Потерянное дитя Тьмы

Ньют встает из-за стола, подходит к стойке и что-то говорит Олдвину. Тот кивает в ответ и указывает на дверь, которая, как я понимаю, ведет на задний двор.

Ньют протягивает мне руку, и я с лёгким волнением кладу в неё свою. Его рука теплая и немного шершавая, от чего меня пробирает небольшая дрожь.

Мы выходим из таверны и оказываемся на свежем воздухе. Здесь, вдали от яркого света «Пенной чаши», ночное небо кажется еще более глубоким и загадочным. Миллиарды звёзд, словно рассыпанные бриллианты на бархатной ткани, мерцают и переливаются, создавая завораживающую картину. И пока Ньют ведет меня по тропе, ведущей вверх, я не могу отвести взгляд от небосвода. Он такой огромный, далекий и притягательный.

Тропинка, которую выбрал Ньют, оказывается каменистой и немного крутой, а под ногами хрустит сухая трава и опавшие листья. С каждым шагом мы удаляемся от веселой суеты, и теперь слышно только легкое дуновение ветра, и наше дыхание.

Ньют идет впереди. Он ведёт меня медленно, стараясь не торопиться, как будто понимает, что я хочу насладиться каждым моментом в этом месте. Его рука, все еще держащая мою, согревает.

– Нравится? – спрашивает Ньют, нарушая тишину, когда я останавливаюсь и приседаю, чтобы понюхать цветы. Он негромко подходит ко мне, и я чувствую его взгляд на себе.

Я поднимаю глаза и киваю, с легкой улыбкой глядя на него. В темноте ночи, лунный свет подсвечивает его лицо, делая его черты более выразительными и мягкими. Он кажется каким-то другим здесь, вне шумной таверны, между небом и землей.

– Очень, – отвечаю я, продолжая изучать маленькие белые цветы, растущие прямо у тропинки. Они пахнут чем-то сладким и медовым, и этот аромат успокаивает. – Они так приято пахнут.

– Это алиссум, – поясняет Ньют, присаживаясь рядом со мной на корточки.

Я невольно улыбаюсь, рассматривая цветы. Ньют, кажется, всегда знает что-то интересное о мире.

– Они очень красивые. – говорю я, аккуратно касаясь лепестков пальцем. – Ты, кажется, всё знаешь о природе.

Ньют тихо смеётся и пожимает плечами. Его взгляд устремлен куда-то вдаль, на тёмный лес, что простирается у подножья горы.

– Я просто люблю наблюдать. – говорит он, словно оправдываясь. – Если внимательно смотреть, то мир сам расскажет тебе свои секреты.

Он замолкает на мгновение, и я чувствую, как его глаза снова устремляются на меня.

– Ты тоже умеешь наблюдать, – тихо произносит он, от чего я невольно вскидываю брови в немом вопросе. – Я это заметил, когда ты присматривалась к цветам. Большинство людей просто бы прошли мимо, не обратив на них внимания.

Мои щеки снова заливаются румянцем, отчего я стараюсь отвернуться, чтобы он не заметил моего смущения. Но Ньют замечает это и берёт меня за руку, останавливая от метаний.

– Ну, я... – начинаю я, стараясь скрыть свое волнение. – Я просто люблю цветы.

Ньют улыбается уголками губ и поднимается с земли, подавая мне руку.

– Пойдём дальше? – предлагает он. – Нам осталось недолго до самого интересного.

Я беру его руку, он помогает мне встать, и мы снова начинаем подниматься по тропинке, оставляя позади маленькую полянку с цветами.

Идти рядом с Ньютом ночью по этой тропинке так легко и спокойно, что мне начинает казаться, будто я иду по хорошо знакомой дороге домой. С ним так уютно и безопасно, что все страхи и сомнения остаются позади, растворяясь в ночном воздухе, как туман перед восходом солнца.

Тропинка, петляя, всё круче поднимается в гору. Воздух становится прохладнее, а запах влажной земли и хвои ощущается всё отчетливее. Ночь темная, практически безлунная, и лишь мерцание звёзд освещает наш путь. Ньют, на удивление, идёт без спешки, даже позволяет мне немного отставать, давая возможность в полной мере насладиться видом.

Вскоре тропинка упирается в ровную площадку, и перед нами предстаёт картина, завораживающая своей красотой. Мы стоим на вершине горы, окружённые тёмно-зелёными кустами, что укутывают склоны, словно шёлковый платок. И ниже, у подножия, растянулся город, словно яркая жемчужина. Но настоящая красота пылает в небе, расстилая перед нами бездонное море звёзд.

Звёзд так много, что голова кружится, пытаясь осознать их необъятное количество. Кажется, небо не просто полное звёзд, а застеленное ими, как узорчатым ковром. Некоторые звёзды горят с невероятной яркостью, другие – тускло мерцают, словно маленькие светлячки. Мы стоим в тишине, наблюдая за этим великолепием, и в этот момент мир кажется бесконечно прекрасным.

В низинных районах можно различить туман, который окутывает всё вокруг. Во всем этом ночном спектакле чувствуется особая гармония, которая заставляет сердце биться быстрее.

Ньют, стоя рядом со мной, молча наслаждается красотой этого ночного пейзажа.

– Я никогда не видела столько звёзд, – отвечаю я, не отводя взгляда от неба.

– Здесь их всегда много. – говорит Ньют, на мгновение глядя на меня. – Но сегодня они какие-то особенные.

