27. ТЕНЬ И СВЕТ: ТАЙНЫЕ ГЕОМЕТРИИ
Мир в доме был прочен. Банда – отлаженным механизмом. Т. И и Пэйтон –... чем-то невероятно устойчивым, но не имеющим четкого названия. Партнеры? Союзники? Друзья, чья дружба прошла сквозь ад и обратно? Да. Все это. И что-то еще, что начало пульсировать под поверхностью, как жила магмы под застывшей корой.
Оно началось незаметно. Не со страсти, не с признаний. С взглядов.
За общим завтраком. Я передавала ему соль. Их пальцы не коснулись, но взгляд задержался на долю секунды дольше необходимого. Не вызов. Не голод. Вопрос. И в его глазах – не ответ, а отражение того же вопроса.
В гараже. Он объяснял Чейзу схему старого мотора. Я принесла им воду. Их взгляды встретились поверх головы Чейза. На миг в воздухе повисло понимание чего-то сложного и общего, чего не могли уловить другие. Чейз фыркнул: "Вы тут глазками стреляете или мотора слушаете?" Мы отвели взгляд, но уголок губ Пэйтона дрогнул. У нее в груди что-то сладко сжалось.
На кухне в рассветной тишине. Кофе. Молчание. Но теперь оно было густым, насыщенным невысказанным. Я чувствовала его взгляд на себе, когда смотрела в окно. Не тяжелый.
Изучающий. Как будто он заново открывал контуры моего лица в утреннем свете.
Первым местом стала кладовка под лестницей. Случайность. Я искала старые фотоальбомы для Райли. Он зашел за патронами для степлера Брайса. Дверь захлопнулась за нами от сквозняка. Тесное пространство, пропахшее пылью и краской. Мы замерли. Свет щелочкой падал из-под двери, выхватывая частицы пыли в воздухе и его резкий профиль.
- Застряли, – констатировала я, голос звучал глухо в тесноте.
Пэй- Кажется, да, – ответил он. Не двигался. Не пытался открыть дверь сразу.
Тишина. Не неловкая. Наэлектризованная. Я слышала его дыхание. Ощущала тепло его тела в полуметре. Старое, знакомое напряжение вернулось, но преображенное – без гнева, без боли. Чистое. Острое.
- Долго будем стоять? – я спросила, и в ее голосе прозвучал вызов. Не враждебный. Игривый?
Пэй- Зависит от тебя, Холл, – его ответ был тихим, с легкой хрипотцой. Он не смотрел на дверь. Смотрел на меня.
Мы простояли так минуту. Может, две. Не касаясь друг друга. Просто дыша одним воздухом, насыщенным памятью и возможностью. Потом он нащупал ручку, толкнул дверь, и поток света и шума из кухни ворвался внутрь.
- Освободились, – сказала я, выходя первой, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Пэй- К счастью, – он патроны так и не взял. Вышел следом, лицо – непроницаемая маска. Но его рука, когда он придержал дверь для меня, слегка дрожала.
Это стало игрой. Опасной. Сладкой. Совершенно не необходимой, но неудержимо манящей.
"Случайные" встречи. В университетском архиве в дальнем углу. В кофейне за углом, куда никто из банды не заходил. На крыше гаража вечером, когда все были внутри. Никаких слов о чувствах. Только:
"Твой проект сдали?"
"Брайс просил передать, что гайки лежат на верстаке".
"Дилан опять пытался танцевать. Это надо видеть".
И эти банальности звучали как шифр. Их глаза говорили больше. Улыбки, сдержанные, но настоящие, появлялись легче. Смех над общей шуткой звучал тише, интимнее.
Прикосновения. Невинные. Мимолетные. Как будто случайные.
•Он передавал мне книгу, наши пальцы касались на долю секунды. Я не отдергивала руку. Он не торопился убрать свою.
•Проходя мимо в узком коридоре, его рука касалась моего локтя. "Прости". "Пустяки". И замирание сердца.
•На кухне ночью (он работал, я не спала), я протягивала ему чашку чая. Он брал, и его мизинец ложился поверх моего пальца на ручке. Никто не отдергивался. Мгновение контакта – и мы расходились, неся в себе это крошечное электричество.
Тайные знаки. Записка с цитатой из книги, которую мы читали параллельно, подсунутая под дверь. Одинокий цветок (ромашка, не роза!) в стакане на моем подоконнике. Его любимый сорт печенья, появившийся в шкафчике без комментариев. Язык, понятный только нам двоим.
Банда: Шепоты и Догадки.
Мы старались. Очень. Но банда не слепая. Особенно Райли и Брайс.
Райли. Загнала меня в угол в ванной. ра-Оппа! Что это за томные вздохи в сторону кладовки, а?– шептала она, сверкая глазами. Я покраснела.
-Не томные. И не в кладовку.
