Главы 101-110
Глава 101: Жалость, которая заставила сопровождать при осмотре достопримечательностей
Чу Цин-Янь вышла из небольшого переулка и не знала, в какой направлении её искать Си Нин и других, как вдруг услышала, как кто-то громко выкрикивает её имя. Она повернула голову и увидела Сяо Жаня, стоящего в толпе людей.
Высококачественная, хорошо прилегающая синяя одежда ещё сильнее осветляла цвет его лица.
Они не виделись много дней, поэтому можно было заметить, что он стал намного выше. Увидев его, она не могла не вспомнить стих, в котором описывается Бао Юй (один из главных персонажей повести «Сон в красном тереме»): Лицо как луна в день осеннего равноденствия, как цветок, расцветающий с первыми лучами солнца. Скулы, которые, казалось, были высечены ножом, брови, нарисованные тушью, лицо цвета персика, глаза, светящиеся, как осенняя рябь. В будущем он точно будет похитителем женских сердец. Даже сейчас ему было достаточно внешности, чтобы погубить людей.
Заметив Чу Цин-Янь, шаги Сяо Жаня ускорились. Он положил обе руки ей на плечи и тщательно осмотрел её. Он облегченно выдохнул, поняв, что она в порядке.
Чу Цин-Янь была озадачена его выражением: «В чем дело?»
Сяо Жань видя, что она все ещё выглядит растерянной, сразу напрягся и принялся отчитывать её: «Ты всегда сбегаешь, не думая ни о ком? Если я не нашёл тебя, куда бы ещё ты могла уйти!»
Только что она была схвачена незнакомцем, и её сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Теперь он отчитывает её, да ещё и Сяо Сюй постоянно делает это, несмотря на то, как хорошо она себя ведет. Её взгляд тут же стал ледяным: «Что бы со мной ни случилось, Четвертому Принцу не нужно беспокоиться об этом. Я сама знаю, какая я. Нет необходимости напомнить мне об этом снова и снова».
Может быть, из-за того, что её тон был очень грубым, когда она закончила говорить, Сяо Жань стоял перед ней с грустным лицом. Чу Цин-Янь была немного раздражена, казалось, что она все ещё не может до конца себя контролировать.
Сяо Жань беспокоился, ведь он так сильно переживал о ней, что не смог сдержать себя. Всем своим видом показывая свою вину, он сказал: «Не злись, я просто был взволнован, когда говорил это. Не принимай близко к сердцу то, что я сказал!»
Чу Цин-Янь как раз собиралась извиниться, но он уже сам сделал это. Внезапно Чу Цин-Янь почувствовала себя несколько неловко, она вспомнила последние два раза, когда её чуть не убили. Сяо Жань, будучи принцем, всегда сталкивался с какой-то опасностью. Таким образом, он стал таким только потому, что считал её другом, именно поэтому он и отчитывал её. Сяо Жань беспокоился о том, что с ней что-то случится. Можно было подумать, что она грубо отказала принцу, который проявил искреннюю заботу.
«Четвертый принц, я тоже не права. Пожалуйста, не принимайте это близко к сердцу».
Сяо Жань расслабился, когда понял, что её тон смягчился, он махнул рукой: «Забудь об этом, забудь! Не будем об этом. Кстати, почему ты здесь? Если бы я не шёл в поместье принца, и не услышал, что ты пошла прогуляться, то не пошёл бы тебе навстречу и не узнал бы от Си Нин и Огненного Духа, что ты потерялась. Если бы я не нашел тебя первым, ты бы уже плакала и кричала!»
Чу Цин-Янь закатила глаза: «Ты принимаешь меня за идиотку? Если ты не можешь найти дорогу, то ты можешь просто спросить у прохожих! У меня под носом расположен рот, если я захочу, то смогу найти дорогу до дома принца. Кто будет настолько глуп, что будет ждать до темноты!»
Сяо Жань подумал, что её слова были довольно разумными. Он приказал своим людям сообщить Огненному Духу, что Чу Цин-Янь в порядке. Только после этого они пошли по улице.
«Может, ты хочешь сходить ещё куда-нибудь?» - Сяо Жань посмотрел на оживленную толпу, которая окружала их.
После того, что с ней сегодня произошло, Чу Цин-Янь была без настроения. Но, увидев Сяо Жаня, который, казалось, был заинтересован, она решила, что будет нехорошо с её стороны, если она испортит его настроение. В конце концов, он помогал в её поисках.
«Как насчет тебя? Куда бы ты хотел сходить?» - спросила Чу Цин-Янь.
Сяо Жань в недоумение покачал головой: «Хотя я и вырос в столице, я совершенно с ней незнаком. Моя мать, императорская наложница, никогда не выпускала меня поиграть в городе, говоря, что люди за пределами дворца злые. Более того, те несколько раз, когда я выходил куда-то, - это тайные походы в поместье принца, чтобы увидеться с тобой и с братом. Я слышал о других местах, но никогда не видел их».
Чу Цин-Янь вдруг подумала о том, что быть принцем нелегко. Сяо Жань и Сяо Сюй были одинаковыми. Один был канарейкой, запертой в золотой клетке королевского дворца, а другой был изгнан к границе с юных лет, для того, чтобы руководствовать военными действиями на поле битвы.
Думая об этом, она бросила сочувствующий взгляд на Сяо Жаня, но не ожидала, он заметит это. В этот момент он закричал: «Не смотри на меня так, будто видишь потерянного щенка! Веришь или нет, но я вытащу твои глазные яблоки и соединю их вместе!»
Чу Цин-Янь, очевидно, не верила его словам, которые были грубыми, но бессмысленными. Она указала на сладость: «Четвертый принц, не хотите попробовать это?»
«Что это?» - заинтересованный взгляд Сяо Жаня переместился на то, что указывала Чу Цин-Янь. Он уже забыл о своей предыдущей фразе.
«Танхулу, он кисло-сладкий!» - Чу Цин-Янь тут же объяснила ему.
«Выглядит аппетитно. Сян Юй, иди и купи это для меня!» - тут же сказал Сяо Жань одному из своих слуг.
«Да», - Сян Юй тут же пошел выполнять приказ.
В результате, через некоторое время Чу Цин-Янь наклонила голову, наблюдая за тем, как Сян Юй несет на плече соломенную сумку, полную Танхулу. Затем она взглянула на Сяо Жаня, у которого в каждой руке было по палке Танхулу. Что за бабушка Лю в Большом Саду? (Ещё один персонаж повести «Сон в красном тереме». Так называют бедных людей, которые, оказавшись в богатом дворце, пытаются унести всё, что можно.)
Сяо Жань увидел, что она смотрит на него, поэтому он приказал Сян Юю: «Вытащи одну и отдай Цин-Янь».
«Да», - Сян Юй достал из огромной соломенной сумки палочку Танхулу и протянул её Чу Цин-Янь.
Чу Цин-Янь взглянула на сладость и вдруг почувствовала, как все странно смотрят на неё. Внезапно у неё появилось чувство, что она не может съесть её.
Они действительно должны прогуливаться с этой огромной сумкой?!
Спустя час Огненный Дух сказал, что им пора домой.
Сяо Жань ел Танхулу до тех пор, пока его рот не покрылся карамелью. Он с неохотой попрощался с Чу Цин-Янь.
Чу Цин-Янь очень сильно хотела сделать вид, что не знает этого человека.
Разве слухи не говорили, что Сяо Жань был одаренным молодым человеком? Такой, какие рождаются раз в сто лет? Почему же он ведет себя так отвратительно перед ней? Неужели слухи врут?
Или он типичный представитель человека с высоким IQ, но низким уровнем этикета?
Махнув рукой Сяо Жаню, Чу Цин-Янь вернулась домой вместе с Духом Огня. По дорогу Дух Огня не объяснил, почему он исчез, а Чу Цин-Янь не спрашивала.
Вернувшись в свою комнату после утешения Си Нин, которая плакала из-за беспокойства за Чу Цин-Янь.
Чу Цин-Янь подумала о том, какие странные вещи с ней случаются в последнее время. Сначала её попросили стать монахиней, а потом её позвали в слуги. Будет лучше, если она посидит дома несколько дней. Быть рядом с Сяо Сюем намного безопаснее. По крайней мере, холода, который можно почувствовать от Сяо Сюя, должно хватить на то, чтобы отогнать всех монстров и демонов.
Вот только некоторые вопросы сами находят путь к ней.
Например, как внезапный императорский приказ. Императору было скучно, и он хотел встретить её, маленькую невестку.
Глава 102: Ты за большим столом, а я за маленьким.
Вернувшись в поместье принца, Чу Цин-Янь чувствовала себя неловко. Она прошла по коридору и подошла к двери кабинета. Дверь в кабинет была широко открыта, поэтому она сразу увидела человека, сидящего за столом. Казалось, что она почувствовала облегчение из-за того, что встретила того, на кого можно положиться, и она немедленно подошла к нему.
Сяо Сюй услышал звук её шагов, не поднимая глаз, он сказал: «Вернулась после того, как заблудилась?»
Чу Цин-Янь остановилась, выражение на её лице было несколько неестественным. Этот Льдина был таким раздражающим, его привычка насмехаться над людьми становилась все хуже и хуже с каждым днем!
«Я не заблудилась. Я просто была неосторожна...» - Чу Цин-Янь долго думала, но не знала, как продолжить.
Сяо Сюй помог ей: «Немного неосторожна, что растеряла всех слуг во время прогулки? У тебя действительно талант, ах!»
Чу Цин-Янь смущенно улыбнулась, а затем подошла к нему. Она наклонилась, чтобы посмотреть на книгу в его руке. Это была книга о военном искусстве. Чу Цин-Янь надула губы: «Каждый день вставать так рано, чтобы идти на корт, возвращаться домой, чтобы читать книги и писать что-нибудь. Тебе не кажется, что это слишком скучно?»
Сяо Сюй поднял бровь и взглянул на ней: «Для некоторых это может быть удовольствием!»
Чу Цин-Янь не обратила никакого внимания на этот ответ. Она не знала, чем заняться, поэтому просто бродила по кабинету.
«Иди сюда», - неожиданно сказал Сяо Сюй.
«Ты хочешь что-то?» - пусть Чу Цин-Янь и спросила это, она все же подошла к нему.
«Выбери одну», - Сяо Сюй указал на стопку книг на своем столе.
