда она вернулась в семью Чу, вся её жизнь перевернулась, хотела она этого или нет.

1) Старший господин – в традиционной китайской семье вся семья живет на большой территории с общим двором и множеством индивидуальных домиков до тех пор, пока глава семьи не умрет, и потомки не решат разделить двор. Папа Чу старший сын семьи Чу, поэтому он должен унаследовать всё.

2) Старшая госпожа – обращение к жене старшего сына, который должен унаследовать всё.

3) Господин Чу – обращение к человеку, который стоит во главе семьи. Сейчас это отец папы Чу, если бы он умер, то этот титул перейдет к его дяде (брату отца).

4) Госпожа Чу – главная жена господина Чу.

5) Лян – денежная едина в Юго-Восточной Азии. Серебряные слитки (ямбы), вес которых измерялся в лянах, служили валютой.

Глава 5 – Адениум, распустившийся по дороге в столицу.

Встав на следующее утро очень рано, матушка Чу дала свой ответ старушке Ли. Та тут же принялась нахваливать маму за то, что она была разумной. Сложно было не заметить улыбку на её лице.

Матушка Чу и Чу Цин-Янь обменивались взглядами, полными беспокойства.

Вдруг папа Чу неожиданно выскочил. Он очень серьезно спросил: «Матушка Дань, почему мы должны уехать отсюда?»

«Это...» - матушка Чу стушевалась, так как не знала, как объяснить ему это.

«Папа, мы собираемся вернуться в столицу. У нас есть там дом», - Чу Цин-Янь попыталась успокоить его.

«Нет, я никуда не поеду. Наш дом здесь», - папа Чу заупрямился и остался тверд в своем решении.

Чу Цин-Янь продолжила с улыбкой на лице: «Папа, ты говорил мне, что хочешь съесть Тангулу1 и пирожное из османтуса? Здесь мы такое ни за что не найдем, но всё это есть в столице, ах! Твоя дочь отвезет тебя туда, чтобы съесть это!»

«Попробовать Тангулу?» - лицо папы Чу мгновенно засветилось.

Чу Цин-Янь кивнула головой.

«Попробовать пирожное из османтуса?»

Девочка продолжала кивать головой.

«Жареную утку и редиску...»

Чу Цин-Янь всё так же кивала.

Чу Цин-Янь подумала, что уже было убедила отца. Только она собиралась облегченно вздохнуть, как увидела, что с лица папы сползла счастливая улыбка.

«Папа, что случилось?» - спросила она с опаской.

«Но зять «шалот» не с нами. Я хочу дождаться его, а потом пойти вместе», - папа Чу присел на корточки в дверях, выглядя очень жалким.

Чу Цин-Янь покраснела от стыда. Прошлой ночью, когда папа обнаружил, что того человека с пурпурным лицом нет в комнате, он поднял такой хаос. Было загадкой то, как он смог запомнить человека, которого видел всего раз. Неожиданно было и то, что он вспомнил о нём сейчас. Этот человек сказал, что уйдёт, и просто сдержал своё слово. Он даже не оставил после себя никакой записки. Однако она не могла сказать папе, что он бросил их вот так и ушёл. Девочка задумалась, затем присела на корточки перед папой и с улыбкой сказала: «Зять «шалот» знает, что мы должны уехать в столицу, поэтому он поехал вперед нас, и будет ждать нас там».

«Тогда чего же мы ждем, мы должны поторопиться! Иначе мы не сможем догнать его! Я всё ещё жду, что он сплетет для меня рыболовную сеть!» - папа Чу вскочил и взволнованно обернулся, заставляя матушку Дань быстро собрать багаж. Он хотел отправиться в столицу прямо сейчас.

На долю секунды Чу Цин-Янь потеряла дар речи. Почему папа так сильно заботиться о том, кого встречал лишь раз? Однако на фоне того, что ей, наконец, удалось убедить отца поехать в столицу, всё остальное не имело для неё никакого значения.

А этот самый пурпуно-лицый человек, о котором думали отец и дочь, прямо сейчас сидел верхом на лошади. Он ждал, пока его слуга отчитается. Всё его лицо было покрыто маской, от которой исходил серебристый свет.

«Хозяин, только что я получил секретное письмо из столицы», - слуга нерешительно взглянул на него.

Услышав сказанное, мужчина, который до этого смотрел вдаль, обратил свой взор на слугу, взглядом говоря: «Если тебе есть что сказать, говори прямо. Не тяни».

«Хозяин, месяц назад бывший император вернулся в столицу», - слуга немного замешкался, пытаясь подобрать самые подходящие слова.

«О?» - мужчина удивленно вскинул брови. Дед, император, который покинул столицу более пяти лет назад. Его возвращение было несколько неожиданным. Однако он чувствовал, что с его слугой что-то не то, поэтому он спросил: «Что-то еще?»

Слуга взглянул на своего хозяина, а затем тут же опустил голову и быстро протараторил: «Несколько дней назад бывший император устроил ваш брак».

«Что ты сказал?» - его черные глаза тут же опустились. Каждый раз, когда он виделся с дедом императором, от того всегда исходил какой-то ужас, который пугал мужчину.

Слуга не мог поднять голову, чувствуя мрачный взгляд хозяина. Хозяин, видимо, немного рассердился, его сердце хотело плакать, но не было слёз. Это не та часть новостей, которая стоит такого внимания. Новость, за которую он мог лишиться жизни, заключалась в том, что хозяин должен был узнать возраст и личность женщины, что могло разозлить его ещё сильнее. Пока он подбирал слова, перед ним поднялась пыль, провожая жеребца с наездником.

Вернемся в деревню Мао.

Чу Цин-Янь, папа Чу и матушка Чу аккуратно сложили свои драгоценности и взобрались в экипаж, который им приготовила семья Чу. Старушка Ли и остальные слуги сидели в другом экипаже.

Старушка Ли и Ван Тин обменялись многозначительными взглядами. Старушка Ли в карете, а Ван Тин на лошади. Они наклонились друг к другу, чтобы поговорить.

«Похоже, что эта семья всё ещё тактична!» - Ван Тин взглядом указал на экипаж позади, и старушка Ли обернулась.

Теперь она уже не носила маску ложного уважения. Она приложила палец к лицу, на котором отражалось полное самодовольство: «Шанс наслаждаться высоким статусом и богатствами семьи Чу настоящая удача для них. Разве у них есть причины отказаться? В любом случае, у нас много способов вернуть их».

Чу Цин-Янь не знала, что если бы её семья не согласилась вернуться в столицу добровольно, их бы просто связали, как цыплят.

Ван Тин рассмеялся: «И то правда, но возвращаясь к основной теме. Мы идеально выполнили задание господина. Когда мы вернемся, он определенно наградит нас!»

Услышав это, в глазах старушки Ли вспыхнул какой-то странный свет: «Ведь так? Когда эта малявка вернется, кризису семьи Чу придёт конец. А мы будем считаться самыми верными и надежными помощниками господина!»

Вспоминая тот день, когда господин приказал им сделать всё возможное, чтобы вернуть всю семью старшего господина, лицо тётушки Ли расплылось в улыбке, ведь за выполненное задание ей обещали хорошую награду.

