Ласточка

Время прошло довольно быстро. Через 15 минут после встречи с Викторией Владимировной первый отряд пошел в столовую обедать, а затем пионеры занимались своими делами.

Большинство спали, так как очень устали после длинной дороги от аэропорта города Ивокорск*. В их число вошел и Юра.

   Сейчас было уже 7 вечера и обычно в это время весь первый отряд звали на ужин. В первый день система не менялась. Сегодня можно было только ничего такого не делать весь день и заснуть в то время, в какое хочешь, только не позже часа ночи. Но, на утро ты должен будешь проснуться в семь утра. Таковы были правила в этом лагере.

— Пчелкин, — тряс Юру за плечо Вентиш. Когда они были наедине, Соколов позволял называть своего уже теперь соседа по комнате по фамилии, зная, что того это очень бесит, — Юр, 10 минут до ужина, давай, просыпайся.

— Ой, да что будет, если я ужин пропущу. Уже пропускал несколько раз же, — проворчал пионер в ответ, еще больше кутаясь в тонкое белое одеяло, закрывая им свою голову.

— Ну уж нет, ты итак сегодня натворил, и твою пропажу на ужине точно заметят. Давай, вставай, или я тебя сброшу с кровати, — поправив очки на переносице, не отставал от Юры его сосед по комнате. Так теперь каждый день будет?

— Да все, все, я встаю, — ответил Юра ему и всё таки откинул одеяло в сторону, встав с кровати слишком резко, что у него аж потемнело в глазах на время. Ох уж этот низкий гемоглобин.

— Переодевайся, я на улице подожду, — произнес Вентиш и вышел из домика, закрыв за собой дверь.

   Переодевшись, Юра посмотрел на себя в зеркало и понял, что не помешало бы и умыться в умывальнике рядом с домиками.

   Глаза опухли после дневного сна, а волосы были растрепанны. А с его кудрями они еще и торчали во все стороны. Он пригладил их рукой, результат более менее его устроил, но Юра все равно побежал к умывальникам.

— Ты куда? — крикнул ему в догонку Вентиш, стоящий у домика, когда Пчелкин быстро выбежал, громко хлопнув дверью.

— Иди в столовую, я скоро приду! — ответил пионер ему, уже не услышав, что ему сказал Вентиш.

   Прибежав и умывшись, Юра уже захотел уходить, но услышал еле слышные всхлипы. Он остановился. Спустя время они становились ещё хуже и громче.

   Посмотрев по сторонам, Юра заметил Маргариту — 14-летнюю пионерку из третьего отряда. Она сидела на лестнице своего домика и тихо плакала, а на коленях лежал её потрепанный красный галстук. Пионер тихо подошел к ней и спросил:

— Рита? Что такое?

   Она испугалась и подняла на Юру свои серые заплаканные глаза. А затем закрыла лицо руками и зарыдала еще сильнее.

— Маргарита? Что случилось? — спросил Юра еще раз и присел на ступеньку рядом с ней.

   Она не отвечала, а только плакала, держа лицо закрытым. Юра вздохнул и стал оглядываться по сторонам, смотря, как ветер колышет листву и ветки деревья, стоявших рядом с домиками. Как скоро опуститься закат и все будет залито малиново-оранжевым цветом. Юру отвлек тихий всхлип и голос Маргариты.

— Да вот, — ответила она спустя несколько секунд после Юриного вопроса, параллельно всхлипывая, — играла с девочками из своего отряда, и у меня слетел галстук, потому что кто-то сзади незаметно его развязал. Я заметила это только спустя время и стала искать его на полянке, где мы играли. А когда нашла, то он был в таком виде, — она подняла и показала Юре свой галстук, который весь был грязный.

   Она еле видимо задрожала от слез, но все равно продолжила свой монолог, который пионер не собирался прерывать. Ну интересно же послушать?

— Осталось меньше 10 минут и если я приду с таким галстуком на ужин, то я опозорюсь перед другими пионерами, а также меня наругают Ксения Сергеевна и Наталья Игоревна, — промычала будто себе под нос Рита.