Чу Цин-Янь не знала, чего она хотела, поэтому она вытянула первую попавшуюся книгу. «Три символа»? Затем она взглянула на другие книги: «Правила для ученика, «Сборник афоризмов Конфуция», «Сборник сочинений Мэн-Цзы»...
«Что мне делать?» - Чу Цин-Янь взмахнула рукой и спросила в недоумении.
«Читай внимательно», - Сяо Сюю надоело смотреть на то, как она бездельничает. Он подумал о том, что, если он позволит ей продолжать в том же духе, она ничего не достигнет. Поскольку книги, которые читал он, были слишком заумными, он приказал людям подобрать несколько книг, которые могут подойти ребенку.
«Ты говоришь, что я должна читать это?» - недоверчиво спросила Чу Цин-Янь.
«У тебя есть возражения?» - ответил Сяо Сюй вопросом.
Чу Цин-Янь почувствовала давление с его стороны и не осмелилась сказать хоть что-нибудь против. Но она уже читала «Три символа» в прошлой жизни. Она не получит никакой пользы от этих книг, верно?
Однако, даже если она скажет об этом Сяо Сюю, то он примет её за врунишку.
В этот момент Бай Ху вошел в кабинет с двумя слугами, которые несли стол и стул. Поклонившись его высочеству, Бай Ху приказал слугам поставить стол и стул.
Чу Цин-Янь ошеломленно посмотрела на мебель, которая была в два раза меньше стола и стула, которыми пользовался Сяо Сюй. У нее внезапно появилось дурное предчувствие. У неё ещё есть время сбежать, если она попытается сейчас?
Но взгляд Сяо Сюя заставил её остаться на месте.
«Отныне ты будешь практиковаться в чтении и письме за этим столом», - одна фраза решила её будущее времяпровождение.
Чу Цин-Янь была готова разрыдаться, но не осмелилась. В итоге она послушно села за стол и начала читать. Сяо Сюй довольно улыбнулся.
Как раз в этот момент вошли Дух Огня и Дух Земли. Увидев Чу Цин-Янь, они удивленно переглянулись.
«Господин».
«В чем дело?» - Сяо Сюй посмотрел на подчиненных, попутно проверяя, не допустила ли Чу Цин-Янь ошибок во время чтения.
Дух Огня взглянул на Чу Цин-Янь, несколько колеблясь.
Сяо Сюй равнодушно сказал: «Это не проблема, говори уже!»
Поняв, что их господин ничего не скрывает перед Чу Цин-Янь, Дух Огня и Дух Земли снова переглянулись. Дух Огня сделал шаг вперед и сказал: «Господин, сегодня я увидел человека, одетого в черное. Я последовал за ним. В ходе борьбы с ним и его подчиненными, я обнаружил, что их стиль борьбы похож на тех убийц, которых мы преследовали. Я считаю, что это те же люди, которые пытались убить Четвертого принца в тот день».
«Более того, я узнал получше. Эти люди принадлежат к скрытной организации, которая называется «Лунный дворец». Их люди хорошие убийцы, у них много хороших отзывов от многих королевских семей и высокопоставленных чиновников по всему миру. Они берут деньги и всегда выполняют приказ. Однако их услуги стоят дорого, простые люди не могут позволить себе это. Кроме того, их главарь редко показывает своё лицо. До сих пор никто не знает, где находится их штаб», - сообщил Дух Земли всю информацию, которую узнал.
Сяо Сюй слегка постучал по книге: «Раз они снова появились в столице, можно предположить, что у них есть ещё какой-то приказ. Продолжайте разыскивать их и возвращайтесь только тогда, когда все узнаете!»
«Да», - одновременно сказали Дух Огня и Дух Земли.
«Если на этом все, то уходите!» - Сяо Сюй уже отвернулся к Чу Цин-Янь, поэтому он выгнал своих подчиненных.
Дух Земли и Дух Огня посмотрели на Чу Цин-Янь, которая в это время притворялась, что читает книгу, прежде чем уйти.
«Человек талантлив от рождения, он близок к природе и учится всему на расстоянии. Халатность в обучении меняет характер. Выбери правильный путь, чтобы стать экспертом, который будет удостоен чести...»
Дух Огня и Дух Земли вышли из кабинета, ничего не говоря. Наконец, Дух Огня сказал: «Я же не один заметил, что его высочество слишком заботится о маленькой супруге?»
«О, ты не слепой», - Дух Земли бросил на него взгляд.
Игнорируя насмешки Духа Земли, Дух Огня нахмурился и сказал: «Как ты думаешь, если всё будет продолжаться в том же духе, всё будет в порядке?»
Дух Земли взглянул на небо, наблюдая за белыми облаками. Порыв ветра, и они улетали прочь. Никто не знает, куда уплывет это облако.
«Я не знаю, что хочешь сделать господин. Я обеспокоен тем, что если она все же станет его супругой, она ничем ему не поможет», - тихо сказал Дух Земли.
«Я хочу кушать. Могу ли я съесть какой-нибудь десерт...»
«Ты прочитала всего несколько страниц, продолжай!»
«...»
Донеслись голоса из кабинета.
Дух Земли и Дух Огня задумались.
«Однако теперь, когда она здесь, господин, кажется, стал более человечным», - прошептал Дух Огня.
Дух Земли промолчал.
Как раз в этот момент Бай Ху подошёл к кабинету.
«Его высочество в кабинете?» - спросил Бай Ху.
«Да. У тебя какой-то срочный вопрос?» - спросил Дух Огня в ответ.
«Пришли слуги из дворца», - сказав это, Бай Ху постучал в дверь кабинета и тут же вошёл внутрь.
Чу Цин-Янь читала книгу так, будто от этого зависела её жизнь. Она знала, что Сяо Сюй вышел и ждала его. Затем он вернулся, что отправить её в комнату, чтобы переодеться и подготовиться к походу во дворец вместе с ним.
«Во дворец?» - Чу Цин-Янь решила, что ей послышалось.
«Ты против?» - холодно взглянул на неё Сяо Сюй.
Чу Цин-Янь внезапно захотела топнуть ногой. Разве все не было хорошо до этого момента, зачем им вдруг идти во дворец?
«Мне внезапно стало плохо, не могу пойти во дворец!» - Чу Цин-Янь схватилась за угол стола и сказала с большим сожалением.
«Даю тебе четверть часа», - Сяо Сюй проигнорировал её мучительный вопль. Это было всё, что он сказал перед выходом из кабинета.
Такой хладнокровный!
Она действительно не хочет идти во дворец, ах. Она подсознательно чувствовала отвращение к этому месту!
Но все же ей пришлось пойти туда.
Глава 103: Трудно понять, зачем позвали во дворец.
Чу Цин-Янь посмотрела на небо и глубоко вздохнула, она могла только смириться со своей судьбой и переодеться. Император вызвал их именно сейчас, почему?
Чу Цин-Янь подумала о том, что он хотел просто пообедать вместе с ними.
Остановившись на этом, она переоделась и села в карету, направлявшуюся во дворец.
«Почему его величество позвал нас?» - Чу Цин-Янь не могла сдержать своего любопытства, поэтому она посмотрела на Сяо Сюя, который отдыхал, закрыв глаза.
Сяо Сюй равнодушно ответил: «Я не знаю».
«Тогда скажи мне, что за человек твой отец? С ним легко поладить? Когда я окажусь там, что мне сказать?» - внезапно Чу Цин-Янь начала нервничать. Только теперь она начала осознавать, что сейчас ей предстоит встретиться с человеком, который управляет всей страной, который убил, чтобы захватить власть.
Она знала об императорах только из книг по истории и из фильмов и шоу. Она никогда не думала, что у неё будет возможность увидеть такого человека в жизни.
Чу Цин-Янь, которая была погружена в свои собственные мысли, не заметила, что Сяо Сюй нахмурился.
Что он за человек?
На самом деле, он не знал этого. После того, как ему исполнилось десять, его общение с отцом становилось все более и более поверхностным. Хвалил ли он его, расспрашивал о чём-либо, проявлял ли любовь, он все позабыл. Или, если быть точнее, он не имел возможности испытать это ещё один раз, поэтому всё давно позабылось.
Только когда маленькая девочка перед ним широко раскрыла глаза, чтобы взглянуть на него, он сказал: «Будешь меньше говорить, меньше ошибешься. Будешь молчать, вообще не ошибешься».
Чу Цин-Янь смотрела безучастно. Разве так общаются с людьми?
Однако, когда она смотрела на Сяо Сюя, она заметила, что его взгляд не был холоден, как обычно, скорее в нем можно было заметить меланхолию. Её сердце сжалось, она повернулась и наклонилась к нему: «Что с тобой? Я сказала что-то не то?»
Сяо Сюй опустил голову и посмотрел ей в глаза. Чистый, прозрачный, словно чистый ручей, в котором можно увидеть дно, таким был её взгляд. Её эмоции, словно волны этого ручья, расплескивались повсюду. Он поднял руку, погладил её по голове и тихо вздохнул: «Вот почему я сказал тебе, что чем меньше будешь говорить, тем меньше ошибок допустишь».
«Тц!» - Чу Цин-Янь тут же отвернулась. Он просто издевается над ней!
Сяо Сюй слегка улыбнулся. Его плохое настроение улучшилось. Однако этот ребенок становился рядом с ним все более раскрепощенным. Хорошо это или плохо? Сяо Сюй не мог понять точно.
В этот момент карета внезапно остановилась. Чу Цин-Янь тут же взглянула на Сяо Сюя.
Гу И сказал: «Ваше высочество, это второй принц».
Второй принц? Сяо Яо? Тот, кого называли распутником?
Внезапно в голове Чу Цин-Янь вспыхнул образ мужчины, который легко идет на поводу у своих желаний. Она слышала, что этот принц не был заинтересован в управлении страной, но был заинтересован в красоте. Ей было любопытно взглянуть на него.
«Угм», - тихо ответил Сяо Сюй.
В результате шторка кареты была открыта кем-то снаружи. Чу Цин-Янь забегала взглядом, ища второго принца, славившегося дурной репутацией.
«Как я и говорил, старший брат, ты действительно не благодарный. Я пригласил тебя к себе сразу же, как ты вернулся, но до сих не увидел тебя в гостях. Ты так меня обидел!»
Чу Цин-Янь ещё не видела этого человека, но уже услышала его непринужденный ленивый голос, доносящийся снаружи.
По его голосу было трудно сказать, что он был таким, каким его описывали в слухах.
К тому времени, когда он замолчал, тот, кто был на лошади, уже обогнал экипаж.
