Без слов

Те, у кого нет корней, никогда не принесут плоды.

Двадцать. Я впервые услышала свой возраст, когда мне исполнилось двадцать лет. Теперь это странно даже для меня. Как это, не знать сколько тебе лет? Что это вообще значит? Что за чушь? Но мы тогда не знали не только свой возраст. Мы вообще мало что о себе знали. Хотя тогда нам так не казалось. Мы точно знали свое имя и номер, знали, что будем делать завтра и послезавтра и вообще всю свою жизнь. Знали, что будем есть, что будем надевать, знали, когда и чем нам предстоит заболеть, мы знали даже дату своей смерти. Я должна умереть зимой. 15 февраля 101 года. Тогда мне было бы 46. В этот год, 15 февраля в 11 часов утра я должна была бы прийти по адресу, который мне дали сразу после того, как сказали сколько мне лет и приказали тут же выучить его наизусть. Я его не запомнила. Не было необходимости. К тому моменту, как мне протянули бумагу с этим адресом, я знала, что точно не умру в этот день. Я думала, что умру гораздо позже.

1 октября. 75 год. День, когда я ещё думала, что стану такой, как все.

- Куда это ты собралась?

- Я хотела побыть на воздухе еще немного.

- В корпус, быстро, если не хочешь, чтобы тебя наказали!

Я поплелась в корпус, чувствуя дыхание смотрительницы прямо на моей шее. Она могла бы идти и подальше от меня. Интересно, она тоже воспитывалась здесь? Скорее всего где похуже, если ведет себя как настоящий дьявол. Мне запретили употреблять это слово, а когда узнали, что я вычитала его в одной книге, закрыли библиотеку на целый месяц. Конечно, она воспитывалась здесь. Люди никогда не переезжают, а здесь только один УОТЛ.

Смотрительница наконец-то отстала, обратив внимание на кого-то другого. Мой последний семестр в УОТЛ начинался заурядно. Здесь так всегда, стройные ряды учащихся, одетых в черное, надзиратели в коричневом и преподаватели в сером. Окна закрыты. Двери тоже. Их откроют только через три минуты, автобусы прибыли раньше назначенного, водители безусловно понесут наказание.

Наш отряд прибыл первым, мы стояли ближе всех к дверям актового зала, в котором пройдет собрание выпускников этого семестра. Сразу на нашим 2 мужских отряда, за ними еще один женский. Каждый семестр 4 отряда по 42 человека покидают УОЛТ. Куда? Внутри УОЛТ об этом не знает никто. Или говорит, что не знает.

На входе в зал нам раздадут расписание на семестр. Уроки, распорядок дня... Все как обычно.

УОЛТ. Универсальный образовательно-тренировочный лагерь, где все члены Общества проходят обучение. Обучение длится четыре семестра. Мы изучаем историю, закон, обучаемся профессии, которую определяет профтест в первый день прибытия в УОЛТ.

Образование. Казалось бы, что оно должно давать ответы на вопросы. Но лично у меня они только появлялись. Вопросы, вопросы. Вопросы, которые нельзя задавать, вопросы, которые мучают изо дня в день. Но самое ужасное то, что кроме меня никто не задавал никаких вопросов.

Двери открылись, и нам было разрешено зайти в зал. На входе стоял преподаватель по истории и раздавал расписание на семестр. Я взяла свой листок и не взглянула в него. Какая разница. Я знаю, что там. Каждый семестр одно и тоже.

Нас рассадили. Директор и учителя поднялись на сцену. Я смотрела на свои руки, лежащие на коленях. Я и без того знаю, что там происходит. Директор вот уже третий раз произносит одну и ту же речь. Мы вас направим, старайтесь, скоро покинете стены. Чушь. Лучше расскажи, куда.

Я продолжала рассматривать руки. Бледные, как и все тут. На левой ладони - рана. Вчера, прямо перед началом заключительного экзамена второго семестра, я поцарапала руку о гвоздь на стуле. Рана быстро заживала, ее тут же чем-то обработали, но остался след. Я посмотрела на ладонь. Там ничего не было.

Я подняла глаза на сцену и увидела, что директор уже сидит за столом, а его место у кафедры занял кто-то новый. Его здесь вчера ещё не было.

Я спросила у соседки, кто это. Ответа не получила, разговаривать запрещено. Лишь презрительный взгляд. Нарушение правил. Не получив ответа, я попыталась вслушаться в его слова.

