Ласточка

   Журналисты приехали за час до начала мероприятия. Вожатые встретили их с улыбками на лицах и посадили в первые ряды. Пионеры уже заранее расставили все сиденья и даже соорудили какую никакую сцену.

Юра и Никита все это время провели в палатке. Где-то спустя пять минут после их цирка, как это все назвали, к ним залезли Вентиш и Сева и начали свои расспросы:

— Вы че за руки держались перед отрядами? Вам дискотеки мало? Особенно тебе. — Сева взглянул на Никиту, и тот сразу сжался. — И ещё, че ты такой бледный, а, Святов?

   — Вы что-то устроили или чего, я не пойму, — спросил Вентиш, параллельно своим словами протирая очки об рубашку.

   Никита так и сидел и таращился то на Юру, то на этих двух. Язык не проворачивался произнести придуманную Юрой идею. Тогда, бросив быстрый взгляд на своего лучшего друга, Пчелкин решил сам рассказать своим друзьям об плане.

   Вентиш ничего не сказал по поводу этого, только удивлено смотрел, то и дело моргая, а вот Сева соизволил выразить свои эмоции:

   — Что *цензура*? Юра, да ты *цензура* гений! — он похлопал Пчелкина по плечу, да так сильно, что Юра ещё тер это место. — Это идеальный способ выследить этого мерзавца! Может быть после ваших «отношений» он перестанет присылать нам пол дверь записку, — Сева показал пальцами кавычки на слове «отношений».

   Никита надеялся, что все провернется так, а не наоборот. Что он не разозлится и не будет вещать всему лагерю, что слухи про Никиту оказались правдой. Это пионер точно не хотел. А остальные наверное об этом и не задумывались даже.

   Потом Пчелкин и Святов, вместе с Соколовым и Сувецким просидели в палатке минут пятьдесят и только потом соизволили выйти, чтобы подготовится к мероприятию. Никита направился к Лизе помогать с театральным клубом, Сева с Юрой пытались найти Лену и Ангелину, а Вентиш решил, что возможно вожатые не справятся без его помощи и решил поговорить с журналистами. Все таки он, как никак, правая рука вожатых. Хоть и иногда не выполняет своих обязанностей.

   За десять минут до театральной сценки Сева решил, что надо бы рассказать Виктории Владимировне или Александру Алексеевичу про то, что они никак не готовы со своим музыкальным номером и они придумали сценку. Он искал их по походному лагерю, но нашел только вожатую второго отряда, Марию Семеновну, сказавшую, что Александр Алексеевич решил сходить до лагеря, ибо забыл взять что-то и совсем скоро вернется, а Виктория Владимировна куда-то ушла с Денисом Макаровичем. Сувекцому ничего не оставалось, как пойти искать вожатую первого отряда и вожатого второго отряда.

   Сева подумал, что они могли бы быть у речки, поэтому спешным шагам спустился к берегу и пошел параллельно ему. И он оказался прав.

   Буквально через минуту пионер нашел их, сидящими на бревне и о чем-то беседующих. Рядом с бревном высилась берёза.

   Судя по выражению лица Виктории Владимировны, разговор был не из приятных. Сева решил спрятаться в ближайших к нему кустах, которые также стоят достаточно близко с бревном, но в то же время такие кусты, чтобы его не заметили раньше времени и он мог подслушать. Удивительные растения, подходили по всем параметрам.

   — Пошли, пожалуйста, обратно в лагерь. Осталось меньше десяти минут, Вика, — слышался голос Дениса Макаровича. Он был повернут к вожатой головой, но корпусом к речке.

   — Нет, я хочу обсудить это сейчас, — продолжала настоять на чем-то своем Виктория Владимировна.