Человек был одет в сине-зеленую мантию, черные волосы были собраны золотой шпилькой. Передняя часть мантии была слегка приподнята, обнажая его ключицы. Он полностью лежал на лошади, выглядя, как настоящий бездельник. Взглянув на Сяо Сюя, он широко улыбнулся. Как хорошо быть свободным!
«В твоей усадьбе запах не очень», - Сяо Сюй не стал ходить вокруг да около, поэтому ответил ему прямо.
Сяо Яо подумал некоторое время, а затем рассмеялся: «Старший брат, что плохого в запахе румян? Они такие розовые, мягкие, шелковистые, привлекательные и манящие, как персики, которые на вкус очень сладкие, но в то же время терпкие. А их фигуры, как у ласточек. И таких ароматов огромное количество».
Сказав это, Сяо Яо на секунду замолчал и снова продолжил: «Да, старший брат всегда не одобрял этих простых и неотесанных девушке. Как насчет того, чтобы подождать, пока я не встречу настоящую красавицу, тогда я позову тебя к себе в гости поболтать?»
Сяо Сюй холодно взглянул на него: «Ты и сам неплохо справляешься. Мне это ни к чему».
Чу Цин-Янь с недоверием взглянула на человека впереди. Он сказал такое в общественном месте. Слухи не врали, он такой распущенный! Жаль тратить такой материал!
Глядя на него, Чу Цин-Янь заметила, что за его улыбкой и смехом скрывалось нечто большее. Этот человек явно не тот, за кого себя выдает.
«Конечно же, старший брат ни капли не изменился!» - сказал Сяо Яо, намекая на поражение. Внезапно он заглянул в карету. – «Точно, я слышал, что ты проявляешь необычайную доброту к маленькой супруге. Пусть она выйдет. Я хочу посмотреть на то, насколько она великолепна!»
Сяо Сюй поднял глаза: «Остановись, пока ты немного впереди».
Сяо Яо был застигнут врасплох. Казалось, что глаза его брата замерзли. Его вид мог любого напугать до смерти.
Он перестал так вести себя. Погладив лошадь, он стал таким же беспечным, как раньше.
«Сегодня кое-кто упомянул о маленькой супруге перед императором, возможно, поэтому отец позвал вас сегодня к себе».
Сяо Сюй ничего не ответил, хотя и услышал.
«Ах, весенние дни и ночи такие короткие и горькие. Мне нужно увидеться ещё с таким числом красавиц. Желаю вам безопасного пути!» - Сяо Яо махнул рукой, развернулся и ушёл прочь вместе со своими людьми.
О ком он говорил? Почему Сяо Яо не назвал имя этого человека? Почему он пожелал им безопасного пути, разве это не путь во дворец? Кроме того, все его слова, казалось, были связаны.
Чу Цин-Янь не знала, что Сяо Яо имел в виду, но она чувствовала, что в них был какой-то тайный смысл. Всё потому, что, услышав это, Сяо Сюй замолчал.
Чу Цин-Янь потянула его за рукав, собираясь разузнать подробности.
«Ничего не случилось», - Сяо Сюй приказал продолжить движение.
Штора была опущена вниз, скрывая солнце.
Чу Цин-Янь задумчиво взглянула на Сяо Сюя, а затем внезапно сказала: «После того, как я окажусь во дворце, я обязательно буду слушаться тебя. Если меня не будут спрашивать, я буду молчать. Я буду очень осторожной и не причиню тебе хлопот!»
Сяо Сюй посмотрел на неё и увидел серьезность во взгляде. Он знал, что она, должно быть, догадалась о чем-то после слов Сяо Яо, и внезапно улыбнулся. Он поднял руку, коснувшись её лица: «Нет необходимости. Если что-нибудь случится, я сам позабочусь об этом».
Чу Цин-Янь почувствовала, что его рука была слегка грубой, когда он потер её щеку. Очень быстро он убрал руку, но это нежное и теплое чувство не сразу покинуло её.
Чуть позже она поняла, что её коснулись! Да ещё и Сяо Сюй! Это было просто удивительно!
Однако, когда Сяо Сюй улыбнулся, она заметила его привлекательный взгляд. Как жаль, что его лицо закрыто маской! Не честно!
Глава 104: Не видеть императора, очень разочарованное выражение.
Проехав ещё четверть часа, они прибыли к воротам дворца. Чу Цин-Янь вышла из кареты, взглянула на стены дворца, которые величественно возвышались, и вздохнула. В таком возрасте она впервые увидела такую высокую стену!
Сяо Сюй нахмурился, он потянул её за шиворот и пошёл во дворец.
Чу Цин-Янь не поняла этой внезапной перемены настроения. Похоже, что эта нежность, которая была в карете, ей просто показалась!
В императорский дворец вела широкая дорога, вымощенная зеленовато-черными камнями. Дорога была очень длинной и широкой. Через каждые пять шагов стояли стражники, а через каждые десять – небольшие группы стражников, которые патрулировали. Вокруг не было никаких цветов, растений или деревьев, только стражники в доспехах. Чу Цин-Янь оглянулась, дворец тщательно охранялся. Конечно же, это ведь самая важная точка в стране, здесь даже муха не останется незамеченной.
Она почти тут же отвела взгляд. С того момента, как она оказалась здесь, ей нужно быть очень осторожной со своими словами. Поэтому сейчас ей не стоит оглядываться по сторонам. Сяо Сюй принадлежал к императорской семье, поэтому сейчас она не могла доставить ему неприятности.
Пройдя двор, они оказались на ещё одной дороге, на которой их ждал евнух.
«Ваше высочество, принц Ин», - пожилой евнух поклонился Сяо Сюю. Глядя на то, как он был одет, можно было сказать, что он был придворным евнухом, который обладал властью.
«Евнух Цао, прошу прощения за ожидание», - равнодушно сказал Сяо Сюй.
«Не стоит, не стоит», - евнух Цао улыбнулся и повернул голову. – «Должно быть, это девятая мисс Чу, верно? Выглядите действительно умной и симпатичной».
Евнух планировал сказать, что Сяо Сюй и она хорошо смотрятся вместе, однако взглянув на нее, он не смог произнести задуманное.
Сяо Сюй сказал Чу Цин-Янь: «Это один из близких людей отца-императора, евнух Цао».
Чу Цин-Янь тут же поприветствовала его: «Приветствую вас».
«Это такая честь», - евнух Цао поклонился Чу Цин-Янь. Сначала он думал, что Чу Цин-Янь всего лишь десятилетний ребенок, да ещё и из деревни. Он боялся, что её речь и манеры будут ужасны. Однако, увидев, что она идет рядом с принцем Ином на нужном расстоянии, мило улыбаясь, не зная о её жизни, он бы решил, что это мисс, воспитанная в богатой семье. У него не было выбора, кроме как признать, что появление Чу Цин-Янь удивило его. По крайней мере, можно сказать, что среди дочек влиятельных семей, её внешность и поведение были в числе лучших.
«Пойдёмте», - Сяо Сюй, не любивший обмениваться любезностями, беззастенчиво поторопил всех.
«Простите, ваше высочество ждёт с нетерпением. Следуйте за мной, пожалуйста», - евнух Цао поклонился и повел за собой Сяо Сюя и Чу Цин-Янь.
Глубокий темно-красный коридор, кажется, простирался бесконечно вперед, но они свернули и поднялись по арочному мосту белого цвета. Их местом назначения, казалось, был длинный коридор, что возвышался над водой. Голубовато-зеленая вода плескалась внизу, а листья лотоса плавали на её поверхности, благодаря чему почти вся поверхность озера выглядела зеленой.
Издалека можно было увидеть дворец, спрятанный среди зеленой листвы. Коридор обвивал его, края были так высоко, что каждый из его контуров охватывал местность, словно борясь за каждый угол.
Чу Цин-Янь почувствовала напряженную и строгую атмосферу, которая приближалась к ней.
Они шли, пока евнух не остановился перед большим залом, а затем поклонился и сказал: «Пожалуйста, подождите, я сообщу о вашем прибытии».
Сяо Сюй слегка кивнул.
Евнух Цао ушел, пока Чу Цин-Янь оглядывала залы вокруг. Высокий зал, перед которым они стояли, казалось, был в центре всех залов, которые были связаны между собой. Крыша главного зала была украшена красной черепицей, придавая ещё больше страха и почтительности.
Императорский кабинет.
Два слова украшали красную доску. Черные слова были расписаны золотыми декоративными узорами.
У дверей стояли императорские стражники с мечами, внимательно наблюдающими за всем.
Через некоторое время вышел евнух Цао. Только Чу Цин-Янь сразу заметила, что у него было какое-то странное выражение на лице. Возможно ли, что император не хочет их видеть?
«Его величество сейчас занимается с четвертым принцем, проверяет его домашнее задание. Подождите, пожалуйста», - сказал евнух Цао, понимая, что находится в трудном положении.
«Мы подождем», - Сяо Сюй не возражал.
Евнух Цао поклонился им, а затем вошел внутрь.
Ожидание превратилось в час.
Уже начало темнеть, последние лучи солнца виднелись на вершине горы.
Чу Цин-Янь чувствовала себя несколько странно. Сяо Сюй был Старшем Принцем, более того, он был сыном императрицы, поэтому он должен был получить хороший прием. Почему после того, как он получил приказ и в второпях прибыл во дворец, ему нужно ждать у дверей?
«Сяо Сюй, сколько нам ещё ждать?» - Чу Цин-Янь подняла голову.
Сяо Сюй тихо ответил: «Устала?»
«Нет. Мне просто интересно, как долго мы будем сидеть и ждать», - когда ты знаешь, что ждешь сюрприз или подарок, то ожидание только в радость, но, когда впереди неизвестность, и ты не знаешь, когда это закончится, в сердце только безнадежность.
Увидев, как она потирает руки, Сяо Сюй осторожно спросил: «Холодно?»
«Нет... Апчхи!»
Чу Цин-Янь смущенно улыбнулась и кивнула. На самом деле, она не хотела признавать это, но откуда ей было знать, что её организм выдаст её? Пусть сейчас и была середина лета, ветер в дворце был холоднее, чем на улице. Возможно, это было подтверждением того, что все династии поднимаются на крови и костях. Эти бедные души время от времени напоминают о себе вместе с ветром.
Сяо Сюй понял, что Чу Цин-Янь не хотела призваться, и не смог сдержать смех. Он потянулся и взял её за руку.