Ван Тин снова посмотрел на повозку позади. Он был необычайно рад. Казалось, что впереди его ждали большие перспективы.

В этот момент папа Чу, сидевший в углу, играл с бамбуковой стрекозой, которую сидела Чу Цин-Янь. Сама же Чу Цин-Янь сидела напротив мамы. На их лицах был страх перед неизвестным.

«Мама, только что я заметила странные выражения на лицах старушки Ли и Ван Тана. Но я не пойму, что с ними не так», - поджав губы, сказала Чу Цин-Янь.

Матушка Чу вздохнула: «Я тоже заметила это. Если мы не сможем жить в семье Чу, то мы можем просто уйти. Ведь один раз мы уже такое делали».

Чу Цин-Янь услышала печаль в словах матери, и её сердце буквально разрывалось на кусочки из-за этого. Мама, одна, только вышедшая замуж, сразу же взвалила на свои плечи такой груз, как глупый муж и слабая дочь. Тащить всё это на себе столько лет было непросто. Она не сможет снова смотреть на то, как мама и папа вернутся к тому трудному и жалкому существованию.

Она потянулась, чтобы взять маму за руки, которые были такими шершавыми из-за постоянной работы: «Мама, тебе не нужно беспокоиться. Твоя дочь уже выросла и защитит тебя и папу. Кроме того, сейчас у нас есть серебро, и я даже не сомневаюсь в том, что мы сможем осесть в столице».

Мама смотрела на желтое и истощенно лицо дочери, которая постоянно недоедала. Она бесконечно винила себя за это в сердцах. Она потянулась, обнимая девочку. Её голос прерывался от волнения: «Чаи Чаи, моя хорошая девочка...»

Увидев эту сцену, папа Чу подскочил, чтобы обнять маму и дочь. Он заговорил, подражая маме Чу: «Чаи Чаи, моя хорошая девочка...»

Услышав его слова, мама Чу и Чу Цин-Янь ничего не могли поделать, кроме как засмеяться. Грусть, которая заполнила всё вокруг, моментально рассеялась из-за шутки папы Чу.

Чу Цин-Янь повернула голову, и в этот момент порыв ветра поднял занавеску, врываясь в карету. За окном можно было увидеть пейзаж.

Розовые и белые цветы адениума развевались на ветру. Лепестки складывались друг за другом, тонкие и яркие, привлекая людскую жалость.

Губы Чу Цин-Янь слегка согнулись. Неважно, какая дорога ждёт её впереди, раз уж она выбрала её, она должна твердо продолжать идти по этому пути.

1) Тангулу – традиционная китайская закуска из засахаренных фруктов.

Глава 6 – Неясное будущее, заставляющее сердце беспокоиться

Не останавливаясь на отдых, они провели в дороге полмесяца. Чу Цин-Янь чувствовала себя так, будто всё её тело распалось на кусочки из-за постоянной тряски. Ещё и мама спала на её плече время от времени. К счастью, папу очень веселила эта тряска, он выглядел очень счастливым и совсем не уставшим.

Но сомнения в сердце Чу Цин-Янь нисколько не уменьшились. Старушка Ли и другие слуги ехали сквозь ветер и дождь, вообще не останавливаясь. Они ехали в столицу так быстро, будто от этого зависели их жизни. Это заставляло её начать беспокоиться. Возникло такое чувство, что их везут не для того, чтобы воссоединиться с семьей, а на банкет, устроенный для их убийства. Эта мысль заставляла девочку дрожать с ног до головы.

Как раз в этот момент экипаж остановился. Чу Цин-Янь удивленно подняла брови. Сразу за этим послышался приближающийся топот лошади. Чу Цин-Янь подняла занавеску и увидела Ван Тина. Заметив её, он тут же сказал: «Девятая мисс, сегодня, перебравшись через эту гору, мы прибудем в столицу. Я пришёл, чтобы сообщить вам об этом».

Чу Цин-Янь кивнула головой и закрыла занавеску.

Ван Тин подумал о том, что девятая мисс немногословна и относится к людям очень холодно. Сначала он думал, что это потому, что эта маленькая девочка из деревни и не знает элементарных правил этикета. Однако за это короткое время, вступая в контакт с ней, он понял, что девятая мисс говорила немного, но всегда попадала в самую суть. Она знала, когда следует говорить, а когда помолчать, и это не было свойственно человеку, который вырос в окружении гор и диких полей. То, что она только что сделала, сохраняя молчание, заставило даже его, того, кто является слугой уже более 20 лет, испытать небольшой страх. Ван Тин думал о том, что девятую мисс могли и не принять во дворце, однако, как говорят, печаль может обернуться радостью, так и девятая мисс может взлететь на самую вершину ветвей, чтобы стать фениксом1. Именно поэтому ему не стоит грубить ей, он ведь не потеряет кусок мяса, если станет чуточку повежливее. Кто знает, вдруг однажды он сможет воспользоваться её успехом и заполучить хорошую работу.

В результате Ван Тин решил, что не будет вести себя, как старушка Ли, которая была вежливой лишь для виду, но втайне презирала всю эту семью.

Чу Цин-Янь не знала, что это её неосторожное действие приведёт к такому результату. Похоже, что Ван Тин был намного внимательнее неё, следя за каждым её действием. Но сейчас всё её внимание сосредоточено на том, чтобы встретиться с семьей.

В то время, когда папа стал военным и отправился на войну, чтобы прославить свою семью, они относились к нему, как к герою. Однако, когда папа проиграл войну и подвергся критике со стороны простого люда, они даже не заступились за него и не попытались защитить. Вместо этого они выгнали папу, который был серьёзно ранен, её нежную маму, и её саму, которой ещё не было даже двух месяцев, из семьи.

Как говорят: «Легко добавить цветы туда, что уже отлично украшено, но трудно найти того, кто мог бы помочь в час беды».

Чу Цин-Янь решила отвлечься и повернулась, смотря на свою уставшую и дремавшую мать и папу, который сидел с широко открытыми глазами. Она не могла не остановить отца, который потянул

руку к волосам матери. Она нахмурилась, чтобы напугать его, и сказала: «Папа, мама очень устала, если ты разбудишь её, я не буду с тобой разговаривать».

Папа Чу немедленно одернул руку и показал язык своей дочери. Затем он послушно сел на своё место и посмотрел на Чу Цин-Янь с выражением самой настоящей невинности: «Чаи Чаи, только что это большое лошадиное лицо сказало, что скоро мы прибудем в столицу. Это ведь значит, что я смогу увидеть зятя «шалота»?»

Большое лошадиное лицо? Чу Цин-Янь не могла не улыбнуться. Прозвище, которое папа дал Ван Тину, было вполне подходящим. Однако, услышав его вопрос, улыбка на её лице внезапно замерла. Она думала, что папа не говорил об этом человеке, потому что уже позабыл о нём. Кто же знал, что он упомянет о нём прямо сейчас. Так внезапно, что она не знала, как реагировать.

«Это, это...»