   — Потом обсудим то, что он тебе.. — Денису не дал договорить громкий голос Александра Алексеевича из лагеря, оповещающий о том, что осталось мало времени. Сева даже удивился, что его было слышно отсюда. Денис Макарович и Виктория Владимировна дернулись, вставая с бревна и быстрым шагом направляясь в сторону лагеря. Сева подождал в кустах минуту и только потом пошел вслед за вожатыми. Может быть удача будет на его стороне и он узнает, о чем хотели поговорить Денис с Викой.

                                           ***
   — Уважаемый клуб, с какого перепуга вы не готовы? — Шипел на музыкальный клуб Александр Алексеевич, после того как оповестил об оставшемся времени до мероприятия. — И где Севу носит?

   — Да мы откуда знаем? Он волен ходить куда хочет, — пожал плечами Юра, складывая руки на груди.

   — И что такого, что мы не готовы? Пусть журналисты увидят, что мы можем выбраться из любой ситуации, — хмыкнула Ангелина, смотря в стороны и ожидая увидеть Севу.
   — Я им уже рассказал, что мы приготовили музыкальный номер. А как оказалось, о нем все забыли, — почти что кричал на пионеров Александр Алексеевич.
   — Господи, да что случится? Нас же не выгонят из лагеря за это. Что нам журналисты сделают? — Юра склонил голову набок, посмотрев на вожатого.
   — Мнение журналистов о нашем лагере очень важно, Юрий. Владимир Ярославович будет крайне недоволен, что вы ничего не сделали.
   На словах про директора у Юры дернулся кадык, но виду он не подал. Тогда послышался голос Лены:
   — Не переживайте, Александр Алексеевич. Все будет хорошо. О, а вот и Сева, — все повернулись в сторону и увидели Сувецкого, бежавшего к ним со всех ног. До начала оставалось меньше пяти минут.
   — О, Всеволод появился, — мрачно произнёс Александр Алексеевич, когда Сувецкий наконец остановился подле Ангелины. — После конца мероприятия я вам всем такой выговор вынесу..
   — Не переживайте, все пройдёт нормально, — махнул рукой Юра и направился к сцене, дабы подбодрить своего лучшего друга, кто ставил театральную сценку. По планам первым выступал театральный клуб. Первый отряд и второй отряд решили объединиться в этом плане, так как номера могло быть всего два. К тому же это могло сыграть на руку, чтобы показать журналистам, что отряды в хороший взаимоотношениях. Правда на лицах театрального клуба первого отряда и второго отряда были так себе выражения.
   Оставшиеся троя кивнули Александру Алексеевичу и поспешили встать за сцену и дожидаться там Пчелкина, чтобы обсудить будущий план действий. Вожатый только возмущался, но что оставалось делать? Мероприятия же не отменишь.