Чу Цин-Янь не знала, что он хотел сделать. Обычно, температура его тела была намного холоднее, чем у нее. Может быть, он придерживался плана «клин клином вышибают»? Чу Цин-Янь с трудом старалась не рассмеяться. И как раз именно в этот момент теплый поток коснулся центра её ладони. Внезапно все её тело согрелось.
Чу Цин-Янь чувствовала себя так, будто вышла на улицу в первый теплый весенний день. Она чувствовала себя котенком, который объелся, она прищурила глаза, зевая: «Это то, что называют внутренней силой? Что используют во время битвы, и чтобы согреться?»
«Угм», - настроение Сяо Сюя словно смягчилось, когда он взял Чу Цин-Янь за её маленькую нежную ручку.
«Сяо Сюй, научи меня этому потом!» - Чу Цин-Янь подумала, что если она научится этому, то сможет защитить себя в будущем, а ещё и согреть!
Сяо Сюй, казалось, понял, о чём она думает, поэтому он тут же её успокоил: «Если ты сможешь вставать без трех пяти утра и каждый день заниматься потом по шесть часов, неважно холодная зима на дворе или жаркое лето, тогда я подумаю о твоём обучении».
Без трех пяти? Разве это не значит, что ей нужно вставать рано утром? Каждый день она должна тренироваться по шесть часов? Просто думая об этом, она сразу же замотала головой.
Сяо Сюй знал, какой будет её реакция. Она привыкла жить как ленивый котенок, даже если попросить её прочитать книгу, она начнет жаловаться, с чего бы она стала неожиданно такой трудолюбивой? «Рим построили не за один день. Если ты хочешь учиться, то ты должен быть упорным, и мне кажется, что это очень трудно!»
Чу Цин-Янь надула щеки, она хотела крикнуть, что она сможет сделать это! Но, думая о результатах её импульсивных поступков, она тут же успокоилась. В конце концов, человек, который должен пережить много трудностей, это она.
Сяо Сюй заметил, что она пришла в себя, и ему стало немного жаль. Сначала он хотел поддеть её. Если она действительно выучит несколько боевых приемов, это будет только на пользу.
«Сяо Сюй, скажи мне, почему его величество до сих пор не позвал нас? Время ужина уже почти прошло».
«Так не терпится?» - спросил он.
«Ум, а ты?» - спросила она.
«Я привык», - равнодушно ответил Сяо Сюй.
Привык?
Чу Цин-Янь посмотрела на него.
Привык ждать снаружи или получать такой прием?
Было ли это потому, что подобное уже случалось, и он просто привык этому?
Чу Цин-Янь не знала, почему ей вдруг стало грустно.
Глава 105: Каждый день видеть это лицо, вызывает ещё большее уныние.
Чу Цин-Янь сжала руку Сяо Сюя ещё сильнее.
Сяо Сюй почувствовал это. Он опустил голову и уставился, мысленно спрашивая, в чём дело.
Он видел, что в её глазах отражались лучи заходящего солнца, так нежно и тепло.
«В будущем я буду ждать вместе с тобой. Когда ждешь один, время идет медленно, а вдвоем можно поболтать».
Сяо Сюй поднял руку и положил её на голову Чу Цин-Янь. Тонкие черные волосы были такими мягкими, как атлас, он лишь легко поглаживал их, не говоря ни слова.
Чу Цин-Янь тоже замолчала, лишь глядя на дверь. Внезапно она услышала какой-то шум.
Открылась дверь, и показался юноша в белом шелковом наряде с вышивкой на воротнике.
Сяо Жань.
Сяо Жань в таком наряде выглядел так изыскано, в отличие от его нарядов для прогулок.
Увидев Сяо Сюя и Чу Цин-Янь, Сяо Жань тут же расплылся в улыбке. Подойдя ближе и заметив, что они держатся за руки, и Сяо Сюй гладит Чу Цин-Янь по голове, он внезапно расстроился, такие чувства были неведомы Сяо Жаню. Улыбка застыла на его лице.
Евнух Цао вышел в этот момент и сказал: «Его величество просит вас пройти».
Сяо Сюй кивнул четвертому принцу, который подошел к нему. Чу Цин-Янь в это время нервничала по поводу императора, поэтому они оба не заметили изменения на лице Сяо Жаня.
Сяо Жань обернулся, наблюдая за тем, как эти двое заходят к императору. Только когда дверь закрылась, он пришел в себя. Он винил самого себя. Что с ним не так?
Войдя к императору, Чу Цин-Янь украдкой оглянулась. В углу горела ароматическая палочка, испуская сладкий аромат. Длинная цепочка из фонарей висела под потолком. Тщательно отполированная нефритовая чашка в форме рога излучала теплый блеск под светом дворцовых фонарей. Независимо от того, в какой угол вы смотрели, везде чувствовалась мощная и величественная энергетика.
«Моё уважение, отец-император», - Сяо Сюй сел на колено, потянув за собой Чу Цин-Янь.
«Моё почтение, ваше величество», - сказала Чу Цин-Янь.
«Долго ждал?» - раздался голос впереди.
Пусть он и сказал это, Чу Цин-Янь не почувствовала сожаление в его голосе.
Она подняла голову и увидела мужчину с золотой короной из бисера на голове. Его рубашка была с желтыми широкими рукавами, а кофта была темно-золотистого цвета без рукавов и с высоким воротником. Линия от воротника до рукавов была украшена вышивкой из золотой нити. На плечах были вышиты драконы. Он просто сидел на троне, но был таким внушительным, давящим и вызывающим уважение.
Чу Цин-Янь присмотрелась к императору. Высокая переносица, пухлые уши, он был высоким и крепким. Мечеподобные брови и тигровые глаза.
«Не очень».
Пока она украдкой изучала императора, Сяо Сюй уже ответил.
«Это девочка из семьи Чу?» - император взглянул на Чу Цин-Янь, которая медленно встала. Его брови слегка приподнялись.
«Да», - ответил Сяо Сюй.
«Подними голову и позволь мне взглянуть на тебя», - сказал император, обратившись к Чу Цин-Янь.
Чу Цин-Янь послушно подчинилась и подняла голову.
Император видел бесчисленное количество людей, и с одного взгляда заметил, что черты лица Чу Цин-Янь были очень аккуратными и красивыми, вишнево-яблочные щеки. Нежная и красивая. Когда придет время, её внешность расцветет, как прекрасный цветок. Он не мог не подмигнуть. Но вспомнив её происхождение, он снова улыбнулся. Не придавая особого значения, он сказал: «Неплохо, неплохо, у твоего деда глаз наметан. Помог тебе выбрать действительно хорошую жену».
Губы Чу Цин-Янь дернулись. Он говорит, что у деда Сяо Сюя хороший вкус, но он даже не видел её. Разве эта фраза не слишком очевидна?
«Огромное спасибо деду и его глубокой любви к отцу-императору», - Сяо Сюй не дрогнул, когда отвечал.
«Цин-Янь ещё очень молода, поэтому ты должен хорошо заботиться о ней. Не зацикливайся на занятиях с мечом. Даже не знаю, чем ты занят целыми днями», - небрежно сказал император.
Чу Цин-Янь хотела рассмеяться. Этот император сказал Сяо Сюю присматривать за ней, но на самом деле он просто издевался. Неужели в его глазах Сяо Сюй занимался ничегонеделанием? Разве он не отправлялся туда, куда вы его отправите? Разве он не сопровождал вас везде, где вы не скажите? Ей было обидно за Сяо Сюя, но они были перед императором. Если он говорит что-то, то это будет правдой в любом случае.
Сяо Сюй немного нахмурился: «Я знаю».
После того, как он закончил отчитывать Сяо Сюя, император повернулся к Чу Цин-Янь.
«Я слышал, что недавно ты и Жань-ер хорошо провели время вместе?»
Чу Цин-Янь не была готова к таким вопросам, поэтому она была несколько озадачена. Но она очень быстро опомнилась и тут же ответила: «Четвертый принц очень дружелюбный и открытый, он хорошо общается со всеми в поместье принца».
Император взглянул на Чу Цин-Янь по-другому. Она на самом деле поняла значение его вопроса, или её ответ был случаен.
Император не ответил Чу Цин-Янь, а снова обратился к Сяо Сюю: «В последнее время график занятий твоего младшего брата очень плотный. Если тебе нечем заняться, то это не значит, что ты можешь звать его к себе поиграть. Если ты отвлечешь его от учебы, ничто не компенсирует потери».
Чу Цин-Янь была готова взорваться. С чего этот старик решил, что Сяо Сюй зовет к себе Сяо Жаня? Понятно, что он сам хотел приехать! Не нужно перевирать и говорить, что белое – черное, хорошо? Такой человек не заслуживает любви от детей!
Чу Цин-Янь подозревала, что этот старик не хотел видеть её, скорее, он хотел воспользоваться возможностью, чтобы отчитать Сяо Сюя и её. Ей было всё равно, но вот Сяо Сюй...
«Я запомню твои слова и буду следить, чтобы всё было именно так», - ответил Сяо Сюй.
Император вздохнул, понимая, что сегодня он уже достаточно почитал лекций, поэтому сдержался и не продолжил.
После этого они начали разговор.
Чу Цин-Янь безучастно наблюдала за ними. Они общаются не так хорошо, как люди из небольшой семьи. Император не проявлял никаких эмоций, а Сяо Сюй отвечал по-деловому.
Есть ли привязанность в императорской семье? Но разве только что она не слышала смех Сяо Жаня и императора? Неужели, как говорят слухи, Сяо Сюй потерял его благосклонность после травмы?
Очень быстро император перешел к вопросу о суде.
Если бы Чу Цин-Янь не знала, что они отец и сын, то она бы решила, что это начальник и его подчиненный, не более.
Чу Цин-Янь тихо сидела в стороне, не двигаясь, в течение часа, как самая настоящая красивая молодая леди.
В конце концов, император взглянул на них двоих.
«Думаю, твоя мать тоже не видела Цин-Янь. Отведи её к матери, чтобы она могла взглянуть на неё».
Чу Цин-Янь заметила, как дернулись губы Сяо Сюя. Внезапно у Чу Цин-Янь появилось плохое предчувствие относительно императрицы Лян, о которой она только слышала.
Выйдя от императора, Чу Цин-Янь подняла голову и нерешительно посмотрела на Сяо Сюя.
«Сяо Сюй, неужели твоя мать, императрица, не полюбит меня?»
Она знала, что императрица Лян была дочерью министра, который был против императора. Должно быть, она возлагала большие надежды на жену своего единственного сына.
