11
Черная Королева и не думала сопротивляться, только лицо ее сморщилось и стало совсем маленьким, а глаза округлились и позеленели.
Алиса все трясла и трясла ее, а Королева у нее в руках становилась все меньше... и мягче... и толще... и пушистее... и... и в самом деле оказалось, что это просто котенок!
На кого я злюсь? Никак не могла понять, о чем тут думать. На Влада. За блондинку. За наглость. За это мое вечное желание поцеловать его или задушить к черту. На Настю. За то, что лезет в мои дела, а я даже не могу на нее злиться нормально. За то, что у нее все хорошо и с родителями, и с Сережей. За то, что я всегда выгляжу на ее фоне длинным, злобным уродцем. На Вику. За то, что она знала, что происходит, и ничего мне не сказала. За то, что сразу встала на сторону отца, а мне бы так хотелось, чтобы она поддержала меня! На маму. Я так ее ждала, а она приехала и никак не хочет остаться со мной. Не хочет снова быть моей мамой и папиной женой. Не хочет делать то, что мне от нее нужно. И на отца. За то, что он меня предал. Я думала, что он такой... а он оказался самым обычным.
Я столького от них ждала. Думала, что я их знаю, что разбираюсь в их характерах, что знаю, чем они живут, чего хотят... Но в какой реальности я могла предположить, что Настя ради меня потащится к незнакомому парню просить о помощи. Что Вика будет молчать о разводе родителей, потому что «знает, как я отреагирую». Что мама не будет биться в истерике, когда узнает, что у отца другая женщина. Что отец, вместо того чтобы смирно ждать маму, будет налаживать свою жизнь. Что Вил немедленно кинется меня спасать...
Может быть, все было наоборот? Может быть, это я на самом деле все это время жила в Зазеркалье, и вся моя такая идеальная жизнь была просто отражением реальности? Ведь больше всего на свете я испытывала злость при мысли о том, какой глупой дурочкой я была все это время. Убедила себя, что все знаю и все понимаю, а на самом деле... На самом деле я разбираюсь в жизни немногим больше, чем та же Настя.
– Жень, иди завтракать!
Было так непривычно, что завтракаю я в обществе мамы. И что она при этом насуплено молчит. Никаких тебе привычных «Bon profit! Que vagi de gust!».
– Как... как твоя выставка? – осторожно начала я, стараясь завязать беседу.
– Готовлюсь. Есть несколько планов по композиции, но все еще на стадии обсуждения. Ты же знаешь, как это все – сначала выстраиваешь планы, согласовываешь, договариваешься, а потом приезжаешь и видишь, что все совершенно иначе.
Кажется, сейчас я ее понимала как никогда.
– Мам... А вы действительно твердо решили все? – проблеяла я, глядя в кружку. – И никаких шансов на примирение?
– Женечка... Мы не ругались, понимаешь? Нам нет смысла мириться, но и оставаться официально в браке нам смысла нет тоже. Ты же взрослая и умная девушка, попытайся понять – никто тебя не предает. И меня не предает. Просто мы с отцом тоже имеем право на свою жизнь, построенную так, как нам удобно. А не сосредоточенную вокруг тебя. Мне нужен в жизни человек, который будет рядом в любой момент физически, а не будет просто голосом в телефонной трубке. И ему тоже. Мы вас с Викой очень любим, и, естественно, никому из нас не хотелось, чтобы ты узнала о ситуации таким образом. Но изменить этого мы уже не можем. Мы можем только надеяться, что ты нас когда-нибудь поймешь.
– Вас? – как эхо повторила я, чувствуя себя очень неловко. Мы с мамой никогда не вели задушевных бесед. То ли дело с папой...
– Нас. Меня и твоего отца. Женя, он очень-очень переживает за тебя. Он и так чувствует себя виноватым, и твои постоянные придирки ничуть не улучшают его состояния.
Я уже в бессчетный раз за последнее время ощутила неприятное, сосущее чувство потери. Мне так не хватало наших с папой бесед. Мне так не хватало возможности уткнуться ему в плечо и рассказать, как я совершенно ничего не понимаю в наших отношениях с Владом. Рассказать, как это тяжело – бояться выходить из собственного подъезда и ненавидеть себя за эту трусость. Пожаловаться – как это больно, когда родители разводятся, а ты ничего не можешь сделать.
И вдруг это стало будто бы ответом на вопрос, который мама мне задала. Я вдруг поняла, на кого была направлена вся эта злость и ненависть. На меня саму. Я ненавидела себя за то, что сначала увидела отца с блондинкой, потом не знала, что с этим делать, вела себя как дура. Связалась с Владом, поругалась с ним, бесконечно цеплялась к нему при том, что он даже пытался мне помочь, мазохист. Обидела маму, обвинила ее в жутких вещах. Довела Настю, отвергла помощь подруг. И сама же разрушила свои отношения с отцом. Самым-самым близким мне человеком на планете Земля.