                                        ***
   — Это точно та самая серьезная постановка? — спросил у всех Сева, бросая взгляды то на сцену, то на друзей.
   — Мне сказали, что серьезная, — смущено проговорила Лена, отводя взгляд куда-то в сторону.
   — Ну а с какого перепуга они сейчас кувыркаются и катаются по земле и чуть ли не целуются друг с другом? Что за *цензура*? — возмущался Сева.
   — Да мы откуда знали, что все вот так будет! — прикрикнула Ангелина на Сувецкого, посматривая на собравшихся.
   Постановка у театрального клуба оказалась не серьезной, а на деле очень даже смешной. Никита с Лизой спорили о том, что им показать перед журналистами. Главных второго отряда они не спрашивали.
   Святов был за то, чтобы сыграть сценку о средних веках в смешной манере, а Агатова хотела поставить постановку о временах правления Майкла Солнышкова, одного из самых суровых царей СМСР. Участники театрального клуба слушали их перепалку долгое время, пока кто-то не предложил все решить, сыграв в камень-ножницы-бумага. Никита победил. Хоть это было и глупо, но спор быстро решился.
   Сейчас они разыгрывали странную композицию, где кто-то играл кого-то из царей средних веков. Вроде его звали Сережа Ярославов и он был из второго отряда. Он приказал двум своим поданным подраться перед ним и того, кто выиграет, он наградит богатствами. И все это сопровождалось с шутками. Со стороны журналистов так и было слышно редкие, но все же смешки.
   Был даже момент, где двое пионеров чуть не поцеловались, потому что Никита предложил всунуть игру «бутылочка» в средние века. Сева, смотрящий на все это, лишь возмущался, пища что-то себе под нос.
— И как мы потом шутить будем? — воскликнул Сувецкий за пять минут до конца сценки.
— Да придумаем что-нибудь, у нас же есть шутник, — Ангелина кивнула в сторону Юры, сидящего на корточках на земле.
— В смысле? — Пчелкин поднялся и посмотрел на своих друзей.
— Да ничего. Скоро спасать положение наше будешь, — хмыкнула Ангелина и вернулась к просмотру сценки.
— А мы не могли просто другую песню сыграть? — тихо сказала Лена, но её голос растворился в шуме других голосов.
Сценка уже заканчивалась. Сейчас Сережа в роли царя поднес к шее крепостного меч и сказал, что если тот не расскажет анекдот про медведя, то он отрубит ему голову. На этом бровь Ангелины поползла вверх, а Сева вообще разгневался.
— Какой ещё нахрен анекдот про медведя? — взъелся он, махая руками в разные стороны, от чего Ангелине чуть не прилетело в нос, а Лене в плечо. Юра стоял поодаль Севы, так что остался невредим.
— Осторожнее, балбес, — проворчала Леонова, взяв Сувецкого за руки. Тот только запыхтел.
Сценка к тому времени наконец подошла к концу. Бедолага крепостной смог все таки рассказать шутку про медведя и Сережа в роли царя оставил его в живых.
   Сева наконец повернулся в сторону зрителей. Журналисты хоть и сидели в некотором шоке, но при этом они и смеялись. У них улыбались и глаза. Сувецкий на это только сузил глаза.
   Когда все участники театрального клуба подошли к самому краю и поклонились, журналисты первыми встали с кресел и похлопали выступающим в сценке. Кто-то даже закричал «Это было очень смешно!». Юра заметил, что от этих слов у Никиты появилась улыбка. Он вместе с Лизой встали по краям от участников театрального кружка и тоже поклонились вместе со всеми, как главные в такой задумке. А у Пчелкина при виде своего друга появилась идея, как им выбраться из ситуации.
   — Я очень рад, что вам понравилось такое... нестандартное выступление наших театральных клубов первого и второго отряда! — послышался голос Александра Алексеевича, доносившийся из микрофона. — Через пару минут вы услышите выступление нашего музыкального клуба первого отряда. Пока мы будем подготавливать музыкальные инструменты.
   Зрители и журналисты разошлись по своим делам на некоторое время. Пионеры и вожатые быстро стали перетаскивать музыкальные инструменты. Весь музыкальный клуб и забыл, что их успели сюда перетащить во время тихого часа.
   — Ну что, готовы? — подошла к участникам и участницам музыкального клуба Виктория Владимировна, держа в руках стакан с соком.
   — Знаете, Виктория Владимировна.. — начал было Сева, но его тут же перебили.
   — У нас ничего не готово. Мы как бестолочи забыли про этот поход и приезд журналистов, ну и кратко мы не можем сыграть и бла бла бла, — сказал Юра, при этом успевая жестикулировать.
   — В каком смысле не готово? — ошарашено спросила вожатая, поглядывая на четверых пионеров.
   — В прямом, Виктория Владимировна. Но не переживайте, мы обязательно выкрутимся, — попытались утешить Ангелина, но потом тут же закусила губу, поняв, что вожатая не успокоилась.
   Виктория Владимировна тяжело выдохнула:
   — Не знаю как вы будете выкручиваться, из-за вас журналисты смогут снизить репутацию лагеря...
   — Не снизят, мы такое зафигачим, что им даже понравится. Или они будут смотреть на наше выступление слепо, после театрального клуба то, — усмехнулся Юра, убирая руки в карманы брюк.
   — Да, посла этой сценки... — Вожатая хмыкнула и сделала глоток сока. — Ладно, все таки я в вас верю. Не подведите. А почему вы не хотели бы сыграть что-то другое?
   Лена нахмурилась, ведь именно это она и предлагала. А Сева задумался. А ведь вправду, зачем им устраивать выступление комик, если можно что-то сыграть. Он уже хотел согласиться с этой идеей, но тут его перебил Юра:
   — Так неинтересно. Пусть журналисты знают, что музыкальный клуб не только песенки играет.
   Вожатая улыбнулась, а Сувецкий опять взъелся. Ангелина быстро погладила его по руке и, взяв с ближайшего пенка стакан, налила сок и отдала его Севе, чтобы тот успокоился.
   — У меня есть одна идея, для которой мне нужен Никита и Вентиш, — заговорщически дополнил Юра, ища Святова и Соколова в толпе пионеров. Сева чертыхнулся.