Не заметив смущение на лице дочери, папа Чу с тоскующим выражением лица продолжил говорить: «Зять-шалот, должно быть, уже сплел сетку и ждёт меня. Когда придёт время, я отведу вас двоих на рыбалку!»

Уголки губ Чу Цин-Янь дернулись. Она надеялась, что, когда придёт время, отце не будет разочарован.

Солнце, которое скрылось за вершиной горы, снова поднялось. Прошёл ещё один день, и, наконец, наша группа прибыла в столицу Западной империи Сюань.

«Старший господин, старшая госпожа, пройдя по этой улице, мы прибудем в нашу резиденцию», - Ван Тин подъехал на своей лошади к карете.

Чу Цин-Янь подняла занавеску, как только они оказались в городе. Она наслаждалась этой оживленностью и шумом столицы Западной империи Сюань. Этот город был достоин называться столицей. Будь то люди, идущие по улице, или продавцы в торговых лавках, от них исходило абсолютно другое чувство. Например, как когда она ездила в Шанхай в качестве туриста во время летних каникул. Только когда она вдохнула этот древний запах, увидела этот древний вид и эту древнюю столицу, она, наконец, приняла тот факт, что она переместила на более чем тысячу лет, в эту нацию, которая затерялась в потоке истории.

Яркие вывески торговых лавочек напомнили ей о «Трёх аллеях и семи переулках»2. Вот только здания перед ней были реальны. Вместо того, чтобы, стоя у этих зданий, воображать, как же жили люди тысячу лет назад, всё это она может увидеть своими глазами.

Она повернулась и увидела волнение в глазах матери и любопытство на лице папы. Она вдруг подумала о том, что решение вернуться в столицу было правильным.

Чем больше они шли по этой улице, тем более уединенной она становилась. Поток людей постепенно становился всё более редким. Чу Цин-Янь понимала, что чем богаче и благороднее семья, тем спокойнее будет место их проживания.

Чу Цин-Янь изучающе осматривалась вокруг и непрерывно думала об этом, чтобы успокоить себя. Однако чем дальше они ехали, тем больше она не могла верить в свои собственные слова. Сорняки, сломанная черепица, слабенькие двери и стены, дорога, которая была вся в выбоинах...

Действительно ли это был район богатых и благородных резиденций? Не это ли называется трущобами? Конный экипаж проходил по небольшому переулку, в котором было очень много нищих. Они начали стучать по каретам, прося хотя бы немного еды. Все женщины испугались и попрятались в каретах. Ван Тин и ещё один слуга немедленно разогнали толпу, и экипаж двинулся дальше.

Мама Чу в панике сказала, погладив себя по груди: «Очевидно, что десять лет назад это место ещё процветало. Почему же оно так опустело?»

Услышав слова матери, Чу Цин-Янь не могла не спросить: «Мама, а как это всё выглядело десять лет назад?»

Стоило ей упомянуть прошлое, в глазах мамы Чу появился блеск. Она взяла свою дочь за руку и начала говорить, погружаясь в воспоминания: «Раньше эту улицу звали улицей генералов. Каждый двор принадлежал какому-нибудь генералу. Здесь ходило очень много людей. На этой улице было так весело. Все простолюдины думали, что жить на этой улице очень почетно, но потом...»

На последней фразе лицо мамы Чу стало мрачным: «Когда твой папа проиграл войну, вся армия была уничтожена. Большинство тех офицеров и солдат, которые погибли, жили именно на этой улице. После этих событий их жены и дети не смогли вынести осуждения со стороны народа. Те, кто мог уехать – уехали, всех разбросало, и это место теперь становится всё более мрачным».

«Но я помню, что из семьи Чу вышло очень много государственных литературных чиновников, как они могут жить здесь?» - спросила Чу Цин-Янь с некоторым сомнением.

Мама Чу вздохнула на её слова: «Уже давно не было чиновников из семьи Чу. Они почти потеряли своё влияние на совет министров, пока твой отец не прославился после войны. Твой папа получил помощь от императора и эту резиденцию в качестве награды. Только тогда семья Чу переехала сюда».

«Что? То есть это значит, что семья Чу, которая должна была выйти из совета министров, живёт в резиденции папы?» - глаза Чу Цин-Янь широко раскрылись.

Мама Чу с сожалением кивнула головой.

Чу Цин-Янь была разгневана, ведь оказалось, что их выгнали из их собственного дома! Как она могла не сердиться! Теперь она должна встретить и испытать эту бесстыдную семью!

1) Взлететь на самую вершину ветвей, чтобы стать фениксом – означает заключить брак с представителем императорской семьи, поднимаясь, чтобы стать императрицей. Или просто вступить в брак с представителем хорошей семьи и стать главной госпожой.

2) Три аллеи и семь переулков – хорошо сохранившийся городской квартал в центре Фучжоу, Китай. В этом районе очень много древних домов со времен династии Мин.

Глава 7 – Все в семье Чу возмутительны

Издалека Чу Цин-Янь заметила надпись на табличке, висящей над дверью резиденции Чу. Она подняла бровь, наконец-то, прибыли.

Она подумала, что экипаж остановится у ворот, и хотела уже вылезти из кареты, но вдруг карета неожиданно сделала поворот и поехала в другую сторону. Девочка тут же нахмурилась. В это время Ван Тин сошёл с лошади и подошёл к карете: «Девятая мисс, господин напомнил о том, через что прошёл старший господин. Если вы зайдете через главный вход, то это навредит семейной репутации, поэтому я отвезу вас к другому входу».

Услышав слова Ван Тина, Чу Цин-Янь разозлилась и залилась смехом. Так значит, с самого их приезда семья пытается продемонстрировать свою силу и напомнить им о том, что папа проиграл в войне. Однако она не хотела просто следовать их пожеланиям.

Чу Цин-Янь хотела поднять занавеску и начать спорить, но вдруг кто-то схватил её за запястье. Она повернула голову и увидела маму. Она начала говорить: «Мама, дай я поговорю с ними. Я не хочу, чтобы тебя и папу обижали».

Сначала они скитались по улицам, испытали много страданий. Теперь же она столкнулась с таким поведением семьи Чу, все эти десять лет у них был дом, но они не могут открыто вернуться в него. К ним относятся как к тем, кто приносит неудачу, и они должны, поджав хвосты, войти через черный вход. Как она могла проглотить подобную несправедливость!

Мама Чу покачала головой: «Чаи Чаи, не будь такой импульсивной, мы должны стерпеть это унижение ради нашей важной миссии».

Услышав маму, Чу Цин-Янь поняла, что действует слишком опрометчиво. В маминых словах слышалась печаль, которую она носила в своем сердце десять лет. Чу Цин-Янь погрустнела, она не была знакома с местным образом жизни, поэтому ей нельзя поступать столько бездумно. Иначе, она вовлечет во всё это своих родителей. В итоге она сжала зубы и молча наблюдала за тем, как главные ворота исчезают из её поля зрения. Она приняла твёрдое решение в своём сердце.

Когда-нибудь она открыто и прямо проведет родителей через главный вход. Тогда семья Чу поймёт, что уже слишком поздно для сожаления за все унижения, которые они перенесли, включая сегодняшний день.