Мои глаза сами собой наполнились слезами.
– Ну-ну! – Мама встала, подошла к моему стулу и погладила меня по голове. Я уткнулась лицом в мягкую блузку и глупо расплакалась. – Перестань. Никто ведь не умер. Все еще можно исправить.
– Как? – всхлипнула я.
– Как обычно. Поговори с ним. Он же на даче сейчас. Не на другом глобусе.
– Но что я ему скажу? – Я снова всхлипнула и вдруг поняла, что у меня уже был этот разговор. И тогда я точно так же спрашивала, что же мне говорить. И один длинный раздолбай, от которого совершенно не стоило бы ждать никаких жизненных мудростей, ответил, что нужно просто послушать. И услышать, что мне скажут.
Владу я позвонила сама. Кажется, он был немало удивлен этим фактом. Я сама была им удивлена – я ведь позвонила не просто так. Я позвонила, чтобы попросить о помощи.
– Кто звонит мне в одиннадцать часов утра? – возмущенно спросил он.
Я прислушалась, с ужасом ожидая, что сейчас услышу в трубке сонный голос его блондинки. Но нет, он явно был один.
– Вестимо люди, которые не боятся неприятностей, – ухмыльнулась я в ответ, чувствуя, как где-то в груди теплеет от его бархатного, чуть хрипящего ото сна голоса.
– Самоубийцы. Знавали таких! – засмеялся Влад.
– Вы разве не в их списках? Ладно, в любом случае доброе утро. Я звоню тебе, чтобы торжественно делегировать полномочия, как партия и повелела. – От собственной наглости у меня самой дух перехватывало, но я героически держалась. Тяжело просить, когда просить не умеешь. Буду уж как умею...
– Кому мне на этот раз придется угрожать физической расправой?
– Спасибо за предложение, но сегодня не надо работать конем. Сегодня надо работать каретой. Если серьезно, то скажи мне – ты сможешь меня довезти до СНТ «Родничок»? Это по Можайке, около Аникино.
– Тебе что, деревенского воздуха захотелось?
– У нас там дача. И мне срочно нужно туда добраться.
Если честно, я понятия не имела, к чему такая срочность. Просто мне вдруг показалось, что все эти глупые и обидные слова, которых я наговорила отцу, обязательно запомнятся ему, и чем дольше я позволю ему думать, что это все действительно мои мысли и чувства, тем больше будет трещина между нами. А она мне не нужна. Мне нужен мой папа!
– Дача? Круто! Приглашаешь?
– Карету? На дачу? Максимум в гараж, – отшутилась я.
Только знакомства Вила с папой не хватало.
– Ладно, так уж и быть. Не могу отказать красивой девушке.
– Ни одной причем, – сердито добавила я.
– Что поделаешь, у меня большое сердце. – Его фраза неприятно кольнула меня, но разбираться еще и с ним мне сегодня не хотелось. Успею еще. – Буду у тебя через полчаса.
И мы помчались. По обледенелой дороге, сугробам и ухабам. Мимо огромных пустых полей, засыпанных белейшим снегом. Таким чистым, словно Москва с ее смогом и серостью осталась за сотни километров. Деревья сверкали инеем, подставляя серебристые ветви яркому, морозному солнцу.
– И куда же ты так торопишься? – Влад нарушил молчание, повисшее в салоне после того, как мы обменялись ничего не значащими «приветами».
Мне не хотелось отвечать. Казалось, сейчас я сморожу очередную ядовитость, и равновесие, вдруг сложившееся между нами, будет нарушено.
– Ты не поверишь, но извиняться.
– Ты? Извиняться? Что, перепила вчера и свалила на чужой даче забор?
– Ты меня с собой-то не путай.
– Я заборы очень уважаю. Они твердые и уверенно стоят на своем.
Я рассмеялась:
– Нет. Перед отцом. Вместо аптекарской точности своего яда вылила на него все, что имелось.
– Тпру, ты хочешь сказать, что я еще не видел всей остроты твоего языка? – изумился он.
– Ты даже не представляешь себе.
– Хотя нет. В принципе, мне нравится твой язык, – ухмыльнулся Вил. – И не только он.
– Стукну! – пообещала я, стараясь побороть смущение, и уставилась на приборную панель.
Под моим чутким руководством Влад подвел машину к большому деревянному забору. За ним возвышался наш небольшой дачный коттедж, обитый лакированными деревянными досочками. – Тебя подождать? – уточнил Вил, не заглушая мотора.