                                          ***
   — Надеюсь вы готовы! Сегодняшнюю программу закрывает наш музыкальный клуб первого отряда, — слышался голос Александра Алексеевича.
   Журналисты и зрители уже готовы были услышать музыку, смотря на сидящих за своими инструментами пионеров, но когда прошло уже довольно долгое время, а никто ничего не слышал, все стали перешептываться. И тут со своего мест встал Юра, откладывая гитару в сторону. Взяв из рук Лены микрофон, которая недоуменно уставилась на него, он подошел поближе к зрителям.
   — Вы хотите услышать песню или мою вдохновляющую речь? — Это было первое, что сказал Юра в микрофон, осмотрев сидящих. Александр Алексеевич в самом конце недоуменно смотрел на пионера из своего отряда.
   Юра хмыкнул. Затем он обернулся назад и кому-то кивнул.
   — Короче, — снова послышался его голос, когда он повернулся обратно, — такой вопрос у меня есть. Как вам сценка нашего театрального клуба?
   Кто-то закивал, кто-то показал большие пальцы, кто-то крикнул, что было супер. Но все продолжали смотреть, не понимая, что происходит.
   — Вот и мне понравилось. Но все таки сценка театра кончилась, пришло время музыки, смекаете? Поэтому, — Юра снова повернулся, подзывая рукой кого-то. Из тени вышел Никита и быстрым шагом подошел к Пчелкину. Все еще больше смотрели с недоумением, — сейчас вы получите супер прекрасный танец от меня и человека, который ставил театральную сценку.
   Зазвучали первые ноты. Вентиш выступал в роли диджея. Ангелина и Лена удивлено смотрели то на Никиту с Юрой, то на Вентиша, но второй только показала большой палец вверх, мысленно говоря, что все под контролем и они тоже поучаствуют. Скорее всего.
   Сева, которому уже успели обо всем рассказать, лишь смотрел на двух друзей, сидя за пианино.
   Как только заиграла музыка, Юра и Никита начали танцевать. Этот танец они знали ещё со времен девятого класса в школе. Тогда их классная руководительница сказала им, чтобы они подготовили какой-то интересный танец на Новый год. За это они получали пятерки по физике в четверти. Пчелкин и Святов, услышав про оценки, сразу согласились. Они выбрали музыку и стали придумывать танец, смотря по телевизору разные танцевальные программы. Так и придумали. Станцевали на Новый год, отчего ещё очень долго получали похвалы не только от классной руководительницы, но и от других учителей и одноклассников. Одна из одноклассниц даже после этого предложила Никите сходить на свидания, но тот не ответил взаимностью.
   Да, не смотря на то, что Никита и Юра больше всех любят хулиганить и в детстве много где побывали в плохом смысле слова, они также были ответственные. Об этом говорит не только школьный танец, а и их должности. Участник музыкального клуба и главный по театральным постановкам. Неужели возможно совместить в себе и такие роли, и роли хулиганов? Святов и Пчелкин доказали, что возможно.
   За пару минут до того, как Александр Алексеевич провозгласил об выступлении музыкального клуба, Юра спросил у Никиты, помнит ли он тот танец. Святов кивнул, но все равно растеряно посмотрел, и тогда Юра рассказал ему о своей идее. К ней же он приплел и Вентиша, попросив того в определенное время включать музыку через магнитофон, привязанный к колонкам. Откуда Юра был уверен, что в поход взяли с собой диски и один был именно с этой песней, никто спрашивать не стал. Возможно, взяли вожатые, чтобы вечерам повеселиться под песни, а Юра просто проследил за ними.
   И сейчас, слушая музыку, доносившуюся из колонок, Юра и Никита умело вспоминали танец со школьных времен. Вели они его отлично, и журналисты были крайне удивлены такой выходкой. Ангелина и Лена так точно.
   Через три минуты песня закончилась. Все сразу захлопали. Это было неожиданно, но к тому же и умело. Юра, уже весь запыхавшийся, снова взял в руки микрофон и, расправив плечи, громко проговорил:
   — Анекдот про колобка.
   Тогда со своего места спокойно и тихо, что удивило Ангелину с Леной, встал Сева и подошел забрать микрофон у Пчелкина. Тот только улыбался. Журналисты ничего не понимали, но танец им точно зашел и кто-то даже улыбался, перешептываясь с рядом сидящим человеком. Виктория Владимировна тихо хмыкала себе под нос, а на Александра Алексеевича никто и смотреть не хотел.
   Когда Сувецкий взял устройство из рук Юры, то уверено и громко произнёс:
   — Колобок повесился.
   Наступила тишина. Все только удивлено смотрели на пионеров на сцене. Кто-то рассмеялся и его смех был намного смешнее глупой и всем известной шутки, что все остальные подхватили. Ангелина и Лена продолжали пребывать в шоке, поглядывая на Вентиша. Тот только пожал плечами. Спустя время, когда смех стих и все посмеялись вдоволь, Сева снова заговорил, перед этим тяжело вздохнув:
