Главы 41-50
Глава 41 – Я ребёнок, поэтому я главная
«Ты не хочешь просыпаться рано утром, чтобы завтракать вместе со мной?» - неторопливо и спокойно сказал Сяо Сюй. По его голосу было невозможно понять его настроение.
Наконец они вернулись к самому главному, вот только слова принца заставили Чу Цин-Янь почувствовать себя несколько странно.
Чу Цин-Янь вытерла лицо и, захлебываясь слезами, сказала: «Дело не в том, что я не хочу завтракать вместе с вашим высочеством. Просто мой двор немного далеко. Боюсь, что я сильно задерживаю вас».
Если бы она прямо начала отрицать, то её слова были бы неправдоподобными. Поэтому фраза, которая была наполовину правдой, наполовину ложью подходили в самый раз.
Сяо Сюй кивнул: «Ты так внимательна ко мне. Я тоже понимающий человек. Поэтому тебя больше не будут будить по утрам».
Чу Цин-Янь вздохнула. Неужели он её так просто отпустит? Ей казалось, что ей понадобится больше слов, чтобы убедить его.
Но в голове Чу Цин-Янь всё это казалось неправдой. Если с ним можно было так легко договориться, то зачем она разыгрывала это представление последние несколько дней? И что на счёт её сцены с рыданиями? К счастью, взрослые считали, что дети не знают, что можно говорить, а что нельзя. Поэтому ей было всё равно, опозорилась она или нет!
«Спасибо, ваше высочество. Ваше высочество такой добродушный человек!» - улыбнулась Чу Цин-Янь.
Сяо Сюй посмотрел на это доброе лицо, которое полностью отличалось злобного, рассерженного и кричащего до этого. В его голове что-то щелкнуло. Женщины действительно были одной из двух форм жизни, которые не могли обижаться. Внезапно у него возникла мысль о том, как поддразнить её.
«В самом деле? Я был невнимателен, и даже не заметил, как ты схватила меня за воротник. Хотя я не хочу ссориться с тобой по этому поводу. Хорошо это или плохо, но я все ещё принц. Если я позволю тебе вести себя так со мной и дальше, кто-нибудь может воспользоваться этим, чтобы выставить меня дураком. Что случится с моим достоинством?»
Был поднят вопрос, который она хотела проигнорировать. Чу Цин-Янь была немного обескуражена, но этого не избежать.
«Я сглупила. Я ошиблась. Если вы хотите наказать меня, то я не буду жаловаться» - Чу Цин-Янь опустила голову. Она хотела заплакать, но у неё не было слёз. Он просто пытался расквитаться с ней! Как и ожидалось, этот принц не позволит издеваться над собой.
«Но у меня нет привычки ругаться с детьми», - Сяо Сюй вернулся в своё кресло. Чайник на столе уже был заменен. Он поднял чашку и через пар, что шёл от чая, посмотрел на Чу Цин-Янь. – «Если ты убедишь меня отпустить тебя, то мы забудем об этом».
Чу Цин-Янь была поражена резкой смены его настроения. Однако она всё ещё беспокоилась, что он может передумать в любой момент, поэтому она сосредоточилась, размышляя над тем, что ей сказать.
«Я нетерпелив, поэтому...» - угроза в его голосе была слишком очевидна.
Чу Цин-Янь не успела придумать что-нибудь стоящее, поэтому выпалила: «Ваше высочество принц Ин, я ещё молода и невежественна. Тех, кто не знает правил, считают невиновными, поэтому я прошу вас быть великодушным и не ссориться с ребёнком».
Её ход мыслей был предельно ясен. Я всего лишь ребёнок, который ничего не понимает. Если вы хотите усложнить мою жизнь, то вперед, но в итоге вы будете выглядеть как ничтожество. Что же вы решите?
«Хватит и того, что мы поговорили», - Сяо Сюй опустил глаза и сделал глоток чая, притворяясь, что он не понял истинного значения слов Чу Цин-Янь.
Поняв, что она прошла это испытание, Чу Цин-Янь облегченно выдохнула. Только сейчас, расслабившись, она почувствовала, как всё её тело заныло от усталости и голода. Она подскочила ранним утром, плакала и суетилась, неудивительно, что она устала и голодна.
Однако принц сидел на своём месте неподвижно, как будто он и не собирался уходить. Если он сидит здесь, то как она может вернуться к себе?
В итоге она «любезно» напомнила принцу: «Ваше высочество, уже довольно поздно. Разве вам не нужно ехать в суд?»
Внезапно все сердито посмотрели на Чу Цин-Янь. Она испугалась. Что такого, она ведь просто напомнила, почему все так сердятся? Словно она пыталась превратить хвост в голову.
Принц неторопливо ответил: «Сейчас мне нужно ездить в суд».
Словно гром среди ясного неба!
Когда Чу Цин-Янь вышла из нефритового сада, на её лице застыло ошеломленное выражение. Она не смотрела, куда идёт, и спотыкалась.
Си Нин даже не догадывалась о том, что произошло с её госпожой. Когда та вышла, Си Нин заметила на её лице удивление, которое она посчитала за одностороннюю любовь. В этот момент она пристально наблюдала за своей госпожой, опасаясь, что она сделает что-нибудь глупое. Внезапно Чу Цин-Янь присела, оперевшись на стену. Си Нин подошла к ней и услышала, как Чу Цин-Янь шептала что-то.
«Ублюдок, будь ты проклят!»
В голове Си Нин крутилась куча вопросов. Что все это значит?
Если бы она только знала, что ему не нужно ехать на суд, носилась бы она так перед ним последние несколько дней? Сегодня она пошла на такую меру, как услуга за услугу, создавая слишком много оплошностей. Сердце Сяо Сюя было абсолютно черным. Сначала Чу Цин-Янь даже обрадовалась тому, что получила разрешение. Но оказалось, что ему просто не нужно никуда ехать, поэтому и она может не завтракать с ним!
Она точно нарисует круги, чтобы он был проклят!
После того, как ушла Чу Цин-Янь, перед принцем появились Огненный Дух, который широко улыбался, и недовольный Земной Дух.
«Господин, я слышал, что мисс Чу очень сильно разозлилась на вас!» - смеясь, сказал Огненный Дух.
«Она всего лишь ребёнок», - Сяо Сюй вспомнил о том, как её чистое и нежное лицо покраснело от злости, и подумал о том, как это забавно.
Дух Земли ухмыльнулся и сказал: «Ваше высочество, она вульгарна и груба. Не стоит тратить на неё своё время».
Услышав это, Огненный Дух тут же оживился. Он с любопытством взглянул на своего господина: «Господин, мне кажется, что в последнее время вы ведете себя не так, как обычно. После слов Земного Духа я хочу спросить, нет ли у вас планов относительно этой маленькой мисс Чу?»
Сяо Сюй бросил на него взгляд, ничего не ответив. Дух Земли холодно улыбнулся и сказал: «Когда ты уже поумнеешь? Ты не можешь понять даже такого простого вопроса?»
Будучи задетым Земным Духом при господине, Огненный Дух хотел ответить ему тем же, но вдруг Земной Дух продолжил.
«Причина, по которой господин позволил ей это, заключается в том, чтобы просто заставить её взять на себя инициативу, чтобы мисс Чу сама отказалась от этого брака».
Наконец то, до Огненного Духа снизошло озарение. Он хлопнул в ладоши и с улыбкой сказал: «Неудивительно, что господин звал её поесть вместе, и даже вытерпел все её выходки. Оказывается, вы использовали это в качестве предлога, заставляли её переносить трудности и ждали, когда её терпение лопнет!»
Внезапно Огненный Дух задумался о чём-то. Он повернулся к своему господину и с любопытством спросил его: «Но если вы сами хотите отпустить её, почему вы не предложите ей это? Зачем так много лишних действий?»
«Она вряд ли попросит об этом, а я не люблю проявлять внимание тем, кто в этом не заинтересован», - тихо сказал Сяо Сюй.
Ухмылка, насмешка... Не любит проявлять внимание тем, кто в этом не заинтересован, но при этом он надавил на Чу Цин-Янь. Огненный Дух мысленно покачал головой. Способ его высочества помогать людям такой уникальный! Жаль, что маленькая мисс Чу не поняла его слов и потеряла эту возможность.
Больше этот вопрос не будет подниматься.
Земной Дух почтительно обратился к принцу: «Господин, его величество хотел позволить вам восстановить силы. Боюсь, это потому, что он не верит вам. Он отправил людей, чтобы они проследили за вами».
«Пусть делает то, что хочет», - холодно сказал Сяо Сюй, поставив чашку на стол.
Глава 42 – Легко уклониться от копья на открытом воздухе, но трудно избежать удара в темноте
Чу Цин-Янь вернулась к себе после произошедшего. Успокоившись, она ощутила, как вся её спина промокла от пота.
По правде говоря, сегодня она поступила крайне безрассудно. Она не боялась трудностей, но Чу Цин-Янь всё ещё не понимала, кто она в этом поместье. Она не знала и того, как Сяо Сюй относится к ней, поэтому ей пришлось отважиться, чтобы противостоять тигру и подвергнуть свою жизнь риску. А всё для того, чтобы увидеть, разгневается ли он на неё из-за этого брака, который ему не по вкусу.
Но она должна была признаться, что результаты этого мини-исследования были непонятными. Чу Цин-Янь поняла, что он относится к ней, как к домашней зверюшке. Такое чувство, что каждый раз, когда у него было хорошее настроение, он дразнил её.
Это чувство было очень слабым, но Чу Цин-Янь понимала, что у него не было никаких злых намерений.
Что на счёт того предложения, которое он ей сегодня сделал. Думая об этом сейчас, если бы она согласилась, он бы действительно позволил ей уйти и покинуть поместье?
Чу Цин-Янь не могла даже предположить, что было бы.
Чу Цин-Янь слегка вздохнула. Поскольку она в своих покоях, теперь она может успокоиться.
Наконец, оставив эти размышления на потом, Чу Цин-Янь потянулась и почувствовала, что её желудок совсем пуст. В этот момент вошла Си Нин с подносом.
Чу Цин-Янь широко улыбнулась, думая о том, как вовремя пришла Си Нин. Но увидев еду на подносе, она потеряла аппетит.
Си Нин посмотрела на недовольное лицо своей госпожи и виновато сказала: «Госпожа, когда я пришла на кухню, там осталось только это».
Подгоревшие овощи, приготовленные на пару булочки без всяких приправ и добавок, которые по вкусу не отличались от воды.
Чу Цин-Янь стукнула себя по лбу и махнула рукой: «Оставь это там. Для бедняков, страдающих от голода, эта еда – пища Богов».
Это была первая трапеза, которая прошла без принца. Она никогда не думала, что для неё это будет чем-то вроде лечения, которое она получит в качестве официальной супруги. Однако, вспомнив момент её приезда в поместье, когда Бай Ху показал свою власть, она поджала губы. Забудь об этом, живя под чужой крышей, ты должен опустить голову. Это на самом деле правда, и она в этом убедилась.