   Ксения Сергеевна и Наталья Игоревна были вожатыми третьего отряда. Они были подругами детства и решили вместе пойти работать вожатыми в этот лагерь. Идиотки. Так про них думали Никита и Юра.

   Маргарита продолжала всхлипывать и держать в руках свой потрепанный галстук:

— Я бы отмыла его, но нужно время, чтобы он высох, а его у меня, как ты и сам понимаешь, попросту нет.

   Юра посмотрел на нее и ему впервые стало жаль кого-то. Прошлые смены он бы не заметил вообще того, что кто-то тут сидит, и просто дальше пошел бы на ужин, а человек бы либо на него не пришел, либо пришел с таким галстуком и в заплаканном виде.

   Но эту историю он расскажет, если будут вопросы. Что ему стало жаль Маргариту и все дела.

   Недолго думая, Юра снял с себя свой галстук и одел его на воротник рубашки Маргариты.

   Рита подняла на него свои удивленные и заплаканные глаза. Она хотела у Юры спросить, что он только что сделал, но он не дал ей этого сделать:

— Придешь на ужин с моим галстуком, а свой постираешь. За ночь он высохнет, а завтра утром отдашь мне мой галстук. Не переживай, мне ничего не будет, если я приду на ужин без него. Итак прославился уже, — сказав это, Юра встал и быстрым шагом направился к столовой. Он знал, что она начнет отказываться от его «помощи» и пытаться вернуть ему обратной его галстук, но он не хотел её уговаривать, поэтому уйти было лучшим решением.

                                ***
   Вентиш, как и просил Юра, направился в сторону столовой, но в само здание он не собирался заходить. Решил подождать Юру. «Удивительно», — подметил для себя Вентиш.

   Присев на лавочку рядом с столовой, ор принялся ждать своего соседа по домику, пока мимо проходили другие пионеры. Когда мимо скамейки проходила Агатова она бросила на Соколова взгляд, но Вентиш даже не смотрел в её сторону. В ответ Лиза просто хмыкнула, и поспешила зайти в столовую.

   Спустя две минуты к здантю подошел Юра, но Вентиша кое-что смутил в нем. Когда он подошел к нему почти вплотную, Соколов спросил у него:

— Юра, — пока еще не спросил.

— Да? — ответил он, засовывая руки в карманы своих темно-синих шорт.

— Юра, а где твой галстук? — спросил Вентиш, посмотрев на воротник его белой рубашки. Да, на нем определено не было его красного галстука, который он никак не научился завязывать.

— А что не так? — удивился Пчелкин.

— Думаешь, вожатые обрадуются, что в первый же день ты пришёл на ужин без него? — спросил Вентиш, поправляя свои очки.

— Да там история одна случилось, пришлось галстук кое-кому на вечер одолжить, — пожал плечами Юра. Будто отдавать галстуки для него обыденное дело.

— Что?! — воскликнул Вентиш. Что? Одолжить галстук? Он вообще в своем уме? — Юра, какое одолжить! Это не принято в лагере, да и тем более в СМСР! Это твоя ценность, твоя совесть, твоя душа, а ты его одолжил. Да знаешь что сделают с тобой и человеком, кому ты его одолжил?**

   Ужин начинался через две минуты и на улице уже никого не было, все давно зашли внутрь. Мимо Вентиша с Юрой только прошла Маргарита из третьего отряда, бросив по пути какой-то странный взгляд на Пчелкина.

— Ну да, понимаю. Но не думаю что этот человек будет всем говорить о том, что «ой, а мне Юра из первого отряда галстук одолжил, потому что мой испачкался», — издевательским тоном произнёс Юра, параллельно кривляясь и передразнивая женским голосом. 

— Ну может он и не будет говорить, а ты что скажешь? — спросил Вентиш и сложил руки на груди, приподняв бровь в немом вопросе.

— Увидишь. Пошли давай, — ответил ему Юра и прошел в столовую. Все такой же балбес. Соколов вздохнул в своей привычной манере.

   Сев за свой стол, пионеры принялись ждать появления вожатых и начала ужина. Юру без галстука будто не замечали и ему это нравилось, все пионеры разговаривали друг с другом, а сосед по комнате Вентиша в свою очередь осматривал помещение. Будто он тут в первый раз и никогда не устраивал в этой столовой пожар, который все пионеры первого смена запомнили и хотели забыть, как страшный сон.