«Не обращай внимания», - холодно сказал Сяо Сюй.
Хах, так значит она действительно ей не нравится?
Чу Цин-Янь поняла, что ничего хорошего ей ждать не стоит.
Глава 106: Отказ оставляет плохое впечатление
«Старший брат, Цин-Янь».
Мысли Чу Цин-Янь были прерваны. Она обернулась и увидела Сяо Жаня, стоящего в коридоре и глядящего на неё сверкающими глазами.
«Четвертый принц», - Чу Цин-Янь поклонилась ему. Вообще, они избегали этих формальных приветствий, но поскольку император чуть было не отчитал её за то, что она мешает его драгоценному сыну идти по верному пути, она решила проявить себя по-умному. В конце концов, они все ещё во дворце, а у императора глаза повсюду.
Когда они вышли от императора, Сяо Жань заметил, что они оба были погружены в свой мир. А теперь такое вежливое обращение от Чу Цин-Янь заставило его почувствовать, будто она отдалилась ещё сильнее, что снова расстроило его.
«Старший брат, вы, наверное, ещё не ели? Может, поедим у меня?» - Сяо Жань подошёл к ним, сокращая расстояние.
Сяо Сюй равнодушно сказал: «Нет необходимости. Отец только что закончил проверять твою домашнюю работу, тебе нужно отдохнуть, а мы сейчас идем во дворец Утреннего Солнца».
Сяо Жань взглянул на Чу Цин-Янь, которая улыбнулась ему и кивнула. Только её улыбка была такой далекой, что Сяо Жань почувствовал некоторое разочарование, в конце концов ему пришлось согласиться: «Тогда я пойду. Если что-нибудь понадобится, отправьте за мной прислугу».
Сяо Сюй кивнул и повел за собой Чу Цин-Янь.
Сяо Жань смотрел на их удаляющиеся фигуры, казалось, что что-то в глубине его сердца таяло.
«Сян Юй».
«Я здесь».
«Думаю, что я болен».
«Я немедленно сообщу об этом вашей матери и приведу императорского лекаря».
«Незачем. Возможно, это болит сердце. Я не понимаю, что это, но точно не тело».
Сян Юй с сомнением взглянул на своего господина. Он всегда был полон уверенности, но сейчас он был таким грустным.
Двенадцатилетний Сяо Жань, который ещё не знал вкуса любви, уже страдал от неё.
Двое, которые ушли далеко вперед, казалось, шли слишком близко друг к другу.
Услышав ответ Сяо Сюя, Чу Цин-Янь вдруг начала переживать. Пройдя половину маршрута, она внезапно потянула его за рукав: «Льдина, уже так поздно, может, вернемся домой? Придем в следующий раз и увидимся с твоей матерью?»
«Ты можешь сбежать на некоторое время, но смерть все равно настигнет тебя», - Сяо Сюй тут же отказал ей. – «Никогда бы не подумал, что ты такая трусиха».
Ах, на самом деле он просто атаковал её!
Чу Цин-Янь подумала о том, что он действительно относится к ней как к десятилетнему ребенку. Однако у неё не было другого выбора, кроме как признать, что его слова были правильными. Уродливая невестка рано или поздно встретится с родителями. Если не сегодня, то завтра. На самом деле не особой разницы!
Но она все равно была против. У неё было чувство, что сегодня вечером что-то произойдет. Она хотела сбежать из этого места, не важно правильно это или нет.
«Но я голодна!» - с сожалением сказала Чу Цин-Янь.
«Потерпи», - спокойно ответил Сяо Сюй.
«Мне холодно!» - раздраженно сказала Чу Цин-Янь.
«Потерпи», - все тот же безразличный ответ.
«У меня нет сил идти!» - аргументы у Чу Цин-Янь закончились.
Она не хотела идти! Она чувствовала опасность, так зачем ей идти прямиком в ловушку?! Её шестое чувство редко подводило её. Более того, она ничего не съела за сегодня, да и наряд на ней совсем тонкий. Ей действительно было холодно и хотелось поесть, у неё не было сил.
«Потерпи», - сейчас она услышала беспомощность в голосе Сяо Сюя и заметила слабую улыбку.
Чу Цин-Янь моргнула, ей послышалось? Только она хотела убедиться в том, что это правда, как вдруг Сяо Сюй взял её за руку. В одно мгновение её маленькая рука оказалась в его большой ладошке. Чу Цин-Янь почувствовала знакомое тепло. Она поняла, что Сяо Сюй снова воспользовался той техникой, чтобы согреть её.
«Не беспокойся, я гарантирую тебе, что ты будешь в целости и сохранности».
В эту немного прохладную ночь в дворце все было неподвижно. Лишь стражники ходили туда-сюда. Широкая дорога, вымощенная плиткой, тянулась бесконечно долго. Лунный свет упал, освещая слабой блестящей аурой. В глазах Чу Цин-Янь весь королевский дворец был незнакомым и страшным.
Однако, когда она подняла голову и взглянула в глаза Сяо Сюя, которые были ослепительнее, чем звезды, она почувствовала, что ей не о чем переживать.
Гарантируешь, что я буду в целости и сохранности?
Тогда могу ли я доверять тебе?
«Хорошо», - кивнула Чу Цин-Янь.
Ей было трудно начать доверять кому-то. Стена в её сердце была слишком высокой, и она редко подпускала кого-то так близко. Тем не менее, казалось, что она была околдована этим холодным, жестким и соблазнительным тоном. Она хотела верить ему.
Сяо Сюй не знал, о чем она думала. Он лишь видел её серьезный взгляд и не менее серьезный ответ. Он поднял руку и потрепал её по волосам. Они шли в сторону главного зала дворца Утреннего Солнца.
Чу Цин-Янь чуть не взорвалась. Она же не кошка! Не нужно трепать её по волосам!
Разочарование!
Когда они подошли к воротам дворца Утреннего Солнца, Чу Цин-Янь подняла глаза и посмотрела на эти ослепительные ворота. Казалось, она была ослеплена этим светом. Неужели это золото? Неудивительно, что именно здесь жила императрица.
Дворцовая прислуга, стоящая у ворот, поприветствовала Сяо Сюя и Чу Цин-Янь.
Когда они подошли к воротам, их уже ждала Ло Юнь. Она тут же поклонилась: «Приветствую вас, принц Ин».
«Не стоит», - Сяо Сюй поднял руку. – «Моя мама ещё не спит?»
Ло Юнь бросила взгляд на Чу Цин-Янь, которая стояла рядом с его высочеством: «Императрица знала, что вы придете. Она была очень рада этому, но, когда услышала, что вы придете с...»
Ло Юнь сделала паузу, а затем продолжила: «Императрица просит вас вернуться. Она не хочет видеться с человеком, который не имеет статуса».
Чу Цин-Янь, услышав сказанное, хотела рассмеяться. Она знала, что власть, статус и богатство важны, настолько, что они могли сразу позволить человеку встретиться с кем-либо или наоборот.
К сожалению, ей даже не дали шанса. Кроме того, её игнорировала даже служанка!
Однако почувствовав, как Сяо Сюй сжал её руку, она улыбнулась.
Сяо Сюй нахмурился, мать ведь не сказала, что это навсегда. В результате он сказал, не колеблясь: «Тогда я приду с Чу Цин-Янь в другой день, чтобы мы могли отдать ей дань уважения».
Ло Юнь посмотрела на него, подумав, что мысли императрицы и без этого предельно ясны. Она не ожидала, что Сяо Сюй решит привести Чу Цин-Янь в другой день.
В это время Сяо Сюй уже увёл Чу Цин-Янь от дворца Утреннего Солнца.
Всю дорогу они молчали. Сяо Сюй, не привык к такому: «Злишься?»
Услышав это, Чу Цин-Янь лукаво улыбнулась: «Если я скажу, что я зла, что ты сделаешь? А если я скажу, что я не зла, что ты будешь делать?»
«Злиться, но не показывать свой гнев, хорошо».
Чу Цин-Янь почувствовала себя такой счастливой. Однако она притворилась расстроенной и сказала: «Эй, сегодня я была так оскорблена! Ты совсем не умеешь утешать!»
«Я на твоей стороне, разве это не лучшее утешение?» - сказал он тоном, не терпящим возражений.
Чу Цин-Янь рассмеялась. Казалось, что Сяо Сюй наконец-то становится человеком.
Только она хотела что-то сказать, как к ним подошёл евнух.
«Ваше высочество, наложница Юэ просит вас встретиться с ней».
Глава 107: Несправедливое обвинение всегда обижает.
Наложница Юэ?
Чу Цин-Янь взглянула на Сяо Сюя. Разве это не мать Сяо Жаня? Почему она внезапно позвала их?
«Наложница Юэ сказала ещё что-нибудь?» - Сяо Сюй хотел узнать о причине этого приглашения.
«Моя госпожа услышала, что ваше высочество привел мисс Чу в императорский дворец. Она хотела познакомиться», - тут же ответил евнух.
Взгляд Сяо Сюя был ледяным: «Веди».
«Идите за мной, пожалуйста», - евнух тут же пошёл вперед.
Чу Цин-Янь пошла за Сяо Сюем. Они пошли в противоположном направлении от того, откуда они пришли.
Плохое предчувствие в её сердце становилось все сильнее и сильнее. Похоже, её шестое чувство говорило ей о наложнице Юэ, а не о императрице, которая закрылась за дверями и отказалась встретиться с ними.
«Если ты голодна, то придется потерпеть. Когда мы вернемся домой, я скажу Хуан И приготовить твои любимые блюда», - Сяо Сюй заметил, что Чу Цин-Янь была недовольна. Он понимал, что ей хочется поскорее уйти отсюда, поэтому ему не оставалось ничего другого, кроме как попытаться утешить её.
Слова Сяо Сюя удивили евнуха. Ему не послышалось, верно? Этот нежный тон на самом деле прозвучал из уст самого холодного и безжалостного принца? Может, ему это снится?
Чу Цин-Янь покачала головой. Он уже пообещал ей, что защитит её. Она всегда сомневалась в тех, кому не доверяла, и никогда не сомневалась в тех, кому доверяла. От Сяо Сюя она чувствовала безопасность, что укрепляло её веру в него.
«Когда вернемся, я хочу съесть много риса. А ещё я хочу, чтобы Хуан И приготовила много жареных и тушеных блюд, например, фрикадельки, куриные крылышки, лотосовый суп... Ах, я хочу есть ещё больше, когда говорю об этом!» - Чу Цин-Янь причмокнула.