Конный экипаж остановился у заднего входа, и все вышли из карет. Старушка Ли постучала в дверь, затем маленькая служанка вышла, чтобы открыть дверь. Старушка Ли с высокомерием в голосе сказала: «Шань Ча, скажи второй госпоже, что вся семья старшего господина прибыла».

Маленькая служанка по имени Шань Ча взглянула на людей, стоявших за старушкой Ли, кивнула головой и быстро ушла. Затем старушка Ли первая вошла в двери, а семья Чу Цин-Янь последовала за ней. Ван Тин со слугами повёл лошадей в другом направлении.

Слуги, которые попадались на пути Чу Цин-Янь и остальным, смотрели на них с любопытством. Но под строгим взглядом старушки Ли они все исчезали из виду.

Чу Цин-Янь была выше всего этого, поэтому не обращала на этих людей никакого внимания. Она лишь взяла папу за руку, боясь, что он может заблудиться.

Пройдя через задний двор, они оказались в передней.

Только теперь к ним подошла служанка, сообщая, что господин и госпожа ждут их в главном зале. Поэтому старушка Ли не успела разобраться с остальными делами и грубо начала поторапливать семью Чу Цин-Янь.

Хотя Чу Цин-Янь и была удивлена неожиданным изменениям в манерах старушки Ли по отношению к ним, с тех пор, как они оказались в резиденции Чу, но она уже успела обдумать это заранее. Теперь же все её мысли были лишь о том, как отреагировать на семью Чу, поэтому она решила не препираться с ней.

Перед тем, как они вошли в главный зал, кто-то очень громкоголосый закричал.

«Я спрашиваю тебя ещё раз, вторая невестка, ты действительно послала людей забрать этого идиота и всю его семью? Ты не боишься того, что наша резиденция не сможет позволить себе принять этих отбросов?»

«Жена третьего младшего брата, как у тебя хватило наглости сказать такое перед отцом и матерью? Старший брат всё ещё является частью нашей семьи, да и всё уже сделано», - можно было услышать ещё один голос. Он был похож на шёлк, но в нем легко можно было различить презрение.

«Я говорю, как есть. Можно предположить, что родители не будут винить меня», - было слышно, что этот голос немного поутих.

«Хватит, подождите, пока они не появятся, потом и поговорим», - кто-то старый и сильный прервал их спор.

Стоя снаружи, Чу Цин-Янь и её семья слышали этот разговор очень четко. Девочка повернулась к матери и увидела её побледневшее лицо, внезапно её сердце начало болеть. Она сжала руку матери, чтобы успокоить её. Мама Чу провела пальцем по её руке, показывая, что всё в порядке. Папа Чу ни о чём не догадывался, а потому ничего не чувствовал. Он до сих пор возился с бамбуковой стрекозой, радуясь.

Старушка Ли повела их в зал. Она поклонилась двум сидящим людям и сказала: «Господин, госпожа, вся семья старшего господина прибыла».

«Хорошо», - седовласый старик, сидевший справа на месте господина, равнодушно кивнул.

Чу Цин-Янь воспользовалась моментом, чтобы поднять глаза и рассмотреть всех присутствующих. Четверо мужчин и четыре женщины. На месте господина, очевидно, сидел господин Чу и госпожа. Это были родители папы. Рядом с ними младший брат папы и его жены. Она должна была называть их великим дядей и великой тётей. Остальные шестеро были папиными двоюродными братьями вместе с женами.

В не очень большом зале сидели восемь человек, а также вошли Чу Цин-Янь и остальные, что делало это помещение переполненным.

Когда она втихаря рассматривала своих противников, Чу Цин-Янь обнаружила, что они всё открыто пялились на неё. У неё возникло такое чувство, будто они пытались прикинуть, сколько весит, к примеру, кусок мяса на рынке, от этого Чу Цин-Янь вся съежилась.

Следуя примеру матери, она поклонилась этим людям и даже назвала их великим дядей и великой тётей.

Только в этот момент она осмелилась поднять голову и прямо взглянуть на них. Лицо господина Чу было жестким, и от него исходило такое старомодное и строгое чувство, в то время, как на лице

госпожи были заметны глубокие морщины. Она нахмурилась, рассматривая семью Чу Цин-Янь мрачным взглядом. Её плотно сведенные брови, казалось, могли раздавить муху.

«Старшая семья, идите к своим младшим братьям и сестрам», - госпожа только сказала это, как раздался неприятный голос, нарушивший эту странную атмосферу.

«Матушка Дань, Чаи Чаи, где это мы? Всё такое знакомое!» - папа Чу широко открыл глаза, оглядываясь вокруг.

Мама Чу тут же обернулась к своему мужу. К сожалению, она не могла заставить его замолчать.

Стоило ему сказать это, как по залу раздался смех.

«Старший брат, я не видел тебя десять лет, но ты всё такой же простой и наивный», - насмешливо сказал пухлый мужчина средних лет.

Папа Чу повернул голову, смотря на него с самым настоящим сомнением: «Старший брат? Вы обращаетесь ко мне? Кто вы?»

Сдержанный мужчина средних лет, стоявший с другой стороны, засмеялся: «Естественно, он зовёт тебя старшим братом. Он Чжи-Мин, твой второй двоюродный брат, а я Чжи-Хуа, твой третий двоюродный брат. Неужели через десять лет старший брат снова потерял память? Как же такое могло произойти? Раньше ты был глуп, словно ребёнок, не мог же ты снова измениться до состояния ребёнка!»

Только он сказал это, как главный зал взорвался от смеха.

Чу Цин-Янь разозлилась. Хотя она ожидала, что не все в семье Чу будут хорошими людьми, но она не ожидала, что они будут так открыто насмехаться над своими же родственниками. Кроме того, господин Чу и госпожа сидели, замерев словно статуи, и будто не замечали представления, разыгрываемого прямо сейчас, позволяя молодым делать то, что они хотят. Какой бы влиятельной не была эта семья, они вели себя как базарные бабки. Ссориться и создавать беспорядок, не скрывая своих злобных мыслей. Как они могут считаться благородной семьей.

«Но у меня есть только матушка Дань и Чаи Чаи. У меня нет младших братьев. Если вы, ребята, действительно мои младшие братья, то почему за столько лет вы ни разу не навестили меня с хорошими угощениями. Вы не жили со мной, я не верю никому из вас, толпа мошенников», - папа Чу взглянул на них очень серьёзно.

Услышав его, все успокоились и вдруг смутились.

Очевидно, что они редко получали такие откровенные ответы.

Чу Цин-Янь оглянула всех присутствующих, конечно, все они смутились. Неужели они поняли, что им нужно сохранить своё лицо?

Маму Чу забеспокоилась, что её муж снова скажет что-нибудь неловкое, поэтому она взяла дочь за руку и представила её всем: «Чаи Чаи, это твой второй дядя и его жена».

Она сказала это, указывая на того пухлого мужчину и женщину с неискренней улыбкой. Затем она указала на того медлительного мужчину среднего возраста и женщину, высокомерно задравшую подбородок, и сказала: «Это твой третий дядя». И, наконец, указав на съежившегося мужчину

посередине и робкую женщину, стоявшую немного в стороне, сказала: «Это твой четвертый дядя и четвертая тётя».