          ***Прошлое, две смены назад***
   Вентиш сидел на лавочке рядом с домиками и спокойно читал книгу про СМСРовских богатырей из 10 века. Ему нравилась мифология и древние истории Миссискейковского Союза и он бы всю свою жизнь читал про это книги. Брал из библиотеки и на следующий день отдавал, так как все прочитал.

   Соколов был на середине, когда кто-то из младших отрядов, вроде это был Степа, пробежал мимо него:

— Столовая горит! Вожатые! Столовая горит! Там пожар! Столовая! — кричал пятнадцатилетний Сувецкий, поднося руки ко рту, будто так громче будет.

   Из домиков вышли испуганные пионеры и стали задавать друг друга вопросы: «что?» «столовая горит?» «пожар?». Из своего домика также выбежал Никита, оставив свою дверь открытой.

   Пробежавшись по всем глазами, он заметил Вентиша и направился к нему. В это время все вышедшие пионеры направлялись к горящей столовой, а он почему-то только поднялся со скамейки, но не куда не собирался идти. Будто был прикован к месту. Или просто ждал подходящего к нему Никиту.

— Вентиш, где Юра? — спросил его Святов, — он же вроде с тобой был.

   Точнее, Юра был не с Вентишем — как это возможно? — он был в библиотеке. Ему нужно было найти ноты Итзузского, а точнее его композицию «Солнце». Она находилась на полке с другими песнями других знаменитых композиторов 16-17 века. Юра и музыкальный клуб должны были сыграть её на завтрашнем мероприятии.

— Был, но как только он нашел ноты, то сразу же вышел из библиотеки. Это было минут 20 назад, — легко ответил Вентиш Никите, засовывая книгу под подмышку.

— Понятно... не знаешь, куда он пошел? - допытывался до Соколова Никита, взъерошив свои волосы.

— Ну по идеи в музыкальный клуб, раз ему ноты нужны были ноты, пожал плечами пионер.

   Никита хотел еще что-то у Вентиша спросить, но тут прибежал Сева и девочка, играющая на скрипке в музыкальном клубе. Кажется, её звали Леоновна Ангелина.

— Где Юра? — выкрикнул на Никиту Сева.

— Да я сам его ищу! — таким же тоном ответил ему Никита, разводя руки в стороны.

— Он должен был прийти на репетицию, а также я отправил его в библиотеку за нотами! А он так и не вернулся к нам! — воскликнул Сева.

— А я что сделаю?! Да и вообще, у нас столовая горит! — не сдержался Никита.

— Что горит..? — тихим голосом отозвалась Ангелина. Обычно она говорила громко, но сейчас была сильно шокирована, поэтому тихо отозвалась.

   Никита показал в сторону столовой, откуда в воздух шел дым от огня, заслоняя собой чистое и голубое небо.

— Что... — Сева не знал что сказать.

— Кто поджег её? - спросила у них у всех Ангелина, складывая руки на груди.

— Не знаю... — отозвался Вентиш, он все это время молчал, но его тут же осенило, — стойте! Если Юра не вернулся ни в музыкальный клуб, ни в домик к Никите, значит...

— ЮРА ПОДЖЕГ СТОЛОВУЮ! — хором выкрикнули пионеры и побежали в сторону столовой.

   Это был первый раз, когда этот идиот что-либо поджег из зданий. Обычно он таким занимался только с деревьями. И то за воротами лагеря, а не на его территории. И за это ему, конечно же, знатно прилетало, но он это игнорировал все смены.

   Юра стоял у столовой и выглядел как довольный кот, объевшийся сметаны, и смотрел на горящее здание. Так еще и руки в бока поставил. Вроде же 16 в этом году, а занимается такой ерундой. Из-за чего он вообще решил поджечь священное место в лагере?! Хотя важнее всего будет только один вопрос: «Как?»

   Никита сразу кинулся к нему, как только прибежал к столовой, и потряс своего друга за плечо:

— Юра! Юра, это что? — выкрикнул в самое ухо Пчелкину.

