Глава 28
Просидев целый день на работе и размышляя о слогане, я сломала всю голову. В нее абсолютно ничего не шло, точнее, кое‒что все же приходило, но к делу это аюсолютно не относилось. Я вспоминала лицо Джеймса и то, как он надменно смотрел на меня. Вспоминала его, такого холодного, в обнимку с Адрианой, то, как он, можно сказать, выставил меня из клуба. Из раздумий меня вывел телефонный звонок.
‒ Оливия, солнце, почему не звонишь? ‒ в трубке послышался звонкий голос матери.
‒ Прости, я совсем заработалась.
‒ Я знаю, когда ты врешь, Ли. Что, ты поругалась с Лиамом?
‒ Нет, все хорошо, ‒ не могу же я ей сказать, что целый день думаю о его брате.
‒ У меня появилась отличная идея! Приезжайте вдвоем ко мне.
‒ Что?
‒ А когда ты собираешься нас познакомить? ‒ нотки нетерпения слышались в ее голосе.
‒ Ну, я даже не знаю, ‒ не слишком подходящее время для поездок.
‒ Ты же знаешь, Лив, это не обсуждается, ‒ и она сбросила трубку, чтобы я не успела ей возразить. Вот вечно она так делает. Например, в школе я дружила с девочкой по имени Кира, и она позвала меня на ночь, я позвонила маме и попросила разрешить мне остаться на ночь, та сказала нет и бросила трубку. Это ее фирменный отказ.
Хотя мысль вернутся в родную Оклахому показалась мне хорошей. Именно дома у меня всегда возникали отличные идеи, плюс смена обстановки всегда кстати. Я набрала Лиаму. Пока слушала гудки, сильно нервничала и теребила низ блузки. Для меня это был первый подобный большой шаг, я никогда не знакомила маму с парнями. Точнее напрямую, бывало она выслеживала меня из окна и врывалась к нам в разговор для того, чтобы наши поцелуи у двери не зашли дальше положенного.
‒ Лиам, ‒ протянула я.
‒ Что-то случилось? ‒ обеспокоено спросил он.
‒ Нет. Не хочешь слетать к моей матери в Оклахому? ‒ на том конце повисла долгая пауза. ‒ Ты меня слышишь?
‒ Да. Просто много работы, я даже не знаю, смогу ли я.
‒ Ну ничего, я полечу одна. Я позвоню в воскресенье. Пока.
‒ Стой, хотя знаешь, почему бы и нет, я закажу билеты.
****
Откладывать поездку в долгий ящик я не стала, поэтому уже через два с половиной часа мы мчали в аэропорт. Хорошо, что была пятница.
Вот есть у аэропортов своя прелесть и атмосфера. Здорово наблюдать за людьми с чемоданчиками от больших до маленьких, поднимающихся на эскалаторе. Люди всех возрастов и национальностей, все со своей историей. Вон женщина в деловом костюме с маленьким чемоданом, сразу видно, что едет в командировку заключать деловую сделку. Может скоро я буду на ее месте? Девушка в свободном балахоне и спортивных штанах быстро пролетает мимо, почему-то я подумала, что она переезжает, чтобы начать новую жизнь. Молодой парень и девушка с двумя чемоданами идут рука об руку, постоянно целуясь, интересно они молодожены или просто едут в первый совместный отпуск?
Мы получили свои билеты и отправились на свои места. Весь путь я лишь говорила: хоть бы не рядом с детьми, только не с детьми. Места попались отличные, из окна иллюминатора было видно крыло самолёта, уже представляю, какой будет захватывающий вид, когда мы взлетим высоко в небо. Черт, женщина с грудным ребёнком: только не к нам, только не к нам, ‒ молилась я. Фух, мимо. Все пассажиры заняли свои места, послышался шум двигателя, я нервно сжала подлокотники и как можно глубже врезалась в спинку сиденья. Сейчас взлетим. Самолёт разгоняется, рывок и вот мы уже открыты небу. Приоткрыв один глаз, я повернула голову к Лиаму, он с непринужденным видом доставал планшет и наушники. Кажется, он прошёл тот этап, когда взлёт самолёта кажется чем-то волшебным и захватывающим. Летать для него обычное дело. Он протянул мне наушник, предлагая посмотреть фильм. Я приняла наушник и легла ему на плечо, полёт недолгий, но меня все равно волновало, покормят ли нас?