Несмотря на то, что ей не нравились эти люди, ей всё равно пришлось показаться перед ними. В итоге, Чу Цин-Янь прошла мимо них, отдавая каждому своё почтение.

Вот только, было ли это её заблуждением или правдой, Чу Цин-Янь почувствовала, что взгляды этих людей были немного странными, когда они смотрели на неё. Это заставило её почувствовать себя несколько неловко.

Глава 8 – В вещах, которые кажутся ненормальными, живут призраки.

«Как и ожидалось от того, кто вырос в деревне. Посмотрите на эти тощие руки и ноги. Выведите её, и люди решат, что это мальчик», - снова раздался тот громкий голос, который они уже слышали до этого. Чу Цин-Янь обернулась и поняла, что это была третья тётка, взгляд которой был через чур высокомерен. Девочка усмехнулась, конечно, она не могла есть три раза в день и быть пухленькой. Хорошо было то, что она вообще росла и была здорова. Если бы её вырастили светленькой и полной, сбылась бы её мечта.

Третья тётя была также известна как госпожа Ван. Её резкие, холодные насмешки сразу получили всеобщее одобрение. Чу Цин-Янь нахмурилась, она не могла понять, почему все рассматривают её тело.

«Забудьте об этом, в конце концов, она всё ещё ребёнок семьи Чу, лучше это, чем совсем ничего», - слово взяла старейшая госпожа, и в ей глазах мелькнуло строгое выражение.

«Мама верно говорит, хорошо, что они прибыли», - вторая тётя по фамилии Син тоже присоединилась к разговору и с улыбкой продолжила.

«Её одежда, конечно, ужасна, да и её внешность не ахти, но она изменится в нашей семье за два дня, у неё ещё есть шанс стать достойной выйти в общество. Мама и папа могут чувствовать себя спокойно», - госпожа Ван говорила таким придирчивым тоном, будто выбирала овощи на рынке. Как будто Чу Цин-Янь действительно не достойна появляться перед другими.

Но на самом деле всё было совсем не так. Чу Цин-Янь была худощава и слаба, но её внешность была довольно-таки симпатичной. Госпожа Ван, повидавшая уже кучу людей в своей жизни, с одного взгляда поняла, что в будущем Чу Цин-Янь станет настоящей красавицей. Она даже может превзойти её дочерей по своей красоте. Именно поэтому она и не пыталась найти в девочке хоть что-то хорошее, а сразу набросилась на неё.

Чу Цин-Янь поняла, что любовь потрепаться здесь дело семейное, и даже немного привыкла к этому. Вот только её матери это доставляло неудобства. Глядя на то, как её дочь критикуют, а она не в силах помешать, мама Чу покраснела.

«Раз уж мы повидались с ними, госпожа, ты отвечаешь за их обустройство. Я всё ещё не дорисовал картину, поэтому я пошёл», - господин Чу даже не взглянул на семью Чу Цин-Янь, а просто ушёл, погруженный в мысли о своих делах.

После того, как господин Чу ушёл, госпожа Чу приказным тоном обратилась к госпоже Син: «Вторая семья, я немного устала, теперь всё зависит от вас!»

«Да», - госпожа Син тут же согласилась.

Госпожа Чу немедленно удалилась. После того, как ушли старики, с места подскочил второй дядя Чу и, похлопав в ладоши, ушёл прочь. Следом за ним вышли третий дядя Чу и его жена, госпожа Ван, с гордо поднятыми головами. И заторможенный четвертый дядя Чу, которого зовут Чу Чжи-Чжи, вместе с его женой, госпожой Линь, также ушли.

В итоге, зал, который до этого казался маленьким, стал просторным. Остались только вторая госпожа и семья Чу Цин-Янь.

Чу Цин-Янь оглядела зал, который в одно мгновение опустел. Она подняла брови, про себя думая, что относятся к ней, мягко говоря, не очень, она не почувствовала даже того, что их были рады встретить. Эта встреча была простой формальностью.

Как будто они что-то замышляли!

Обычно, Чу Цин-Янь было ровным счётом плевать на всё, но интуиция никогда не подводила её. Она тут же занервничала и стала бдительной. Её взгляд переместился на единственную оставшуюся в зале, на её вторую тётю, госпожу Син.

На лице госпожи Син всё ещё была натянута неискренняя улыбка. Она обратилась к матери Чу: «Вы очень торопились сюда, поэтому, полагаю, что вы устали. Я прикажу кому-нибудь отвести вас туда, где вы сможете отдохнуть!»

Не дождавшись ответа матушки Чу, госпожа Син уже повернулась к главной служанке, что стояла рядом с ней, и сказала: «Бао Чунь, отведи старшего господина и старшую госпожу, а также девятую мисс туда, где они отдохнут!»

«Да, госпожа», - Бао Чунь кивнула головой и поприветствовала семью Чу Цин-Янь. Она повела их прочь из главного зала.

Семья Чу Цин-Янь следовала за Бао Чунь, которая вела их в их покои.

Когда они вышли из главного зала, снаружи их уже ждала прислуга. Это была служанка по имени Шань Ча, которая ранее сообщила о прибытии семьи Чу Цин-Янь. Бао Чунь обратилась к ней: «Шань Ча, отведи девятую мисс в комнату в восточном крыле, а я отведу старшего господина и старшую госпожу в комнату в западном крыле».

Услышав это, Чу Цин-Янь немедленно спросила: «Вы хотите разделить меня и моих родителей?»

Бао Чунь бросила на неё взгляд: «Ранее госпожа Чу уже дала нам инструкции, девятой мисс уже десять лет, вам не стоит быть такой подозрительной. Потому вы будете жить в отдельных комнатах».

«Но...» - Чу Цин-Янь хотела добавить ещё что-то, но её остановила мама, тихонько шепнув ей – «Будь послушной, не начинай конфликт».

Чу Цин-Янь замолчала, а Бао Чунь в насмешке подняла бровь, развернулась и ушла, чтобы проводить родителей Чу Цин-Янь.

В этот же момент Шань Ча обратилась к девочке: «Девятая мисс, пожалуйста, следуйте за мной».

Мама и папа уже ушли далеко прочь, поэтому Чу Цин-Янь ничего не оставалось, кроме как пойти за ней.

Чу Цин-Янь понимала, что её семью пытались разделить, но они были в чужом доме, поэтому у них не было выбора и пришлось склонить голову. Прежде всего нужно разобраться в ситуации, а потом уже планировать что-либо.

Шань Ча повернула голову, чтобы взглянуть на девятую мисс, которая спокойно шла за ней. Она не могла не волноваться. Разве не говорили, что она приехала из деревни? Как так вышло, что по ней это совсем не заметно? Она казалась грамотной и очень спокойной девочкой. Также она вела себя крайне невозмутимо. Даже молодые отпрыски из этой семьи не вели себя так тихо и спокойно.

Вспомнив о намерениях второй госпожи относительно всей семьи девятой мисс, Шань Ча вдруг поняла, что испытывает некую симпатию к девятой мисс.