Взгляд Сяо Сюя смягчился: «Хорошо, как пожелаешь».
Чу Цин-Янь посмотрела на него и улыбнулась.
К этому моменту они уже прошли достаточно много и оказались у яркого дворца. По сравнению с великолепным, ослепительным дворцом Утреннего Солнца, этот Лунный дворец казался домом симпатичной дочери из скромной семьи. Тем не менее, можно было заметить, что он был построен настоящим мастером.
Служанки, стоящие у ворот, казалось, уже давно получили инструкции, поэтому, завидев гостей, они поклонились и тут же открыли ворота.
Чу Цин-Янь давно отпустила руку Сяо Сюя, она лишь следовала за ним, с любопытством оглядываясь.
У неё не было выбора, кроме как признать, что наложница Юэ знала, как жить красиво. По коридору по обеим сторонам были посажены пионы. Перед дворцом росли лавровые деревья, закрывая дворец в тени. Черепичная крыша вспыхнула ярко-желтым светом под лучами заходящего солнца. Это был изысканный дворец, с тщательно продуманными деталями.
Если бы она не видела дворец Утреннего Солнца, то решила бы, что именно здесь живет императрица.
«Моё почтение, наложница Юэ», - спокойный голос Сяо Сюй прозвучал, прежде чем Чу Цин-Янь увидела женщину, сидящую перед ними.
Её глаза напоминали полумесяцы, а её фигура была нежной и великолепной.
Кожа гладкая и белая, как янтарь, её густые красивые волосыНеу были собраны в пучок, в который были вставлены нефритовые шпильки в виде пионов. Хотя ей было за тридцать, выглядела она так, будто ей было чуть больше двадцати. Неудивительно, что эта женщина имела репутацию самой красивой женщины в мире.
Наложница Юэ была любимицей императора.
Чу Цин-Янь сказала: «Мои самые благородные пожелания для наложницы Юэ».
«Сю-эр, ты слишком вежлив. Мисс Чу? Она действительно такая симпатичная и полная жизни!» - когда они вошли, наложница Юэ тут же разглядела её. Она заметила её ясный взгляд, хотя она и была ещё совсем юной, было понятно, что она будет очень красивой. Это заставило наложницу Юэ ревновать. Если бы она была моложе лет на десять, то её кожа была намного мягче, глянцевее и белее, чем сейчас.
Может быть, из-за того, что женщины понимали друг друга лучше, после слов наложницы, Чу Цин-Янь сразу поняла, что она имела ввиду.
«Наложница Юэ, эта скромная девушка – Цин-Янь из семьи Чу. Вы по праву носите звание самой красивой женщины на свете, я не осмеливаюсь поднять голову, так как это может осквернить вас», - Чу Цин-Янь тут же представилась.
Так как Сяо Сюй сказал ей, что защитит её, она ничего не боялась. Ей лишь нужно не попадаться в ловушки.
Наложница Юэ развеселилась. Кому не понравится похвала. Более того, это был десятилетний ребенок, а устами младенца глаголит истина. Наложница Юэ была уверена, что она сказала это не ради лести. В результате она улыбнулась: «Этот маленький чертенок такой умный и так складно говорит. Садитесь и попробуйте этот красный барбарис, который растет в моем дворце. Сладкий он или нет?»
Она пригласила Сяо Сюя и Чу Цин-Янь за стол. Служанка тут же быстро принесла чай.
«Сю-эр, я узнала, что ты привел Цин-Янь к императору, поэтому я подумала, что не могу упустить шанс и не познакомиться с ней. Поэтому я пригласила вас, надеюсь, я не доставила вам неудобств!» - с улыбкой сказала наложница Юэ.
«Вовсе нет», - равнодушно ответил Сяо Сюй, сделав глоток чая.
Возможно, из-за того, что Сяо Сюй всегда был таким сдержанным с ней, наложница Юэ не обижалась на него. Она переключилась на Чу Цин-Янь: «Цин-Янь, ты такая юная и, возможно, многого не понимаешь. Думаю, ты не слышала о дворцовых обычаях, поэтому если в будущем у тебя возникнут вопросы, можешь спрашивать всё у меня».
Чу Цин-Янь подумала, что это было смешно. Хотя императрица и не любила её, это была её обязанность. Но Чу Цин-Янь все же приняла её предложение: «Большое спасибо, наложница Юэ, я не забуду этого».
«Действительно милая и умная. Несколько дней назад я приказала сшить одежду, которая должна подойти тебе. Я хотела отправить её в поместье принца, но так случилось, что ты здесь, поэтому можешь примерить все на месте. Если что-нибудь тебе не подойдет, я тут же отправлю это на переделку».
Сказав это, наложница Юэ встала и потянула Чу Цин-Янь за руку. Повернувшись к Сяо Сюю, она сказала: «Сю-эр, я украду твою маленькую супругу. Я верну её совсем скоро».
Сяо Сюй взглянул на Чу Цин-Янь, которая прикусив губу, кивнула. Хотя Сяо Сюй несколько переживал, он все же кивнул, соглашаясь.
Наложница Юэ повела Чу Цин-Янь во дворец, а Чу Цин-Янь послушно следовала за ней.
Чу Цин-Янь подумала, что внутри дворца наложница Юэ не станет разыгрывать дешевого трюка!
Но когда служанки принесли одежду, Чу Цин-Янь заметила злобную улыбку на лице наложницы Юэ.
«Это легендарный яркий нефрит, который я хочу подарить тебе. Он так подходит тебе. Считай, что это мой подарок», - наложница Юэ достала из шкатулки камень и через служанку передала его Чу Цин-Янь.
Чу Цин-Янь хотела отказаться, но не могла, так как наложница была старше неё. Она могла лишь принять его и поблагодарить. Однако, когда этот яркий камень оказался в её руках, она внезапно почувствовала, как её рука онемела, и беспомощно наблюдала за тем, как он падает на пол, разбиваясь на две части.
«Это был подарок его величества, ах, а ты все испортила!» - женщина, стоявшая рядом с наложницей, тут же начала кричать.
Внезапно Чу Цин-Янь почувствовала подвох. Она тут же повернулась к наложнице Юэ: «Наложница Юэ, я сделала это не специально».
«Моя госпожа приготовила вам подарки, но вы такая жадная, что крадете её украшения. Как и следовало ожидать от человека из маленькой семьи, вы действительно невоспитанная и не можете общаться с людьми», - правая рука наложницы Юэ, Ю Ту тут же начала насмехаться над Чу Цин-Янь. Её способность лгать сквозь зубы была просто на грани совершенства.
«Цин-Янь, ты действительно разочаровала меня».
В глазах наложницы Цин-Янь заметила разочарование. Казалось, что это была её вина.
Глава 108: Сотни роз выросли в сердце.
Услышав это, Чу Цин-Янь хотела холодно рассмеяться.
Слова наложницы Юэ об одежде были ложью, она хотела просто создать ситуацию.
Чу Цин-Янь была ещё слишком наивна, и ей было не вкусу находиться в императорском дворце.
«Наложница Юэ, не знаю, чем я Вас обидела. Прошу Вас, скажите мне прямо», - Чу Цин-Янь подняла голову, её взгляд не был таким наивным, как раньше. Поскольку её попытались нагло подставить, Чу Цин-Янь больше не хотела скрываться.
Рука наложницы Юэ застыла, когда она поглаживала свои длинные волосы. Её насмешливый взгляд был обращен на Чу Цин-Янь: «Что ты такое говоришь? Как я могла обидеться на тебя? Когда все и так знают, что ты и Жан-ер так хорошо играли вместе, из-за чего он не один раз покидал императорский дворец, чтобы отправиться в усадьбу к твоему жениху. Учитывая это, мы должны относиться к тебе должным образом».
Говоря это, наложница Юэ сделала расслабленный и меланхоличный тон, однако в её взгляде можно было заметить злость: «Жаль, что ты слишком разочаровываешь. Даже если тебе не понравился нефрит, который я тебе подарила, не стоило разбивать его на кусочки. Если об этом кто-нибудь узнает, мы не будем переживать, но ты связана с Сю-ером, и если будут говорить, что у него такая невеста, не думаю, что это хорошо скажется на его репутации».
Губы Чу Цин-Янь дернулись. Ядовитая красавица, настоящий скорпион. Какое красивое оправдание! Разве это произошло не из-за того, что она не могла контролировать своего сына? Поэтому она и подставила Чу Цин-Янь. Внезапно Чу Цин-Янь поняла, о ком говорил Сяо Яо. Похоже, что именно она потребовала их присутствия во дворце.
«Госпожа, что нам с ней делать?» - спросила служанка.
Наложница Юэ с некоторым сожалением сказала: «То, что она разбила, было подарком императора. Если его величество узнает, наказания не избежать. Однако если я постараюсь, то, возможно, его величество даже не услышит об этом. Просто будем вести себя как злой человек. Няня, уведите её вниз, выпороть её пятьдесят раз!»
Вскоре после этого наложница Юэ повернулась к Чу Цин-Янь: «Не вини меня за бессердечие. Если я не научу тебя правилам поведения в императорском дворце, ты будешь ошибаться и дальше. Это все для твоего блага».
Сразу после этого служанка подозвала двух других служанок: «Эта мисс Чу обидела госпожу, уведите её».
Чу Цин-Янь схватили за обе руки. Её взгляд был холоден, когда она смотрела на наложницу Юэ. Холодная насмешка появилась на её лице.
Если вы хотите кого-то осудить, зачем беспокоиться о предлоге?
Чу Цин-Янь поняла, что ей бесполезно что-либо говорить. Поэтому она решила отказаться от бесполезной борьбы. Она знала, что снаружи её ждёт Сяо Сюй, и как только она окажется на улице, она будет спасена. В противном случае эти пятьдесят ударов убьют её.
Наложница Юэ встретилась с ней взглядом и слегка испугалась. Казалось, на неё смотрел Сяо Сюй. Однако она быстро пришла в себя: «Уведите её во дворец».
Они вышли из этого помещения и оказались в зале.
Однако кроме двух остывших чашек чая, не было ничего и никого.
Видя, что взгляд Чу Цин-Янь был устремлен на место, где сидел Сяо Сюй, наложница Юэ рассмеялась: «Ждешь, что Сю-ер спасет тебя, верно? Очень жаль, что его только что вызвал император. Тебе придется послушно принять наказание!»
Чу Цин-Янь прикусила нижнюю губу, последняя нить надежды ускользнула от неё.