– Нет, не нужно. Вряд ли меня в наказание оставят ночевать в сугробе. Так что увидимся на неделе, – пробормотала я, все еще не рискуя поднять на него глаза после этой реплики про язык.
В крохотном салоне машины я особенно сильно чувствовала присущий только ему запах сигарет и мяты.
– Нет, ну такая язва и так смущается. Это даже мило!
Я резко повернулась к нему, чтобы заехать по ухмыляющейся физиономии. Он перехватил мою руку, прижал к себе и с тихим смешком поцеловал меня.
Спустя минуту... или час... я все-таки высвободилась из его объятий. Подумав, что из окна коттеджа очень легко увидеть лобовое стекло и все, что за ним происходит.
– Увидимся на неделе, – пообещал Влад.
Я не ответила. И только когда закрывала дверь, вдруг поймала свое отражение в стекле. Мои обычно бледные щеки раскраснелись, глаза горели, губы чуть припухли... Может, это и есть настоящая я? Может, это и есть та самая реальность и все, что нужно – попытаться жить ею?
Машина сорвалась с места и исчезла за поворотом. Я повернулась к деревянной калитке. Давай, Женя. Там, за дверями, меня ждала новая жизнь. Конечно, нам с отцом многое предстоит. Мне нужно решить, где и с кем жить. Понять, как я буду выносить его блондинку, если они все-таки остаются вместе. Разобраться в том, чего я действительно хочу от жизни. А потом, когда мы с папой все-таки помиримся, я попытаюсь разобраться в своих отношениях с Владом. Если это, в принципе, возможно.
Читай дальше
Одно из самых отвратительных занятий на свете – ждать, пока рыдающая девица успокоится.
– Может, теперь ты расскажешь, что это было? – поинтересовалась я, глядя, как Настя размазывает по лицу остатки туши.
Она всхлипнула и покачала головой. Сначала из стороны в сторону, затем вверх-вниз. И как я должна была это понять? Пришлось подавить вспышку раздражения и присесть на подоконник рядом. Черт, ненавижу, когда рядом со мной кто-то плачет. Никогда не знаю, что делать в таких случаях. Приговаривать «There-there», как завещал Шелдон Купер? [37]
– Что у вас тут произошло? – Варька и Ярик влетели в помещение одновременно и едва не застряли в дверях, но Птица посторонилась, пропуская Варвару, которая тут же принялась гладить Настю по плечам и голове.
– Пустомеля по всей школе бегает с рассказом, как Ласкина чуть Настю не побила. Что случилось-то? – Ярослава требовательно уставилась на меня, ожидая, будто я ей сейчас открою все тайны вселенной.
К сожалению, я совершенно ничем не могла ей помочь, поскольку сама ничегошеньки не понимала. Из бормотания Насти я только смогла разобрать, что это как-то связано с парнем. С Сергеем? Нет, вряд ли. Ласкина и Настя не могли начать делить Настиного музыканта, тем более что тогда не Ленка на Настю бы кидалась, а наоборот...
– Все это так... гадко... – Настино личико искривилось, едва начавшие подсыхать черно-зеленые ручейки на ее лице снова наполнились влагой. – Зачем ты сказала, чтобы я сказала, что он сказал! – зарыдала она.
Я вдруг всем сердцем поняла ощущения своего маленького миника, когда на нем пытаются запустить фотошоп, майю и видеофайл одновременно. Попросту говоря, обилие информации меня практически «повесило».
– Зачем, Женя? – Варька уставилась на меня с подозрением.
Только не говорите мне, что она поняла этот бессмысленный набор слов!
– Чего ты опять натворила? – взвилась Птица.
Почему так? Я искренне придерживаюсь правила «моя хата с краю», но при этом всегда оказываюсь крайней. С логической стороны это, конечно, оправдано, но как насчет моральной?
– Понятия не имею, о чем она, – честно призналась я с тяжелым вздохом.
– Но ты же... сказала, что вот ты бы... обязательно хотела знать... – продолжала рыдать Настя, – и что кто о таком не скажет... тот не друг, а хуже свина! А я не хотела быть хуже свина, я и так толстая! Вот я и сказала ей все!!!
– Зачем ты обозвала Настю свином? – изумилась Ярослава.
– Женя, ну нельзя же так... – поддержала ее Варька, доставая из пакета очередной бумажный платок для Насти.
– Да это не она... она сказала, что я буду... если не скажу... а она сказала, что она больше никогда-никогда-никогда разговаривать со мной не будет!!! Ой, Женя, лучше бы я на сайте спросила...
От бесконечных всхлипов у меня начала разваливаться голова. Как в таких условиях можно хоть что-то сообразить? Вот воистину «если у тебя есть только разум, у тебя нет ничего – разум тут бесполезен [38] ».