И вот мы уже стоим у маленького голубого домика с прекрасными кустовыми розами. Ностальгия по детству накрыла меня. Я вспомнила, как полная счастья выбежала за белую дверь со звонким колокольчиком, когда в окно увидела папу, что держал в руках маленький розовый велосипед. Вспомнила, как сбегала из дома ради свиданий. Помнила, как одна, в тишине, рисовала мелом на асфальте. Входная дверь резко открылась, до боли знакомый колокольчик звякнул. Кстати, именно более звонкий колокольчик, что служил, скажем так, сигнализацией, мама поставила, когда я сбежала, пока она спала. Правда, она не знала, что входная дверь мне не помеха, всегда есть окно. На пороге показалась, кажется, даже с искренней улыбкой, красивая женщина. Ее тёмные волосы были убраны назад, серо-голубые глаза светились, надеюсь, при виде меня, тонкие брови взлетели вверх, когда она увидела Лиама.
‒ Оливия, Лиам, проходите, ‒ мы перешагнули порог дома. Я осмотрелась в поисках знакомой мне обстановки, но ее не было. Мама часто меняет все вокруг, так она думает, что не живет привычками. ‒ Секунду, сниму фартук. Я тут делала ванильное мыло, знаешь, это так сложно, но я дам тебе парочку, так уж и быть. ‒ Какая честь. Лиам, рада с тобой познакомиться, зови меня София, ‒ она протянула ему изящную ладошку и к моему удивлению Лиам замер, во все глаза пялясь на мою мать, что-то непонятное происходило в его взгляде. Боже, ему же не понравилась моя мать, в романтическом смысле?
‒ Приятно познакомиться, у вас чудесный дом. Расскажите мне о мыле, что вы производите, ‒ ретировался Лиам и легко, с деловым подходом увёл мою мать на кухню.
Она весело щебетала, радостная от того, что кому-то интересно ее очередное хобби. Я поплелась за ними, все будто резко забыли обо мне, но ничего, после того, как я умудрилась в семь лет сесть на автобус и добраться из школы до дома, мне не привыкать. Я все равно любила свою маму, очень. Помимо ее недостатков, в ней куча того, чем я в ней восхищаюсь. Она всегда плачет над фильмами, как и я. Она живет одним днём, что мне не свойственно. Может она и легкомысленная и даже ветренная, но зато счастливая. Забывая все вокруг, она всегда помнила о моем дне рождении и устраивала лучшие праздники. Она оберегала меня от ненужных мне парней, тогда я этого не понимала, зато ценю теперь. В душе я всегда понимала, что она хотела, чтобы я добилась большего, чем она. Но никогда не могла ее простить за папу. Чего ей не хватало в жизни раз она изменила? Острых ощущений? Хотя, что теперь думать о ней, теперь нужно понять, почему я изменила Лиаму. Яблоко от яблони не далеко падает? Наступаю на те же грабли, что и мать? Я не лучше ее.
Разлив чай и подав нам по два кусочка пирога, якобы из духовки, а на деле магазинных, она расспрашивала Лиама о его жизни. Смотря на свой пирог с малиной, я не понимала, зачем нужно скрывать, что он магазинный. Она в этом сильно преуспела, но я знала его истинную суть, потому что моя мать попробовала многое, но не удавалось ей только одно ‒ выпечка. Ещё со школьных времён, когда нужно было приносить домашние кулинарные шедевры, я тащила разные кексы, купленные на окраине города, чтобы никто не узнал, иногда даже лично мной. Однажды, моя мать подумала, что ее призвание быть барменом, она мечтала изобрести собственный уникальный коктейль. На нашей столешнице стояло так много разноцветных бутылочек, что мне непременно захотелось попробовать каждую. Так я первый раз напилась в возрасте тринадцати лет, а после этого целый месяц сидела дома наказанная. Хорошо, что моя мать видела зло алкоголя и сама редко к нему прибегала.