   — Знаете, я признаюсь вам честно. Мы не успели подготовить песню. Мы бы могли сыграть и другую, ведь так? Вы же, уважаемые люди из журналистики, все равно не знаете, что мы играем. — Сувецкий глянул на журналистов. — Но мы, музыкальный клуб, решили пойти по другому. Я, как его глава, ни капельки не жалею, что мы решили поставить танец за несколько минут до нашего выхода. Прошу простить меня. Надеюсь вам по...
   — Всеволод!
   Сувецкий не успел договорить. Громкий и низкий мужской голос послышался с правой стороны от сцены. Сева поднял глаза и встретился суровым взглядом с Владимиром Ярославовичем. Директор быстрым шагом подошел к пионеру и, не волнуясь за журналистов сзади, крикнул:
   — Сувецкий, мать твою! Что ты хочешь сказать тем, что вы не готовы и сыграли здесь непонятно что? — Мужчина обвел руками импровизированную сцену. Сева чуть не сжался от громкого голоса своего отчима. Чувствуя неладное, Юра подошел на всякий случай забрал из рук главы музыкального клуба микрофон. — Ты понимаешь, что буквально за один вечер снизил репутацию лагеря? Да, понимаю, последняя смена, но это не дает тебе право вот так себя вести.
   — Кхм, Владимир Ярославович, — послышался чей-то громкий кашель с задних рядов. Директор медленно повернулся и встретился с Викторией Владимировной, стоявшей, скрестив руки, — а вы точно уверены, что танец ваших двух пионеров снизил репутацию лагеря?
   Журналисты, сидящие в первом ряду, ничего не понимали и только пристально смотрели на директора. Их очень удивляло поведение директора лагеря, такого солидного мужчины. А Сева про себя подметил, что ему действительно тогда не показалось.
   — Вы знаете, что не все журналисты сидят впереди? — Виктория Владимировна склонила голову набок, кивая кому-то. В тот же момент со своего места поднялся мужчина лет сорока, в строгом костюме и блокнотом в руках. На правом кармане пиджака весела табличка с именем, на котором красовалось имя «Николай Суворовский». — Это Николай Суворовский, один из лучших репортеров СМСР. От его слова зависят многие газетные статьи, прошу заметить. И, также, чтобы не сказали журналисты в первом ряду про выступление, слово останется за Николаем. Тем журналистом надо будет только подтвердить его высказывания. А нам с Александром Алексеевичем уже известно, что никакая репутация у лагеря не упала ниже. Она станет выше и о том, что музыкальный клуб нашел выход из ситуации, будет известно в газетах. Ваш лагерь, Владимир Ярославович, станет намного известнее, чем сейчас это есть.
   — Вот почему я ушел от вашей семьи, — тихо прошипел себе под нос директор, не думая, что его кто-то услышит. Но Сева и Юра, стоящие ближе всего к нему, все прекрасно слышали и только переглянулись, удивлено моргая. Но виду перед остальными они решили не показывать и повернулись обратно .
   Владимир Ярославович ещё несколько раз окинул взглядом журналистов, пионеров на сцене и остановился взглядом на Сувецком.
   — С тобой я ещё поговорю, — это было последнее, что сказал директор. Он развернулся и пошел в сторону палаток. Видно, сегодня вечером он останется здесь ночевать. Юра и Сева очень надеялись, что он не будет вместе с ними в походе все два дня. А Святов про себя отметил, что Владимир Ярославович в какой-то мере опозорился перед таким количеством людей и пионеров.
   Снова повисло молчание. Вентиш вышел из-за своего угла, Никита только заправил рукой волосы назад. Никто не знал, что и сказать. Спустя некоторое время один из журналистов встал со своего места.
   — Уважаемые пионеры, — громко сказал он, — я, как и мои коллеги, расстроен, что музыкальный клуб забыл про наш приезд и не успел подготовиться. Но даже так, вы все равно нашли выход из ситуации. Про театральный номер я вообще молчу, это было что-то с чем-то. Могу только сказать, что это было смело. Показать не только серьезность лагеря, но и возможность повеселиться и выйти из ситуации. Меня зовут Григорий Меншиков, и я готов сделать так, чтобы о вашем лагере узнало больше людей. Даже если я сообщаю это не Владимиру Ярославовичу, а пионерам вашего первого и второго отряда.
   Григорий начал хлопать, и его примеру последовали многие. Юра улыбнулся. Затем обнял за плечо стоявшего рядом Никиту, который тоже улыбался, но при этом щеки тронул легкий румянец. Вдалеке они увидели Викторию Владимировну, показывающей пальцы вверх, а также одобрительный взгляд и кивок от Николая Суворовского. Александр Алексеевич хоть и выглядел возмущено, но тоже удостоил всех кивком и улыбкой.