– Может быть, это из-за праздника? – предполагаю я, переводя взгляд на него. Ньют пожимает плечами.

– Может быть, – соглашается он. – А может... просто потому что мы смотрим на них вместе.

Я стараюсь скрыть свое смущение, рассматривая созвездия, которые мелькают в моём поле зрения.

– Ты знаешь, как называются эти звёзды? – спрашиваю я, стараясь сменить тему разговора.

– Некоторые, – отвечает Ньют. – Но не все. Я больше люблю просто наблюдать за ними, чем изучать их названия. Я стараюсь видеть в мире нечто большее, чем то, что кажется на первый взгляд. Может быть, в каждой звезде, в каждом зверьке и в каждом человеке есть что-то особенное, что нужно просто захотеть увидеть.

Некоторое время мы молчим, а затем он говорит:

– Давай считать звёзды.

– Что делать? – переспрашиваю я.

– Считать звёзды. Иди сюда.

Он садится прямо посреди поляны. Ньют вытягивает одну ногу, но поджимает под себя вторую и протягивает мне руку, а потом быстро схватывается. Он поднимается и стелет на траву свою мантию, жестом приглашая её сесть.

– Прошу, мадемуазель, – с лёгким поклоном он помогает мне сесть и падает рядом.

– Не перестаю удивляться, как ты не потерял навыки завоевания женских сердец, став пиратом, – шучу я, стараясь скрыть смущение за иронией. У меня никак не получается с ним вести себя естественно, каждый раз, когда он на меня смотрит, у меня перехватывает дыхание.

Ньют, кажется, немного смущается от моей шутки, но быстро находит, что ответить. Он слегка приподнимает бровь и с усмешкой поворачивается ко мне.

– А разве пираты не должны быть галантными? – спрашивает он. – Может, ты просто не привыкла к ухаживаниям?

Я смеюсь, не в силах сдержать улыбку.

– Ну, не знаю, – отвечаю я, откидываясь назад, чтобы получше разглядеть звёздное небо. – Я представляла себе пиратов более... грубыми, что ли. С кривыми саблями и громкими криками «на абордаж!».

– Кривые сабли и «на абордаж!» – это уже, скорее, для других целей. – говорит Ньют, подмигивая мне. – А для покорения женских сердец нужны нежность и внимание. Ну, и, конечно же, хороший вид на звёзды.

Я снова смеюсь, чувствуя, как смущение отступает, уступая место лёгкости и веселью. Ньют умеет создавать вокруг себя такую атмосферу, в которой можно забыть обо всех проблемах и просто наслаждаться моментом.

– Ты прав, – соглашаюсь я. – Звёзды сегодня и правда великолепны.

– Они всегда великолепны, – возражает Ньют, хотя на небо не смотрит. Его взгляд прикован ко мне. – Просто мы не всегда находим время, чтобы на них посмотреть.

Я невольно ловлю его взгляд. Его глаза, глубокие и темные, словно само ночное небо, притягивают меня, и я не могу отвести от них взгляд.

– Знаешь, – говорит он тихо. – Мне кажется, что иногда мы так заняты своими делами, что забываем о самом главном. Забываем о красоте мира, о простых радостях и тех людях, которые нам дороги.

– Наверное, ты прав, – отвечаю я, отводя взгляд от его лица и снова смотря на звёзды. – И я рада, что сегодня смогла всё это увидеть.

– Я тоже рад. – говорит Ньют, его голос звучит немного тише, чем обычно.

– Когда я ещё жила в Ксафии, – начинаю я, стараясь говорить ровным голосом, но слова даются с трудом. – Тоже очень любила смотреть на звёзды. Мы с моим другом также взбирались на вершину горы и любовались пейзажами.

При воспоминании о Дреяне, горло словно сковывают тиски. Появляется неприятный ком, мешающий говорить уверенно, словно какая-то невидимая рука сжимает мою грудь. Воспоминания о прошлом, о Ксафии и Дреяне, внезапно нахлынули на меня, подобно шторму, растревожив давно забытые чувства.

В глазах щиплет, и я невольно моргаю, стараясь сдержать подступающие слезы. Я так долго старалась не вспоминать прошлое, избегать этих болезненных мыслей, но сейчас воспоминания оказались слишком сильны.

– Что-то не так? – осторожно спрашивает Ньют, его голос звучит мягко и заботливо. Я чувствую, как его рука легонько касается моей.

Я киваю, не в силах произнести ни слова. Ком в горле становится всё больше, и мне кажется, что если я сейчас открою рот, то меня просто накроет волной невысказанных чувств.

– Он умер, – наконец выдыхаю я. Слова вырываются из меня с трудом, словно осколки разбитой надежды. Голос, в котором слышатся боль и грусть, звучит тихо.

Я отворачиваюсь, стараясь скрыть подступающие слёзы. Не хочу, чтобы Ньют видел меня такой слабой и ранимой. Но одновременно, почему-то мне не хочется скрывать от него свою боль.

На мгновение между нами повисает тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом листьев и отдалённым завыванием ветра. Я чувствую, как Ньют внимательно смотрит на меня, и меня это не раздражает, как могло бы быть в другой ситуации.

– Мне очень жаль, – наконец произносит Ньют.

Я снова киваю, не в силах сказать что-либо еще. Слёзы уже текут по моим щекам, и я не пытаюсь их сдерживать.

– Он был очень хорошим. – говорю я, еле слышно. – Мы были не разлей вода. Он спас меня. Подарил вторую жизнь. И... я очень скучаю по нему.