Ра-Ага, конечно! – фыркнула Райли. – Ты ему сегодня утром кофе налила... и улыбнулась. Не кривую ухмылку. Настоящую улыбку! Я чуть не подавилась тостом!
Я закрыла лицо руками.
-Ри... мы ничего... это просто...
Ра-Просто вы снова как два подростка, прячущиеся от родителей? – Райли обняла ее. – Боже, это же прекрасно! И страшно. Но в основном прекрасно! Только... будьте осторожны. И если что – я ваша ширма номер один!
Брайс. Ни слова. Но его наблюдательность стала почти пугающей. Однажды, когда мы с Пэйтоном "случайно" задержались в гараже после починки велосипеда (обсуждая что-то невероятно важное в полуметре друг от друга), Брайс просто открыл дверь, бросил: "Ужин" – и ушел. Но его взгляд, мельком скользнувший по нам внезапно разомлевшим позам, был красноречивее любых слов. Он знал. И молчал. Что было одновременно и облегчением, и... предупреждением.
Дилан. Пока не догадывался. Его крики "Эй, Мозги, где вы там прячетесь? Маркович звонил!" были чистой воды Диланом. Но Чейз, ловивший наш быстрый обмен взглядами при этих словах, однажды тихо сказал Пэйтону у мотоцикла: "Если снова застрянете... стучите. Я дверь открою". Пэйтон лишь кивнул, стараясь не краснеть. Чейз понимал. И, кажется, одобрял.
Субботний вечер. Кино в гостиной. Все валялись на диванах, подушках, полу. Я сидела в кресле. Пэйтон – на полу у моих ног, спиной к дивану. Фильм был смешной. Дилан хохотал как сумасшедший.
Смешная сцена. Я рассмеялась, не сдержавшись. В тот же миг он обернулся, глядя снизу вверх. Наши взгляды встретились – полные искреннего веселья, тепла, понимания этой общей радости. Мы замерли. Улыбки не сошли с наших лиц, но в глазах вспыхнуло что-то большее, личное, что не должно было быть на всеобщем обозрении.
Райли ахнула. Чейз крякнул. Дилан перестал хохотать. Ник замер с попкорном на полпути ко рту. В комнате повисла тишина, звенящая от внезапно обнаженной близости.
Я почувствовала, как горит лицо. Пэйтон резко отвернулся к экрану, но кончики его ушей пылали.
Дил- Что? – огрызнулся Дилан. – Фильм кончился? Почему все молчат?
Ра- Ты своим смехом всех инопланетян в округе спугнул, – быстро вставила Райли, пиная Дилана ногой. – Смотри кино, болван!
Ник- Ага! Вот сейчас главный герой... эээ... щас что-то сделает!
Внимание переключилось. Кризис миновал. Но напряжение в воздухе осталось. Я встала под предлогом попить воды. В коридоре меня догнал Пэйтон. Не касаясь, но так близко, что я чувствовала его тепло.
Пэй- Холл... – его голос был низким, напряженным.
- Знаю, – я прошептала, не оборачиваясь. – Слишком опасно.
Пэй- Не "опасно", – он поправил. – Слишком... важно, чтобы ломать. То, что сейчас. Дом. Банду. – Пауза. – Нас.
Я обернулась. В полутьме коридора его глаза горели. Не страстью прошлого. Страхом потерять хрупкое настоящее.
- Значит, осторожнее, – я сказала. Не вопрос. Решение.
Пэй- Осторожнее, – он согласился. – Но... не останавливаться?
Я посмотрела на него – на этого сложного, сломанного и заново собранного человека, который научился ценить тишину и доверие больше, чем взрывные страсти. Который был готов прятаться не из стыда, а чтобы сохранить все, что им удалось построить.
- Не останавливаться, – прошептала я. – Просто... лучше прятаться.
Он кивнул. Легкая, почти неуловимая улыбка тронула его губы. Он не пытался меня коснуться. Не пытался что-то добавить. Просто повернулся и пошел обратно в гостиную, к свету, смеху и своей банде, которая, кажется, все знала, но делала вид, что не видит.
Я прислонилась к прохладной стене. Сердце бешено колотилось, но не от страха разоблачения. От азарта. От сладкой, запретной сложности этого нового этапа. Мы не вернулись назад. Мы нашли новый уровень – любовь (потому что это уже было похоже на любовь, тихую и взрослую), спрятанную в самом сердце нашего мира, как самый драгоценный секрет. Чтобы не сжечь дотла то, что с таким трудом отстроили из пепла. Чтобы защитить не только себя, но и тех, кто нас окружал. Шаг за шагом. Поцелуй за сдержанным взглядом. В тени, которая не была ложью, а стала убежищем для чего-то нового, хрупкого и невероятно ценного. Мы снова прятались. Но на этот раз – вместе. И ради того, что было дороже любой страсти – ради дома.