Но, пережевывая эту безвкусную парную булочку, Чу Цин-Янь не могла не вспомнить о сдобных золотистых булочках, которые делала Хуан И. Такая мягкая и вкусная, что она чуть было не пустила слюну.
В этот Си Нин, наблюдавшая за своей госпожой со стороны, не могла не загрустить, но она обрадовалась, когда вспомнила кое о чём: «К счастью, его высочество позволил вам только не завтракать вместе с ним. Вы можете пообедать и поужинать в нефритовом дворе. Тогда вам не придётся есть эти невкусные продукты».
Только сейчас Чу Цин-Янь вспомнила слова Сяо Сюя, сказанные в нефритовом дворе. Он избавил её от совместных завтраков, но она все ещё должна была обедать и ужинать вместе с ним. Если честно, это должно было помочь ей приспособиться к новому образу жизни. Но для чего ей нужно было адаптироваться к этому образу жизни?
Однако, вспомнив его холодность, она тут же одобрительно кивнула. Ей нужно было привыкнуть, иначе, если бы она была неподготовленной, то она бы точно замерзла.
Думая об этом, Чу Цин-Янь заметила, как по её телу пробежались мурашки.
После того, как она поела, ей было нечем заняться. Поэтому Чу Цин-Янь решила поговорить с Си Нин о поместье.
Как оказалось, Си Нин была в поместье всего полгода. Кроме того, из-за того, что она была очень молода, она понимала всё не до конца. В итоге, Чу Цин-Янь смогла понять не очень-то многое из её детских слов.
Семь цветных старших служанок – так звали служанок, которые прислуживали Сяо Сюю. Хун И и Чэн И прислуживали принцу с самой юности, остальные пять появились со временем. Например, Хуан И, которая происходила из знаменитой семьи поваров, была продана в поместье принца из-за того, что с её семьей приключилась беда. Поскольку она хорошо готовила, её выбрали в качестве служанки и отправили в нефритовый двор. У Сяо Сюя также были императорские стражники Гу Жун и Гу И, которых пять лет назад к нему приставила императрица Лян, чтобы они защищали его.
Сяо Сюй обычно не беспокоился о делах в поместье. Основными делами занимался домоправитель, а двором занималась Хун И.
Чу Цин-Янь подумала о том, что Сяо Сюй, должно быть, очень ценил эту старшую служанку Хун И. Пробыв здесь всего несколько дней, она заметила то, какая теплая и вежливая Хун И, и как умело она справлялась со всеми делами. Её слова звучали очень разумно, она говорила понятно. Чу Цин-Янь не могла признать, что она была очень способной.
Теперь Чу Цин-Янь задумалась о том, что даже если он и не взял себе в наложницы кого-нибудь, мог ли он контролировать себя? Или он мог побаловать себя среди этих нежных и мягких дам? Думая об этом, Чу Цин-Янь почувствовала отвращение. Чу Цин-Янь пришла из современного мира и воспитывалась с мыслями о моногамии. Она не могла смириться с тем, что в этом времени было нормой иметь несколько жён и наложниц. Она думала о том, как ей себя вести, если однажды она застанет Сяо Сюя в объятьях другой женщины.
Тем не менее, как к нему, с этой его отталкивающей аурой и нежеланием подпускать к себе незнакомцев, могла приблизиться девушка?
Чу Цин-Янь покачала головой. Как все эти вопросы связаны с ней? Ей всего 10 лет. Каким бы зверем он ни был, он бы не смог спрятать свои мысли. Более того, должно пройти ещё несколько лет, прежде чем они поженятся, кто знает, что может случиться!
Си Нин была молода, поэтому она не до конца контролировала свою речь, да и госпожа ей очень нравилась. Поэтому всё утро она рассказывала своей госпоже всё, что она знала. Увидев, с каким интересом Чу Цин-Янь слушала каждое её слово, Си Нин внезапно вспомнила о том, что она услышала сегодня на кухне и тут же рассказала и об этом.
«Госпожа, сегодня я услышала кое-что про его высочество».
«Что? Рассказывай», - небрежно ответила Чу Цин-Янь.
Си Нин заговорила тише: «Говорят, что его высочество не отправился себя на утренний суд потому, что министр юстиции был уличен в коррупции. Распустили слухи о том, что он связан с его высочеством, именно поэтому его величество сказал его высочеству передохнуть в поместье несколько дней. Мне кажется, что его величество собирается проверить принца».
Чу Цин-Янь нахмурилась, услышав об этом. Коррупция и взятки были соринкой в глазу императора. Это будет проверяться очень долго. Но как Сяо Сюй связан с этим делом?
Его ледяная фигура появилась в её голове. Несмотря на всё это, он не был похож на того, кто выглядел бы как злодей.
Однако нельзя судить о человеке по его внешности, точно так же, как нельзя изменить русло реки одним камнем. Но что если это правда?
На лбу Чу Цин-Янь выступил холодный пот. Если Сяо Сюй окажется замешанным в этом, то не будет ли она, как его будущая супруга, запятнана?
Таким образом, он сейчас сидит в поместье потому, что это дело всплыло наружу, и сейчас ведётся расследование.
В этот момент Си Нин, не понимающая всей серьёзности, продолжила говорить: «Его высочество не такой человек. Хотя он не чуткий, суровый, бесчувственный и не очень близок с людьми, но я не верю, что его высочество может грабить людей!»
Услышав Си Нин, которая отчаянно защищала своего господина, Чу Цин-Янь вытерла пот со лба и мысленно покачала головой. Трудно сказать, что правда, а что ложь. Кроме того, можно с легкостью уклониться от копья на открытом воздухе, но трудно избежать удара в темноте. Поскольку Чу Цин-Янь никогда не видела чиновника, который не брал взятки, она не могла согласиться со словами Си Нин.
В этот момент из нефритового сада пришёл слуга, чтобы позвать Чу Цин-Янь.
Оказывается, уже был полдень.
Она собирается встретиться с этим ледышкой снова.
Глава 43 – Его холодность, её паника
Когда Чу Цин-Янь вошла в нефритовый сад, её взгляд сразу встретился с взглядом Сяо Сюя. Легкий ветерок, что подул через окно, задел занавески, от чего складывалось впечатление, что Сяо Сюй был так же прост и изящен, как туман. Он спокойно сидел на стуле, а его прямые черные волосы ярко светились. Он прищурил глаза и поджал губы. Его серебряная маска скрывала его строгое высокомерие и одиночество, которые вот-вот собирались выйти наружу. В полном одиночестве он с презрением осматривал все вокруг.
У Чу Цин-Янь внезапно возникло желание сорвать с него эту маску и взглянуть ему в глаза. Однако как быстро эта идея возникла в её голове, так же быстро она и пропала. От слуг она узнала, что его лицо было изуродовано в страшном пожаре. Си Нин сказала, что эта тема – табу в поместье принца. При Сяо Сюе этот вопрос даже не поднимался.
В этот момент она почувствовала, как Сяо Сюй уставился на неё. Чу Цин-Янь тут же улыбнулась. Неожиданно его взгляд сменился неприязнью.
Чу Цин-Янь слегка кашлянула и быстро уселась. Она застыла, глядя на принца. Любой незнающий человек решил бы, что это взгляд влюбленной девушки. На самом же деле Чу Цин-Янь была раздражена. Она только придвинула стул, как услышала ленивый голос: «Теперь у тебя не болит голова, нет лихорадки или ещё чего-нибудь?»
Чу Цин-Янь знала, что он с сарказмом припоминает ей её же поведение за последние несколько дней. Она смущенно улыбнулась: «Я в долгу перед вами, ваше высочество, за вашу заботу. Я уже полностью выздоровела».
Сяо Сюй тихо посмеялся. Было непонятно, рад он или нет. Чу Цин-Янь задумалась нам тем, какой же он сложный.
Блюда уже были на столе. Как и ожидалось, меню полностью отличалось от того утреннего.
Сяо Сюй взглянул на Чу Цин-Янь с некоторым блеском во взгляде. Она была похожа на щенка, который увидел кость и облизывался от желания погрызть её. Сам того не заметив, он улыбнулся.
Только после того, как вы опьянеете, вы узнаете силу выпивки; только влюбившись, вы поймёте силу любви.
В этот момент Чу Цин-Янь поняла настоящий вкус еды, после того, как она поела что-то странное. Одного блюда достаточно для того, чтобы понять, какой мастер Хуан И. Всего за несколько дней она влюбилась в её талант.
Хуан И терпеливо ждала, стоя в стороне. Увидев, как счастлива была Чу Цин-Янь, служанка очень обрадовалась. Будучи поваром, самым главным для неё было получить признание за свои кулинарные навыки, а девятая мисс Чу использовала язык тела, чтобы показать своё одобрение. В отличие от принца, которые за все эти годы ни разу не показал своих эмоций, что заставляло Хуан И загрустить. Теперь, встретив такого добродушного судью, как она могла перестать радоваться?
Чу Цин-Янь, сама того не подозревая, запала в сердце Хуан И. Съев три маленьких миски риса, она наконец остановилась. Затем она с некоторым сожалением взглянула на человека перед собой. Интересно, потряс ли его её аппетит. Что, если он считает, что она впустую тратит продукты, не станет ли он ограничивать её еду?
Сяо Сюй заметил, как Чу Цин-Янь положила свои палочки для еды и осторожно взглянула на него. Он поднял брови, отряхнул рукава и встал: «В мой кабинет».
Пришло время снова делать чернила.
Чу Цин-Янь тут же подскочила и побежала за ним. Просто она хотела обсудить кое-что с принцем.
После того, они ушли, Хуан И принялась убирать со стола, напевая какую-то мелодию. Чэн И, вошедшая в комнату, поджала губы и сказала: «Кажется, у тебя хорошее настроение?»
Поскольку Хуан И и правда была весела, она не заметила насмешку в голосе Чэн И: «Каждый раз, когда я вижу, как девятая мисс Чу ест еду, приготовленную мной, я не могу не радоваться. Кроме того, сегодня его высочество впервые съел ещё одну миску риса. Думаю, это связано с влиянием девятой мисс Чу. Всё это добавляет мне поводов для радости!»
Чэн И с неодобрением взглянула на неё: «Такие мелочи делают тебя счастливой? Разве ты не слишком незрелая?»
Хуан И было слишком лень, чтобы спорить с Чэн И, поэтому она бросила ей лишь пару фраз в ответ и ушла, унося грязную посуду.
После того, Хуан И удалилась, Чэн И посмотрела в сторону кабинета принца. В её глазах вспыхнула ревность. Да кто эта Чу Цин-Янь такая, чтобы делить с господином один и тот же стол? Она просто жаба, которая хочет съесть лебединое мясо. Пока у неё есть возможность, она должна поставить эту жабу на место.