Ньют бережно берет мою руку в свою. Его прикосновение согревает меня, словно прикосновение солнечного луча после долгой ночи.

– Я понимаю, – с теплотой тихо говорит он. – Потеря близкого человека – это всегда очень тяжело. Но знай, что ты не одна.

Я чувствую, как по щеке скатывается еще одна слеза. Мне больно и обидно, что Дреяна нет рядом. Но то, что сейчас Ньют рядом со мной, не отворачивается, не сторонится, а наоборот, поддерживает, даёт мне какую-то надежду.

– Спасибо, – шепчу я, глядя на него со слезами на глазах.

Ньют слегка улыбается мне в ответ, и его улыбка кажется такой искренней и доброй, что она прогоняет часть моей боли.

Возможно, после той странной и неожиданной встречи с Джейсоном на корабле Николаса, смерти Дреяна, становления частью команды пиратов, я нашла не только новых друзей, но и того, кто сможет понять и поддержать меня в трудную минуту. И, возможно, под этими звёздами, я смогу залечить свои раны и снова научиться жить. И любить.

Боль, сковавшая меня воспоминаниями о Дреяне, постепенно отпускает. Слезы, катившиеся по щекам, словно горячий дождь, наконец, иссякли, оставляя после себя лишь тяжесть в груди. Ньют продолжает сидеть рядом, его рука по-прежнему держит мою, и его тихое присутствие действует как бальзам на израненную душу. Я перевожу взгляд на звёзды, словно пытаясь найти там утешение, но небесный ковёр больше не кажется мне таким завораживающим, как раньше. Теперь он напоминает мне о вечности, и о той грустной истине, что кто-то по-прежнему рядом, а кого-то уже нет.

– Знаешь, – тихо произношу я, стараясь унять дрожь в голосе. – Дреян всегда говорил, что я слишком много грущу. Он вечно старался меня развеселить, рассказывал шутки. Но... иногда у него это не получалось.

Я невесело усмехаюсь, вспоминая редкие безуспешные попытки.

– Он всегда говорил, что нужно наслаждаться каждым днём, что нужно ценить каждый момент, – продолжила я, снова почувствовав, как ком подкатывает к горлу. – Но... теперь его нет, и все эти слова кажутся такими бессмысленными.

Я снова опускаю глаза, не в силах больше смотреть на звёзды. Ньют, молчавший всё это время, наконец, издаёт тихий вздох и перемещает свою руку на моё плечо, мягко обнимая.

– Говорить о том, что нужно ценить каждый день, легко. Но когда теряешь кого-то дорогого, все эти слова звучат как насмешка.

Я киваю, чувствуя, как его рука согревает моё плечо.

– Иногда я чувствую себя так, словно жизнь несправедлива. – говорю я, наконец, подняв глаза и взглянув на Ньюта. – Словно она украла у меня самое ценное.

Жизнь отобрала у меня два дома. Две семьи. И память.

– Не позволяй ей украсть у тебя и всё остальное. – произносит Ньют. – Не позволяй жизни загасить у тебя твою улыбку.

Я удивлённо моргаю, не понимая, что он имеет ввиду. Он слегка улыбается, отчего его лицо становится ещё более красивым в лунном свете.

– Когда ты улыбаешься, твоё лицо словно озаряется светом, – продолжает он и смотрит на меня более пристально. – У тебя слишком красивая улыбка, чтобы показывать свои слёзы. Улыбайся чаще.

Его слова, такие простые и искренние, проникают глубоко в моё сердце. Неожиданно я чувствую, как уголки моих губ приподнимаются в лёгкой улыбке.

– Я буду стараться, – тихо говорю я, и Ньют нежно улыбается мне в ответ.

Буду стараться улыбаться чаще, не только ради себя, но и ради тех, кто рядом со мной. И ради Дреяна. Ведь он бы этого хотел.

– Расскажи мне что-нибудь, – прошу я, поднимаясь и садясь в позе лотоса, выжидающе смотря на Ньюта. Мои глаза, полные любопытства, выжидающе смотрят на Ньюта. – Как ты присоединился к команде?

Он, в свою очередь, поднимается медленнее, словно нехотя отрываясь от созерцания звёздного неба. Его взгляд на мгновение задерживается на мне, но тут же отводится в сторону, словно он стесняется моего пристального внимания.

– Ну, если вкратце, то... я не особо стремился к пиратской жизни, – начинает он. Его голос звучит тихо и задумчиво, когда он переносится в прошлое. – Всё случилось скорее случайно.

– Случайно? – переспрашиваю я, удивленно приподняв брови.

– Ну да, – отвечает он, слегка улыбаясь. – Я всегда больше увлекался... разными существами, чем морскими разбоями. Занимался исследованиями и путешествовал по одному архипелагу, в поисках одного очень редкого вида животного. И... ох, так получилось, что я попал в плен к пиратам.

Я в недоумении открываю рот, не ожидая такого поворота событий.

– В плен? – переспрашиваю я, на этот раз уже более громко, а мои глаза округляются от удивления. – И наша команда тебя спасла?

Я не могу представить себе Ньюта в роли пленника. Он казался мне всегда таким сильным и независимым, что мысль о том, что он когда-то был в беспомощном положении, кажется мне неправдоподобной.

Ньют слегка усмехается, отчего на его щеках появляются небольшие ямочки.

– Меня спас Рик. – говорит он.

– Рик? – повторяю я, снова удивляясь.