Она должна была сразу понимать, что наложница Юэ отошлет Сяо Сюя подальше!
Она сжала руки в кулаки, а её взгляд стал темнее тучи.
Драться она не могла.
Магических сил у неё тоже не было.
В сериалах про путешествия во времени главные героини всегда находили выходы из опасного положения, они были всемогущими. Жаль, что она не похожа на них.
Чу Цин-Янь уже стояла перед длинной скамьей.
Придворный евнух уже держал в руках доску, которой он должен был выполнить наказание.
Как ей спасти себя теперь?
За пределами Лунного дворца неспешно прогуливалась фигура. Сяо Жань узнал, что старший брат и Чу Цин-Янь пришли в Лунный дворец, и решил последовать за ними.
«Четвертый принц, почему вы ни на чем не учитесь? Наложница Юэ накажет вас!»
Служанка Лю Ли-Юэ, которая шла рядом с Сяо Жанем, пыталась переубедить его.
Поскольку он мог увидеть Чу Цин-Янь, настроение Сяо Жаня было хорошим. Он не возражал и сказал: «Неважно, мама любит меня так сильно, что не накажет меня из-за такой глупости».
«Но сегодня наложница приказала вам остаться у себя...» - личный стражник Сяо Жаня Мо Ван не успел договорить, как его прервал Сяо Жань.
«Хватит болтать. Если вы хотите поговорить, то возвращайтесь в мой дворец», - нетерпеливо ответил Сяо Жань.
Его больше всего раздражало, когда ему что-то запрещали. Если бы он знал, что так будет, он бы не взял их с собой. Сян Юй был лучше, потому что он почти всегда молчал.
Слуги переглянулись и тут же замолчали.
Хотя наложница Юэ отправила их присматривать за четвертым принцем, тем не менее, сейчас их господином был именно он. Если они разозлят его, то, вероятно, он их отправит куда-нибудь подальше.
Когда они замолчали, Сяо Жань прибавил шаг.
Подойдя к дворцу, он вдруг начал нервничать. Сегодня он так и не поговорил с Чу Цин-Янь. Ему было немного жаль. Теперь, когда он должен был снова увидеться с ней, он начал продумывать, что ему сказать.
Слуги никогда не видели Сяо Жаня таким нерешительным, но в то же время воодушевленным. Каждый раз, когда его высочество отправлялся в Лунный дворец, он был серьезен. Почему в этот раз его поведение так отличается?
Когда Сяо Жань оказался у дверей, дежурные служанки и евнухи внезапно нахмурились. Никто не ожидал, что четвертый принц придет так внезапно.
«Быстро идите и сообщите о моём прибытии», - сказал Сяо Жань, а затем тут же добавил. – «Ах, неважно, я сам».
Сяо Жань тут же вошел во дворец.
Слуги попытались его остановить, говоря: «Четвертый принц, ваша мать принимает почетных гостей. Вы должны дождаться, пока почетные гости не уйдут, а затем можете прийти».
«Почетные гости?» - Сяо Жань внезапно все понял и улыбнулся. – «Старший брат и Чу Цин-Янь это почетные гости? Я часто вижусь с ними. Отойдите, дайте мне пройти».
«Так сказала ваша мама. Четвертый принц, не подставляйте нас», - слуги сказали это очень тихо, но тон был твердым.
Сяо Жань прищурился: «Мама никогда не отказывала мне. Что-то случилось?»
«Это...» - внезапно слуги замолчали.
Сяо Жань сказал это без задней мысли. Но реакция слуг заставила его сомневаться. Похоже, он попал.
«Уйдите с дороги, иначе не вините меня», - Сяо Жань тут же похолодел.
Слуги задрожали и молча отошли в сторону. Сяо Жань быстро зашагал вперед.
Один из слуг обратился к другому: «Быстро сообщите наложнице, что четвертый принц прибыл во дворец».
Сяо Сюй, который был у императора, вдруг занервничал. Он прищурился и посмотрел в сторону Лунного дворца.
Глава 109: Каждый пытается перехитрить другого.
Руки были связаны веревкой, все дворцовые люди были обучены этому. Узлы были такими крепкими, что у неё не было сил бороться.
Рука служанки лежала на плече Чу Цин-Янь, грубо удерживая её. Чу Цин-Янь была прижата к длинной скамье.
Её тело было молодым и нежным, она не могла противостоять им.
У неё болело плечо, а колени лежали на скамейке. В одно мгновение обе её ноги напряглись. Она прикусила губы, не сказав ни единого слова.
Она не знала боевых искусств, поэтому она не могла сказать «нет».
Внезапно Чу Цин-Янь подумала о том, что жизнь слишком горька. В конце концов, она ещё слишком маленькая и не может приспособиться, чтобы выжить. Именно поэтому она оказывается в затруднительном положении из раза в раз.
Её взгляд зацепился за красное платье. Чу Цин-Янь подняла голову и встретилась взглядом с улыбающейся наложницей Юэ.
«В тот день ты протянула руку помощи женщине на улице. Но думала ли ты о том, кто поможет тебе? Маленькая кукла, не стоит быть такой наивной. Сегодня я научу тебя правилам поведения».
В тот день наложница Юэ сразу получила вести от своего младшего брата. Чу Цин-Янь осмелилась противостоять её семье. Может быть, она осмелилась выступить против неё. А она не могла позволить Сяо Сюю расширить его границы влияния!
«Наложница Юэ, вы обращаетесь так с десятилетним ребенком. Разве вам не жаль?»
Пусть ей было неприятно, но сейчас было важно спасти себя. Чу Цин-Янь была в ловушке, поэтому всё, что ей оставалось, - тянуть время. Тянуть до тех пор, пока не вернется Сяо Сюй. Её тело точно не выдержит пятидесяти ударов.
«Жаль? Что такое десять лет?» - наложница подняла бровь и улыбнулась, ещё больше напоминая ядовитую змею. – «Десять лет назад я...»
Она хотела что-то рассказать, но заметив блеск в глазах Чу Цин-Янь, наложница Юэ замолчала. Как она могла позволить ему ускользнуть десять лет назад? Огромный пожар был её рук дело. Жаль, что он избежал его. Хотя он и был покалечен.
Чу Цин-Янь с подозрением посмотрела на наложницу Юэ. Что случилось десять лет назад?
Наложница Юэ наклонилась, чтобы ласково погладить Чу Цин-Янь по лицу. Но Чу Цин-Янь отвернулась, избегая прикосновения. Наложница Юэ не разозлилась, а лишь мягко и нежно сказала: «Хочешь потянуть время до прихода Сю-ера? Будь уверена, он вернется не раньше, чем через час».
После этого наложница Юэ встала и приказала евнуху: «Начинайте!»
«Наложница Юэ!» - вдруг крикнула Чу Цин-Янь.
Женщина остановилась и обернулась: «Что-то ещё?»
Чу Цин-Янь поджала губы и посмотрела на неё: «Применять телесные наказания в личных целях запрещено даже императрице. Наложница Юэ, вы пытаетесь использовать своё положение для личной выгоды?»
Наложница Юэ наклонилась и легко похлопала Чу Цин-Янь по лицу. В её голосе можно было заметить нотки самодовольства: «Кукла из семьи Чу, ты действительно думаешь, что я буду сидеть в Лунном дворце всю свою жизнь?»
Чу Цин-Янь нахмурилась, вспомнив, что сегодня, когда они шли в Лунный дворец, она заметила, что все дороги были засажены пионами.
Пион – самый главный цветок. С древних времен это был символ императрицы. Но наложница Юэ осмелилась посадить этот цветок по дороге в её дворец, да и в её саду пионов было достаточно. Её амбиции были сразу видны. Она была не довольна своим нынешним статусом, кроме того, все знали о том, как к ней относится император. Внутри дворца были правила. Расходы императрицы, императорских наложниц, принцесс и принцев регулировались этими правилами. Таким образом, поскольку она могла посадить у себя пионы на глазах у императрицы, можно предположить, что все было сделано с молчаливого согласия императора. Иначе, зная характер императрицы, она бы точно не стала терпеть это.
У наложницы Юэ была надежная защита в лице императора.
Понимая это, Чу Цин-Янь вдруг подумала, для чего она так нагло противостояла ей. Чего бояться наложнице Юэ? Действительно, чего ей бояться?
«Но разве вы не волнуетесь о том, что будет, если четвертый принц узнает, что вы так обошлись с его другом?»
Наложница Юэ усмехнулась: «Останови эту борьбу. Если ты хочешь использовать Жань-ера в качестве щита, то я дам тебе простой совет, даже не надейся. Жань-ер никогда не узнает о том, что произошло сегодня. А тебе не избежать пятидесяти ударов».
«В самом деле?»
Наложница Юэ не думала, что там что-то стоящее, но видя уверенный взгляд Чу Цин-Янь, устремленный куда-то вдаль, она обернулась.
Внезапно её взгляд встретился с шокированным взглядом её сына.
«Жань-ер?» - лицо наложницы Юэ тут же побледнело.
«Мама, что ты делаешь?» - Сяо Жань указал дрожащим пальцем на Чу Цин-Янь. Было заметно, что он был ошеломлен.
«Мама учит её уважать старших. Она разбила сокровище, которое мне подарил твой отец, император. Поэтому я наказываю её, совсем не сильно!» - в тот момент, когда наложница Юэ заметила испуганный взгляд своего сына, она тут же принялась оправдывать себя.
«Не сильно? Пятьдесят ударов доской считается слабым наказанием? Не каждый взрослый человек переживет такое! Цин-Янь все ещё ребенок!» - Сяо Жань широко открыл глаза. Ему было трудно смириться с тем, что такие слова говорила его мать, которая обычно была необычайно нежна.
Наложница Юэ прищурила глаза: «Жань-ер, ты споришь со своей матерью из-за какого-то постороннего человека?»
Сяо Жань напрягся. Он уважал маму и обычно был к ней доброжелателен. Может быть, из-за сегодняшнего происшествия, он переосмыслил своё отношение к матери, поэтому сейчас он был несколько растерян. Но после этих слов он решил, что мама обиделась, поэтому его тон сразу же смягчился: «Мама, Цин-Янь не посторонний человек, она моя подруга. Она ещё маленькая, поэтому не очень разумна. Ты, как взрослый человек, должна проявить щедрость, поэтому тебе не нужно так себя вести, верно?»