Несмотря на то, что Чу Цин-Янь шла позади, она легко могла разглядеть эмоции на лице Шань Ча. Возможно, из-за того, что служанка была довольно молода, она не скрывала своего настроения. Именно поэтому Чу Цин-Янь заметила, что служанка испытывает к ней жалость.

Странно, с чего бы это? Она, конечно, целых десять лет жила не самой лучшей жизнью, но ведь это не то, что заставляет людей относиться к тебе с такой жалостью, верно?

Думая о том, как холодно обращались с её родителями, и сколько внимания уделили ей. Видимо, когда они покинули этот дом, ей едва ли исполнилось два месяца.

Более того, даже служанка сочувствовала ей, было ли это потому, что её ожидали большие трудности впереди?

Пока она размышляла обо всем этом, Шань Ча уже остановилась и сказала: «Девятая мисс, мы прибыли. В этом месте вы будете теперь жить».

Чу Цин-Янь внезапно подняла голову, все мысли в её голове отошли на второй план. Она слегка улыбнулась и кивнула Шань Ча: «О, да».

Шань Ча глупо уставилась на неё, заметив мудрый и вдумчивый взгляд девочки, который едва ли промелькнул, ведь сейчас девятая мисс спокойно смотрела на неё. Шань Ча подумала, что то, что она только что увидела, было не больше, чем ошибка, и быстро открыла дверь в комнату, пуская девочку внутрь.

Чу Цин-Янь быстро оглянула комнату, хотя она была невелика, но она была намного лучше её комнаты в деревне Мао. Более того, кто-то, по всей видимости, уже прибрался в комнате, поэтому здесь было аккуратно и чисто.

«Девятая мисс, вторая госпожа приказала мне служить вам, пока через несколько дней вам не найдут новую служанку», - с улыбкой сказала Шань Ча.

Они ровесницы, вот только девочка уже учится прислуживать другим. Чу Цин-Янь с сожалением подумала о том, что это было нормой для монархического общества с древних времен. Люди низкого слоя не имели свободы и никаких прав.

Чу Цин-Янь кивнула ей головой в знак того, что она поняла её. Она положила узелок с одеждой, что несла до этого в руках, на кровать. Шань Ча немедленно вызвалась помочь: «Девятая мисс, позвольте мне помочь вас разложить это».

Сначала она не хотела соглашаться, но, немного поразмыслив, позволила служанке сделать это.

Когда Шань Ча развязала узелок с одеждой, Чу Цин-Янь встала и прошлась по всей комнате.

«Мисс, вы не хотите выпить чай?» - с улыбкой спросила Шань Ча.

Чу Цин-Янь вдруг почувствовала жажду после слов служанки: «Можно было бы и выпить».

Шань Ча взяла чашку и начала наливать чай.

Чу Цин-Янь подошла к столу, заметив на себе взгляд Шань Ча, и неожиданно спросила: «Шань Ча, ты в курсе того, что происходит в семье Чу?»

После сказанного чашка, которую Шань Ча только что взяла, со звоном упала на стол.

Глава 9 – Зоркий взгляд и любопытный нос разведывают обстановку

Чашка перевернулась, и горячий чай разлился по всему столу. Шань Ча немедленно приступила к уборке. Пока она вытирала стол, служанка в спешке ответила: «В резиденции ничего не произошло. Всё хорошо».

Чу Цин-Янь посмотрела на Шань Ча, которая явно была потрясена её неожиданным вопросом. Она подняла бровь, а её тон стал более писклявым.

«Шань Ча такая неуклюжая. Простите меня, пожалуйста, девятая мисс. Сейчас я налью вам ещё одну чашку», - чувствуя себя виноватой перед девятой мисс, служанка сразу же налила чай, пытаясь спрятать своё настроение.

Чу Цин-Янь мягко улыбнулась: «Я в порядке».

Взяв чашку из рук служанки, Чу Цин-Янь сделала глоток напитка. Сделав вид, что они обсуждали что-то обыденное, она опрометчиво спросила: «Шань Ча, ты знаешь, почему господин Чу внезапно захотел встретиться с нами и вернул нас?»

«Может быть потому, что он скучает по девятой мисс, старшему господине и старшей госпоже», - ответила Шань Ча, опустив взгляд.

Скучает?

Хмыкнув, Чу Цин-Янь смеялась в сердцах. Старушка Ли сказала то же самое тогда, в деревне Мао. Но теперь в главном зале она увидела господина Чу с его чопорным выражением на лице и безразличным отношением к маме и папе. Его стул даже не успел согреться, так быстро он ушёл. В

его глазах они, видимо, были не достойны даже времени, которое он хотел потратить на занятие живописью. Почему же по нему не было заметно того, что он скучал по ним? Если она всё ещё не заметила этого, то она, возможно, ослепла.

«Шань Ча, я слышала, что у меня есть несколько старших братьев и младших сестер. Почему я не видела их сегодня?» - было видно, что Шань Ча знает кое-что, поэтому Чу Цин-Янь решила зайти издалека, чтобы узнать подробности.

«Господин пригласил учителей для молодых господинов и мисс. Сейчас они все на занятиях. Подождите немного, как только они освободятся, девятая мисс сможет встретиться с ними», - видя, что девятая мисс выбрала другую тему для разговора, Шань Ча облегченно выдохнула и весело ответила.

Смена настроения служанки не ускользнуло от глаз Чу Цин-Янь. Она уже поняла всё для себя. Сев на стул и оперившись подбородком на обе ладошки, она невинно спросила: «Тогда в будущем я тоже смогу ходить в школу вместе с моими братьями и сестрами?»

«Боюсь, что девятая мисс не сможет...» - не успела Шань Ча ответить, как сразу замолчала. Неуверенно посмотрев на мисс, Шань Ча быстро продолжила – «Мисс, я и забыла, что оставила на кухне кипящую воду, пойду проверю».

Не дождавшись ответа Чу Цин-Янь, она быстро выбежала из комнаты, будто за ней погналась собака.

Чу Цин-Янь, наблюдавшая за паникующей Шань Ча, медленно выпрямилась. Невинная улыбка медленно исчезала с её лица. Её спокойный взгляд был устремлен на чашку чая, что девочка держала в руках. Все её мысли были в полном беспорядке.

Только что она пыталась выпытать что-то из служанки, но она не ожидала, что у неё действительно что-то выйдет.

Недавно что-то произошло в семье Чу, в результате чего всю её семью вернули сюда. Дело совсем не в том, что по ним скучали, скорее всего, это всё было сделано по какому-то замыслу. Иначе Шань Ча не начала бы так переживать и не сбежала бы, она ведь даже проболталась, что Чу Цин-Янь не сможет учиться со своими братьями и сестрами.

Если её догадки были верны, то семье Чу нужна была именно она. Всё потому, что когда они знакомились с семьей Чу, все взгляды были обращены на неё. Однако она всё ещё не могла понять, для чего она им нужна? Она ведь не обладала какими-либо исключительными боевыми навыками, у неё не было и тайной карты сокровищ, что же в ней такого, что она им вдруг понадобилась?

Эта тема осталась для неё большой загадкой после долгих размышлений.