Ньют кивает и, прикрыв глаза, словно погружается в воспоминания, начинает рассказывать:

– Рик жил на том острове и был немногословным, но очень метким, и умел предугадывать действия врага.

– И он просто решил тебя спасти? – спрашиваю я.

– Ну, не совсем «просто», – отвечает Ньют, открывая глаза и глядя на меня. – Пираты, которые меня держали, планировали продать меня в рабство. И один из них был знакомым Рика. Когда он узнал об этом, ему не понравилась эта идея. И поэтому он решил меня освободить. Рик проник на их корабль ночью в одиночку. Он умудрился перехитрить всю их охрану, и вывести меня из клетки. Потом мы вместе сбежали на маленькой лодке, и Рик привел меня на наш корабль.

– И после этого ты решил остаться в команде? – спрашиваю я, возвращаясь к изначальной теме разговора.

Ньют кивает и смотрит на звёзды. Его взгляд кажется немного задумчивым.

– Да, – говорит он. – Я был ему благодарен. И потом, я понял, что мне нравится эта свобода и возможность изучать мир. Но теперь, – он переводит взгляд на меня. – Я понимаю, что в команде нашёл нечто большее, чем просто способ путешествовать. Я нашёл друзей.

Я невольно улыбаюсь от его слов, и у меня внутри разливается тепло.

– Я тоже рада, что тогда ты стал частью нашей команды, – искренне говорю я. – И рада, что ты рассказал мне эту историю.

Ньют улыбается мне в ответ.

– Пираты – это не только морские разбойники, Элли. – говорит Ньют. – Это люди, которые умеют дружить, помогать и спасать друг друга.

– Теперь я это поняла. – говорю я. – И я горда быть частью этой команды.

Ньют, сидящий рядом, улыбается, и его глаза, кажется, светятся ещё ярче, чем звёзды на небе. Мы молчим какое-то время, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга, но внутри меня рождается новое любопытство.

– А что планируешь на будущее? – спрашиваю я, нарушая молчание. – Ты ведь не можешь вечно быть пиратом, даже если это означает быть свободным. Какие у тебя мечты?

Ньют слегка вздыхает, и его взгляд вновь устремляется в ночное небо. Он молчит какое-то время, словно обдумывая мой вопрос.

– Честно говоря, я не знаю, – произносит он. – Я никогда особо не задумывался о будущем.

– Но теперь у тебя есть команда, друзья и возможность сделать что-то большее, – добавляю я с лёгкой улыбкой.

– Возможно, ты права, – соглашается Ньют, повернув ко мне голову. – Наверное, теперь мне хочется... не только изучать, но и делиться своими знаниями.

– И с кем ты хочешь поделиться? – спрашиваю я, не скрывая своего любопытства.

– Со всеми, кто захочет услышать, – отвечает он с лёгким пожатием плеч. – Я мечтаю о том, чтобы мои знания помогли людям понять природу, понять, что всё в этом мире взаимосвязано. И что даже самые маленькие существа очень важны.

– Это... благородно. – говорю я, поражённая его стремлением сделать мир лучше. – Но как ты планируешь это сделать?

– Пока не знаю, – признаётся он. – Но у меня есть одна идея...

Ньют замолкает, словно не решаясь поделиться своей мыслью до конца.

– Какая? – подталкиваю я его.

– Я мечтаю о создании... библиотеки, – тихо произносит он. – Не обычной библиотеки с книгами, а библиотеки живой природы. Место, где каждый сможет увидеть своими глазами все чудеса нашего мира. Где дети смогут изучать растения и животных, где учёные смогут проводить свои исследования, и где все смогут научиться ценить природу.

Мои глаза снова широко распахиваются от удивления. Идея Ньюта кажется мне невероятной, наполняющая меня каким-то детским восторгом.

– Это потрясающе! – восклицаю я, не в силах скрыть своего восхищения. Ньют улыбается шире, отчего его ямочки на щеках становятся ещё более выразительными.

– Это просто мечта, – произносит он, стараясь придать своему голосу безразличный тон. – Я не уверен, что когда-нибудь смогу её осуществить.

– Мы поможем тебе воплотить свою мечту в жизнь.

Я беру его руку и сжимаю, стараясь передать свою поддержку.

– И если тебе понадобится помощь, – добавляю я. – Ты всегда можешь на меня рассчитывать.

– Спасибо, – улыбается Ньют. – А что насчёт тебя?

– Меня? – удивлённо уточняю я, не понимая.

Я отпускаю его руку, и он, кажется, немного огорчается от этого, но старается не подавать виду. Я чувствую лёгкую неловкость от его вопроса. Не уверена, что я готова открывать свою душу так же легко, как это сделал он.

– Ну да. – говорит Ньют, слегка наклонив голову, – У всех есть мечты, даже у пиратов. Ты ведь тоже не просто так отправилась в это путешествие, верно?

Я задумываюсь на секунду, глядя на звёзды, которые продолжают мерцать над нами.

– Я отправилась с вами, чтобы отомстить, – отвечаю я.

– Не только же из-за мести ты стала частью нашей команды?

Ньют прав. У меня тоже есть мечты и цели помимо мести, которые я отложила в сторону и тщательно скрывала. Но сейчас, рядом с ним, мне вдруг хочется открыться и поделиться своей сокровенной мечтой.

– Да, – отвечаю я, глядя на Ньюта. – Ты прав. У меня тоже есть мечты.

