28.ЕЩЕ ОДНА ТРАВМА ДЛЯ СТЕРВЫ
Выходные, хочется веселья. Дилан Как всегда предложил лучшую идею в своей жизни.
Дил-а может в клуб?-произнес веселя он, уже с бутылкой в рук
-думаю..хорошая идея, всем не помешает развлечься и отдохнуть
Как вы поняли, мы все были за.
Но всё ли будет хорошо?....
Я с девочками сидела на диванчиках, разговаривая и болтая обо всём на свете. Моментами ходили до бара конечно же.
Но...что то пошло не так в этот раз....
Момент и.....
Холодный ужас. Липкий, парализующий. Запах дешевого одеколона и перегара, сдавливающий горло. Грубые руки, рвущие ткань. Мой собственный крик, заглушенный ладонью. Тусклый свет туалетной кабинки в клубе, превратившийся в адский колодец.
Марк. Его перекошенное от похоти и злобы лицо. "Думала, сбежишь, стерва? Я тебя запомнил с той вечеринки..."
Я боролась. Отчаянно, как загнанный зверь. Колени, локти, ногти – все оружие. Но разница в силе... Он пригвоздил меня к холодной стене, его дыхание – пытка. Мысли путались: Почему я вышла одна? Где Райли? Брайс? Пэй... Имя вспыхнуло в мозгу как сигнал бедствия, но рот был зажат.
Хруст.Не кости. Дерева. Дверь кабинки взорвалась внутрь под чудовищным ударом. Осколки щепок, искрящаяся ярость в проеме. Два силуэта, заполнившие все пространство.
Брайс.Его лицо – маска ледяного, абсолютного убийства. Руки, сжимавшиеся в кулаки, казались каменными молотами.
Пэйтон.Но не тот, что стоял на пирсе с надеждой. Не тот, что пил кофе на рассвете. Это было первозданное чудовище. Лицо, искаженное немой яростью, глаза – две угольные ямы, пылающие адским огнем. Ни крика, ни слова. Только животный рык, вырвавшийся из самой глубины гортани.
Марк отшатнулся, оглушенный, ослепленный этим вторжением ярости. Его хватка ослабла на миг. Этого хватило.
Брайс действовал с пугающей, расчетливой жестокостью. Один удар – короткий, сокрушительный – в солнечное сплетение. Марк сложился пополам, захлебываясь воздухом. Второй удар – ребром ладони в шею – отправил его на пол, давящегося и корчащегося.
Но Пэйтон... Пэйтон был уже над ним. Не бил. Измельчал. Его кулаки работали с нечеловеческой скоростью и силой – по лицу, по ребрам, по животу. Тихие, влажные звуки ударов по плоти смешивались с хрипами Марка. Это было не наказание. Это было уничтожение.Слепая, бездумная ярость, вырвавшаяся из всех клеток, которую не могли сдержать никакие обещания, никакие "готов".
Бра - Пэйтон! – рев Брайса перекрыл шум клуба и стоны Марка. Он схватил Пэйтона за плечи, с невероятным усилием оттаскивая его от избитого тела. – ХВАТИТ! Т. И НАДО УВЕЗТИ! СЕЙЧАС ЖЕ!
Имя Т. И пробилось сквозь красный туман. Пэйтон замер, его взгляд, дикий, невидящий, метнулся от кровавого месива на полу ко мне. К Т. И, прижавшейся к стене, дрожащей, с разорванным платьем на плече, с глазами, полными шока и невыносимого стыда.
Что-то сломалось в его ярости. Не исчезло. Отступило, обнажив первобытный ужас и боль. Он рванулся ко мне, но Брайс снова встал на пути, жестко:
Бра- Не трогай! Не сейчас!– приказ был как удар хлыста. – Открой дверь! Расчисть путь!
Пэйтон, дыша как загнанный бык, послушно отшвырнул обломки двери, оттесняя столпившихся зевак своим видом и рыком Брайса: "Шагом марш! Всех разнесу!".
Брайс подошел ко мне. Нежно, как к раненой птице. Снял свою огромную косуху, укутал меня, скрыв разорванную одежду, дрожь.
Бра- Все кончено, Стервочка, – его голос, обычно такой грубый, был низким и невероятно мягким. – Идем. Домой. Сейчас. – Он подхватил меня на руки, легко, как перышко, прижимая к своей каменной груди, ограждая от любых взглядов своим телом.
Я спрятала лицо в его куртку, не в силах сдержать рыдания – тихие, отчаянные, от стыда, страха и дикой благодарности. Брайс понес меня к выходу, сквозь толпу, расступавшуюся перед его ледяной яростью и хрупкой ношей.
Пэйтон шел следом. Как тень. Как охранник. Его кулаки все еще были сжаты, по костяшкам текла кровь – его или Марка, было не разобрать. Лицо было мертвенно-бледным под пятнами чужой крови, глаза не отрывались от закутанной фигуры в руках Брайса. В них горела не ярость теперь. Горела немая агония.Он видел. Видел мой страх. Мой стыд. И знал, что опоздал на секунду. На ту самую секунду, которая теперь будет преследовать его вечно.
Брайс внес меня прямо в мою комнату. Райли, уже предупрежденная его лаконичным звонком ("Беда. Жди дома. Аптечку."), встретила нас с лицом, искаженным ужасом.
Ра- Ох, Боже, Т. И! – она бросилась вперед, но Брайс отстранил ее жестом.