Чу Цин-Янь не могла почувствовать этот коварный взгляд, поэтому она даже не догадывалась, что против неё что-то замышляется.
Хун И, которая стояла у двери в кабинет, заметила взгляд Чэн И и удивилась. Чэн И постояла на месте некоторое время и ушла, странно улыбаясь.
Внутри кабинета эта парочка расположилась как и всегда, Чу Цин-Янь стояла, а Сяо Сюй сидел. Девочка выглядела мягкой, а мужчина казался сильным, они выглядели как черное и белое, но, как ни странно, отлично гармонировали друг с другом.
Чу Цин-Янь, разламывая чернила, размышляла о том, как бы ей спросить Сяо Сюя о слухах, которые были связаны с коррупцией. Она хотела знать, виновен ли он, ведь это касалось и её будущего. Не стоит винить её за это, ведь в этом жестоком мире, где сильные пожирали слабых, рассчитывая только на себя, она не могла защитить себя. Более того, будучи женщиной, аксессуаром для мужчины, один промах мог стоить ей жизни. Она только что прибыла в этот мир и встретилась с родителями. Чу Цин-Янь очень ценила эту возможность и не хотела, чтобы с ней что-нибудь случилось. Следовательно, чем больше она думала об этом, тем больше она беспокоилась.
«Если ты хочешь что-то сказать, говори прямо, не ходи вокруг да около».
Внезапный холодный голос испугал Чу Цин-Янь. Её руки задрожали, и она чуть не уронила чернила прямо на свою юбку. Пока она успокаивалась, всё её лицо покраснело. Она не думала, что её мысли так легко раскусить. Как и ожидалось, она ещё слишком неопытна!
На самом деле Чу Цин-Янь решила всё неправильно. Дело было не в том, что она не могла скрыть своего настроения, а в том, что человеку, внимательно наблюдавшему за ней, даже минутное изменение в её взгляде казалось странным. Не говоря уже о том, что он был военным генералом, победивший во множестве боев. Он легко мог понять человека по языку жестов. Чтобы понять её мысли, он не особо то и напрягся.
Чу Цин-Янь подняла глаза и посмотрела на него. Она уже поняла, что он не любит людей, которые были нерешительными, поэтому она решила спросить прямо.
«Я слышала, что причина того, почему ваше высочество не поехал сегодня на утренний суд, заключается в том, что это как-то связано с вопросом о коррупции. Это правда?»
Несмотря на то, что она была честной и открытой, она все ещё помнила о своём положении, а потому задавала вопрос немного смущенно.
Услышав это, Сяо Сюй поднял голову и внимательно посмотрел в её глаза, с легкой насмешкой он спросил: «Ты беспокоишься обо мне или о себе?»
Это был первый раз, когда она увидела в его взгляде что-то, кроме безразличия. Его холодный проницательный взгляд будто брал твою душу в плен и не позволял ей сдвинуться с места!
Чу Цин-Янь почувствовала, что она замерзает от этого холода, и не может сделать ни шагу назад. Жаль, что она позабыла о том, что позади неё стоит стол. Споткнувшись о ножку стола, она полетела назад. В страхе взмахнув руками, она понимала, что никто ей не поможет, особенно тот, что сидел прямо перед ней и смотрел на неё ледяным взглядом.
Она уже почти закрыла глаза, смирившись со своей судьбой, как вдруг какая-то черная фигура промелькнула перед ней.
Глава 44 – Поддельная драма стала настоящей маленькой шуткой
Как только Чу Цин-Янь подумала о том, что это конец, черная фигура промелькнула перед ней, и сразу после этого она почувствовала, как кто-то взял её за талию. Теплое прикосновение жестких рук, которое было трудно не почувствовать. Обе её ноги оторвались от пола, и Чу Цин-Янь с характерным стуком врезалась в сундук. Если бы не сильное сердцебиение, громко звучащее у её уха, она бы подумала, что оказалась посреди поля, ведь в нос ей ударил запах природы. Он был таким чистым и уютным, что ей захотелось обнять его.
Чу Цин-Янь собиралась погрузиться в эту иллюзию, как вдруг услышала звук падения тяжелого предмета, что испугало её.
Она тут же открыла глаза. Черная фигура все ещё была перед ней, но теперь она могла рассмотреть вышитый узор, выполненный из шелковой нити золотого цвета. Она резко подняла голову и встретилась с сердитым взглядом принца. Только теперь она поняла, что благодаря его действиям она избежала катастрофы. Однако то, как они выглядели со стороны...
Чу Цин-Янь крепко сжала его воротник, а все её тело было прижато к его груди. Такая маленькая, в его объятьях она находилась так, словно это было неизбежно и правильно.
Будучи так близко, Чу Цин-Янь заметила, как красивы глаза Сяо Сюя. Взглянув на его подрагивающие ресницы, она поняла, какие они длинные и тонкие. Глядя на него, она почувствовала, как что-то больно кольнуло её сердце. Ей хотелось протянуть руку и прикоснуться к нему, но она тут же отказалась от этой затеи, потому что она почувствовала на себе его сосредоточенный взгляд. В этот момент она приложила все свои усилия, чтобы посмотреть на него не этим мудрым и добродетельным взглядом женщины, а ребёнка.
«Стоишь так твердо, но поскальзываешься и падаешь? Цин-Янь, ты же не настолько глупа!» - послышался его издевательский голос.
Чу Цин-Янь взглянула на него, слегка отвлекшись. Это был первый раз, когда он обратился к ней по имени. Она несколько не привыкла к этому, но, если подумать, то в этом не было ничего странного. Чу Цин-Янь опустила голову, состроив такое лицо, словно она признала все свои ошибки: «Я не обратила внимание. Такого больше не случится».
Её рост был небольшим, даже маленьким, а ещё она была очень легкой, и выглядела у него на руках, как милый кролик. Однако Сяо Сюй подумал о том, что иногда она превращается в маленькую дикую кошку, которая шипит и царапается. А потом превращается в маленького колючего ежика.
Но прямо сейчас, глядя на её опущенную голову и смущенное лицо, его сердце смягчилось, и он не смог удержаться и не поддразнить её.
Сяо Сюй протянул руку и ущипнул её мягкое и нежное лицо, небрежно сказав ей: «Только что ты спросила меня о коррупции. Если бы я сказал тебе, что я не могу убежать от того, чтобы быть вовлеченным в этом дело, что бы ты сделала?»
Чу Цин-Янь даже представить себе не могла, что обычно неприступный Сяо Сюй на самом деле ущипнет её, будто он дразнит питомца. Она была ошеломлена этим его поступком. Несмотря на то, что она была в теле десятилетнего ребёнка, мыслила она как двадцатилетняя девушка. Чу Цин-Янь рассердилась на него, и только она собиралась сказать ему что-нибудь, как встретила его ясный и проницательный взгляд. За секунду её ярость как ветром сдуло. Казалось, что Сяо Сюй смотрел на неё, как на настоящую куклу.
Услышав его голос, все волосы на её теле встали дыбом. Неужели это действительно связано с ним? Но, посмотрев на его безразличное лицо, Чу Цин-Янь не смогла понять. Она задумалась об этом, и твердым голосом сказала: «Моя мама сказала мне, выйдешь замуж за петуха, следуй за ним, выйдешь замуж за собаку, следуй за собакой. Его величество одобрил наш с вами брак, а это значит, что я разделю все ваши печали и радости и буду следовать за вами до самой смерти».
Несмотря на то, что сравнение с петухом и собакой звучало не очень приятно, Сяо Сюю однако понравился главный смысл этой фразы. Он знал, что она сказала это, не подразумевая под этим ничего другого, но Сяо Сюю так нравилось смотреть на её серьёзное лицо.
«По крайнее мере, ты знаешь, что значит быть тактичной!» - Сяо Сюй аккуратно погладил её длинные волосы.
Чу Цин-Янь хотела вырваться из его объятий, ведь мужчина и женщина не должны находиться так близко! Тем не менее, ей не хватало мужества, ведь, если она сделает это сейчас, то он рассердится. Она ведь сама была крайне невнимательной, поэтому теперь ей нужно всеми силами сдержать его гнев.
Неожиданно обнаружив румянец на щеках Чу Цин-Янь, Сяо Сюй вздохнул и подумал о том, что она и правда такая маленькая и не может выдержать, когда её дразнят. Он сказал ей всего несколько слов, а она уже испугалась.
«Не беспокойся, даже если я не смогу ничего сделать, я не причастен к этим людям», - Сяо Сюй не любил объясняться, но сейчас ему хотелось утешить этого крошечного человека, которого держал на руках, и эти слова сами вырвались из него.
Услышав это, Чу Цин-Янь ярко улыбнулась: «Я знала, что вы не такой человек».
Радость в её голосе была слишком очевидна. Если Сяо Сюй не потеряет власть, то она не будет супругой преступника, ей не придётся волноваться о том, что случится с её родителями. Это действительно обрадовало её.
Возможно из-за того, что Чу Цин-Янь расслабилась так быстро, Сяо Сюй расстроился. Его тон стал холоднее, когда он сказал: «Жаль, что в императорском дворе, даже если ты невиновен, то это не значит, что невиновность может быть доказана. Перекладывание вины, поиск козла отпущения. Такое случается очень часто. Пока у кого-то есть злые намерения, боюсь, что избежать последствий будет очень трудно!»
Улыбка сошла с лица Чу Цин-Янь. Она повернулась к Сяо Сюю и увидела в его глазах жестокость. Она не могла не спросить: «Неужели вас ошибочно обвинили?»
Видимо, в её голосе можно было заметить беспокойство, ведь Сяо Сюй смягчился: «Разве ты не сказала, что я не такой человек? Тогда каким ты меня видишь?»
Чу Цин-Янь подумала о том, что она уже достаточно намучалась с ним. Только что они говорили об одном, а сейчас он взял и перевёл тему. Ну кто сказал ему быть принцем, а?
«Я считаю вас храбрым воином, который очень хорош в бою. Вы ведете себя деловито и знаете себе цену, вы всемогущ. В моём сердце вы настоящий герой!» - Чу Цин-Янь ответила, как ответил бы любой нормальный ребёнок.
Сяо Сюй с улыбкой ущипнул её за нос. В его голосе можно было заметить радость вместе с властолюбивостью, которая не позволяла людям смотреть ему прямо в глаза: «Раз уж ты сказала, что я всемогущ, тогда как я могу так легко сдаться? Если я не хочу этого?»
Чу Цин-Янь моргнула несколько раз. Разве он не слишком самоуверен? Пытается ввести в заблуждение её, маленького ребёнка! Она знала, что взрослые часто хвастаются перед детьми, чтобы получить от них восхищение и зависть, но она не ожидала, что и Сяо Сюй будет таким же.
Однако только после всего этого она поняла смысл его слов. Он не хотел ввести её в заблуждение, он и правда собирается сделать это. А ей становилось грустно и хотелось плакать из-за его решимости.