– И какие же? – мягко спрашивает он, словно боясь меня спугнуть.

Я вздыхаю, собираясь с мыслями. Моя мечта слишком личная и слишком болезненная, но сейчас она почему-то кажется мне возможной.

– Когда я жила в Ксафии, – начинаю я. – Я всегда мечтала о том, чтобы люди не страдали.

Ньют смотрит на меня так внимательно, словно пытается проникнуть в самую глубь моих мыслей.

– Я видела много боли, – продолжаю я, чувствуя, как горло немного першит от произносимых слов. – И сама потерпела немало... Я видела, как люди страдают от болезней и бедности ... Сколько себя помню, я всегда мечтала о том, чтобы создать такой мир, где никто не будет страдать и где все будут счастливы и здоровы.

– Это очень благородная мечта, – тихо произносит Ньют, пока его глаза полны восхищения. – Но как ты планируешь этого достичь?

– Не знаю, – признаюсь я. – Не знаю, как именно, но я хочу найти способ помочь людям. Хочу исцелять их, хочу защищать, делать мир лучше.

Я задумываюсь на секунду, глядя на звёзды, словно ища там ответ.

– Мне нужно исследовать и познавать мир. Нужно понимать причины боли и страданий, чтобы найти способ их исцелить.

– И поэтому ты выбрала стать пиратом? – спрашивает Ньют с лёгкой улыбкой.

– Наверное, это не самый очевидный путь. – говорю я. – Но я чувствую, что именно с вами я найду то, что мне нужно.

Ньют внимательно смотрит на меня.

– Я уверен, что ты сможешь. – говорит он. – Ты слишком сильная, умная и добрая, чтобы твоя мечта не осуществилась.

Его слова, полные веры и поддержки, наполняют меня силой. Я начинаю верить в то, что всё возможно.

Вдруг до нас доносится тихий звук песен, доносящихся из города. Праздник в самом разгаре. С высоты горы не видно, что происходит на площади, но мне всё равно удаётся разглядеть костёр и силуэты людей, пляшущие вокруг. Музыка, полная радости и энергии, проникает в мою душу, напоминая о том, что жизнь продолжается, и несмотря на всю боль и трудности, есть место и для веселья, и для счастья.

Я перевожу взгляд на Ньюта и вижу, что он тоже слушает музыку. На его лице появляется легкая улыбка.

– Кажется, праздник ещё не закончился, – произношу я.

– Он только набирает обороты, – соглашается Ньют, глядя на меня с улыбкой. – Хочешь вернуться?

Я задумываюсь на секунду, глядя на костёр. Часть меня хочет остаться здесь, под звёздами, рядом с Ньютом и продолжить наслаждаться тишиной и близостью. Но в то же время мне хочется вернуться и повеселиться ещё немного перед возвращением на корабль.

– Наверное, да, – отвечаю я с лёгким кивком. – Кажется, я ещё не натанцевалась.

Ньют улыбается и протягивает мне руку, помогая подняться с травы. Я принимаю его помощь.

– Тогда пойдём. – с предвкушением говорит он.

Мы спускаемся с горы, и я, вопреки всем своим сомнениям, чувствую себя более свободной и уверенной, чем раньше. Спускаясь вниз по тропинке, я уже не смотрю на звезды. Мой взгляд прикован к Ньюту, который идёт рядом, держит меня за руку и смотрит вперёд, чтобы мы не упали на траву в полумраке.

Чем ближе мы подходим к площади, тем громче становится музыка.

– Составишь мне компанию? – спрашиваю я и в приглашающем жесте протягиваю Ньюту руку, стоя всего в нескольких метрах от костра и танцующих людей.

– Я не могу отказать такой красавице. – говорит Ньют, заставляя меня улыбнуться ещё шире. Он принимает мою протянутую ладонь и приводит к танцующим парам.

Как только мы присоединяемся к остальным, свет от костра начинает играть на наших лицах. Ньют берёт меня за талию, и я ощущаю тепло его второй руки на своей спине. Ритм музыки оказывается быстрым и заводным, когда мы с ним оказываемся в центре круга.

– Ты здорово танцуешь! – говорит он, когда мы начинаем двигаться в такт музыке.

– Я просто стараюсь не уступать тебе, – отвечаю я с улыбкой, наслаждаясь нашими движениями. Каждое его движение уверенное, каждый поворот – легкий. Я не могу не заметить, как его волосы слегка колеблются от танцевального вихря.

Внезапно Ньют поднимает меня в воздух, кружит, а затем притягивает ближе к себе, и мы снова встречаемся взглядом. Его зелёные глаза сияют в свете огня. В этот миг всё вокруг словно расплывается и становится неважным: лишь музыка, наш танец и смех остаются. Моё сердце стучит быстрее.

– Давай немного расслабимся. – говорит он, ведя меня в более медленном ритме. Мы двигаемся в свободной манере, смеясь и вращаясь в танце. Костер бросает на нас теплый свет.

Я ощущаю, как его рука нежно касается моей талии, и в этот момент всё внешнее исчезает. Мы остаёмся только вдвоём, словно в пузыре, который защитит нас от всего мира. Я обращаю внимание на улыбку Ньюта, в которой, кажется, вижу нечто большее, чем просто дружеская привязанность.

Он аккуратно убирает волосы с моего лица, и его пальцы осторожно касаются моей щеки. Я замираю, не веря, что от его прикосновения по моему телу пробегают мурашки.

