13часть
ОТ ЛИЦА ДЖЕЯ
Лиса лежала на операционном столе, бледная, с безжизненно опущенными руками. Кажется, даже её вечная надменная аура куда-то исчезла. Впервые за всё время я видел её такой... уязвимой.
— Состояние стабильное, — сухо бросил врач, вытирая руки в полотенце. — Ей нужен покой и минимум стресса.
Покой... Ха. Если кто-то и не заслуживал покоя, так это Лиса. И я — тоже.
Я остался стоять у стены, наблюдая, как Дженни буквально прирастает к стулу у изголовья, сжимая её руку так, будто от этого зависела жизнь. В её глазах был страх, чистый, неподдельный. Она не понимала, что происходит. И слава богу.
— Джей... — она повернулась ко мне, голос дрожал. — Скажи, всё будет хорошо?
Я заставил себя кивнуть:
— Конечно. Она сильная.
Сильная... но не бессмертная.
Дженни ещё пару секунд смотрела на меня, потом опустила взгляд и тихо что-то прошептала Лисе.
— Тебе нужно выйти и немного отдохнуть, — сказал я мягко. — Я побуду здесь, обещаю.
Она колебалась, но всё же встала и медленно пошла к двери. На пороге ещё раз оглянулась — словно боялась, что за эти пару минут всё изменится.
Когда дверь закрылась, тишина навалилась так тяжело, что я даже почувствовал, как воздух стал плотнее.
Я подошёл ближе. Лиса лежала без движения, дыхание было тихим, едва заметным.
— Вот и дожили, Лис, — прошептал я, глядя на неё. — Спасаю ту, кого ты когда-то лишила семьи.
В груди сжалось, будто кто-то обмотал сердце колючей проволокой. Я помню тот приказ. Помню, как ты выполнила его без единого вопроса. Тогда я думал, что ты просто верный солдат своего дяди. А теперь... теперь всё стало сложнее.
Я наклонился чуть ближе, так что мои слова были почти шёпотом:
— Если бы Дженни знала правду... она бы сама тебя добила.
Лиса не шевельнулась, но я почти слышал, как она внутри спорит со мной даже в бессознательном состоянии.
— Я не дам ей узнать... Не потому, что хочу спасти тебя... — я сжал кулаки, — а потому, что я видел, как она смотрит на тебя. И если её сердце разорвётся — на этот раз я его уже не склею.
Я выпрямился, отступил на шаг. Врач заглянул в комнату, и я снова натянул маску безразличия.
Дженни вернулась минут через пять. Села на своё место, снова взяла Лису за руку, даже не глядя на меня.
А я... а я всё сильнее понимал, что мы идём к развязке, от которой никому не будет спасения.
Я вышел на улицу, вдохнул холодный ночной воздух и наконец позволил себе снять маску спокойствия. Челюсть болела от того, как сильно я её сжимал внутри дома.
Телефон в кармане завибрировал. Экран засветился знакомым номером.
— Ну? — хриплый голос на другом конце не тратил времени на приветствия.
— Она жива, — ответил я, оглядываясь по сторонам. — Но долго так не протянет, если продолжит в том же духе.
— Это не твоя забота, Джей.
— А вот тут ты ошибаешься, — я усмехнулся, но в голосе не было веселья. — Пока Дженни рядом с ней, это моя забота.
В трубке повисла тишина. Потом медленный, почти ленивый смешок:
— Ты слишком к ней привязался. Забыл, кто убил ваших родителей?
— Я ничего не забываю, — тихо произнёс я. — Но если ты думаешь, что я дам тебе использовать её, как пешку,— ошибаешься.
— Ты играешь в опасную игру, Джей.
— Это ты играешь, — перебил я. — И я собираюсь закончить эту партию раньше, чем ты рассчитываешь.
Я сбросил вызов, прежде чем он успел ответить. Сердце колотилось, адреналин стучал в висках. Я понимал, что только что подписал себе приговор.
Но у меня был план. И в этом плане Дженни оставалась в неведении до самого конца.
Я снова посмотрел на дом, за окнами которого горел тёплый свет. Где-то там Дженни держала за руку ту, кто когда-то одним приказом стерла её прошлое.
— Держись, малышка, — пробормотал я. — Я сделаю так, чтобы тебе не пришлось выбирать.
И впервые за долгое время я был готов пойти против всех. Даже против себя.
