7.РОЗОВЫЕ ОЧКИ И ГРАНИТНЫЕ СТЕНЫ
Утро после "барачного инцидента" встретило меня стыдом, похмельем и... холодной тишиной от Джейдена. Он не писал "Доброе утро, солнышко!", не звонил, не стоял под окнами с кофе. Я пыталась рационализировать: Ну и ладно, пусть остынет. Я была не права, но он тоже душил. Но внутри скребла тревога. Я не хотела терять его, этого солнечного "светлячка". Просто хотела... больше воздуха.
Когда я пришла в институт, он ждал у моей аудитории. Без улыбки. Без объятий. Его лицо было серьезным, глаза – усталыми.
Джей- Т.И, нам нужно поговорить– сказал он тихо. "Не здесь."
Вы пошли в пустой кабинет на третьем этаже. Тишина давила.
-Я... я извиняюсь за вчера– начала я первой, глядя в пол. -Алкоголь, нервы... Я нагрубила. Но, Джейд... ты правда должен понимать, я не...
Джей-Почему ты не можешь быть просто... милой?– перебил он, и в его голосе прозвучала такая боль и разочарование, что я подняла голову. Джей-Почему ты все время должна быть колючей? Доказывать что-то? Я пытался, Т. Я так старался! Делал все, чтобы ты чувствовала себя принцессой, чтобы ты улыбалась, а не огрызалась!
Я замерла. -Принцессой? Джейд, я не...
Джей-Я знаю, что у тебя трудное прошлое!– он выпалил, его голос дрожал.- Брайс намекал, да я и сам догадывался. Я думал... я думал, если я буду достаточно добрым, достаточно терпеливым, достаточно идеальным... ты станешь другой. Мягче. Добрее. Как обычные девчонки. Но ты... ты все та же стерва, Т.И. Камендио. Просто теперь ты направляешь свои колючки на меня.
Его слова обрушились на меня, как град. Я чувствовала, как лицо горит, не от злости, а от унижения и... предательства. Он не любил меня. Он любил какую-то выдуманную версию, которую собирался "слепить" из меня своей навязчивой нежностью.
-Ты хотел меня... исправить?– прошептала я, леденея внутри. -Сделать милой девчонкой? Как Авани? Как Нэсса?
Джей-Они счастливы!– воскликнул он с жаром. -Они не носят эту броню! Они не грубят просто так! Они ценят, когда о них заботятся!
-А я – нет? – голос сорвался на крик. -Я ценю заботу, Джейден! Но не удушение! Не попытки переделать меня под твой розовый идеал! Я – не проект твоего исправления! Я – стерва. Иногда слабая. Иногда злая. Со сложным прошлым и острым языком. И если ты не можешь принять это... то зачем ты вообще со мной?
Он смотрел на меня, его лицо искажала внутренняя борьба. Обида, разочарование, а где-то в глубине – осознание правды моих слов.
Джей-Я... я не знаю– он прошептал, отводя взгляд. -Мне нравится твоя сила, Т. И. Но иногда... иногда она ранит. И мне кажется, что я делаю что-то не так, раз ты не становишься... проще.
Я почувствовала страшную усталость.
-Я не стану проще, Джейд. Не для тебя. Не для кого-то. Я – это я. Со всеми изъянами и колючками. Если ты хочешь милую девчонку – их в институте полно. Иди к ним. -Слова были жесткими, но сказаны без злости. С обреченностью.
Он молчал. Долго. Потом кивнул, коротко и резко. -Ладно. Я... подумаю.- Он развернулся и вышел из кабинета, оставив меня одну с гудящей пустотой внутри. Отношения висели на волоске. Не разорваны, но искалечены его розовыми ожиданиями и моим нежеланием быть кем-то другим.
Тем временем, Пэйтон Мурмайер совершил то, что казалось невозможным: он стал... почти своим в банде. Не своим в теплом, дружеском смысле, как Джейден, а своим по факту присутствия, участия и даже редкого, сухого юмора. Его "пробелы" – замкнутость, резкость, нежелание говорить о себе – больше не отталкивали. Они стали частью его образа, который принимали.
Дилан:Стал его главным "спонсором" пива после футбола.