– Знаешь, я всегда думал, что танцы – это просто способ развлечься. Но с тобой всё иначе, – произносит он.

Ощущая его дыхание на своей коже, я приподнимаю уголок губ.

– Ты прав, – отвечаю, пытаясь найти в себе силы не растаять перед ним. – Иногда танец может рассказать то, что слова не способны выразить.

Он останавливается, и наши глаза встречаются. Ньют преодолевает шаг между нами, и, наклонившись, аккуратно целует меня в щёку. Он дарит этот поцелуй с таким трепетом, что я теряюсь и стою, замерев, слишком долго.

Я слышу только стук своего сердца. Его прикосновение вызывает во мне целый вихрь эмоций – смущение, волнение и какое-то странное, прежде мне не знакомое чувство, похожее на... На что?

Я смотрю на Ньюта, и вижу, как в его глазах сияют отблески от костра. В его взгляде есть лёгкий трепет, словно он сам не уверен в своих действиях. Он отстраняется от меня, словно испугавшись собственной смелости, и его щёки немного краснеют, отчего он кажется ещё более привлекательным и милым.

– Прости, – тихо произносит он, отводя взгляд в сторону. – Я, наверное, не должен был этого делать.

Я моргаю, словно просыпаясь от какого-то сна, и чувствую, как мои собственные щёки заливаются краской.

– Нет, – отвечаю я, мой голос звучит немного хрипло после долгого молчания. – Всё... всё хорошо.

Я не знаю, что можно сказать ещё. Мой разум пытается собрать воедино все мысли и эмоции, но все они спутались в какой-то один клубок. Мне хочется улыбаться, смеяться, мне хочется... снова почувствовать его прикосновение.

– Ты просто заставил меня немного растеряться. – говорю я, стараясь придать своему голосу непринуждённость.

– Я рад, что не испортил всё. – говорит он с лёгкой улыбкой. – Я просто не смог удержаться.

Его слова трогают меня до глубины души.

«Я бы тоже не смогла удержаться от того, чтобы почувствовать твоё прикосновение ещё раз», – хочется сказать мне, но вместо этого я просто молчу.

Музыка продолжает играть, а танцующие пары продолжают кружиться вокруг нас. Но для меня, в этом шуме и суете существует только он и я.

***

Мы покидаем площадь только после ещё трёх песен.

– Сможешь дойти сама до порта? – спрашивает у меня Ньют, и я без промедления киваю. – Я найду близнецов и Рика и вместе с ними вернусь на корабль.

– Как скажешь. До встречи, Ньют, – улыбаюсь я и вижу мне менее яркую ответную улыбку Ньюта. Мы с ним расходимся в разные стороны: он скрывается в толпе, чтобы найти ребят, а я иду подальше от шума и людей, направляясь в сторону моря.

Когда я прохожу несколько переулков, то в душе поселяется липкий страх. Атмосфера праздника, которая ещё недавно согревала меня своим теплом, словно испаряется, уступая место гнетущему чувству тревоги. Людей вокруг меня с каждым метром становится всё меньше и меньше, а вскоре и вовсе никого не встречается. Оно и понятно: все либо спят в своих домах, либо уже веселятся на празднике. Но странное чувство так и не покидает меня, от чего я в панике ускоряю шаг и не перестаю оглядываться.

Тень, скользнувшая за углом, заставляет меня вздрогнуть. Я прижимаюсь спиной к холодной каменной стене, стараясь не дышать, и внимательно вглядываюсь в темноту переулка. Но там, кажется, никого нет. Наверное, мне просто показалось, – думаю я, стараясь успокоить себя, но тревога не отступает.

Я снова ускоряю шаг, мои ноги уже не ступают по мостовой, а словно бегут по ней, не касаясь земли. Каждый шорох, каждый звук, каждый шум ветра кажется мне угрозой. Я чувствую, как моя спина покрывается холодным потом, а сердце бьётся с такой силой, словно хочет выпрыгнуть из груди.

Я всем телом чувствую, как кто-то преследует меня.

Я не понимаю, что происходит, но не могу остановиться. Когда мы только шли от корабля на праздник, это заняло намного меньше времени, чем я блуждаю по городу сейчас. Неужели потерялась, поддавшись панике?

Я слышу какие-то шаги позади себя, и моё сердце чуть не останавливается от ужаса. Я поворачиваю голову и мне кажется, что я вижу силуэт, скользнувший за поворотом переулка. Он такой же быстрый и неуловимый, как и тень, которую я видела до этого, но теперь я больше не могу убедить себя в том, что мне просто показалось.

Я ускоряю бег, переходя на галоп, и мои ноги начинают неметь от напряжения. Я не знаю, куда бегу, но мне нужно убежать от того, кто преследует меня в этом городе. Моё дыхание становится всё более учащённым и рваным, а в голове появляются мысли о том, что я попала в беду. Руки начинают дрожать, и я понимаю, что не взяла с собой совершенно никакого оружия. И вокруг меня нет никого, кто мог бы меня защитить.

Я сворачиваю в очередной переулок, надеясь, что он выведет меня к людным улицам, где я смогу найти убежище, но оказывается, что он ведёт в тупик. Я останавливаюсь, прижавшись спиной к стене, и чувствую, как слезы подступают к глазам.

– Кажется, что мышка сама загнала себя в ловушку, – раздаётся за спиной холодный, тягучий и уже до боли знакомый голос. От него по телу пробегает дрожь, а сердце замирает в ожидании неминуемой беды.