Перестав дразнить Чу Цин-Янь, Сяо Сюй, наконец, поставил её на пол.
Только в этот момент Чу Цин-Янь поняла, что все это время он держал её на руках. Она слегка покраснела, не решаясь взглянуть на Сяо Сюя. Чу Цин-Янь заметила, что нижний угол его наряда был испачкан чернилами. Затем она увидела чернильницу, которая упала на пол, а также лужу от чернил. Она поняла, что звук, который она услышала до этого, был от падения чернильного камня. Он упал как раз туда, где стояла Чу Цин-Янь. К счастью, Сяо Сюй вовремя поймал её, иначе, если бы этот тяжелый камень упал на неё, она бы точно не удержалась на ногах.
Смутившись, она была благодарна ему.
К сожалению, в этот момент он недовольно сказал: «Ты добавила слишком много воды, все чернила испорчены».
Чу Цин-Янь тут же стиснула зубы в ярости. Этот человек не заслуживает ни капли благодарности!
Глава 45 – Наставления холодного принца
Когда Лань И вошла в комнату, её в глаза сразу бросился беспорядок на полу. В мгновение ока она заметила чернила на одежде его высочества. Несмотря на то, что его высочество был в черной одежде, ткань была влажной, и скрыть это было невозможно. Она была немного удивлена, но, быстро взяв себя в руки, она начала убирать это всё.
Чу Цин-Янь улыбнулась, и Лань И улыбнулась ей в ответ, не отрываясь от уборки пола. Чу Цин-Янь вздохнула. Эта девушка действительно была такой, какой её описывали: лицо, подобное нефриту, от которого люди не могли отвести взгляд.
Пока Чу Цин-Янь увлеченно наблюдала за Лань И, Сяо Сюй обратился к ней: «Иди сюда».
Чу Цин-Янь отвлеклась и повернулась к Сяо Сюй. Подойдя к нему, она обнаружила, что их глаза были на одном уровне, так как он сидел.
«Для чего вы позвали меня, ваше высочество?» - с любопытством спросила Чу Цин-Янь.
«С сегодняшнего дня я буду учить тебя читать», - пока Сяо Сюй говорил это, он внимательно наблюдал за изменениями на лице Чу Цин-Янь, что показалось ему забавным.
«Зачем?» - Чу Цин-Янь была настолько потрясена, что сама не заметила, как сказала это.
Голос Сяо Сюя стал холоднее после этих необдуманных слов: «Если распространятся какие-нибудь, а моя жена не сможет прочитать их, думаешь, ты единственная, кто опозорится? Это негодование и презрение на твоём лице потому, что ты думаешь, что я не знаю, как учить тебя?»
Чу Цин-Янь застыла на месте, не в силах пошевелиться: «Нет, нет, это не презрение, я просто была слишком шокирована и не смогла скрыть это».
«Хммм. Подойди и выбери кисть», - Сяо Сюй не хотел смотреть на неё, он указал куда-то в сторону, отправляя Чу Цин-Янь выбрать кисть для пера.
Чу Цин-Янь слегка вздохнула. Она действительно не понимала, о чём думает этот принц, перескакивая с одной темы на другую. Она хотела бы научиться и писать, но, зная, что он руководит её обучением, она определенно будет нервничать.
Однако она смирилась со своей судьбой и выбрала кисть.
В это время Сяо Сюй, отправив её за кистью, ушёл переодеваться. Он больше не мог терпеть это пятно на одежде.
В комнате исчезла эта гнетущая атмосфера, поэтому Чу Цин-Янь спокойно выбирала кисть. На столе лежали разные виды кистей. Они отличались по длине, толщине и ворсу. Некоторые были сделаны из бамбука, некоторые были с нефритом и драгоценными камнями, из-за чего они сверкали и переливались всеми цветами. Из-за яркого света они замерцали.
Чу Цин-Янь схватила кисть из белого нефрита. Она была прохладной и очень хорошо чувствовалась в руке. Чу Цин-Янь покрутила её в руке, кисть была довольно легкой. Раньше она всегда думала, что кисть из нефрита будет намного тяжелее той, которая сделана из бамбука. Но на самом деле эта кисть была очень удобной.
«Я попросил тебя выбрать кисть, а не взвесить здесь всё».
Ровный голос донесся до Чу Цин-Янь, и она подсознательно сжала кисть в руке. Но кисть была очень скользкой, и внезапно она проскользнула и с громким звуком упала на землю, сломавшись на две части.
Чу Цин-Янь ошеломленно уставилась на сломанную кисть.
Сяо Сюй, увидев это, слегка поднял брови. Он прошёл мимо неё и сел на место императорского наставника. Хун И послушно последовала за ним. Когда Хун И заметила это, она искренне удивилась. Вот так любимая кисть его высочества была сломана. Мисс Чу, наверное, сейчас так получит!
Первое, что вам нужно сделать, когда вы сделали что-то не так, - это признать свою ошибку. Это никогда не будет лишним.
Так, Чу Цин-Янь сразу же опустила голову: «Извините, я сделала это не специально».
Если принц хочет наказать её, то он должен разделить ответственность вместе с ней. Кто просил его пугать Чу Цин-Янь!
Сяо Сюй даже не взглянул на кисть, что лежала на полу, а лишь сказал: «Разве я не попросил тебя выбрать кисть? Почему ты застыла? Неужели ты думаешь, что кисть пишет сама по ссебе?»
Он оставит всё таким образом?
Чу Цин-Янь глупо обернулась и принялась выбирать кисть. Она все ещё не могла понять, что же произошло.
Не только Чу Цин-Янь, но и Хун И, которая принесла пирожные, не понимала происходящего. Она никогда не думала, что её господин оставит всё так. Вся ситуация не укладывалась в её голове.
«Уберите это!» - тихо сказал Сяо Сюй.
Хун И знала, что его высочество не позволял никому, кроме Лань И находится в его кабинете. Даже Лань И находилась здесь только в то время, когда они решали какие-нибудь важные вопросы, а затем она тут же уходила. В этот момент Хун И взглянула на маленькую девочку, которая стояла к ней спиной. Его высочеству, кажется, действительно нравится звать к себе эту маленькую мисс и заставлять её ждать себя.
Лань И вошла в кабинет и кивнула в знак приветствия, проходя мимо. Затем она заметила кисть, которая лежала сломанная на две части. Лань И не знала, что сказать. Она повернулась, чтобы взглянуть на Чу Цин-Янь, которая с умным видом выбирала себе кисть, что сбило её с толку. Мисс Чу, похоже, очень любила бросать вещи на пол ради удовольствия. Но ведь все дети такие.
Лань И принялась убирать кисть с пола, как вдруг услышала нетерпеливый голос принца: «Я попросил тебя выбрать кисть, а не овощи на рынке. Ты такая медлительная, как ты будешь свершать великие дела?»
Она слегка улыбнулась. Мисс Чу на самом деле запала в сердце его высочеству.
Чу Цин-Янь, услышав это, обиделась. Перед ней было больше десяти разных кистей. Она не знала, с чего её стоит начать. Она взяла первую попавшуюся кисть и повернулась, чтобы передать её Сяо Сюю.
Сяо Сюй поднял бровь и удивленно спросил: «Ты уверена?»
Чу Цин-Янь ещё раз посмотрела на кисть, которую она схватила. Кисть плотно лежала к руке, волосы были гладкими и плотными, образуя коническую форму. Кисть не была слишком плоской или тонкой, а яркий цвет делал её приятной для глаз. Она была гибкой и красивой, конечно, Чу Цин-Янь была уверена! Но если Сяо Сюй задал этот вопрос, значит что-то здесь не то. Тем не менее, Чу Цин-Янь не могла найти ни одной причины, чтобы назвать эту кисть плохой!
Наблюдая за тем, с каким недоумением на лице Чу Цин-Янь кивнула головой, Сяо Сюй не стал ничего добавлять. Он отнял у неё кисть и начал объяснять ей, как правильно держать её в руках.
«Управляться с кистью легко – ведешь, пишешь, ведешь, пишешь, ставишь точку, нажав, а затем снова ведешь», - Сяо Сюй начал демонстрировать свои слова.
Она уже училась каллиграфии, когда была в своём мире, но она настолько пренебрегала этим, что уже и позабыла все правила. Более того, сейчас она была ребенком, выросшим в бедной деревне, как она могла быть грамотной? Именно поэтому, когда Сяо Сюй спросил у неё, умеет ли она читать, она отрицательно покачала головой.
Увидев Сяо Сюя с кистью в руке, она вспомнила своего предыдущего учителя. Его нельзя даже сравнить с его высочеством. Холодная и сгорбленная поза Сяо Сюя, который водил кистью, была действительно красивой. Более того, его положение было более правильным, чём её бывшего учителя.
Первая фаланга большого пальца должна плотно прилегать к внутренней стороне кисти. Остальная часть большого пальца должна быть скручена вокруг щетки и слегка выворачиваться наружу. Первую фалангу указательного пальца следует использовать, чтобы придерживать кисть с внешней стороны и координировать большой палец. Первая и вторая фаланги среднего пальца изгибаются, образуя крючок и захватывая внешнюю сторону кисти. Первая фаланга безымянного пальца держит внешнюю правую сторону кисти, держа средний палец на месте. Мизинец должен быть рядом с безымянным пальцем, опираясь на него, чтобы не касаться кисти. Сила безымянного пальца не должна быть небольшой, но давать на средний палец не стоит. Мизинец должен добавлять ему силы.
Это то, что её бывший учитель говорил ей. Когда Сяо Сюй выполнил эти простые шаги, волей-неволей вы бы засмотрелись им.
После того, как он замолчал, Сяо Сюй отдал кисть Чу Цин-Янь: «Держи».
Глава 46 – Горькие трудности, о которых нельзя сказать, очень жалкие
Надеясь на свои знания, Чу Цин-Янь думала, что ей не будет тяжело, но затем она услышала суровую критику своего учителя.
«Держи пальцы неподвижно, твоя ладонь должна быть пустой и в вертикальном положении, запястье должно быть ровным, дери его неподвижно».
Чу Цин-Янь покраснела от стыда, какой строгий учитель.
«Палец, который пишет, должен быть напряжен, суставы должны быть обращены наружу, близко и не свободно. Пять пальцев должны одновременно прилагать силу, поэтому рука будет твердой и мощной. Ты также должна обратить внимание на владение кистью, однако, следует немного ослабить руку. Если твои пальцы держат слишком плотно, движения не будут проворными; если слишком свободно, будешь прикладывать недостаточное количество силы».
Чу Цин-Янь подсознательно добавила немного больше силы.
Вдруг Сяо Сюй стукнул Чу Цин-Янь по тыльной стороне её ладони. На мгновение её рука покраснела. Почувствовав боль, она подняла глаза на виновника, сверкая слезами.