Она сидела в комнате, наблюдая за палочкой благовоний, которая служила для неё часами, в ожидании Шань Ча. Когда служанка вернулась, она принесла ужин. Хотя это были просто маринованные овощи и тофу, но это было намного богаче того, что она обычно ела всю свою жизнь. Однако её голова была настолько тяжела, что она совсем не хотела есть, поэтому она отщипнула буквально пару кусочков.

А Шань Ча молча сидела в стороне, смотря на свои ноги. Сегодня она почти что была обманута этой, как оказалось, умной и хитрой девятой мисс. До приезда её семьи всем в резиденции было приказано молчать. Им запрещалось даже упоминать это при девятой мисс, иначе их всех бы наказали. Даже мысль об этом пугала её.

Чу Цин-Янь рассеянно ела, пока Шань Ча в страхе сидела сбоку. Боясь, что она снова спросит что-нибудь, относящееся к запрещенному вопросу.

Пока Чу Цин-Янь ужинала, на улице постепенно стемнело.

Чу Цин-Янь встала, а Шань Ча быстро спросила: «Девятая мисс, вы хотите принять ванну?»

«Нет, я просто объелась. Хочу немного погулять, чтобы еда лучше переварилась. Шань Ча, может, ты отведешь меня к моим маме и папе?» - Чу Цин-Янь снова сделала это наивное выражение на лице, невинно моргая, смотря на Шань Ча.

Шань Ча сначала хотела сказать, что уже довольно поздно, но невинный взгляд девятой мисс сделал своё дело. Хотя вторая госпожа ясно дала понять, что они не могут трепаться с девятой мисс, это не значит, что они ограничили её свободу. Поэтому она кивнула и сказала: «Я отведу вас туда».

На лице Чу Цин-Янь сразу отразилась радость, и она весело зашагала за Шань Ча к комнате мамы и папы.

Их комната была очень далеко. Это место вообще можно было назвать заброшенным двором. Чу Цин-Янь становилась всё более и более недовольной. Вдруг Шань Ча остановилась и указала на дверь, сказав, что это комната родителей Чу Цин-Янь. Девочка ускорила шаг, обходя служанку и входя в простую и грубую комнату.

В этот момент родители Чу Цин-Янь сидели за столом, ужиная. Увидев, что пришла их дочь, мама Чу сразу радостно сказала: «Чаи Чаи пришла!»

Папа Чу весело помахал палочками, показывая свою радость.

Чу Цин-Янь обняла сначала маму, а затем папу, прежде чем улыбнуться. Однако, заметив еду, что стояла на столе, улыбка с её лица пропала.

Она подошла к столу, взяла сухую, холодную булочку, а также рис, перемешанный с камнями. Затем она осмотрела комнату, которая была вся в паутине, со старыми окнами, которые пропускали даже легкий ветерок. Девочка не могла не рассердиться.

«Чаи Чаи, это всё не имеет значения. То, что мы можем есть до отвала, уже хорошо», - сказала мама Чу, успокаивая свою дочку, и погладила её руку.

Услышав это, Чу Цин-Янь обняла маму со слезами на глазах: «Мама, почему, вернувшись в семью Чу, вы живете жизнью, которая намного хуже нашей жизни в деревне Мао. Давай вернемся прямо сейчас!»

«Глупый ребёнок, ну что за вздор ты несёшь. Мы уже здесь, так зачем нам говорить такие расстраивающие слова из-за такого пустякового вопроса?» - мама Чу мягко улыбнулась, поглаживая девочку по её длинным волосам.

Шань Ча, стоявшая далеко, не заметила ничего странного в поведении Чу Цин-Янь, ведь она не слышала разговора между матерью и девочкой, поэтому она решила, что девочка просто расстроилась из-за того, что оказалась в незнакомом месте и будучи отделенной от родителей.

Чу Цин-Янь внезапно вспомнила, что рядом с ней был посторонний человек. Она привела себя в порядок и обратилась к Шань Ча: «Я хочу обсудить кое-что с мамой с глазу на глаз. Подожди снаружи и посторожи дверь. Если кто-нибудь придёт, постучи»,

«Да», - Шань Ча вышла, закрывая дверь, которая висела на соплях.

Чу Цин-Янь поняла, что от Шань Ча она уже ничего не добьётся, поэтому она воспользовалась возможностью отослать её подальше.

Дождавшись, что в комнате останется только её семья, Чу Цин-Янь начала говорить: «Мама, разве ты не чувствуешь, что здесь что-то не то? Дело ведь совсем не в том, что семья Чу скучала по нам, а затем забрала нас, чтобы вернуть в столицу. Более того, все смотрели на нас очень странно. Да и меня поселили в комнату получше вашей. Это заставляет меня думать, что всё это не чисто».

Глава 10 – Старшая сестра ещё даже не выросла для того, чтобы первой выходить замуж

«Чаи Чаи, а может, ты слишком много думаешь об этом?» - мама Чу решила, что это всё от того, что её дочь, выросшая в деревне, не привычна к окружающей среде, поэтому у неё возникли такие мысли. Она ущипнула её за нос и улыбнулась. Чу Цин-Янь покачала головой. С серьёзным лицом она продолжила: «Мама, я не думаю слишком много. Только что я услышала кое-что из уст Шань Ча. Из-за её слов я поняла, что в семье Чу произошло какое-то грандиозное событие».

Мама Чу, услышав слова дочери, не могла не спросить: «Ну и что здесь случилось? Как это связано с нами?»

Чу Цин-Янь сразу расстроилась: «Вот именно это я пока и не могу понять».

Мама Чу не выдержала и улыбнулась, поглаживая дочь по волосам: «Если ты не можешь понять это после долгих размышлений, то не думай об этом вообще. Раз уж мы здесь, то давай просто успокоимся».

Чу Цин-Янь глубоко вздохнула и, из-за отсутствия лучшего варианта, смогла лишь кивнуть головой.

В этот момент к ним подсел папа Чу. Его и без того огромные глаза были широко раскрыты, он ударил по сундуку и сказал: «Мать Дань, Чаи Чаи, не бойтесь. Я защищу вас!»

Чу Цин-Янь и мама переглянулись и рассмеялись.

Возможно, из-за нескольких напряженных дней, голова Чу Цин-Янь очень сильно болела. Она вдруг почувствовала сонливость. Заметив это, мама Чу начала убеждать её в том, что ей нужно вернуться в свои покои.

Уже у двери Чу Цин-Янь обернулась, ещё раз оглянув комнату, в которой теперь живут её родители. Мысленно она решила, что будет бороться за то, чтобы к её родителям относились хорошо.

Увидев девятую мисс, Шань Ча сразу заметила, что в её выражении изменилось, но что именно не поняла. Служанка всё думала о том, должна ли она сообщить об этом старшей сестре Чун1.

Сначала Чу Цин-Янь думала, что ей будет трудно уснуть в незнакомой обстановке, но неожиданно она проспала всю ночь без сновидений.

Чу Цин-Янь проснулась очень рано, но Шань Ча уже принесла завтрак и ждала её.

Переодевшись в наряд, который ей подготовила семья Чу, Чу Цин-Янь села на стул, слегка поежившись от того, что прохладная одежда соприкоснулась с телом.