Я медленно оборачиваюсь, чувствуя, как каждая мышца напрягается, готовясь к бою. В полумраке я вижу Давида, прислонившегося плечом к стене. Его фигура кажется ещё более зловещей в этом тусклом свете, а лицо, скрытое тенью, кажется лишенным каких-либо эмоций. Он держит в руках острый клинок, играясь с ним, словно это какая-то безобидная игрушка: то подкидывая его в воздух, то ловко перекручивая в ладонях, демонстрируя свою ловкость и мастерство.

В груди вспыхивает ярость, смешанная со страхом. Этот человек, которого я не хотела бы видеть до конца своей жизни и тот, кто хочет моей смерти. И сейчас он стоит передо мной, наслаждаясь моей беспомощностью.

– Давид, – произношу я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо, несмотря на охвативший меня страх. – Чего ты хочешь?

Он усмехается, и его глаза, словно угли, сверкают в полумраке.

– Неужели ты ещё не поняла? – говорит он, и его голос звучит так сладко, что от него становится ещё противнее.

– Ты ничего не получишь, – отвечаю я, стараясь не показать свой страх.

Давид смеётся, и его смех звучит так зловеще, что от него по спине пробегают мурашки.

– Ты сама ещё не получила того, что мне нужно, – произносит Давид, его голос звучит теперь с какой-то странной, ледяной отстранённостью. Он играет со мной, наслаждаясь замешательством и страхом.

– Что? – не понимаю я, нахмурив брови. – О чём ты? Ты что-то знаешь обо мне?

Моё сердце сжимается от тревоги. Неужели он знает о моём прошлом, о том, кем я была на самом деле? Эта мысль пугает меня больше, чем его угрозы.

Давид усмехается, и его глаза, словно угли, сверкают в полумраке.

– Что я могу о тебе знать, если даже твоё имя может оказаться неправдой? – говорит он, продолжая играть со своим клинком. Его слова звучат словно яд, разъедающий мою уверенность.

Мои глаза расширяются от удивления и страха. Неужели моя тайна, которую я так тщательно скрывала, была раскрыта?

– Как... откуда ты знаешь? – спрашиваю я, не в силах скрыть дрожь в голосе.

– Что тебе нужно? Чего ты от меня хочешь?

Он делает шаг вперёд, и я прижимаюсь ещё сильнее к стене, чувствуя, как моё тело дрожит от страха и тревоги.

- Мне нужно, чтобы ты была моей маленькой и верной ищейкой. И докладывала обо всём, что делает Джейсон.

- Хочешь, чтобы я предала свою команду?

– Ты пират, – он усмехается, и этот звук, как скрежет ножа по стеклу. – Предательство – твоя вторая натура. Но я не прошу тебя встать на мою сторону. Я хочу лишь сотрудничать. Ты будешь получать информацию, а я щедрый человек, когда мне угождают. Ты быстро забудешь о том мешке с потрохами, который называешь командой.

Я вскидываю подбородок, стараясь скрыть дрожь, пронизывающую меня насквозь. Его слова, как ядовитые иглы, вонзаются в мою гордость.

- Мешок с потрохами? Да как ты смеешь? Ты думаешь, я поверю тебе? – мой голос, к моему раздражению, звучит неуверенно. – Ты же презираешь нас. Ты будешь использовать меня, а потом выкинешь, как грязную тряпку.

Он наклоняет голову, словно размышляя над моими словами, а в его глазах пляшет хищный огонек.

– Возможно, – наконец произнес он, и от этого «возможно» у меня холодеет всё внутри. – Но разве это не лучше, чем сгинуть вместе со своей командой? Джейсон, как я слышал, не особо заботится о благополучии своих подчиненных. Ты для него – просто инструмент. А я предлагаю тебе стать чем-то большим.

Он делает еще один шаг, практически вплотную прижав меня к холодной стене. Его дыхание опаляет мою кожу.

– Подумай, – шепчет он. – У тебя есть время, чтобы сделать правильный выбор. А пока... – он резко отступает на шаг, позволяя мне вдохнуть больше воздуха. – Я оставлю тебя.

- Мне нечего думать! - восклицаю я. - Я не предам друзей! И ты ошибаешься, когда думаешь так про Джейсона!

– Ты можешь убегать и прятаться. – говорит он. – Но ты всё равно не избежишь своей судьбы. Даже если ты не станешь моей ищейкой, ты получишь то, что принадлежит мне. И когда это произойдет, ты добровольно отдашь мне...

– А что же ты будешь делать? – спрашиваю я. – Я не собираюсь тебе ничего отдавать, как и искать. Уходи, пока я не позвала на помощь!

- Помощь? Будешь ли ты действительно кричать? Но кто же придёт на помощь мышке в мышеловке?

Он снова начинает медленно приближаться ко мне. Я прижимаюсь к стене, словно пытаясь раствориться в ней, но знаю, что бежать некуда.

Я делаю глубокий вдох, стараясь успокоить своё дыхание. Его слова звучат как насмешка, и я чувствую, как в груди закипает злость. Он явно наслаждается моим страхом и смакует свою власть.

– Я не мышь, – шиплю я, стараясь придать своему голосу хоть немного уверенности. – И здесь не мышеловка.

Давид снова усмехается.

- О, нет, милая, ты ошибаешься, – ласковым голосом говорит он, отчего мне становится еще противнее. – Ты – крошечная мышка, попавшая в мою ловушку. И кричи, не кричи, никто тебя не услышит. А даже если и услышат, никто не захочет тебя спасать. Ты же всего лишь... пират.