- И, самое главное, в конце семестра вы пройдете тест, который позволит нам подо

брать для вас лучшее занятие, чтобы вы могли наиболее эффективно исполнять свой долг. Этот тест создан для того, чтобы определить ваше психологическое состояние, и никак не связан с итоговым экзаменом по профессии.

Да, конечно, никак не связан. Определенно. Из УОТЛ выходят далеко не все 168 человек. Каждый семестр небольшая серая машина увозит в неизвестном направлении несколько спокойных, одетых в костюмы для сна людей. Каждый семестр, в каждом выпуске есть брак. Люди, которые не проходят психологический тест. Я не знаю, что конкретно смущает руководство УОТЛ, и никто не знает, что за вопросы в этом психологическом тесте, но мне почему-то не хотелось бы оказаться среди этой бракованной партии. Уж лучше пойду туда, куда отправит руководство.

Нудный мужчина у кафедры закончил свою речь. Его сменила главная смотрительница. Я наизусть знала, что она скажет. "Осторожность и послушание- вот залог успеха жизни в Обществе, которому каждый из нас обязан своим существованием. Долг не может быть оплачен никогда, наша задача стремиться восполнить затраты Общества на нас хотя бы на 9.8%, именно столько мы в состоянии восполнить в течение нашей жизни...". Вот поэтому каждый член Общества знает, когда умоет. В 20 лет ОПП (отдел подсчета полезности) делает расчетку на каждого из нас. Главной строкой этой расчетки является та, в которой сказано, в каком возрасте мы начинаем терять продуктивность, то есть коэффициент становится меньше 9.8%. Жуткая вещь на самом деле. Главная смотрительница закончила свою пламенную речь и снова уступила место директору УОТЛ. Директор приказал разойтись по аудиториям.

26 октября. 75 год. День, когда я поняла, что могу попасть в брак.

Приём пищи никогда не происходит прилюдно. Каждый из нас в специальном окне получает бокс, и содержимое этого бокса остаётся тайной для всех. Делиться этой информацией строго запрещено. Разговаривать вообще запрещено. В распорядке дня УОТЛ предусмотрено 45 минут для обмена необходимой информацией с теми, кто находиться выше по статусу и с равными себе. С теми, кто находиться ниже можно разговаривать сколько угодно. Система логична. Раздавать указание необходимо круглосуточно, это необходимо для восполнения долга Обществу, а вот отчитываться, жаловаться и докучать исключительно 45 минут в сутки. На построении мне пришло напоминание о том, что после второго приема пищи мне необходимо направиться в медицинский корпус, так как в это время я должна буду заразиться вирусом 539в. Я позволила себе порассуждать. На уроках истории нам часто говорили о 38 году, в котором от вируса, чей номер не разглашается, погибло несколько Подразделений Общества, что безусловно нанесло Обществу непоправимый урон, так коэффициент понизился на 2.6%. Год был признан неудачным для Общества, вирус был искоренен. В моё сознание не укладывался факт того, что мы сейчас в 75 году должны все-таки подвергаться вирусам, ведь это снижает коэффициент. Загадку я не разгадала. Получив бокс с набором для второго приема пищи, я отправилась за свой стол. Открыла бокс и поняла, вирус я получу не в медицинском корпусе, а сейчас. Не захотелось. Приложив максимум усилий, сделал вид, что съела содержимое бокса полностью, и отправилась в медкорпус.

11 ноября 75 год

Сотрудники медкорпуса уже начали создавать новые формы документов для того, чтобы сообщить обо мне. Существующих форм не хватало. По всем правилам и законам я уже давно должна была стать счастливой обладательницей вируса 539в, но этого не случилось. Я ежеминутно изображала своё недовольство сложившейся ситуацией и предлагала своё всяческое содействие в данном вопросе. Меня игнорировали, но из медкомнаты не выпускали. Прошли дни, и медики стали терять ко мне интерес. Я заполнила кипу бумаг и тестов, прошла тысячи компьютерных проверок, но никто не мог найти патологии. Время, проведённое мной в медкорпусе подарило мне уникальную возможность - я наблюдала. Я рассматривала всех этих людей, как будто я их в жизни никогда не видела. Я изучала из лица, их фигуры, их жесты, их почерк. Я слушала их голоса, их интонации. Я обращала внимание на походку, на родинки и волосы на руках. Я разглядывала их так, как не разглядывала даже себя в тот день, когда однажды нашла кусок зеркала. И я кое-что поняла. Поняла, почему проверки не сработали. Поняла, почему они не догадались, что я не съела бокс номер два. Они закрыли нам рот. Они ограничили наше пространство. Они отобрали у нас возможность выбора. Но они забыли запретить нам думать.