Сяо Сюй просто проигнорировал её взгляд и продолжил говорить: «Пальцы не должны дрожать. Сконцентрируйся!»
Чу Цин-Янь стиснула зубы. По сравнению с Сяо Сюем, её первый учитель был добрым и спокойным.
Сяо Сюй посмотрел на её руку и продолжил: «Пространство между большим и указательным пальцами должно быть шире».
Чу Цин-Янь услышав это, тут же последовала его совету, но, похоже, Сяо Сюю это не понравилось. Он так много критиковал её, но Чу Цин-Янь всё ещё не могла сделать всё правильно, из-за этого он нахмурился. Чу Цин-Янь подумала, что он уже сдался, а он неожиданно позвал Лань И.
«Принеси мне сырое яйцо».
Лань И с недоумением взглянула на Чу Цин-Янь, кивнула и тут же ушла.
Чу Цин-Янь подумала, что Сяо Сюй голоден и хочет перекусить, но задумавшись, до неё дошло, что он попросил сырое яйцо!
После того, как Лань И принесла яйцо, Сяо Сюй повернулся к Чу Цин-Янь, у которой было нехорошее предчувствие.
Как и ожидалось...
«Возьми яйцо и возьми кисть правильно. Если яйцо упадёт, можешь даже не мечтать об ужине!» - Сяо Сюй неторопливо уселся на стул. Его слова заставили Чу Цин-Янь подумать о том, что он нуждается в хорошей порке!
Она почувствовала, как начинает замерзать. Неужели Сяо Сюю нужно издеваться над ней, чтобы почувствовать себя удовлетворенным?
Её сердце пылало огнём, который нельзя было выпустить. Но, успокоившись, Чу Цин-Янь не могла не признать, что этот метод был действенным, ведь ей стало намного легче.
«Используй силу всего твоего тела, держи запястье ровно, а кисть вертикально. Не опускай своё запястье на стол!»
«Шплёх!»
Принц замолчал потому, что Чу Цин-Янь держала не очень крепко, и яйцо из её ладони выскользнуло, приземлившись на стол и разбившись. Яичный желток и белок мгновенно растеклись по столу. Это было похоже на сверкающее солнце на горизонте, что вызывало лишь теплые чувства. Но Чу Цин-Янь думала лишь о том, что сегодня она распрощается с ужином.
«Как жаль», - над её ухом раздался равнодушный тон, словно он жалел яйцо, но на самом деле он жалел её. Однако в голове Чу Цин-Янь это прозвучало как насмешка.
Чу Цин-Янь посмотрела на красные перекрестные полосы на тыльной стороне её руки. Она практиковала позу в течение двух часов без отдыха. В этот момент она хотела пить, кушать и отдохнуть. Внезапно грусть и негодование вырвались из её сердца. Она обернулась, чтобы посмотреть на Сяо Сюя, и с обидой в голосе сказала: «Почему ты всегда заставляешь меня делать то, что мне не нравится?»
«Если ты сможешь убедить меня, то я перестану учить тебя читать», - Сяо Сюй выглядел так, будто его нисколько не задели её слова. Он всё так же лениво опирался на стул, спокойно глядя на Чу Цин-Янь.
Глаза Чу Цин-Янь сверкнули. Неужели он пытается успокоить её? Она задумалась, а затем сказала то, что ей показалось веской причиной: «Как говорят, добродетель женщины – не иметь таланта, поэтому Чаи Чаи не нужно быть эрудитом или ученым. Мне нужно понять лишь то, как помочь вашему высочеству в управлении поместьем, этого будет достаточно!»
Когда она закончила говорить, она услышала насмешку: «Я никогда не оставляю рядом с собой бесполезных людей».
Чу Цин-Янь испугалась тон его голоса, ведь всё её тело словно насквозь продул холодный воздух. Это было высокомерие, холодное безразличие и издевательство.
Она не сдержалась и взглянула на него. Сяо Сюй неторопливо отвел свой ледяной взгляд, и он медленно заговорил: «Цин-Янь, ты думаешь, что мне не хватает людей, которые могли бы управлять этим поместьем? Не говоря уже о тех людях, которые говорят, что они не могут делать ничего!»
Из-за этих слов Чу Цин-Янь вспомнила о трудолюбивых Бай Ху, который управлял передним двором, и Хун И, которая заботилась о заднем дворе. Она не могла не смутиться.
У него ведь действительно были способные и умелые люди, зачем ему нужен кто-то ещё? Однако она просто проявила вежливость, ведь так? Она хотела, чтобы он сказал ей хоть что-то и отпустил её, меньше всего этого человека заботило благоразумие!
Возможно, потому, что его собственный тон голоса показался ему слишком жестким, а лицо Чу Цин-Янь побледнело, словно она испугалась, у Сяо Сюя разболелась голова. Он привык иметь дело с сильными и стальными людьми. Более того, люди, которые окружали его, привыкли к его твердому характеру и к тому, как он решает вопросы. Но человек перед ним отличался от его подданных, слуг и подчиненных. С ней не работало быть строгим, а Сяо Сюй не знал, что значит быть мягким, поэтому он никогда не чувствовал себя таким побежденным, как в этот момент. Похоже, что у него действительно не была таланта обучать детей. Он явно сдерживал свои слезы, но он не знал, было ли это потому, что его рука была тяжелой или потому, что её кожа была слишком нежной, но её руки уже были красными.
Сяо Сюй вдруг понял, что ему нечего сказать.
И вот, они стояли, молча смотря друг на друга.
Наконец, Чу Цин-Янь встряхнула больную руку, а затем безмолвно взяла кисть.
Глядя на несгибаемую упрямую спину, стоящую перед ним, Сяо Сюй несколько озадачился. Сразу после этого его лицо смягчилось. Он встал и подошёл к Чу Цин-Янь. Затем он слегка поднял руку и поправил её позицию: «Ладонь должна быть в вертикальном положении, чтобы кисть была прямой. Когда кисть будет прямой, она сможет правильно указывать. Когда она будет правильно указывать, ты сможешь легко поворачивать её во все стороны».
Чу Цин-Янь кивнула, поняв его наставление. Её тренировка продолжалась до самого заката.
Они так сильно были сосредоточены на этом, что не заметили, как быстро прошло время. Лань И вошла в комнату, чтобы позвать их на ужин. Чу Цин-Янь взглянула на Сяо Сюя, прежде чем положить кисть. В этот момент она почувствовала, будто её правая рука и не её вовсе.
«Постановка едва соответствует стандартам. Завтра я научу тебя простым мазкам», - тихо сказал Сяо Сюй.
Чу Цин-Янь кивнула, сейчас она выглядела как нетерпеливый ученик. Нельзя было найти хотя бы намека на то, что когда-то она вела себя, как колючий ежик.
Видя, что Сяо Сюй уходит, Чу Цин-Янь опустила голову и потерла живот. Похоже, сегодня вечером её живот будет петь песню пустого города1.
«Что ты делаешь? Ты хочешь заставить меня ждать, пока ты будешь есть?» - Сяо Сюй обернулся и хмуро взглянул на Чу Цин-Янь.
«Ах...» - глаза Чу Цин-Янь загорелись, и она тут же подбежала к нему.
Похоже, что он не такой уж и неприступный!
Лань И наблюдала за тем, как два силуэта постепенно удалялись. Она улыбнулась, словно видела такую интересную сцену впервые.
Она обернулась и вошла в кабинет, чтобы убрать со стола разбитое яйцо.
С тех пор, как девятая мисс Чу вошла в кабинет, произошло так много загадочных вещей.
Но самым удивительным было то, что его высочество ни разу не разозлился!
Это было очень интересно!
1) Стратегия пустого города – Чжугэ Лян вел себя невозмутимо, делая очевидным то, что его город незащищен, надеясь, что его противник заподозрит засаду. Город на самом деле оказался беззащитным, таким образом, это был двойной блеф.
Глава 47 – Не пытайся угадать мысли его высочества
Вернувшись ночью, у Чу Цин-Янь не было сил даже на то, чтобы искупаться или переодеться. Чу Цин-Янь моргнула, пытаясь сдержать слезы. Почему этот опыт так сильно отличался от того, что она себе представляла?
Разве Сяо Сюй не был одиноким, безразличным и хладнокровным принцем? Разве он не должен был пробивать себе путь, отталкивая от себя людей на тысячи миль? Разве он не должен был презирать её, заслать её подальше и не обращать никакого внимания на неё?
Почему, когда она переехала в его поместье, он так много приказывал ей и дразнил её?
Ааааах...
Чу Цин-Янь посмотрела на небо. Почему всё так странно? Она была в полном недоумении и не знала, что ей делать дальше!
В этот момент Си Нин, державшая в руках полотенце, с улыбкой и восхищением во взгляде посмотрела на Чу Цин-Янь: «Госпожа, мне кажется, что его высочество очень хорошо относится к вам. Он относится к вам по-особенному. Я здесь уже полгода, но я ни разу не видела, чтобы его высочество так заботился о ком-то, понимаете?»
«Си Нин, использовать такие слова для простых разговоров не культурно. Какой из твоих глаз видел, что принц Ин относится ко мне по-особенному?» - Чу Цин-Янь закатила глаза.
Си Нин невинно ответила: «Оба моих глаза! Более того, я даже читать не умею, конечно, я некультурная! Как я могу быть настолько удачливой как вы, ведь вас учил сам принц».
Чу Цин-Янь подняла руку и ткнула служанку в лоб. Она улыбнулась и сказала: «Разве для тебя не почетно быть моей слугой? Как ты смеешь ругать меня?»
Си Нин, смеясь, замахала руками: «Как я могла осмелиться? Госпожа, вы самая главная для меня. Кроме того, вы – самый, самый, самый восхитительный человек в моей жизни. Если вы скажете мне идти на восток, я никогда не посмею пойти на запад!»
Чу Цин-Янь беспомощно покачала головой. Эта девушка, следующая за ней, становилась всё оживленнее.
В это время в нефритовом саду.
«Ваше высочество, я слышала, что девятая мисс Чу уронила сегодня чернильный камень и сломала вашу любимую кисть из нефрита. Она такая недисциплинированная!»
Чэн И убрала чистую одежду в шкаф. Она обернулась и подошла к Сяо Сюю, с негодованием обращаясь к нему. В её глазах промелькнула вспышка ревности. В последнее время его высочество на самом деле начал заботиться о Чу Цин-Янь, из-за чего Чэн И страдала. Это был первый раз, когда его высочество позволил девушке приблизиться к нему. Несмотря на то, что она была не более чем отвратительная девчонка, она все ещё оставалась его будущей женой. Думая о том, сколько лет они проведут вместе, Чэн И была готова сделать всё, что угодно, чтобы заставить его высочество ненавидеть Чу Цин-Янь.
Сяо Сюй, который закрыл глаза и отдыхал, равнодушно слушал Чэн И: «Неужели мы настолько бедны, что не можем купить себе одну кисть?»