— Это... — произнёс он, поворачиваясь лицом к Никите и делаю паузу, — ...это горящая столовая, друг мой.

— Да вижу я, идиот! Не слепой же. Зачем поджег то? — воскликнул Никита, давая слабый подзатыльник Юре, что тот его даже не заметил.

— А на меня чай горячий вылил один из пионеров за то, что, видите ли, я у него булку за завтраком отобрал, — ответил Никите Юра и кивком показал на пионера из другого отряда, из второго, — хотя булку забрала наша вожатая, Ксения Антоновна, но почему-то этот идиот подумал, что это я. На другого такое подумать он не мог! Интересно, что я ему сделал? — Юра посмотрел куда-то в небо и почесал подбородок, делая вид, что задумался над вопросом.

   Никита не знал что сказать. Да, они конечно любили с Юрой устраивать разные безобразия, но до поджога здания никогда не доходило. Никогда.

— Стой, Юр, ты же вроде в библиотеку за нотами ходил... — дернулся Никита, вспоминая, о чем он разговаривал с ребятами из музыкального клуба и Вентишем.

— Да какие ноты? У меня в библиотеке находилось кое-что для поджога, — хмыкнул довольный Юра.

   Тут уже Вентиш подошел к нему с другой стороны и коснулся его правого плеча:

— Повтори..? — тихим шепотом спросил у Пчелкина Соколов.

— Я прятал в библиотеке материалы, необходимые для поджога библиотеки, — пожал плечами Юра, будто это обыденное дело.

   Столовая тем временем тихо горела, кто-то из пионеров перешептывался друг с другом, кто-то не подпускал младшие отряды ближе, чем на пять метров, кто-то звал вожатых, которые не пойми где сейчас находились. Где их носит, когда они так нужны? Об этом думали все старшие отряды, кроме первого.

— Чего? — спросил Вентиш, поправляя свои очки.

— Ты их не замечал? Они были в самом углу. Я когда первый раз пришел в библиотеку и искал место, где посидеть и почитать, нашел их в одном из углов. Там еще была записка, что это оставил некий Тимофей года 2 назад. Перед его выходом из этого лагеря. Ну, получается на его последней смене. Интересно, где он их сам то добыл? — Юра опять сделал вид, что задумался над вопросом. Сколько можно?

   «Что», — пронеслось в голове у Вентиша. У него конечно были ключи от библиотеки и он сидел в ней большую часть времени, но он не знал об этом. Так это еще там и 2 года хранилось...

— А ноты? — подал голос Никита.

— А ходил я не за нотами. Я знаю это произведение наизусть. Учил когда-то. Я за этими вещами ходил. Ну и поджег сто-

— ЮРА! ТЫ ИДИОТ! — выкрикнул Вентиш вместе с Никитой. Первый удивился, что такое сказал и друг Юры.

   К ним неспешным шагом и тихо подошел Александр Алексеевич, который был весь злой. Это было заметно по его сжавшимся кулакам, и сведенным к переносице бровям. Вожатый уже давно вызвал пожарных и они должны приехать с минуты на минуту. Даже с секунды на секунду. Пожарные находились рядом с лагерем, на всякий случай. Вот и пришел этот случай.

— Юрий, — сказал вожатый, подойдя к пионеру.

— Да, Александр Алексеевич, — ответил Юра, не переставая держаться уверенным. Он же понимает, что ему очень скоро влетит и что вожатый знает, кто поджег столовую? Ведь это очень хорошо заметно.

— Можно тебя на минутку? — нахмурился Александр Алексеевич.

— Спрашиваете, — ответил Юра и отошел вместе с вожатым в сторону.

— Ну... интересно, выгонят его из лагеря за это? — спросил подошедший к нам вместе с Ангелиной Сева.

— Надеюсь, что нет, — не очень радостно отозвался Никита, смотря за действиями своего друга, а спустя время встрепенулся и стал опускать свою рубашку вниз. Этого никто не заметил, ведь она итак была длинной.

