Глава 9. Чаша Тьмы
Анна замерла перед чашей. Черная жидкость внутри казалась живой – она переливалась, словно ртуть, отражая свет невидимых факелов.
– Выпьешь – станешь сильнее. Откажешься – останешься собой, – голос старика звучал устало, будто он повторял эти слова тысячу раз.
Анна сжала Лотос. Лепестки обжигали пальцы, но она не отпускала цветок.
– Что будет, если я выпью?
– Ты получишь силу видеть их истинные лица. Силу противостоять.
– А цена?
Старик медленно поднял руку, указывая на свои шрамы-лепестки.
– Часть тебя станет ими.
За стенами гул нарастал. Казалось, что-то огромное скребется о камни, пытаясь пробраться внутрь.
Анна посмотрела на чашу. Отражение в черной жидкости было чужим – глаза слишком широкие, губы слишком бледные.
– Я...
Она протянула руку.
И в этот момент Лотос в ее другой руке вспыхнул алым светом.
– Нет!
Голос раздался не в голове, а прямо в комнате. Анна резко обернулась.
В проеме между колоннами стоял Леон. Его крылья были опалены, по лицу струилась кровь.
– Не пей! Это ловушка!
Старик на троне вскинул голову.
– Хранитель! Как ты...
– Я нашел путь, – Леон шагнул вперед, хромая. – Анна, это не святилище. Ты все еще в ловушке Лотоса.
Комната задрожала. Фрески на стенах поползли, как мокрая краска.
– Он прав, – прошептал Лотос в руке Анны. – Но разве это меняет твой выбор?
Старик поднялся с трона. Его тело начало расползаться, превращаясь в черный дым.
– Ты никогда не выберешься отсюда.
Леон рванулся вперед и схватил Анну за руку.
– Беги!
Они бросились к арке, которая мгновение назад была стеной. За спиной раздался вопль – нечеловеческий, полный ярости.
Темнота.
Падение.
И вдруг – удар.
Анна открыла глаза. Она лежала на холодном асфальте во дворе своего дома. Над ней склонился Леон.
– Мы выбрались.
Но его глаза были полны тревоги.
Анна подняла руку с Лотосом.
Цветок изменился.
Теперь среди алых лепестков было два черных.
– Что это значит?
Леон медленно покачал головой.
– Это значит, что ты сделала два выбора. Даже не осознав этого.
Где-то вдали завыла сирена. В небе, еще минуту назад ясном, собрались тучи.
– Они идут, – прошептал Леон. – И теперь ты часть этого.
Анна посмотрела на свои руки.
Между пальцами струился черный дым.
Анна с ужасом наблюдала, как черный дым обвивает ее пальцы. Он был холодным и живым, словно тысячи микроскопических существ ползли по ее коже.
– Что со мной происходит? – ее голос дрожал.
Леон схватил ее за запястье, внимательно изучая странное явление. Его пальцы обожгли ей кожу – не болью, а странным холодным жжением.
– Ты начала превращение, – прошептал он. – Лотос меняет тебя.
Внезапно Анна почувствовала резкую боль в груди. Она вскрикнула и схватилась за сердце. В глазах потемнело, а в ушах зазвучал странный шепот на неизвестном языке.
– Дыши! – Леон резко встряхнул ее. – Не поддавайся!
Но Анна уже не контролировала себя. Ее тело будто жило собственной жизнью. Она увидела странные образы – древний храм, группу людей в черных одеждах, ритуал с жертвоприношением... и Лотос, цветущий в центре круга из крови.
– Они... они создали его, – выдохнула Анна, когда видение рассеялось. – Это не просто цветок. Это дверь.
Леон побледнел. Его крылья непроизвольно расправились, защищая их обоих.
– Ты видела создателей? – его голос звучал неестественно тихо. – Это невозможно. Никто из живых не помнит...
Грохот раздался совсем близко. Земля под ногами содрогнулась. Из-за угла дома показалась черная масса – сотни серых существ двигались в их сторону единым потоком.
– Нам нужно бежать! – Леон схватил Анну за руку.
Но она не двигалась. Черный дым теперь покрывал ее руки до локтей, но странным образом боль ушла. Вместо нее появилось... понимание.
– Я знаю, что делать, – сказала Анна. Ее голос звучал иначе – глубже, старше. – Они хотят не Лотос. Они хотят меня.
Леон посмотрел на нее с ужасом.
– Ты не та, за кого себя принимаешь, – прошептал он. – Они вложили в тебя память. Ты...
Он не успел закончить. Первые из существ уже были в нескольких метрах. Анна неожиданно улыбнулась – странной, нечеловеческой улыбкой.
– Я помню, – сказала она. – Я помню все.
И подняла руку с Лотосом. Цветок вспыхнул ослепительным светом, и существа замерли, словно столкнувшись с невидимой стеной.
Леон отшатнулся.
– Кто ты? – его вопрос повис в воздухе.
Анна повернулась к нему. Ее глаза теперь полностью почернели.
– Я та, кто должен был проснуться, – ответила она. – Последняя жрица Аментет.
Черный дым сгущался вокруг Анны, обволакивая ее, как вторую кожу. Она чувствовала, как что-то древнее и могущественное пробуждается внутри – воспоминания, которые не могли принадлежать ей.
– Я помню храм, – ее голос звучал чужим, низким, словно несколько голосов говорили одновременно. – Я помню ритуал.
Леон отступил на шаг, его крылья нервно вздрогнули.
– Ты не Анна.
Она повернула к нему лицо. Глаза – полностью черные, без белков, без зрачков. Но в уголках губ дрожала все та же человеческая неуверенность.
– Я... я не понимаю... – Анна схватилась за голову. Внутри будто разрывались два сознания.
Лотос в ее руке пульсировал, черные лепестки разрастались, поглощая алые.
Существа вокруг замерли, будто ожидая команды. Самый крупный из них, с рогами, напоминающими высохшие ветви, склонил голову.
– Госпожа... – его голос скрипел, как ржавые петли.
Леон резко шагнул вперед, выхватив из-за пояса странный кинжал – лезвие было из черного стекла.
– Выходи из нее! – прошипел он. – Я знаю, кто ты. Жрица Аментет. Ты должна была остаться в прошлом.
Анна (или то, что было Анной) медленно подняла руку.
– Ты не понимаешь, хранитель. Я – это спасение.
Внезапно ее тело содрогнулось. Чернота в глазах дрогнула.
– Помоги... мне... – это был уже ее настоящий голос, полный ужаса.
Леон не раздумывал. Он бросился вперед и вонзил кинжал в Лотос.
Раздался вопль – но исходил он не от Анны, а от всех существ одновременно.
Черный дым начал рассеиваться. Анна рухнула на колени, кашляя. Когда она подняла голову, глаза снова были нормальными – испуганными, человеческими.
– Что... что это было?
Леон подхватил ее, одновременно отшвырнув поврежденный Лотос подальше.
– Позже. Сейчас мы бежим.
Но когда они обернулись, путь был отрезан. Существа оправились от шока и снова двигались к ним, еще более яростные.
А на месте упавшего Лотоса уже вырастал новый цветок – полностью черный.