Чэн И не ожидала такого ответа. Может быть, Чу Цин-Янь уже заняла место в сердце его высочества?
«Я не подумала», - она испуганно опустила голову.
Хотя Сяо Сюй говорил своим обычным тоном, он все ещё заставлял людей дрожать от страха.
Его высочество ненавидел больше всего, когда люди говорили, не подумав. Сегодня она легкомысленно сказала эту фразу, о чём она тут же пожалела.
«Выйди!» - Сяо Сюй отдыхал, закрыв глаза.
Чэн И не знала, разозлился принц из-за её слов или нет, поэтому она ушла из комнаты, дрожа от страха. Однако когда она вышла за дверь, её страх сменился на гнев. Чу Цин-Янь, эта отвратительная девчонка, если только у неё была возможность, она бы не дала ей жить спокойно!
После ухода Чэн И, в покоях принца появились Дух Огня и Дух Земли. Заметив, что их господин ничуть не изменился из-за этого случая с коррупцией, будто ничего и не произошло, их лица смягчились.
«Что такое?» - Сяо Сюй открыл глаза. Его лицо было вялым, но всё таким же холодным.
«Ваше высочество, семью Ван Чуна уже проверили, но его величество всё ещё не выпустил указ, обвиняющий его», - Огненный Дух убрал улыбку с лица и серьёзно ответил.
«Хмф, его величество хочет использовать Ван Чуна, чтобы доказать вашу причастность к тому преступлению. Однако это не имеет к вам никакого отношения. Думаю, что он не сможет ничего найти, даже если попытается!» - на лице Земного Духа отразилась насмешка.
Сяо Сюй слегка потер лоб, а затем подпер подбородок: «Гм».
Видя, что их господин не обращал никакого внимания, Огненный Дух и Дух Земли переглянулись.
Затем Дух Земли с некоторым беспокойством заговорил: «В этот раз ответственным за дело назначили Линь Фэн-Чжэн. Если он использовал какой-то трюк, то подозрения увеличились бы».
Линь Фэн-Чжэн был учеником министра южного правительства Фу Цзянь-Жун, который в свою очередь был отцом императорской наложницы Юэ.
Сяо Сюй небрежно сказал: «Не действуйте слепо, не задумываясь. Возможно, он ждёт, когда мы запаникуем и сделаем какой-то шаг».
Огненный Дух и Дух Земли подумали, что слова их господина звучат очень разумно, но они почувствовали какую-то горечь. Его высочество был идеальным, но потому, что кто-то сделал шаг и пытается оклеветать его, доказывая то, что его высочество вступил в сговор с Ван Чуном. Именно поэтому его величество приказал принцу вернуться к себе в усадьбу, чтобы успокоиться. Используя красивые слова и прикрываясь тем, что они хотят сохранить хорошую репутацию его высочества, который проделал большую и кропотливую работу во время военной кампании на юге, они сказали, что дают ему отпуск, чтобы он мог отдохнуть. Но все понимали, что его величество подозревает его высочество, и пытается всеми путями лишить его власти и сделать пешкой.
Поняв, что его высочеству эта тема не интересна, Огненный Дух сменил тему: «Ваше высочество, я слышал, что маленькая мисс Чу приносит много проблем».
Сказав это, Огненный Дух посмотрел на своего господина. Он испугался, но попытался скрыть это, улыбнувшись: «Ваше высочество, на что вы смотрите?»
«Не видел тебя несколько дней, вот пытаюсь понять, насколько выросли твои уши?»
Огненный Дух понял, что его высочество высмеивает его, и рассмеялся: «Будучи вашими подчиненными, конечно, мы должны обращать внимание на каждое ваше движение. Я ведь прав, Ах Ту1?»
Глядя на подмигивающего Огненного Духа, Дух Земли остался безразличным. Затем он повернулся к своему господину и нерешительно спросил: «Господин, вы, кажется, относитесь к девятой мисс Чу немного по-другому, у вас есть какой-то план?»
План?
Сяо Сюй задумался. Внезапно её взгляд смягчился, а лицо стало нежным. У него, вроде бы, не было на неё никаких планов, он просто веселился, ничего больше.
Видя, что его хозяин сохраняет молчание, Дух Земли поджал губы и позвал его: «Ваше высочество?»
Сяо Сюй опомнился: «Теперь, когда я сижу без дела, я просто ищу, чем бы заняться».
Огненный Дух, услышав это, улыбнулся. Таким образом, его высочество просто бездействует, не найдя ничего получше, он дразнит маленькую мисс ради развлечения! Внезапно он подумал, чтто ему нравится эта Чу Цин-Янь!
Дух Земли ничего не сказал. Его отношение к Чу Цин-Янь стало лишь хуже. Он считал, что любой человек, которого его величество подсылал к его господину, не может быть хорошим человеком. Именно поэтому ему никогда не нравилась Чу Цин-Янь.
На следующий день Чу Цин-Янь снова пришла к Сяо Сюю. Поскольку она собиралась писать на бумаге, Чу Цин-Янь по-особенному закатала рукава и крепко завязала их на запястье, чтобы они не сковывали её движения.
Сяо Сюй, наблюдая за её нестандартной подготовкой, не сказал ни слова. Затем он обернулся, чтобы взять кисть, и начал медленно писать на бумаге, которая лежала на столе.
Это был первый раз, когда она увидела, что Сяо Сюй пишет что-то. Его черный халат был безупречен, а долговязый корпус стоял прямо, как скала. Его тонкие пальцы выглядывали из рукавов, держа кисть. Маска, которая скрывала его лицо, не позволяла прочитать его настроение, но даже через по его взгляду можно было понять, что он был расслаблен и сознательно вял. Рукава, которые свисали вниз, следовали за его движениями и елозили по столу, создавая такое впечатление, будто он щекотал кого-то.
Если вы наблюдали очень внимательно, это было не потому, что он писал медленно, а потому, что в этом тихом кабинете атмосфера, казалось, была заморожена. Именно из-за его замедленных движений вы могли почувствовать себя немного одержимым.
Чу Цин-Янь никогда не думала, что есть на свете кто-то, кто может писать так красиво!
Только когда Сяо Сюй положил кисть, Чу Цин-Янь пришла в себя. Она прижалась ближе, чтобы посмотреть, что он написал.
Глава 48 – Волнения при изучении навыков письма
Чу Цин-Янь.
Это её имя.
Она уставилась, немного отвлекаясь. Слова были легки, как ветер. Настолько выразительные, но при этом сдержанные. Аромат чернил расслаблял людей. Она никогда и не думала, что такие простые слова могут быть написаны таким образом, чтобы заставлять людей приковать к себе взгляды.
Сяо Сюй даже не догадывался о её восхищении. Он протянул руку, чтобы постучать по бумаге, и неторопливо сказал: «Твоё имя».
Чу Цин-Янь неосознанно кивнула головой.
«Учиться читать мы начнём с твоего имени. Сейчас ты будешь практиковать эти три слова», - Сяо Сюй слегка сдвинулся в сторону, уступая своё место. Чу Цин-Янь снова кивнула.
Она схватила кисть и опустила её в чернила. Ворс был гладким и пышным, а густые чернила затрудняли разделение отдельных волос.
Чу Цин-Янь уже давно не писала кистью, поэтому она даже не догадывалась о том, в каком состоянии были её навыки. Её пальцы слегка подрагивали, когда капля чернил вытекла, приземляясь на белоснежную бумагу и растекаясь по ней.
Чу Цин-Янь подсознательно взглянула на Сяо Сюя, который наблюдал за ней со стороны. Увидев, что он никак не отреагировал, она облегченно вздохнула. Она сразу же вытерла лишние чернила о чернильницу. Сейчас она была озабочена тем, что на её кисти было слишком много чернил.
Чу Цин-Янь взяла себя в руки, прежде чем снова наклонилась к бумаге.
Одно движение и слишком много клякс. По всей бумаге было много черных тонких линий. Чу Цин-Янь покраснела от стыда. Она не могла даже вспомнить, когда последний раз писала кистью. То, что она только что написала, конечно, нельзя было показать кому-то.
К счастью, Сяо Сюй ничего не сказал ей, а лишь позволил ей практиковаться и дальше.
Чу Цин-Янь снова опустила голову и начала писать. Написав два слова, она решила сменить бумагу.
Она только сменила бумагу, как кто-то закрыл солнечный свет. Чу Цин-Янь подошла ближе и увидела, что это был какой-то человек. Она развернулась и почувствовала, как всё её нутро охватила чистая холодность.
Чу Цин-Янь застыла на месте, опустив голову, чтобы не смотреть на то, как длинная, тонкая белая рука движется мимо её талии и хватает её руку, в которой она держала кисть. А вторая рука оказалась слева от неё, словно так и должно быть.
Чу Цин-Янь думала, что люди с таким холодным темпераментом, холодны с головы до пят, поэтому она думала, что его рука должна была быть такой же, как глыба льда. Однако, когда она ощутила его прикосновение, она почувствовала тепло, словно теплый солнечный весенний свет. Она немного отвлеклась.
Не правильно, не так, как её можно было смутить своим обаянием? Хоть она и была почитательницей всего прекрасного, но у неё все ещё были остатки разума?
Она должна быть возмущена или воспользоваться правом преимущества?
Поскольку Чу Цин-Янь стояла спиной к Сяо Сюю, он не видел, как менялось её настроение. После того, как он взял её за руку, он задумался. Это был первый раз, когда он взял кого-то за руку. Всё, что он делал двадцать лет – писал и держал меч. И кисть, и меч были ледяными, от них не исходило никакого чувства. И только это мягкое тепло позволило ему испытать новое и странное чувство.
Её рука была крошечной, такой маленькой, что его рука с легкостью сжимала её. Такая тонкая, короткая со стройными суставами. Словно одним хватом он мог сломать её. Худая и слабая, заставляющая людей пожалеть её.
Палец Сяо Сюя слегка двинулся, ведя её руку с кистью по белому листу бумаги.
Очень быстро Чу Цин-Янь уставилась на его действия. Она поняла, что он взял её за руку лишь для того, чтобы научить её писать. Её учитель уже делал такое. Это была такая простая и обычная вещь, но она не знала, почему, когда взгляд Сяо Сюя остановился на ней, она почувствовала себя несколько странно.
«Сконцентрируйся», - громкий и холодный голос раздался из-за её спины. Казалось, он был чем-то раздосадован.
Чу Цин-Янь вздрогнула, почувствовав нетерпение в его голосе. Она тут же сосредоточилась на белой бумаге, что лежала перед ней.
Может, она слишком много думает об этом, может быть, Сяо Сюй взял её лишь в качестве ученика; это она была слишком чувствительной.
Думая об этом, всё её нутро расслабилось, не позволяя воображению придумать что-то ещё.
Сяо Сюй почувствовал, как Чу Цин-Янь медленно расслабляется. Глаза Сяо Сюя поднялись: «То, что ты написала до этого, было слишком уродливым. Если кто-то увидит это, это испортит мою репутацию».