                                           ***
   — Раскудрявый... клён зеленый, лист резной, — доносилась музыка из колонок.
   Вожатым не понравилось, что Вентиш лазил и нашел диски с песнями, и когда его отчитывали, Соколов предложил включить что-то из этих песен. Вожатые стушевались и согласились с его преложением. Поэтому сейчас, у той же импровизированный сцены, пионеры танцевали и пели «Смуглянка». Журналисты отошли в сторону, чтобы посовещаться окончательно. Это было только для вида, ведь все и так знали их заключительное мнение. Через 15 минут они уже уедут, и их общее мнение о лагере будет известно с выходом газет. Николай Суворовский во время совещания окинул взглядом палаточный лагерь и улыбнулся.
   Ангелина, Лена, Лиза и Ульяна танцевали вместе, поя громче всех. Они образовали некий хоровод и кружились по кругу. Никита с Юрой уже давно танцевали и попытались повторить тот школьный танец уже под другую песню. Они смеялись, когда понимали, что некоторые сцены идеально подходят, а некоторые вообще нет. Вентиш только стоял в сторонке со стаканам сока и наблюдал за своими друзьями.
   — Че не танцуешь? — подошел к Соколову Пчелкин, толкая того в плечо, отчего Вентиш чуть не выронил свой стакан.
   — Чего пихаешься? — тот поднял на своего соседа по домику взгляд.
   — Так чего не танцуешь? Не поешь? Тогда на мероприятии так запел, что я офигел, — подмигнул ему Юра.
   — Да что ты прицепился? — Соколов засмущался от слов своего соседа по домику, но того ничего не волновало. Вентиш сразу подумал, смущался ли когда-то Юра?
   — Хочешь я Лизу позову? С ней то ты точно затанцуешь, — усмехнулся Юра, складывая руки на груди.
   — Причем тут Лиза? — у Соколова еще сильнее порозовели щеки. За все три недели он решил, что, может, стоить обратить внимание на Агатову, которую он игнорирует все смены? Попытался. Следил почти каждый день, насколько это ему позволяло. В один из вечеров даже подложил булку ей, чтобы наблюдать за реакцией. Увидев румянец на щеках у Лизы, Вентиш невольно улыбнулся, но тут же спрятал улыбку, вновь став серьезным и хмурым. Так и продолжал присматриваться к ней. В итоге эта попытка обратилась в то, что Агатова ему стала немного интересна. Может, попробовать потом с ней поговорить?
   — Чего молчишь? — голос Юры вырвал Вентиш из мыслей. Тот дернулся, будто только сейчас вспомнил, где находится.
   — Да отстань ты от меня. Когда захочу, тогда и пойду. Иди вон к своему дружку, ждёт тебя, — Соколов махнул в сторону Никиты, который ждал окончания песни, будто зная, что заиграет следующим.
   А следующим был любимый всеми «Мираж». Когда послышалось первые звуки песни, первый и второй отряд завизжал. Танцевать все стали ещё энергичнее. Лагерь можно было смело переименовывать с «Ласточка» на «Мираж».