Шань Ча обернулась, собираясь позвать девятую мисс, но была ошеломлена тем, как она выглядела прямо сейчас, одетая в такую одежду. Дело не том, что девятая мисс обладала какой-то необычной или невероятно красивой внешностью, которая поразила бы даже Бога. Скорее всего, это потому, что вчера девятая мисс была одета в уродливые заношенные тряпки. Казалось, всё её сияние перекрывало это тряпье. Теперь же, одетая в очаровательный желтый наряд, который лишь подчеркивал её нежную и сияющую кожу, внезапно она изменилась до неузнаваемости.

Заметив ошеломленный взгляд Шань Ча, Чу Цин-Янь и обрадовалась, и загрустила одновременно. Радовалась она от того, что, как говорят, лошадь зависит от седла, а человек от одежды. А грусто ей было от того, что если бы она осталась в своём современном мире, ей не пришлось бы волноваться о еде и одежде. Однако она быстро отмахнулась от этих мыслей. Позавтракав, она сказала Шань Ча, что хочет прогуляться, чтобы познакомиться с тем, что её окружает.

Глядя на нерешительный взгляд Шань Ча, Чу Цин-Янь состроила самое искреннее и невинное выражение на лице.

На лице Чу Цин-Янь красовалась довольная улыбка, но на самом деле она очень сильно испугалась. Когда они вышли из её покоев, девочка заметила, что людей вокруг стало ещё больше, чем было вчера. Все они смотрели на неё так, будто она была заключенной, которого они охраняли. Это полностью сбило её с толку, но она всё ещё притворялась, будто ничего не случилось.

Тем не менее, Шань Ча действительно повела её по всей усадьбе. Внимательно слушая служанку, Чу Цин-Янь пыталась запомнить каждое её слово. Возможно, когда-нибудь ей это пригодится.

Они шли и шли, пока не дошли до сада. Заметив нескольких человек впереди, Чу Цин-Янь не сдержалась и сказала: «Пойдём туда, чтобы прогуляться!»

За время их короткого взаимодействия Шань Ча поняла, что хотя девятая мисс и немногословна, её характер, тем не менее, очень приятный. Именно поэтому ей очень нравилась девятая мисс. Так, она повела её в сад. Когда девочки обошли каменный холм и прошли до беседки в центре сада, внезапно они услышали следующий разговор.

«Седьмая старшая сестра, я слышала, что вторая тётя подобрала эту деревенскую тыкву и вернула её в поместье. Вчера, если бы не занятия, я бы пришла и посмотрела на неё», - за холмом раздался нетерпеливый голос.

Шань Ча растерялась, она никогда бы не подумала, что восьмая мисс будет там. Только она хотела выйти, как её руку схватила Чу Цин-Янь. Резко потянув служанку на себя, Чу Цин-Янь усадила её рядом с собой. Шань Ча хотела что-то сказать, но Чу Цин-Янь положила на её губы указательный палец, намекая на то, что ей следует помолчать.

Разговор незнакомок тем временем продолжался: «Восьмая младшая сестра, так интересно посмотреть на деревенскую тыкву? Разве эта девчонка не та, кто уродлива, глупа и не образованна? Ты и об этом беспокоишься?» - послышался ещё один голос, в котором отчетливо послышалась насмешка.

Шань Ча неосознанно взглянула на девятую мисс, с удивлением заметив, что она предельно спокойна, будто седьмая и восьмая мисс говорили о ком-то другом.

«Седьмая старшая сестра, ты говоришь верно. Такой человек не достоин нашего внимания. Вот только, если она действительно воспитана так плохо, то разве её свадьба с принцем Ин не повлияет на репутацию нашей семьи?» - в голосе послышались нотки сомнения.

«Хахах, восьмая младшая сестра, не говори мне, что если эта деревенщина откажется выйти замуж, ты захочешь выйти замуж за этого принца? Не забывай, что всё это потому, что наша бабушка не хочет, чтобы мисс нашей семьи попали в логово к волку, и именно поэтому эту девку

вернули домой. Иначе, даже если бы она и её семейка умерли от голода или замерзли на улице, наша семья никак бы не помогла им», - послышалась нескрываемая насмешка.

Чу Цин-Янь наконец-то нашла ответ, который так долго искала. Разумеется, её семью привезли назад не потому, что господин неожиданно соскучился по ним, а скорее всего для того, чтобы использовать её как жертвенного ягненка.

Свадьба? Выйти замуж за кого-то, у кого нет руки или ноги? Или выйти замуж в качестве второй жены и стать наложницей?

Жених, за которого семья Чу не хочет выдавать своих мисс, насколько он хорош?

Чу Цин-Янь была очень зла, но вместо того, чтобы показать это, она улыбнулась, ведь всё это время на неё смотрела Шань Ча. Служанка опасалась того, что девятая мисс не выдержит и примется допрашивать седьмую мисс. К счастью, девятая мисс держалась очень хладнокровно, лишь показав такую улыбку, от которой любой бы человек задрожал от страха.

Щань Ча не знала, как ей теперь быть с девятой мисс, которая неожиданно закрыла рот. В следующий момент, она потащила служанку в дальний угол, скрытый от посторонних глаз. Остановившись, она пригрозила: «Если посмеешь сбежать, я не могу гарантировать, что оставлю тебя просто так».

Шань Ча была лишь маленькой служанкой, потому от страха её ноги стали ватными. Ей не оставалось ничего другого, кроме как следовать за Чу Цин-Янь.

Загнав служанку в угол, Чу Цин-Янь откуда из-за пазухи вытащила острую палочку размером с ладонь, которую её папа наточил ещё тогда, когда они были в деревне Мао. Приблизив её к животу Шань Ча, она зловеще улыбнулась и с угрозой в голосе сказала: «Шань Ча, я вижу, что ты понимаешь, о чём болтали эти две. Будь уверена, я не причиню тебе вред. Только тебе нужно рассказать мне всё, о чём ты знаешь. Тогда я отпущу тебя. Иначе я, будучи деревенщиной, спустившейся с гор, случайно не удержу свою руку, и она неожиданно соскользнет, и ты...»

Заканчивать предложение не было смысла.

Шань Ча была так сильно напугана этой угрозой, что аж вся побледнела. Как она могла ослушаться?

«Девятая мисс, я всё расскажу, расскажу...»

«Говори!»

«Я знаю, что император издал указ о том, что мисс из семьи Му должна выйти замуж за принца Ин. Однако господин не хочет, чтобы кто-то из мисс выходил за него замуж, поэтому вторая госпожа предложила вернуть всю вашу семью. Затем, когда придёт время, девятая мисс выйдет замуж за принца Ин».

Чу Цин-Янь вся встряхнулась. Ей ведь всего десять лет! Она ещё недостаточно взрослая, чтобы выходить замуж! И люди семьи Чу действительно могли сделать нечто подобное? Что за сволочи!

1) Старшая сестра Чун – слуга второй госпожи, которая уже появлялась, когда семья Чу Цин-Янь только приехала в поместье Чу. Женщины служанки обычно зовут друг друга сестрами.