Дил-Мурмайер, ты мрачен как туча, но пасуешь как бог! На, хлопни за победу!-И Пэйтон брал банку, молча чокался, выпивал и бросал пустую банку в урну с невероятной точностью. Это стало их ритуалом.
Чейз:Их "мотобратство" крепло. Они могли молча копаться в моторе Чейза часами, общаясь на языке гаечных ключей и недовольных хмыков. Как-то раз Чейз даже сказал: "Пэйт знает, что делает. Жаль, он не учится на мехмате". Высшая похвала от молчуна.
Ник:Их проекты стали легендой. Пэйтон делал сложнейшие части кода, Ник – гениальный интерфейс. "Он не трепется, не опаздывает, не просит продлить дедлайн. Идеальный напарник, если не считать лица, как у инквизитора," – шутил Ник.
Брайс: Отношения оставались натянутыми, но уважительными. Они общались о делах банды, об институтских проектах, иногда молча курили рядом. Брайс больше не следил за ним как ястреб, но тень прошлого и недоверия висела между ними. Однако он признал его место в их кругу. "Он держит слово. Не лезет. Работает. И, черт возьми, он умен," – как-то бросил он тебе.
Единственной, с кем Пэйтон сохранял ледяной, непреодолимый барьер, была я. Он не игнорировал меня, как раньше. Если нужно было передать что-то через меня Брайсу, или ваши пути пересекались в узком коридоре, он кивал коротко и сухо: "Камендио". Ни больше, ни меньше. Его взгляд скользил по мне без интереса, как по стене. Это было даже хуже прежней вражды. Это было полное, тотальное безразличие. Как будто того взрыва эмоций, той странной "заботы" в баре и не было.
Я видела, как он расслабленно (по его меркам) болтал с Чейзом у парковки, как сухо шутил что-то, от чего Дилан грохотал смехом, как молча, но внимательно слушал Ника. Он был здесь. С ними. Но не со мной. И каждый раз, когда я видела это, в груди кольнуло что-то острое и необъяснимое – смесь обиды, досады и... зависти? К их легкому (относительно) общению с ним.
Однажды после пар я задержалась (да да, снова), помогая преподавателю. Выходя, увидела Пэйтона. Он стоял у стены возле выхода, явно кого-то ждал. Я собралась было пройти мимо, делая вид, что не замечаю, но он... неожиданно заговорил. Не глядя на меня.
Пэй-Холл просил передать: задержится на факультативе. Час. Не жди его у машины.
Я остановилась, ошеломленная. Он говорил со мной? Добровольно? Пусть и как посыльный? Я повернулась к нему.
-Ок... Спасибо, что передал.
Он наконец посмотрел на меня. Его взгляд был пустым, как стекло. "Не благодари. Это не для тебя. Для него." И он развернулся и ушел, как только из-за угла показался Чейз, которого он, видимо, и ждал.
Я стояла, глотая комок в горле. "Не для тебя".Это было как пощечина. Ясное, четкое напоминание о границах. Он соблюдал нейтралитет не из уважения, а из полного отсутствия интереса. Я была для него помехой в прошлом, и теперь – просто пустое место. И этот контраст – его сдержанная, но настоящая включенность в банду и ледяная стена по отношению ко мне – ранил сильнее, чем любая его прежняя грубость.
Возвращаясь к машине Брайса (он действительно задержался), я увидела Джейдена. Он разговаривал с Райли, но его взгляд искал меня. Когда вы встретились глазами, в его взгляде не было прежнего сияния. Была осторожность. И вопрос. Он "думал", как и обещал. Думал, может ли он принять меня настоящую. А я думала, могу ли я простить его за то, что он хотел меня переделать.
Рядом, у старого мотоцикла Чейза, стоял Пэйтон. Он слушал что-то, что говорил Чейз, и... кивнул. Почти незаметно. Но в уголке его губ дрогнуло что-то, отдаленно напоминающее улыбку. Микроскопическую. Мимолетную. Но настоящую. Для Чейза.
Я отвернулась. В моем мире розовые очки Джейдена треснули, оставив неловкую неопределенность. А гранитная стена Пэйтона казалась прочнее и неприступнее, чем когда-либо, особенно теперь, когда я знала, что за ней иногда – очень редко – может мелькнуть что-то живое. Но не для меня. Никогда для меня. И в этом осознании была какая-то особенная, горькая тяжесть.