                                         ***
   Спустя еще полчаса пионеров прогнали в свои палатки. На вопросы про мнение журналистов, вожатые отмахивались и переводили тему, или вообще замолкали.
   Сева забрался в свою палатку самым первым. За ним залез Вентиш. Те сразу легли по краям, оставив два спальных мешка в середине для двух лучших друзей. С краю им больше нравилось спать.
   — Почему мы вчетвером в одной палатке? — пробубнил себе под нос Сева, кутаясь в одеяло.
   — Ты забыл, как первый и предложил всем лечь в одной палатке? Идиот, — последнее слово Соколов сказал шепотом, чтобы Сувецкий не услышал. Но он услышал.
   — Сам ты идиот! — крикнул он, и в этот момент палатку открыли и в нее забрался Никита, сразу падая на свое спальное место.
   — Где друг твой? — задал вопрос Вентиш, поворачивая голову к Святову.
   — Он захотел выпить весь сок, который остался. Он же яблочный, его любимый, — пробубнил Никита, уткнувшись в подушку лицом.
   Спустя несколько секунд в палатку ввалился и Пчелкин, в руках которого было несколько пачек яблочного сока. Походу, что-то выпил в лагере, а что-то стырил себе в платку.
   — Знаете что? — с ходу спросил он, кидая соки на единственный свободный спальный мешок. Он даже не начал спорить, почему ему не дали выбрать мешок, на котором он будет спать два дня и просто оставили этот.
   — Что ещё? — простонал Сева, поворачиваясь к Юре. Видимо, он уже намеревался спать, а тут Пчелкин со своими вопросами.
   — У меня есть гениальная идея, — тихо, с улыбкой сказал он, и навалился на спину Никите, потому что его место занято соком.