ОТ ЛИЦА ЛИСЫ
Сначала был шум. Тяжёлый, глухой, будто из-под воды. Потом медленный, болезненный подъём на поверхность.
Глаза открылись с трудом — ресницы будто склеились, едва различая свет, который проникал в комнату через занавески. Комната плыла перед глазами, белые стены, мягкий свет из окна. Пахло антисептиком и чем-то тёплым...
Я попыталась пошевелиться — тут же пронзила резкая боль под рёбрами. Губы дрогнули, но звук не сорвался.
И только тогда я почувствовала тепло. Чья-то ладонь сжимала мою.
Я перевела взгляд и увидела её.
Дженни сидела рядом, опустив голову, словно заснув прямо так, не отпуская мою руку. Несколько прядей падали на её лицо, губы сжаты в тонкую линию. Она выглядела измотанной, но даже в полусне держала меня так, будто боялась отпустить.
— Джен... — выдохнула я хрипло, еле слышно.
Она вздрогнула, тут же подняла глаза, и в них мелькнуло облегчение.
— Ты проснулась... — её ладонь чуть сильнее сжала мою, и она подняла голову, посмотрев мне в глаза.
В этот момент внутри меня что-то сжалось — её лицо было в синяках, губа разбита, словно вся боль этого мира отразилась на её лице. Моя Дженни... Я осторожно провела рукой по её щеке, будто пытаясь стереть каждую тень боли, каждый след страдания.
— Милая, твоё лицо... — я не могла скрыть тревоги.
— Ты серьёзно сейчас говоришь о моём лице? — её голос был резким, но в нём слышалась усталость. — Ты посмотри на себя.
Я попыталась что-то ответить, но губы пересохли. Дженни быстро налил воды в пластиковый стакан и помогла мне медленно приподняться.
— Пей, — мягко сказала она. — Потихоньку.
Я смотрела на неё, пытаясь понять, как оказалась здесь. Это то место где я бывала раньше, почти каждую неделю, чтобы лечить раны. Но сейчас я не понимала, как я снова сюда попала. Внезапно дверь в комнате открылась, и осознание ударило меня холодным током — он был здесь.
— Кое-кто снова родилась, — прошептал он. — Я уж думал, что ты не проснёшься.
— Твоё счастье длилось недолго, Джей, — ответила я, медленно выпрямляясь.
Джей был моим другом, почти всем, что у меня когда-либо было. Я видела в нём искру света, надежду, спасение из темноты, в которую меня затянули. Но правда отравила всё.
Он не смог простить меня. Как и я не могла простить себя.
Всё это время я была лишь пешкой в чужой игре. Машиной для убийств, созданной дядей — человеком, чей голос был законом, чьи приказы я выполняла без вопросов. Он не видел во мне человека. Лишь инструмент, которым разрушались жизни других. Я... кто я теперь? Машина для убийств, которую дядя создал из боли и ненависти? Исполнительница приказов, что разрывали жизни? Или просто кем-то, кто потерял себя среди крови и теней?
Я помню тот день. Тот чёртов день, когда я взорвала машину родителей Дженни и Джея. И не знала — не знала, что забираю у кого-то целый мир. Для меня это был приказ — ничего больше. Без вопросов, без жалости. Только холодное выполнение.
И потом... когда правда всплыла — словно яд, медленно разъедающий сердце. Я потеряла всё...
Джей... он был для меня другом, почти светом в моём мраке. Тот, кто видел во мне что-то человеческое. А теперь я стала его самой большой болью.
Я боюсь. Боюсь, что никогда не смогу загладить эту вину. Что он навсегда запомнит меня как убийцу его родителей. И я не знаю, как дальше жить с этим грузом.
Дженни рядом. Она держит мою руку, но её глаза — как зеркало, в котором отражается мой страх, её страх, и весь этот холодный мир, который меня окружает.
Как мне сказать ей, кто я? Как объяснить, что за этой оболочкой жестокости — раненое сердце, которое хочет быть свободным? Но свобода кажется недостижимой, словно мираж, который отдаляется с каждым шагом.
Я хочу верить, что Джей понимает.
Что где-то под всей этой болью он всё ещё видит меня — не убийцу, а ту, кто пыталась выжить.
Но в глубине души я знаю — раны, которые я нанесла, слишком глубокие. И чем дальше я пытаюсь бежать от прошлого, тем крепче оно сжимает меня в свои цепи...