– Какая из этих «она» – я, а какая Ласкина? – попыталась я внести в этот хаос хоть какое-то подобие порядка.
Настя отмахнулась от меня, как от назойливой мухи. Браслетик на ее руке разочарованно звякнул что-то вроде «Женька, ну как тебя в такой момент могут волновать такие мелочи!».
– Так все-таки это Ласкина ее довела? А чего это она? Ленка вроде нормальная девчонка, она же даже группу нашу модерирует... – опять влезла Птица.
– Лена очень жесткий человек. Или пытается такой казаться. Плюс все эти ее бесконечные «блины», – вздохнула Варвара, которая Ласкину несколько недолюбливает.
– Так, помолчите все пару минут! – приказала я, потому что добиться тишины другим способом было нельзя.
Настя возмущенно на меня уставилась.
– Ладно, ты можешь продолжать рыдать, а остальные пусть не мешают мне думать. Если получается, что я во всем виновата, значит, как обычно, ты спросила у меня совета и сделала все наоборот. Так?
Настя едва не затопала ногами.
– Да нет же!!! Я все так сделала! А... что же мне делать, девочкки...и – Слезы пошли по очередному кругу.
– Последний раз, когда ты спрашивала у меня совета, речь шла об обновлении антивируса. Ты что, из-за истекшей регистрации антивиря с Ласкиной поругалась?
Моя попытка пошутить была воспринята в штыки. Варька возмущенно зашикала на меня, Ярик красноречиво показала кулак.
– Ладно, пропустим этот момент. Потом ты спрашивала у меня... – Это было внезапное творческое озарение. – Стоп, так ты не теоретически рассуждала? За тобой действительно начал ухлестывать бойфренд одной из твоих подруг?
Птица с Варей в ужасе переглянулись.
– Расслабьтесь, не про ваших героев речь. – Ответом мне были два вздоха облегчения. – Их никто не уводит.
– Я не уводила... он сам...
– Да-да, не виноватая я, он сам пришел. Слышали уже. Вопрос в том, что нам теперь делать, чтобы Ласкина не убила Настю, Ленкин бойфренд не убил Ленку, и все это не докатилось до Сергея?
Примечания
1
Тут и далее эпиграфы взяты из книги Льюиса Кэрролла «Алиса в Зазеркалье». Перевод Нины Демуровой.
2
Цитата из фильма «Крестный отец».
3
Лоусайд – вид аварии, когда мотоцикл валится на бок, мотоциклист оказывается одной ногой под мотоциклом и скользит вместе с ним по асфальту.
4
«Дела говорят больше, чем слова» – цитата из песни Celldweller.
5
Цитата из мультфильма «Падал прошлогодний снег».
6
Чехов А. П. Дядя Ваня.
7
Адамс Дуглас. Путеводитель по Галактике для автостопщиков.
8
Цитата из игры Max Payne.
9
Цитата из мультфильма «Падал прошлогодний снег».
10
Петров Е., Ильф И. Двенадцать стульев.
11
Песня группы «Celldweller».
12
Цитата из мультфильма из серии про Масяню.
13
Цитата из фильма «Счастливое число Слевина».
14
«Мне кажется, единственный путь прекратить разводы – это прекратить браки». Уилл Роджерс.
15
Персонаж из фильма «Криминальное чтиво». Человек, решающий проблемы.
16
Цитата из мультсериала «Магазинчик Бо».
17
Михаил Жванецкий.
18
Гилберт Честертон.
19
Гюго Виктор. Отверженные.
20
Цитата из мультсериала «Магазинчик Бо».
21
Мотогонщики, погибшие в гонке Isle of Man TT в 2009 и 2010 годах.
22
Цитата из фильма «Унесенные ветром».
23
Ирвин Уоллес. Семь минут.
24
Ремарк Эрих Мария. Три товарища.
25
Уэльбек Мишель. Платформа.
26
Цитата из мультфильма «Падал прошлогодний снег».
27
Персонаж фильма «Аватар».
28
Новильеро – матадор, убивающий молодых быков.
29
Известная феминистка.
30
Цитата из сериала «Твин Пикс».
31
Желязны Роджер. Момент бури.
32
Дева в беде – популярный во многих произведениях образ.
33
Созданные друг для друга.
34
Из игры Blue Dragon
35
Стиль в живописи, в основе которого лежит манера письма раздельными мазками. Характеризуется отказом от физического смешения красок ради оптического эффекта.
36
Цитата из фильма «Твин Пикс».
37
Персонаж сериала «Теория большого взрыва».
38
Цитата из игры American McGee\'s Alice.