Их взаимодействие было похоже на перетягивание каната. Только ты ослабляешь хватку, противник становился сильнее, и наоборот. Поэтому, когда Сяо Сюй смягчил тон, наложница Юэ тут же стала очень жесткой. Она вспомнила о доносах, казалось, что Чу Цин-Янь действительно ослепила Жань-ера. Сейчас он ещё слишком молод, но когда они вырастут, кто знает, что может случиться!
Она не позволит Жань-еру водиться с этой девчонкой!
Поэтому она должна задушить все в колыбели.
«В стране есть свои законы, как и в семье, именно поэтому я не могу сделать исключение!» - решительно сказала наложница Юэ.
Затем она снова обратилась к человеку, держащему доску: «Быстрее начинай!»
Сяо Жань подбежал к матери и взял её за руку: «Мама, сегодня я не позволю тебе навредить Цин-Янь!»
После этого Сяо Жань обернулся к Чу Цин-Янь: «Цин-Янь, не бойся, я защищу тебя».
Чу Цин-Янь тихо промолвила: «Спасибо».
Наложница Юэ, услышав это, ещё сильнее разозлилась. Она обратилась к своим слугам, которые сомневались, не решаясь что-либо сделать: «Почему вы смотрите? Хватайте четвертого принца и уведите его!»
«Да!»
«Только посмейте!» - Сяо Жань сказал это, но его все равно схватили. Он разозлился, но как бы он ни боролся, он не мог их скинуть. Он смотрел на мать. Неожиданно он крикнул хриплым голосом: «Мама, ты не можешь быть такой, ты не такая!»
«Жань-ер, не вмешивайся!» - наложница Юэ не могла не довести дело до конца. Она махнула рукой, и слуги увели Сяо Жаня в сторону.
Сяо Жань наблюдал, как его мать отдает приказ начать наказание.
«Мама, ты не можешь быть такой...»
Его мама хотела обидеть его единственного друга, и он был бессилен!
Печаль и отчаяние – все его эмоции в данный момент.
Цин-Янь...
«Наложница Юэ, остановитесь!»
Холодный строгий тон, казалось, донесся откуда-то с небес.
Глава 110: Когда дерутся два тигра, наверняка будут раны.
«Наложница Юэ, остановитесь!»
Наложница Юэ недовольно повернулась. Кто посмел прервать её на полпути? Но этот голос...
Услышав это, Чу Цин-Янь посмотрела за плечо наложницы. Она увидела женщину, одетую в расшитое пионами платье. Одной рукой женщина опиралась на служанку, которая шла рядом с ней. Её макияж был восхитителен, как и её внешность. Её манеры были превосходны, что создавало впечатление богатого человека. Её взгляд был равнодушен. Чу Цин-Янь, казалось, заметила в ней черты Сяо Сюя. Возможно ли, что эта женщина имела какое-то отношение к нему?
Пока Чу Цин-Янь обдумывала это, наложница Юэ уже обернулась. Когда она увидела пришедшую женщину, она изменилась в лице. Но очень быстро она смягчилась: «Это старшая сестра-императрица порадовала нас своим присутствием. Пожалуйста, извини меня за то, что я не поприветствовала тебя. Слуги пренебрегают своими обязанностями. Они даже не сообщили мне о твоём прибытии. Я их проучу!»
Императрица?
Чу Цин-Янь тут же пришла в себя. Это мама Сяо Сюя, Лян Юань, вторая дочь младшего брата министра. Именно поэтому Чу Цин-Янь разу заметила их с Сяо Сюем сходство. Внезапно она подумала, что если императрица Лян выглядит такой добродетельной красавицей, то Сяо Сюй, должно быть, обладал поистине элегантными чертами лица. Повсюду ходили слухи, что страшный пожар десятилетней давности испортила его внешность. Чу Цин-Янь стало очень жаль. Как бы мог выглядеть этот тихий и холодный человек, если бы не тот пожар?
Императрица Лян улыбнулась, оглядев Чу Цин-Янь, однако эта улыбка была недоброй: «Если бы они сообщили о моём прибытии, как бы я смогла увидеть, что ты обучаешь мою невестку от моего имени?»
В её голосе можно было услышать насмешку, которая так злила наложницу Юэ. Улыбаясь, она ответила: «О чем ты говоришь? Цин-Янь, эта девочка ещё слишком мала и не знает правил поведения во дворце. Сегодня я слышала, что ты была занята важным вопросом и отправила Цин-Янь и Сю-ера домой. Я подумала, что я смогу помочь тебе немного и научу Цин-Янь чему-нибудь. Увы, возможно, из-за того, что Цин-Янь молода и не сообразительна, она разбила украшение, которое мне подарил его величество. Сначала я хотела забыть об этом, но что мне оставалось делать, если слуги уже знали об этом, и все могло дойти до его величества? Поэтому мне пришлось наказать её!»
Наложница Юэ попыталась представить все в выгодном для себя свете. К её речи нельзя было подкопаться.
Императрица Лян при помощи своей служанки села на стул. Она положила руки на колено, с легкой насмешкой глядя на такую теплую и добрую наложницу Юэ. Если бы не служанка, которая прибежала и сообщила, что наложница Юэ позвала к себе Сяо Сюя и Чу Цин-Янь, а затем отослала куда-то Сяо Сюя. Императрица даже не ожидала, что наложница Юэ сделает такое, чтобы навредить Чу Цин-Янь.
Хотя она всем сердцем и душой хотела, чтобы Чу Цин-Янь исчезла, она не позволит этой Юэ использовать Чу Цин-Янь, чтобы дать ей пощечину.
На первый взгляд, Чу Цин-Янь по-прежнему была суженой Сю-ера, если унизить её, то унижаешь и Сю-ера. Кроме того, задевались интересы и семьи Лян.
Конечно, она не была довольна Чу Цин-Янь, однако у неё не было выбора, кроме как спасти Чу Цин-Янь.
Более того, её разозлило и то, что наложница Юэ взяла на себя её обязанности и попыталась научить Чу Цин-Янь от её лица!
«Младшая сестра слишком вежлива, но это делает меня лишь счастливее. Я так рада иметь такую заботливую и нежную младшую сестру, как ты», - императрица слабо улыбнулась. Однако любой бы заметил насмешку и издевку в её словах.
Чу Цин-Янь моргнула, наблюдая за этой словесной перепалкой. Не зря ей говорили, что гарем – поле битвы. Здесь намного страшнее, пусть и без крови.
Но кем была наложница Юэ? Она прошла через множество сложных испытаний, что уже могла молниеносно реагировать на подобные происшествия. Она притворилась, что приняла похвалу императрицы Лян, а затем сказала: «Раз ты пришла, старшая сестра, давай вместе понаблюдаем за наказанием Цин-Янь».
Императрица Лян бросила взгляд на Чу Цин-Янь, которую уложили на длинную скамью. Пусть ей не нравилась эта девчонка, но сейчас давили на саму императрицу, поэтому она не могла проигнорировать этот вопрос. Она взяла кружку чая и неторопливо сделала глоток. Она не торопилась: «Младшая сестра сказала, что решила научить Цин-Янь правилам поведения из-за того, что у меня не было времени. Сейчас я освободилась, поэтому будет лучше, если я заберу её и сама научу всему».
«Я действительно рада, что ты сможешь поучаствовать в её обучении. Однако, поскольку мы уже установили скамью, как насчет того, чтобы старшая сестра провела урок здесь, в Лунном дворце, чтобы не терять время. Что ты думаешь, старшая сестра?» - казалось, что наложница Юэ сама поверила в свою искренность.
Услышав это, у императрицы Лян перехватило дыхание. Наложница Юэ действительно считала цыплят ещё до вылупления. Если она будет разговаривать с Чу Цин-Янь в Лунном дворце, то об быстро все узнают. Сурово наказать маленькую девочку, которая к тому же была её невесткой, её будут называть безжалостной, зловещей и жестокой, но самое главное, это навредит её отношениям с его величеством. Поскольку это был первый раз, когда невестка пришла во дворец, если её сразу же накажут, это никому не пойдёт на пользу.
Но если она не вмешается, то наложница Юэ, наказавшая Чу Цин-Янь по личным причинам, не вызовет ни капли сомнения у его величества.
Его величеству нравилась наложница Юэ, независимо от того, что он сделает, его величество всегда защитит её. Если это же сделает императрица, он назовет её безжалостной и жестокой!
В этом и была разница между императрицей и наложницей Юэ.
Императрица Лян вспомнила все страдания, которые ей пришлось пережить, и крепко сжала руку в кулак.
Служанка, которая стояла рядом с императрицей, заметила, что её госпожа была в ярости из-за наложницы Юэ. Она тут же отвлекла её: «Госпожа, чай слишком горячий? Хотите, я принесу другой?»
Служанка пыталась сказать своей госпоже, что сейчас ей не стоит злиться.
Императрица Лян, услышав это, сдержалась. Наложница Юэ почти вывела её из себя. Она расслабила кулаки, а затем взглянула на Чу Цин-Янь, которая тихо лежала с самого прибытия императрицы. По крайней мере, эта девчонка не была шумной. Часть её недовольства по отношению к Чу Цин-Янь улетучилась. Она снова повернулась к наложнице Юэ: «Нет необходимости. Ты ведь любишь тишину, младшая сестра. Подобные вещи тебе не нравятся. Поэтому лучше верни эту девушку».
Сяо Жань нервно наблюдал за происходящим. Услышав это, он обрадовался. Пусть императрица Лян не любила его, по крайней мере, она была матерью Сяо Сюя, она точно не будет поднимать руку на Чу Цин-Янь. Кроме того, он смог отправит слуг за Сяо Сюем.
«Но...» - наложница Юэ, казалось, пыталась найти ещё хоть один повод оставить Чу Цин-Янь.
«Я же сказала, что нет необходимости. Пойди отдохни. Я заберу Чу Цин-Янь», - императрица ясно дала понять, что не будет слушать дальше, а лишь встала. Слуги, которые пришли с ней, развязали Чу Цин-Янь, а затем пошли следом за императрицей.
«Госпожа, вы так просто отпустили эту Чу Цин-Янь с императрицей?» - озадаченно спросила служанка у наложницы Юэ.
Наложница Юэ широко улыбнулась: «Моей главной целью было разозлить императрицу Лян. Поскольку я достигла своей цели, не важно, наказала я её или нет».
Самое главное, что она ударила Лян Юань прямо по лицу, этого более чем достаточно!
«Жань-ер, остановись!» - заметив своего сына, идущего к двери, наложница Юэ тут же остановила его.