18.РАСГОРЕВШИЙСЯ ОГОНЬ
Холодная ярость. Она текла по венам вместо крови, леденила пальцы, сжимавшие стакан с плоским, как моё настроение, коктейлем. Клуб «Метроном» гудел, как гигантский раненый зверь – басы били в грудь, стробоскопы выхватывали из темноты обрывки лиц, сливающихся тел. Я наблюдала за этим адом со своего места у барной стойки, рядом с Райли и Чарли, которые что-то кричали мне в ухо, не замечая моего каменного лица.
Правила. Наши проклятые, извращенные правила. «Исключительность в постели. Остальное – не твое дело».Я держалась. Даже когда Пэйтон, сидящий с Лизой за столиком напротив, положил руку ей на бедро под столом. Даже когда он наклонился, чтобы шепнуть ей что-то на ухо, и та засмеялась, прикрыв рот ладонью. Публичная жизнь. Не твое дело. Я глотнула теплую гадость из стакана. Моя «публичная жизнь» сейчас заключалась в Лео, который должен был подойти позже. Художник. Спокойный. Нормальный. Возможность дышать воздухом, не отравленным Пэйтоном.
Но мой взгляд, против воли, снова скользнул в их сторону. И замер. Пэйтон встал. Не с Лизой. Он что-то сказал ей, та кивнула, улыбаясь. А он... направился не в бар, не в туалет. Он шел сквозь толпу танцпола, его высокая фигура легко лавировала между телами. Цель была видна, как мишень – группа девушек у края танцпола. Одна из них, платиновая блондинка в кожаных шортах, что едва прикрывали ее длинные ноги, уже смотрела на него с вызовом.
Я видела, как он подошел. Видела, как блондинка улыбнулась, откровенно оценивая. Видела, как он что-то сказал, наклонившись к ее уху, чтобы перекричать музыку. Видела, как девушка рассмеялась, откинув голову, и положила руку ему на грудь. Ответный жест Пэйтона был быстрым и привычным – его рука обвила ее талию, притянула ближе. Не для танца. Для того же самого, что было нашим уделом в туалетах. Только сейчас – при всех. На глазах у Лизы, которая, казалось, ничего не замечала, разговаривая с Ником. На глазах у банды. На глазах у меня.
Договор нарушен. Окончательно.
Правило №1: «Секс – только со мной. Никаких других. Никогда». Он только что растоптал его ногой. Публично. Цинично. Как будто выбросил в мусор нашу грязную тайну, нашу извращенную связь, их войну.
Холодная ярость вспыхнула белым пламенем. Я поставила стакан на стойку так, что стекло треснуло. Райли вскрикнула:
Ра-Т.И? Что случилось?
Я не ответила. Я уже шла. Сквозь толпу, как нож сквозь масло. Моё тело двигалось на автомате, заряженное адреналином и ледяной решимостью. Я видела, как Пэйтон ведет блондинку в сторону от танцпола – туда, где узкий коридор вел к туалетам и дальше, к служебным выходам. В темный угол. Классика.
Он не заметил моего приближения. Он был занят – его губы прильнули к шее девушки, рука скользила под ее топ, а та прижималась к нему, издавая тихие стоны. Я остановилась в шаге от них. Запах чужих духов, его знакомый запах, смешанный с алкоголем и потом, ударил в нос.
- Удобно? – мой голос прозвучал ледяной глыбой, перерубив шепот и музыку.
Пэйтон резко оторвался. Его глаза, темные и разгоряченные секунду назад, встретились с моим взглядом. Шок. Затем – мгновенная попытка натянуть маску презрения. Но я увидела что-то еще. Краешек... страха? Перед тем, что я могу сделать. Блондинка испуганно отпрянула, оглядываясь от меня к Пэйтону.
Пэй-Комендио. Отвали. Не твое дело, – он бросил резко, но в его голосе не было прежней твердости. Была натянутость.
Я не смотрела на девушку. Только на него. В упор.
- Мое дело, – произнесла я четко, громко, чтобы перекрыть гул. – Правило помнишь, Мурмайер? «Секс – только со мной. Никаких других. Никогда. Если я узнаю, что кто-то другой коснулся тебя там... я уничтожу его. А потом тебя». – Я процитировала его же слова без тени эмоций. – Ты только что не просто коснулся. Ты готов был трахнуть первую попавшуюся в грязном углу клуба. Нарушил. Окончательно. Договор аннулирован.
Блондинка ахнула, ее глаза стали огромными. "Трахнуть"? "Договор"? Она явно не ожидала такого поворота. Пэйтон побледнел под неоновым светом. Его челюсть напряглась.
Пэй-Ты не имеешь права... – начал он, но я перебила. Мой голос набрал силу, стал режущим, как стекло.
- Я имею право на ВСЕ! – я сделала шаг вперед, заставляя его инстинктивно отступить. – Ты думал, правила – это только в твою пользу? Что ты можешь делать что угодно, а я буду сидеть и смотреть? Ты ошибался. – я окинула его презрительным взглядом с ног до головы. – Наслаждайся своей «публичной жизнью», Мурмайер. Играй в идеального парня для Лизы. Целуй ее в лоб. Трахни хоть весь клуб. – мои губы искривились в ледяной улыбке. – Но знай: я иду к Лео. Сейчас. И я позволю ему сделать со мной все, что он захочет. Абсолютно все. Не в туалете. В его постели. И ты не сможешь ничего сделать. Потому что наши правила? Они мертвы. Ты их убил. Своей грязной изменой в этом же самом клубе.
Я видела, как его лицо искажает гримаса чистой, неконтролируемой ярости. Как рука сжимается в кулак. Как в глазах мелькает паника и бессилие. Он понял. Понял, что я не блефую. Понял, что перешел ту самую черту, за которой моя холодная ярость становится разрушительной силой.
Пэй-Ты не посмеешь... – прошипел он, но это уже был не приказ, а мольба. Мольба проигравшего.
- Уже посмела, – я повернулась к испуганной блондинке, которая уже пятилась прочь. – Беги, милая. Этот парень – чистое токсичное дерьмо. Следующей будешь ты на его совести. – я снова посмотрела на Пэйтона, мой взгляд был как удар кинжалом. – Наслаждайся свободой, Мурмайер. Ты ее так хотел. Теперь она у тебя есть. Полная. До самого дна.
Я развернулась и пошла прочь. Не оглядываясь. Сквозь толпу, которая расступалась перед моей ледяной решимостью. Я шла к выходу, к Лео, который ждал меня у входа, не подозревая, что стал оружием в последнем акте этой кровавой игры. А за спиной оставался Пэйтон, застывший в грязном углу клуба, с разбитой изменой и пониманием, что его война только что перешла в термоядерную стадию. Его правила рухнули. Его контроль испарился. И теперь ему оставалось только ждать удара – от меня, от рухнувшего мира их лжи. Точка невозврата была пройдена. Сгоревшим мостом.