Он делает еще один шаг ко мне, и я снова чувствую, как спиной врезаюсь в стену. Он приближает своё лицо к моему и обдает холодным, хищным дыханием.

– Так что, лучше просто подчинись, – шепчет он мне прямо в лицо. – И не усложняй все. Разве тебе нужны лишние проблемы? Ты же знаешь, как плохо кончают те, кто не желает сотрудничать со мной...

Он проводит пальцем по моей щеке, и от этого прикосновения я вздрагиваю.

- Подумай хорошенько, мышка, – говорит он, отстраняясь. – Твой крик все равно ничего не изменит. Но вот шепот... может многое для тебя решить.

Давид отступает назад, а я остаюсь стоять прижатой к стене, чувствуя себя полностью уязвимой и беспомощной. Его слова, как отравленные стрелы, проникают в самое сердце, заставляя сомневаться в своей храбрости и в самой себе.

- Подумай, мышка. Буду ждать от тебя весточки.

И Давид уходит.

Я остаюсь стоять, прижавшись спиной к холодной стене, и чувствую, как по телу расползается противное оцепенение. Его слова словно прилипли ко мне, отравляя сознание. Он говорил так уверенно и так правдоподобно. И от этого становится только хуже.

Он ушел, а в голове всё еще звучит его голос, словно змеиный шепот.

Сотрудничество. Давид предлагает мне что-то большее ценой предательства.

Это неправильно. Предать своих товарищей, людей, с которыми я делила и победы, и поражения? Разве это то, кем я хочу стать? Такой гнилой, как Давид?

Я в отчаянии зажмуриваюсь, стараясь отбросить эти мысли. Но они, как надоедливые мухи, продолжают кружить вокруг, жаля и не давая покоя. Сердце колотится, словно пойманная птица, а в животе нарастает ледяной комок страха.

Он не прав. Не прав. Нет.

Я открываю глаза, и вижу свое отражение в луже. В глазах плещется страх, но в самой глубине, как слабый уголёк, тлеет искра ненависти. Ненависти к Давиду. Но ещё больше – ненависти к самой себе. За то, что я допустила мыслям о предательстве прокрасться в голову.

На их место приходит жгучее желание доказать, что я не мышка.

Я выхожу из тупика и иду к порту, в этот раз не останавливаясь и не реагируя ни на какие шорохи и посторонние звуки. До корабля добираюсь быстро. Ступив на пустую палубу, я сразу спускаюсь к себе в каюту и устало падаю на кровать. Где-то через пятнадцать минут я слышу голоса вернувшихся близнецов и Ньюта с Риком. Ко мне никто не приходит, и вскоре я засыпаю.

Но ночью мой сон прерывается.

Пожирающий изнутри, зудящий, проникающий куда-то под сердце страх. Я не просто резко начинаю его испытывать при пробуждении. Он буквально превращается в огромную пропасть, в которую я беспомощно падаю на самое дно. Моё тело лежит на спине, голова повернута к зеркалу на двери шкафа. Лбом я ощущаю еле заметные ледяные от ужаса капельки пота, которые устремляются в глаза. Вдруг в отражении зеркала мелькает что-то чёрное, перекрыв свет от свечей, которые я не загасила перед сном.

Я пугаюсь, когда не могу пошевелиться ни на миллиметр, кроме суетливо бегающих глаз. В отражении зеркала я вижу темное нечто. Мне хочется кричать, но голосовые связки будто отказали. Мой криком эхом разносится где-то внутри, затыкаемый диким страхом. Я осторожно снова смотрю в зеркало. Оно там.

Я отчётливо вижу, как тварь, похожая на летучую мышь без крыльев и размером с большой собаки, смакуя каждое мгновение, подбирается ко мне. Мгновение и я чувствую касание к своей груди по температуре, похожей на раскалённое железо.

Этого просто не может быть. На меня взбирается самое страшное, что может представить спящее сознание.

Вдруг всё меняется. Я теряюсь. Невозможно дышать. Мои легки жадно пытаются всасывать кислород, но нечто беспощадное давит на грудную клетку, становясь всё тяжелее.

Мои мысли, звук ускоряющегося сердцебиения и внутренний крик смешиваются в унисон.

Я резко вскакиваю на кровати и бегло осматриваю каюту. Нечто исчезло, оставив после себя только всепоглощающий ужас.

- Это просто кошмар...

Когда приходит время продолжить сон, я долго не могу заснуть. Глядя в зеркало и чувствуя страх, что оно появится снова, я отворачиваюсь.

***

На утро мы отправляемся в море. Нам предстоит долгий и изнурительный, возможно даже опасный путь. Давид будет ждать от меня весточку, но он никогда не получит ни её, ни что-либо ещё от меня.

Я не смогу предать команду, которая всего за пару недель успела стать мне близкими друзьями. Ребята не раз спасали меня, и я хочу отблагодарить их тем же. Свой преданностью и любовью.

Каждый занят своим делом, и я стараюсь сосредоточиться на своей задаче, но мысли о Ньюте продолжают меня преследовать. Его руки, его глаза, его улыбка – все это словно притягивает меня, как магнитом.

Черт, что со мной такое происходит? Я ведь совсем недавно пережила столько всего, и сейчас не время думать о любви. Но, как говорится, сердце не обманешь. И, похоже, мое сердце уже выбрало себе объект для обожания.

Остается только понять, что с этим делать дальше.