Услышав это, Чу Цин-Янь втихаря показала язык. Хотя то, что она написала и было уродливым, но если учитывать то, что она только начала, это было очень даже красиво. Однако он не могла забыть о том, что человек, который стоял за ней, преследовал совершенство. Более того, как гордый и высокомерный человек, занимающий лидирующие позиции, ему никогда не приходилось заботиться об этом процессе. Он всегда смотрел только на результат. Именно поэтому то, что она написала, было для него ужасным.
Честно говоря, то, что она написала под его руководством, было очень даже красиво. Если бы только её рука не была такой застывшей, она смогла бы написать точно также.
После того, как он помог написать Чу Цин-Янь несколько слов, Сяо Сюй отпустил её, позволив ей практиковаться самой.
«Обращай внимание на чувство, которое ты сейчас ощутила. Запястье должно двигаться, пока рука остаётся неподвижной. При написании горизонтальных штрихов оба конца должны быть толстыми, а центр – тонким. При написании вертикальных штрихов пальцы не должны дрожать. Так криво. Ты, что, думаешь, что ты рисуешь гусеницу?»
В легком выговоре Сяо Сюя можно было заметить шутку, которую даже он не сразу понял. Он повернулся, и на его лице можно было заметить улыбку.
Чу Цин-Янь не видела, она лишь чувствовала, что его требования были слишком высоки. Если бы она чувствовала себя точно так же, как тогда, когда она училась в современном мире. Сяо Сюй действительно требует от неё слишком много.
«Ваше высочество, не стоит пытаться бежать, прежде чем научишься ходить. Я только начала учиться, дайте мне немного времени на то, чтобы попрактиковаться», - Сяо Сюй замолчал, показав Чу Цин-Янь, как правильно писать, но когда он снова попытался научить её писать, Чу Цин-Янь сразу же подняла голову, чтобы возразить.
Когда Сяо Сюй услышал это, он не рассердился, скорее, он равнодушно взглянул на неё: «Не пытайся бегать, пока не научишься ходить? Ты знаешь даже такую пословицу. Однако ты когда-нибудь слышала о том, что у самых требовательных учеников, всегда самые лучшие ученики? Я очень терпелив, но я учил тебя всего один день, ты должна слушать меня».
«Диктатор! Тиран!» - Чу Цин-Янь обиделась и выпалила это.
Как то, что она тихо сказала, могло не донестись до Сяо Сюя? Сяо Сюй поджал губы: «Сегодня ты должна исписать двадцать страниц, иначе можешь забыть об обеде».
Опять еда! Чу Цин-Янь разозлилась. Неужели она похожа на того, кто постоянно думает о еде?
Тем не менее, она, казалось, была немного голодна!
Чу Цин-Янь взглянула на стол. Ей оставалось более десяти страниц, так много!
На самом деле он издевается над ней!
Увидев, что она признала поражение, Сяо Сюй обрадовался. Затем он повернулся к ней и снова взял за руку, по которой он её бил, и погладил её. Весь смысл заключался в том, что ничего в этом мире не имело значения, было неважно, могла ли она прочитать другие имена, но его имя она должна была уметь написать. Разве мы не говорили до этого, что он очень консервативен и властолюбив? Затем он будет объяснять всё до мельчайших подробностей. После этого он снова позволил её практиковаться.
Чу Цин-Янь подумала о том, что это смешно. Хотя она и была возмущена, это был просто гнев. Однако у неё не было выбора, кроме как признать, что Сяо Сюй действительно хорошо писал, настолько хорошо, что с легкостью может быть чем-то учителем. Но для того, чтобы стать учеником, ваша способность не воспринимать психологическое давление должна быть очень высокой.
Под присмотром Сяо Сюя Чу Цин-Янь писала очень быстро, поэтому Сяо Сюй был доволен её успехами. Он спросил у неё: «Какие слова ты хочешь узнать?»
Чу Цин-Янь наклонила голову и задумалась, а затем осторожно сказала: «Какое слово хочет сказать его высочество?»
То, как она спросила его мнение, заставило Сяо Сюя улыбнуться. Он ничего не сказал, а лишь начал что-то писать.
Чу Цин-Янь подумала, что со стороны могло показаться, будто он льстит ему. Однако, увидев то, что он написал, она не смогла сдержаться и улыбнулась.
Глава 49 – Благородный гость, который пришёл, - милый мальчик
«Госпожа, маленький Чжо Цзы убедил четвертого принца. В ближайшее время он приедет в ваше поместье», - человек, одетый в наряд евнуха, опустился на колени, отчитываясь перед кем-то.
«Ты хорошо справился. Всё готово?» - приглушенный женский голос раздался в пустой комнате, которая казалась особенно зловещей и пугающей.
«Госпожа, будьте уверены. Всё идёт по плану».
«Тогда мы ждём хороших новостей».
«Как скажете».
Красивый феникс, вышитый золотыми нитками, которые в темноте, окутывающей дворец, немного сияли.
Дни проходили один за другим, и Чу Цин-Янь постепенно привыкла к непонятному настроению Сяо Сюя, но он все ещё любил поддразнивать её. Это вывод, к которому она пришла сама.
За исключением того дня, когда Сяо Сюй написал «глупая» и «дурочка», жизнь Чу Цин-Янь была довольно спокойной. Это всё потому, что она была счастлива стать грамотной.
Но с точки зрения Чу Цин-Янь Сяо Сюя едва ли можно было назвать хорошим учителем. Но её каракули уже можно было спокойно смотреть.
Если было что-то, что ей не нравится, то все подчиненные Сяо Сюя смотрели на неё с презрением, особенно Чэн И.
Но Чу Цин-Янь, которая всегда вела себя очень мило, всё-таки смогла завоевать сердца некоторых из старших слуг в нефритовом дворце, например, Хуан И и Лу И.
Сегодня Чу Цин-Янь снова была в кабинете, теперь она уже сама тренировалась писать. Иногда, когда Сяо Сюй видел, что её поза была неправильной, или её письмо выглядело уродливым, он быстро поправлял её, как и в первый раз. Чу Цин-Янь постепенно привыкла к тому, что он прикасается к ней. Она также привыкла к тому, что Сяо Сюй воспринимает её, как взрослого ребёнка, и не больше. Пока она была уверена в этом, она не чувствовала себя неловко или смущенно.
После того, как Чу Цин-Янь исписала две страницы, в кабинет вошла служанка, а вскоре после этого Сяо Сюй вышел, сказав, чтобы Чу Цин-Янь продолжала писать, на что она кивнула.
Если бы это было в современно мире, то она бы уже давно ушла, но, проведя в этом древнем мире некоторое время, она поняла, как важно уметь писать. Однако она не была похожа на героиню романа, которая после переезда овладела навыком письма или отличными медицинскими знаниями, да даже знаниями сельского хозяйства. Всё, чего она хотела, это жить спокойной и тихой жизнью, поэтому сейчас ей нужно было научиться писать, по крайнее мере в своей прошлой жизни она даже заняла второе месте в конкурсе в своём округе. Вот только требования Сяо Сюя были слишком высокими, он называл её письмо каракулями, а она не хотела сдаваться так быстро.
Итак, Чу Цин-Янь неустанно исписала ещё несколько листов, прежде чем отложить кисть. Встав, она помассировала своё правое запястье, как вдруг перед её глазами появилась пара больших темных глаз. Она, испугавшись, отшагнула назад, пока не врезалась в подоконник. Чу Цин-Янь подняла голову и увидела мальчика, который внезапно появился из ниоткуда. Он выглядел очень симпатичным. У него были красные губы и белые зубы, а также длинные изогнутые ресницы. Его лицо выглядело таким нежным, а сам он выглядел тонким, удивительно похожим на маленького милого мальчика. Вот только его прищуренный взгляд выдавал его высокомерие и его мнение о том, что весь мир лежит у его ног.
«Кто ты?» - Чу Цин-Янь взяла себя в руки и спросила с некоторым недовольством. Несмотря на то, что юноша перед ней был прекрасен, словно цветок, она не упустила презрение и враждебность в его взгляде!
«У тебя нет права, чтобы спрашивать, кто я такой!» - непочтительным тоном ответил он, подняв голову и посмотрев на Чу Цин-Янь с пренебрежением.
Он действительно испорченный мальчишка. Несмотря на то, что он был выше Чу Цин-Янь на голову и казался старше, он вел себя, словно ребёнок. Одной своей фразой он показал свой характер.
Видимо, он был младшим братом Сяо Сюя, а значит принцем Западного Сюаня. Однако Чу Цин-Янь совсем не интересовалась императорской семьей. Она знала только о бывшем императоре, который не мог дождаться, когда она уже выйдет замуж за Сяо Сюя, а также императора, который подливал масло в огонь. Чу Цин-Янь также слышала и об императрице Лян, но она ей не нравилась. Ну и, конечно же, Сяо Сюй. Остальных она знать и не хотела.
«Моё почтение, ваше высочество», - как же мастерски она могла подстроиться под любую ситуацию. Чу Цин-Янь видела нетерпение в его глазах, а какой смысл ей был нарываться?
Когда кто-то признаёт свою ошибку, нельзя продолжать бить его. Чу Цин-Янь всегда руководствовалась именно этим правилом.
Сяо Жань не ожидал, что его личность так быстро раскроют. Он не рассердился, вместо этого он обошёл Чу Цин-Янь, которая поклонилась, приветствуя его. Эта грязная девчонка выглядела обычной, она было низкой, но её поведение было грубым. Как она могла быть достойной супругой старшего брата. Подумав об этом, Сяо Жань рассердился.
«Грязнуля, какое у тебя есть право, чтобы стать женой принца Ина? Ты не достойна даже носить его обувь!»
Чу Цин-Янь уже слышала, как о ней отзываются служанки. Если они не называли её вульгарной, то они говорили о том, что её статус очень низок. В этот момент Сяо Жань придерживался того же мнения, глядя на девочку перед собой.
Угол губ Чу Цин-Янь дрогнул. Она не знала, когда она успела обидеть этого принца. Как только он появился, он сразу начал с грубостей, словно он пытался добиться справедливости от лица Сяо Сюя. В целом, про него можно было сказать: «Император спокоен, а вот слуги обеспокоены». Сяо Сюй ничего не говорил. Не слишком ли он контролирует всё?
«Отвечая на ваш вопрос, Цин-Янь не грязнуля. Не я решила, что могу выйти замуж за принца Ина. Естественно, у принца Ина есть ответственные за его обувь люди. Можете быть уверены в этом. Кстати, мне очень интересно, вы живете на берегу моря?»
Сяо Жань был очень зол, но, услышав её вопрос, он с сомнением спросил: «Что ты имеешь в виду?»
«Вы слишком многое пытаетесь контролировать», - равнодушно ответила Чу Цин-Янь.