‒ Так, у тебя серьёзные планы на Оливию? ‒ спросила София Маршалл.
‒ Мама.
‒ О, ещё какие. Оливия необыкновенная девушка, ‒ произнёс Лиам, беря меня за руку.
‒ А когда вы уедете?
‒ Мам, я, конечно, знаю, что ты не любишь гостей, но спрашивать вот так прямо... Ты сама нас позвала.
‒ Оливия, не позорь меня! Я хочу знать, сколько у меня времени с моей любимой дочуркой, ‒ она шлепнула меня по руке.
‒ Завтра утром мы уедем. В понедельник у меня важное дело на работе, и я хотела бы провести воскресенье за подготовкой к нему.
‒ Хорошо. Лиам, ты сделал такую потрясающую фотографию для Лив, ‒ она достала телефон и начала показывать снимки всех баннеров, что она успела найти в городе.
‒ И поплатился за это, ‒ моя мать в недоумении посмотрела на него. ‒ Ну, сначала Оливию это не порадовало, моя ошибка была в том, что я сделал это без ее ведома, ‒ закончил он.
‒ Милая, какой ещё парень способен на такой романтичный шаг? Цени это.
‒ Ценю, ‒ чувствую себя ребёнком.
‒ Сложно не заметить, как вы с Оливией похожи. Скажите, а что у неё от отца? ‒ мы одновременно с матерью замерли от такого нетактичного вопроса. Эта тема была больна не только для меня.
‒ Ну, ‒ протянула она, ‒ все самое лучшее: его губы , его упрямство, творческая натура, да в целом его характер.
‒ Вы скучаете по нему? Простите за вопрос, просто моя мать умерла и я скучаю по ней каждый день, ‒ его глаза чуть опустились, а брови поднялись вверх. ‒ Я понимаю, что у вас не такая ситуация... ‒ я, конечно, как-то упоминала о своём отце, но откуда такой интерес? Мне хотелось превратится в маленькую пчелку и улететь подальше от этого разговора.
‒ Очень, ‒ я внимательно наблюдала за мамой, и ее взгляд, обычно лёгкий с ноткой детского задора, превратился в серьезность деловой женщины, ‒ я очень сожалею о том, что по моей вине Лив осталась расти без отца, а себя лишила лучшего мужчины в моей жизни, ‒ боже, я и подумать не могла, что она жалеет. Почему сейчас, разговаривая с Лиамом, она откровенничает, а мне она никогда в этом не признавалась?
‒ Все хорошо, мам, ‒ я нежно сжала ее руку, как бы говоря, не кори себя. Она нежно улыбнулась мне, скрывая чуть накатившие слёзы и с прежнем настроем произнесла:
‒ Как насчёт лимонада?
На этом все негативные темы, что ранят сердце были закрыты. Не помню, когда я в последний раз так весело проводила время с матерью. Мы все вместе сходили в кино, а затем забежали в мексиканское кафе с живой музыкой. Мы танцевали, громко смеясь, моя мама, имея стройную фигурку и лицо, которому не дашь сорок три, легко нашла себе кавалера чуть моложе себя. Мы с Лиамом не отлипали друг от друга, мне то и дело хотелось целовать его, прижиматься к нему и вдыхать запах мужского одеколона. Он, в свою очередь, переодически посматривал на мою маму, и по его взгляду я не могла понять, о чем именно он думает. Наверное, это у них семейное.
‒ Почему ты так смотришь на неё?
‒ Потому что не могу разгадать ее, ‒ задумчиво произнёс он.