Бра- Не сейчас, Ри . Ванна. Теплая. Одежду... сожги. – Он бережно опустил меня на кровать. – Я за дверью. Кричи.
Пока Райли, сдерживая слезы, помогала мне в ванной, смывая с кожи следы чужого прикосновения, запах клуба и страх, Брайс стоял в коридоре, как скала. Перед ним, прислонившись к стене, стоял Пэйтон. Он смотрел в пол, его тело все еще мелко дрожало, окровавленные руки висели плетьми.
Пэй- Она... – хрипло начал Пэйтон.
Бра- Жива. Цела. Травмирована, – отрезал Брайс. Его голос был опасным шепотом. – Ты видел. Ты видел ее глаза.
Пэйтон сглотнул, будто глотая стекло. Кивнул, не поднимая головы.
Пэй- Я его... – голос Пэйтона сорвался.
Бра- Убил бы, – закончил Брайс холодно. – Знаю. Я бы помог. Но она была важнее. – Он шагнул к Пэйтону, встав перед ним вплотную. – Ты сорвался. Я видел эту... тварь в тебе. Она еще там?
Пэйтон поднял голову. В его глазах была бездонная боль и... страх. Страх перед самим собой. Перед тем чудовищем, что вырвалось наружу.
Пэй- Не знаю, – прошептал он честно. – Когда я увидел его... на ней... Я...
Бра- Держи его взаперти, – приказал Брайс. – Или убирайся. Ей сейчас нужна безопасность. А не монстр, который может сорваться. Понял?
Пэйтон закрыл глаза, кивнув снова. Его плечи сгорбились под тяжестью вины и страха перед собой.
Я сидела на кровати, закутанная в огромный банный халат Брайса. Волосы были мокрыми, лицо – мертвенно-бледным, но чистым. Глаза – огромные, пустые. Райли сидела рядом, держала мою руку, тихо плача. Брайс стоял у двери.
В дверном проеме появился Пэйтон. Он вымылся, переоделся, но тень зверя еще витала вокруг него, смешиваясь с гнетущим чувством вины. Он не смел войти. Стоял на пороге, как приговоренный.
Я подняла на него глаза. Не со страхом. С... усталым пониманием. Я видела его ярость. Видела, как он чуть не убил человека. Видела этот ужас в его глазах сейчас.
Пэй- Он... – начал Пэйтон, голос – ломкий шепот. – Он жив. В больнице. Под охраной. Брайс... позаботился. – Он имел в виду не медицинскую помощь, а гарантии, что Марк не сбежит и не избежит правосудия.
Я кивнула. Мне было все равно.
Пэй- Ты... – он сделал шаг вперед, руки сжались в бессильных кулаках. – Я... прости. Я опоздал. Я... – Он не мог сказать "я не сдержался", "я стал монстром". Но я видела это в нем.
- Ты пришел, – тихо сказала я. Голос был хриплым от крика. – Ты и Брайс. Вы пришли. – Это было все, что я могла вынести сейчас. Благодарность за спасение. И страх перед той бездной ярости, что в нем открылась. И стыд. Бесконечный стыд.
Пэй- Я за дверью, – выдохнул он, отступая. Не "я уйду". "Я за дверью". Как страж. Как напоминание и о своей вине, и о своей клятве защищать. Даже от самого себя.
Брайс кивнул ему, разрешая остаться в коридоре. Райли придвинулась ближе, обнимая меня.
Сон не шел. Каждый шорох, каждый скрип дома заставлял меня вздрагивать. Образы. Запахи. Чувство беспомощности. Я ворочалась, сдерживая рыдания.
Тихий стук в дверь. Не навязчивый. Просто... знак.
- Да? – прошептала она.
Дверь приоткрылась. В проеме – Пэйтон. Не чтобы войти. Он поставил на пол у порога... кружку. Мою старую, любимую кружку с морскими коньками. Из нее поднимался легкий пар. Он не сказал ни слова. Просто поставил и отступил, оставшись в тени коридора.
Я встала, подошла. Взяла кружку. Теплый чай с мятой и медом. Тот самый, что он когда-то приносил мне после кошмаров... давным-давно.
Я сделала глоток. Тепло разлилось по телу, немного размывая ледяной ком страха внутри. Я выглянула в коридор. Он стоял спиной к двери, опершись о стену, как часовой. Его силуэт в полутьме был напряженным, но... контролируемым. Он боролся. С яростью. С виной. За то, чтобы быть тихой скалой, а не бурлящим вулканом.
Я не пригласила его войти. Не сказала "спасибо". Я просто простояла в дверях, согревая руки о кружку, чувствуя его присутствие как щит. Потом тихо закрыла дверь.
Легла. Держала кружку на груди, как талисман. Дыхание выравнивалось. Шок отступал, оставляя место для боли и... чувства защищенности. Он был за дверью. Брайс был в соседней комнате. Райли спала рядом на раскладушке. Банда – в своих комнатах.
Марк был в больнице под замком. А тот, кто чуть не убил его своими кулаками, стоял на страже моего сна, сражаясь со своими демонами ради моего спокойствия. Это не стирало ужас. Не заживляло раны. Но это давало слабую, хрупкую надежду, что даже в этом новом кошмаре я не одна. И что самое страшное чудовище сейчас сражалось не против меня, а за меня. Даже если этим чудовищем был он сам. Шаг за шагом. Дыхание за дыханием. Сквозь боль – обратно к свету, который все еще теплился в тепле чая в моих руках и в тени верного часового за дверью.