Сяо Жань был настолько в ярости, ведь это был первый раз, когда кто-то высмеял его. Он взволнованно сказал: «Ты, грязнула, да как ты осмеливаешься противоречить мне?! Стукните её по губам!»
Только он сказал это, как откуда ни возьмись, появились два парня. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять, что они были его стражниками. Чу Цин-Янь не ожидала, что он решится сразу же применить силу. Она была так ошеломлена и загнана в угол.
«Ваше высочество, хотя вы и приходитесь сыном императора, вы по-прежнему не можете назначить мне личное наказание. Более того, я всё ещё ваша золовка!» - невозмутимо сказала Чу Цин-Янь. В её голове крутилась мысль лишь о том, куда мог деться этот ледышка?! Почему в этом огромном дворце нет ни одного человека?!
Золовка?
Казалось, будто Сяо Жаня стукнуло молнией. Принять эту маленькую, похожую на куклу девчонку, которая к тому же была младше него на два года, в качестве золовки. Более того, Сяо Сюй был его самым любимым, уважаемым старшим братом, он буквально боготворил его. Ему было трудно принять это. Как эта грязнуля могла быть достойна его мудрого, великолепного, умелого старшего брата?
Он горел от негодования. Даже если отец и дед шутят, то забудьте об этом. Он должен показать ей её место. В противном случае он не сможет успокоить свой гнев.
«Стукните её по губам со своей силы!»
Она тянула время, как могла, но никто так и не появился. В её сердце промелькнула печаль. Она не ошибалась, но из-за статуса человека перед ней, столь благородного, что никто не осмелился бы встать против него, в руках которого была твоя жизнь и смерть. Бери и хватай, именно так и правили в древние времена. Люди, принадлежащие к верхнему слою, были такими высокими, тогда как простых людей можно было сравнить с муравьями. Это чувство так сильно усложняло людям жизни!
Угол губ Чу Цин-Янь слегка приподнялся, она насмешливо улыбнулась.
Медленно закрыв глаза, она приготовилась к удару.
Глава 50 – Непримиримые различия, просто подожди и увидишь
Чу Цин-Янь закрыла глаза, ожидая пощечину, но ничего не происходило. Она ничего не поняла, но услышала глубокое, болезненное дыхание стражника.
«Брат», - непроизвольно закричал Сяо Жань, удивившись.
Чу Цин-Янь тут же открыла глаза и встретилась взглядом с этими обсидиановыми чистыми глазами. В этот момент она почувствовала то, что никогда не испытывала до этого, вспышка разочарования и обеспокоенности.
«Четвертый младший брат, ты пришёл в мою усадьбу для того, чтобы наказывать моих людей?» - Сяо Сюй равнодушно взглянул на двух евнухов, которые держали Чу Цин-Янь. Из-за его холодного взгляда они, испугавшись, отпустили Чу Цин-Янь.
Евнух, которого за руку схватил Огненный Дух, выдернул свою руку и убежал за Сяо Жаня. Чу Цин-Янь почувствовала, что его действия, безусловно, были не правильными, иначе его чистое белое лицо не стало бы ещё бледнее!
Чу Цин-Янь неосознанно подошла к Сяо Сюю. Она опустила голову, а её глаза были полны слез. Казалось, что она была маленькой невестой, которую оскорбили, но она не сказала ни слова.
Они были братьями, поэтому Сяо Сюй, несмотря на то, что он остановил Сяо Жаня, не говорил, что он поможет ей выплеснуть гнев. Возможно, он сделал это, чтобы защитить свою репутацию. Если пойдут слухи, что его собственная невеста была избита, к нему тоже будут плохо относиться. Итак, она осторожно стояла рядом. Однако, если бы она не беспокоилась обо всех этих вещах, она бы не съела все эти застывшие невысказанные обиды. Но она все ещё была ребёнком, она была слишком смущена, чтобы препираться с ним о таких вещах!
Тем не менее, Чу Цин-Янь все ещё хотела, чтобы Сяо Сюй дал ей выпустить свой гнев. Но подумав об этом, она вздохнула. На каком основании Сяо Сюй будет ругать своего младшего брата за неё? Она действительно переоценила себя.
«Брат, ты не знаешь, но эта невежда, злобная простолюдинка противоречила мне сейчас. Она вообще меня не воспринимает! Я пытался преподать ей урок!» - Сяо Жань сразу понял, что его старший брат собирается защищать эту грязнулю. Он не мог не разозлиться. Это был первый раз, когда брат поругал его ради какого-то постороннего человека.
«Препираться с девочкой, нашёл, чем хвастаться. Более того, она должна воспринимать только меня», - Сяо Сюй сел на стул, равнодушно ответив. Однако страшное давление так никуда и не делось.
Сяо Жань, услышав это, почувствовал, что слова его брата опровергнуть невозможно, и он расстроился. Возможно ли, что после появления в его жизни этой грязнули, он ему больше не нужен?
«Старший брат, что хорошего в этой девчонке? Мало того, что она не красавица, так ещё и характер ужасен, она не знает правил. Она не стоит того, чтобы ты так её защищал!» - Сяо Жань уставился на Чу Цин-Янь.
Столкнувшись с детским темпераментов Сяо Жаня, двое взрослых, стоящих перед ним, оставались невозмутимыми. Выражение на лице Сяо Сюя ни сколько не изменилось, а Чу Цин-Янь просто посмотрела на него.
«Четвертый брат, может быть, ты имеешь какие-то возражения против приказа нашего отца императора?» - равнодушно спросил Сяо Сюй.
Сяо Жань вздохнул. Если его слова дойдут до его матери, императорской наложнице, возможно, он получит за это.
Огненный Дух, стоявший сбоку, сказал: «Ваше высочество четвертый принц, я слышал, что императорская наложница Юэ лично одобрила брак между нашим принцем и мисс Чу. Она даже приложила немало усилий, чтобы свести их!»
То, с какой улыбкой и насмешкой он сказал это, заставило Сяо Жаня побледнеть. Он вспомнил тот день, когда стало известно об императорском указе, и как радовалась его мама. Он внезапно понял, что у него нет никакого права на то, чтобы стоять здесь и обсуждать это со своим старшим братом.
Сяо Сюй взглянул на Огненного Духа, и тот в этот же момент замолчал и опустил голову.
«Только что, когда ты пришёл, я видел людей, которых твоя мать прислала, чтобы найти тебя. Уже поздно, ты должен вернуться во дворец», - сказал Сяо Сюй.
Как только он услышал, что мама послала людей за ним, Сяо Жаня охватила паника. Он сбежал втихаря, но не думал, что его найдут так быстро. Однако он очень обиделся из-за поведения своего любимого старшего брата.
Он яростно впивался взглядом в Чу Цин-Янь: «Если бы старший брат не заступился бы за тебя, то я бы точно не отпустил тебя!»
Закончив свою речь, Сяо Жань позвал своих людей и поспешно ушёл.
Кабинет снова опустел.
Сяо Сюй опустил взгляд на спокойную Чу Цин-Янь, которая опустила голову. Хотя она и начала сейчас хорошо питаться и даже немного поправилась, в глазах Сяо Сюя она все ещё была такой же тонкой, как бамбук. Если бы Чу Цин-Янь могла прочитать его мысли, то она бы бесконечно спорила с ним. Она явно стала пухлее, вероятно, когда родители увидят её в следующий раз, они не узнают её.
«Ты обижена?» - ровным тоном спросил Сяо Сюй.
Чу Цин-Янь не ожидала, что он спросит её об этом, поэтому она подняла голову и встретилась взглядом с его невозмутимыми, спокойными глазами. Она слегка вздрогнула. Казалось, что он читал её мысли, поэтому она отвела взгляд.
«Я не смею».
«Не смею» вместо «у меня нет таких мыслей». Сразу можно было понять, что она все ещё чувствует несправедливость.
Сяо Сюй не сдержал улыбку. Его рука дернулась, и он осторожно поднял её. В мгновение ока она оказалась у него на руках, словно перышко.
Чу Цин-Янь просто не ожидала, что Сяо Сюй вдруг сделает что-нибудь такое. Она не успела даже вскрикнуть, прежде чем все её тело оказалось в его крепких и теплых объятьях. Когда её окружил запах чернил, её мозг перестал работать.
Почувствовав напряжение человека, которого он держал в объятиях, Сяо Сюй по ошибке подумал, что она все ещё переживает о словах Сяо Жаня. Подумав об этом, он провел рукой, а затем похлопал её по спине, чтобы успокоить её, а затем неловко сказал: «Мой четвертый брат ещё совсем ребёнок. Он открывает свой рот, когда говорит, поэтому не принимай его слова близко к сердцу».
Сяо Сюй никогда раньше никого не утешал, он видел, как его подчиненные воспитывали детей, и попытался скопировать их действия. Жаль, что он скопировал только то, что они делают, но не понял сути. Чу Цин-Янь была поражена его огромной силой, что все её внутренние органы сжались. Если бы она не услышала его слова, то она бы точно решила, что он решил таким образом выплеснуть свой гнев за поведение младшего брата.
Чу Цин-Янь поспешно поймала руку Сяо Сюя, её глаза наполнились слезами, когда она жалобно посмотрела на его высочество: «Ваше высочество, я не буду принимать это близко к сердцу, в худшем случае, в будущем, когда я увижу четвертого принца, я просто буду избегать его».
Сяо Сюй решил, что это его слова сработали, и убрал руку, с удовлетворением кивнув: «Его характер всегда был таким, но он не плохой. Если он будет приставать к тебе, запугивай его в ответ!»
«Он благородный принц, а я всего лишь маленькая девочка без какой-либо власти, как я могу осмелиться противостоять ему?» - Чу Цин-Янь надула щеки, весь её вид показывал, что она была подавлена.
«Без власти? Тогда что насчёт меня?» - холодно спросил Сяо Сюй.
Чу Цин-Янь удивленно посмотрела на него. Неужели он на её стороне?
Возможно, на лице Чу Цин-Янь слишком ярко отразилось удивление, но цвет лица Сяо Сюя изменился. Рука, обернутая вокруг талии Чу Цин-Янь, сжалась сильнее. Внезапно в кабинете стало холоднее.
Огненный Дух потер руки. Не сказав ни слова, он незаметно сделал несколько шагов назад. Господин, казалось, разозлился. Только сейчас ему не стоит находиться здесь, чтобы наблюдать за этой сценой. Если он хочет посмотреть на это, то он должен сделать это тайно. Просчёт, вот так просчёт!
Пообщавшись с ним уже какой-то период времени, Чу Цин-Янь сразу поняла, что он разозлился, поняв, что что-то неладно, она немедленно вытянула руки и обернула их вокруг шеи Сяо Сюя. И с полным восторгом в голосе сказала: «Ваше высочество, как здорово, что вы на моей стороне!»
Внезапная близость вызвала условные рефлексы Сяо Сюя, его руки сжались, готовясь атаковать Цин-Янь.