— Наверное ему просто сделают выговор, — ответил Вентиш на вопрос Севы и хотел еще добавить пару слов, но приехали пожарные. В этом городе они приезжают очень быстро, да и находятся в 5 км от лагеря. Было продумано, если пожар случится. Но не от рук почти 15 летнего пионера, а по случайности. Костер там не затушат, или еще что-нибудь.

   Столовую быстро потушили и всех пионеров отправили по своим домикам. Уже на следующий день от Никиты, который пришел ко мне рассказать из чувства долга, Вентиш узнал, что Юра весь вчерашний день был у руководства и решался вопрос, выгонять его из лагеря или нет.

   В итоге администрация приняла решение, что Юра будет две недели ходить хвостиком за вожатыми первого отряда и выполнять все их поручения. И это было сделано не из жалости у пионеру, а к тому, чтобы не подпортить свою репутацию. Что такой плохой лагерь, где пионеры могут поджечь столовую.

   Обошлось все в наилучшую сторону, чем ожидалась. Это и к счастью. С того дня весь лагерь надеялся, что Юра больше не будет ничего взрывать и нигде не устраивать пожары.

                  *** Наше время ***
   Спустя пару минут в столовую наконец вошли вожатые первого, второго и третьего отряда, объявляя о том, что ужин начался и пионеры могут приступать к пище.

   Вожатые стали рассаживаться на свободные стулья за столом их отряда и рядом с Вентишем села Виктория Владимировна. Александр Алексеевич сел где-то в конце, замыкая стол с первым отрядом. Отдельный стол для вожатых в первый день не накрывали. Это было сделано специально, чтобы пионеры и вожатые заново попривыкли друг к другу.

   Виктория Владимировна уже хотела приняться за пищу, но посмотрела на Юру, сидящего перед Вентишем и спросила:

— Юра, а где твой галстук? — вожатая подняла бровь. Она единственная, кто заметила это. Вентиш мысленно улыбнулся.

— Испачкался, — жуя булку с изюмом, ответил ей Юра.

— В каком смысле испачкался? — удивилась вожатая, уже хотев сделать глоток чая из стакана.

— Да в прямом, Виктория Владимировна. Игрался я с младшими отрядами ну и испачкался он. Ну не мог же я приходить на ужин с грязным галстуком? — перестав жевать, посмотрел на вожатую Пчелкин.

— Лучше с ним, чем без. И как на тебя посмотрят... — произнесла Виктория Владимировна, смотря на пионеров в столовой, неспешно поедающих свою пищу и разговаривающие друг с другом.

— Да господи! — заскулил Юра и поднял голову к потолку, при этом прикрыв глаза.

— А я и не знала, что ты верующий, — сказала Вика с ухмылкой на лице, держа в руке вилку. Шутка пять из пяти.

— А я не знал, что ты доставать умеешь, — таким же тоном и с такой же улыбкой ответил ей Юра.

— Вроде с самого начала знал, — Виктория Владимировна чуть нахмурилась.

— Ой, короче все, дай поесть, — не стал дальше возмущаться Юра и принялся уплетать булку с изюмом, которую, по всей видимости, стащил у кого-то, потому что когда он с Вентишем вошли в столовую, булки на прилавке столовой все были разобраны и давно лежали на столах у пионеров первого, второго и третьего отрядов.

   Тут вдруг кто-то встал из-за своего стола и крикнул на всю столовую, что у Вентиша даже зазвенело в ушах.

— Кто взял у меня мою булку с изюмом? — это был Лесков Влад из второго отряда, младше пионеров из первого отряда на год.

   Да, как Вентиш и думал, Юра снова стащил булку. Сейчас на него выльют чай и он снова подожжет столовую. Спустя два года. Прошлое ничему не научит его. Или научило.

   Соколов заметил, как Юра улыбнулся и положил выпечку на свою тарелку с макаронами и котлетой. А после поднял голову и посмотрел Владу прямо в глаза.

— Ну я, а что? — ответил он на его вопрос, наклонив свою кудрявую голову в сторону.

— Ты? Опять ты стащил у меня? — произнёс Влад и подошел к Юре почти вплотную, — событие два года назад тебя ничему не научило? — удивительно, что он до сих пор помнил его. Наверное, и все старшие отряды помнят это.