27 апреля 75 год.

В итоговом психологическом тесте оказалось нет ничего страшного. Мне задали 3 вопроса, и я знала, как отвечать. Мне дали группу 3а, и прямо из аудитории сопроводили в чёрную машину. Там было темно и тихо. Я слышала только стук своего сердца. Я была там не одна, со мной были люди, которые не были одеты в форму УОТЛ, и мне впервые за последние 2 года стало страшно. Я знала, что я не вхожу в группу брака и что я отличаюсь от основной массы, я просто хотела узнать, все ли я сделала правильно.

18 мая 75 года.

Да, я все сделала правильно. Группа 3а - управленческий аппарат. Меня готовили на директора УОТЛ. Занятия были крайне напряженными. Насколько я поняла директора УОТЛ меняют каждые 4 года. За это время он успевает сделать 2 выпуска. И во втором брака должно быть меньше, чем в первом на 57%. Если это так, директор переезжает на другой УОТЛ, если нет, его судьба печальна, так как коэффициент 9.8% в этом случае нарушается.

30 апреля 79 года.

Снижение процента брака вверенного мне УОЛТ на 98%. Повышение. Я - начальник управления УОТЛ на вверенной мне территории 7с897в.

14 ноября 81 года.

Разрабатываю улучшенный и более тщательный вариант психологического теста в выпускном семестре. Количество брака повышается на 1.9%, следовательно, где-то в Обществе брак занимает должности, которые не могут быть ему доверены. Возможно кто-то бракованный приносит мне боксы с приемами пищи. Абсурд! Ввожу санкции для всех директоров УОТЛ в Обществе. Тотальная смена руководства УОТЛ, проверка Комбинатов, Фабрик, Торговых домов и Управлений.

22 ноября 82 года.

Успех. Количество брака сводиться к нолю. Усилены программы подготовки управленческого аппарата. Директора УОТЛ проходят регулярные проверки специалистами, подготовленными для ВПН (выяснения психологической неустойчивости).

8 марта 85 года.

ВПН становится новым феноменом Общества. Я начальник Управления по борьбе в ВПН.

12 сентября 91 год.

Благодаря заслугам перед Обществом, а также благодаря проведённому мной ГУБ (глобальное уничтожение брака), я становлюсь Руководителем Общества. Совет Общества избирает меня единогласно. Выше меня в Обществе нет никого. Я наконец-то могу что- то изменить. Но стоит ли? Я потратила такое количество сил и времени, чтобы добиться порядка. Сколько бунтов я пережила? Сколько брака уничтожила? Я искоренила все попытки мыслить иначе. Вот оно, упущение прежнего Руководителя. Начинать нужно было не с наружных запретов, а с внутренних. Начинать надо было с разума, с того голоса, что говорит и не замолкает, что толкает отказаться от второго приема пищи, что приказывает не подавать виду, что твердит идти только вперёд. Его нужно было запрещать. Так, как это сделала я. Мои специалисты ВПН - это феномен. Уникальное явление человека, который проникает в голову другого человека, ничего не подозревая о том, что так можно сделать и с самим собой. Это венец творения. Это абсолютная власть. Это беспрекословное могущество и безусловное подчинение. Это самый глобальный эксперимент. Они живут только потому, что я им приказала. А кто теперь мне прикажет?

15 февраля 101 год.

Секретарь приносит мне бумажку с адресом, по которому я должна прийти для процедуры умертвления. Я отдаю её водителю и в указанное время спускаюсь из Офиса Руководителя Общества. Захожу в здание, где находятся сотни таких же, как и я. Они узнают меня, но им уже все равно, кто я. В их глазах пустота и надежда, не думала, что такое сочетание встретиться мне ещё раз. Последний раз я его видела, когда давным-давно нашла кусок поцарапанного зеркала... Они, те, кому осталось жить меньше часа, они самые живые из всех, кого я встречала за последние 46 лет. Почему? Я спрашиваю себя и понимаю, что говорю в слух. Почему вы такие... живые? Один из них смотрит на меня в упор и говорит: "А кто теперь мне прикажет?"