‒ В смысле? ‒ я повернула его голову к себе.
‒ Не бери в голову, у тебя прекрасная мама, ‒ он закружил меня в новом ритме танца и я поняла, что наверное он завидует. Не в каком-то плохом смысле, нет, просто одна часть его души давно оторвалась, а сейчас он увидел, какой могла бы быть его жизнь, если бы этого не произошло.
Когда мы вернулись домой уставшие и довольные, Лиам, как истинный джентельмен, решил спать на диване в гостиной. Я лежала в своей старой кровати, радуясь, что хотя бы моя комната никогда не менялась, и думала о своей матери. Мне пришло в голову, что я ошибочно считала, что она счастлива. Только сейчас я поняла, что все ее бесконечные хобби ‒ это просто способ заполнить пустоту. Все эти годы она была глубоко несчастна, а я винила ее во всем. Какой-то камень, что тяжелел с каждым годом у меня на душе, начал отпускать меня. Стало так тепло на душе, что от умиротворения я быстро уснула.
Меня разбудила рука, что нежно гладила мой живот. Я вздрогнула от неожиданности, сзади я почувствовала, как тело прижимается ещё ближе, горячее дыхание опалило мое ухо.
‒ Не мог перестать думать о тебе, зная, что ты спишь поблизости, ‒ губы коснулись моей шеи и сладкая нега разлилась по моему телу.
‒ Лиам, ‒ протянула я, чувствуя, как его рука заползает под низ моей футболки, ‒ стой, ‒ я остановила его руку, подбирающуюся к моей груди. ‒ Только не в доме моей матери.
‒ Так же интересней, ‒ его поцелуи в шею стали более интенсивными, они оставляли горячий след от мочки уха до ключиц. ‒ Ты такая сладкая, ‒ огонь от этой фразы вспыхнул во мне, но что-то было не так. Что-то отталкивало меня от желания отдаться ему.
‒ Нет. Правда. Стой, ‒ его рука накрыла мою грудь и нагло сжала, ‒ Лиам, черт возьми! ‒ я крикнула и привстала с кровати.
‒ О, черт, Лив. Прости, пожалуйста. Не знаю, что на меня нашло. Милая, прости, ‒ я неуверенно кивнула, и он вышел из комнаты, правильно решив, что сейчас меня лучше оставить одну.
Я ещё пару секунд стояла у окна, анализируя произошедшее. Если судить по тому, как я вела себя в клубе, то нет ничего удивительного в том, что он так заявился ко мне. Но не так же нагло! Тем более, мы пара и до сих пор не дошли до большого, мне понятно его желание, но я словно хотела чего-то другого, кого-то... Тогда, в клубе у меня, конечно, была определённая страсть, но она вспыхнула сильнее, затуманивая мой рассудок, именно тогда, когда я увидела Джеймса. Я вспомнила, как он усадил меня на стол и долго дразнил своими прикосновениями, как страстно целовал, будто это наш последний поцелуй. Вот оно, я почувствовала вновь нарастающее возбуждение. Я легла обратно в кровать, стараясь избавится от мыслей, но по импульсу своего тела, моя рука потянулась вниз. Яркая вспышка, ответная реакция моего тела и в голове закружилась куча воспоминаний. Джеймс, прижавший меня к стене, мужчина, который своей властью подавлял мою, заставляя робеть как девчонку, его взгляды, что раздевали меня на День Рождении у Зака. Его пальцы, гуляющие по моему бедру, его глаза, наблюдающие за тем, когда я сдамся и попрошу, чтобы его рука, поднялась выше, тогда это и правда было словно пытка, но мне хотелось, чтобы она длилась вечно. Я вспоминала его губы и умелый язык, что целовали и ласкали мои губы, его руки, крепко сжимающие меня, его тело. Я представляла, что бы было, не остановись мы тогда в кабинете его клуба... Вспышка, взрыв и вот, тяжело дыша я поняла одно: дело не в Лиаме, просто я хочу Джеймса.