— Вентиш, а что было два года назад? — спросила у Соколова Виктория Владимировна шепотом, пока эти двое выясняли свои отношения.

— Да Юра два года назад взял у Влада булку, а тот потом его чаем специально облил. В отместку за булку. Ну и Юра поджег столовую, чтобы Влад какое-то время не видел своих любимых булок, а вдобавок и черного чая, — Вентиш пожал плечами, — короче, поджег из-за ничего, грубо говоря.

— Он сделал что?! — Виктория Владимировна не поверила своим ушам, услышав только «Ну и Юра поджег столову». Хотя, если бы и Вентишу самому такое рассказывали, он бы тоже не поверил, но он то все видел своими глазами и в настоящее время. Еще он помнил выражение лица Юры. У того глаза светились от зрелища.

— Да, Юра поджег столовую из-за булки и чая, — выдохнул Соколов, потирая переносицу пальцами. На ужин он не стал надевать очки, решив, что прекрасно все видит и без них. Хотя спустя время он понял, что это была грубая ошибка.

— Да он у вас тот еще придурок, — Виктория Владимировна хотела что-то еще добавить, но тут из-за стола встал и Юра, готовый вступить в драку с Владом прям в столовой за ужином в первый день. Даже стал в подготовительную для «боя» позу.

— А ну ка! — закричала Виктория Владимировна и также встала из-за стола, принимая тон вожатой, — оба сели по своим местам. Не хватало еще одного поджога из-за булки. Влад, это первый день, еще наешься булок, отправляйся за свой стол, итак все пионеры смотрят, — сказала Виктория Втадимировна Лескову и тот поспешил к своему столу, а затем она обратилась к Пчелкину, — а вот ты. Обращение к тебе. Хватит воровать булки.

Юра ничего не ответил, лишь пожал плечами и сел за свой стул, откинувшись на спинку. Долгие несколько секунд он ничего не говорил, а просто смотрел в серо-голубые глаза Виктории Владимировны, так пристально смотревших на него в ответ, но после все таки произнёс:

— Я могу еще много что своровать и натворить, Виктория Владимировна. Но еще не время. А теперь, будьте добры, сами сядьте за стол и насладитесь ужином, — и принялся неспешно попивать чай и заедать украденной булкой. Все, повернувшиеся на эту сцену, чуть опешили от такого заявления. Как и сама вожатая.

   Виктория Владимировна была в скрытой ярости, а также некотором шоке, но все равно села и принялась за ужин. Она нервно ковыряла вилкой в тарелке.

   Вентиш задумался: интересно, а Влад послушает Викторию Владимировну? Будет ли он снова обливать Юру чаем или нет? А второй будет сжигать столовую? Ведь, как ни крути, последняя смена, он может всякое натворить. Итак уже наделал много чего в первый же день. Побегал с Лизой через весь лагерь, залез на дерево. Может еще что натворил, но просто не рассказал Вентишу об этом. Хотя, с какой стати он должен ему об этом говорить? Кто Вентиш ему? Он не друг то даже. Просто сосед по домику на эту смену. Все, лето закончится и она разъедутся.

   Ужин кстати, как подметил про себя Вентиш, был вкусным и сытным. Как и булка с изюмом, которой с Соколовым поделился Пчелкин, положив её кусочек первому на тарелку, пока Вентиш отвлекся на разговор с другими пионерами.

———————————————————————————
* Ивокорск — город в СМСР до 1993, после распада город в Лагунсии. Дети съезжаются с разных городов в один аэропорт в этом городе, и в определенный день и время их встречает автобус и увозит всех в лагерь. Пионеры все в лагере с разных городов.
** В СМСР не принято одалживать / отдавать свой пионерский галстук другим пионерам. Это считалось частью твоего тела и твоей ценностью.
Пионеры им гордились, потому что в СМСР не многие могли пойти в пионер. лагеря. Только через заслуги детей / родителей. Юра попал благодаря заслугам родителей, не смотря на их наплевательское отношение. Им надо было отдать сына в лагерь. По заслугам родителей также попали Никита, Лиза и двое других пионеров из первого отряда. Остальные попали по своим заслугам.