глава 1
Прошлое (7 лет назад)
В доме, где прошлое пахнет лавандой, а настоящее – холодом чужого взгляда, даже надежда на развеяние оборачивается лишь новым витком одиночества.
- Мери Холс! - голос Норы, резкий и звенящий, как битое стекло, разнесся по дому, достигнув даже укрытия Мери в ее маленькой комнате. Девушка поморщилась, натягивая одеяло выше. Нора, мачеха, никогда не упускала возможности подчеркнуть свое превосходство, каждый слог словно был отточен, чтобы ранить. "Что ей опять от меня нужно?" - с тоской подумала Мери, комкая в руках выцветший край старого шерстяного одеяла, единственного, что напоминало ей о матери. Оно пахло лавандой и прошлым, от которого Нора стремилась ее отрезать.
С неохотой Мери вскочила с кровати. Пружины предательски скрипнули под ней, словно вторя ее внутреннему протесту. Босые ноги коснулись холодного деревянного пола. Она быстрым шагом, почти бегом, направилась к кухне. В голове мелькали мрачные картины, как кадры плохого кино: полировка фамильного серебра до ослепительного блеска, пока пальцы не онемеют; перемывание горы грязной посуды, оставшейся после ужина, когда все остальные уже давно спали; очередной придирчивый осмотр ее скромной комнаты, где каждое пятнышко пыли могло вызвать взрыв негодования.
- Да? Вы меня звали, мисс Нора? - робко спросила Мери, опуская взгляд на свои исцарапанные коленки. За долгие годы, проведенные в этом доме, она научилась распознавать малейшие изменения в настроении Норы, улавливать нюансы в ее голосе и жестах, словно профессиональный наблюдатель, всегда готовый к опасности. Сегодня, казалось, все было хуже обычного. Кухня, обычно наполненная едким запахом дешевого чистящего средства, словно пропиталась наэлектризованным напряжением.
Нора, расположившись за кухонным столом, хитро улыбнулась, словно знала что-то, чего Мери не могла даже вообразить. В ее глазах, холодных и серых, как зимнее небо, мелькнула искорка злорадства. Взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по хрупкой фигуре девушки, словно взвешивая ее недостатки. "Снова смотрит, как на пустое место, как на надоедливую тень", - с горечью подумала Мери, съеживаясь под этим ледяным взглядом.
- Звала. Мы с твоим отцом решили, что тебе пора развеяться. Поедешь в летний лагерь. Нам с твоим отцом, понимаешь ли, нужен небольшой отдых, - холодно произнесла Нора, не отрывая глаз от глянцевого разворота журнала, демонстрирующего идеальную семью на фоне лазурного бассейна. Ее слова прозвучали как приговор.
Внутри Мери все похолодело, словно ее окатили ледяной водой. Лагерь? Снова уехать из этого дома, где она и так чувствовала себя чужой, словно призрак, живущий среди живых? Она представила себе незнакомых детей, душные комнаты и бесконечные дни, заполненные чужими играми и разговорами.
- Но я... я не хочу в лагерь! - слова, вырвавшиеся из груди, были полны отчаяния. - Почему вы вечно всё решаете за меня! - Ярость, копившаяся годами, толкнула ее вперед, словно неуправляемая сила. Мери, повинуясь импульсу, развернулась и выбежала из кухни, хлопнув дверью своей комнаты так сильно, что со стены упала старая фотография - единственное изображение ее матери, сохранившееся в доме. Она знала, что пожалеет об этом, что ее ждет наказание, но сейчас ей было плевать. "Они просто хотят от меня избавиться. Я им мешаю", - пронеслось в голове, словно навязчивая мелодия.
Девушка рухнула на кровать, лицом в продавленную подушку, и разрыдалась. Комната, раньше казавшаяся ей скромным убежищем, теперь казалась настоящей тюрьмой, с потолком, давящим на плечи, и стенами, готовыми сомкнуться. Она ждала взрыва, гневной тирады, но в доме царила зловещая тишина, давящая сильнее любого крика. Нора не пришла.
Спустя время, успокоившись, Мери поняла, что выбора у нее нет. Протест бесполезен. И с горечью признала, что лучше принять это, смириться с неизбежным, чем жить в постоянном ожидании бури, бури, которая, она знала, все равно разразится. Она поднялась с кровати, вытерла слезы и, стараясь скрыть обиду и отчаяние, спустилась обратно на кухню.
- Когда выезжать? - недовольно спросила она, глядя в пол, не смея поднять взгляд на Нору.
Нора, словно победительница, одержавшая важную победу, торжествующе улыбнулась. Ее глаза засверкали злобным огоньком.
- Завтра утром, ровно в восемь. Так что собирай вещи. На столе лежит список всего необходимого. И не забудь свой купальник, хотя, вряд ли тебе это пригодится, - она протянула листок бумаги Мери и, отвернувшись, продолжила что-то помешивать в кастрюле. Запах подгоревшего мяса, резкий и отвратительный, наполнил кухню, словно символизируя ее удушающую реальность.
- Решили избавиться как можно раньше? Чтобы я не успела помешать вашему отдыху? - Мери усмехнулась, но Нора ничего не ответила. Взяв листок, она развернулась и ушла, оставив Нору наедине со своей победой. В груди поселилась тоска, тяжелая и давящая, словно ком земли.
Утром следующего дня
- Мери, поторопись! Отец отвезёт тебя к автобусу! - крикнула Нора, ее голос прозвучал еще более резко, чем обычно, словно она торопилась избавиться от нежелательного груза.
- Иду! - крикнула Мери в ответ, тяжело вздохнув. Она схватила старую дорожную сумку, доверху набитую вещами, собранными поспешно и без энтузиазма, и сбежала вниз, где ее уже ждал отец, Генри.
Он стоял у двери, нервно постукивая пальцами по запыленному рулю старой "Волги". На его лице, осунувшемся и покрытом мелкими морщинами, отражалась усталость и раздражение. Мери знала, что он не хотел везти ее. В последнее время они почти не разговаривали, словно между ними выросла невидимая стена. Он стал чужим, отстраненным, словно виноватым в чем-то, но неспособным исправить ситуацию.
- Поехали, - сказал Генри грубым тоном, не глядя на нее, будто она задерживала его на важной и неотложной встрече, которая могла изменить его жизнь.
Они доехали до места отправления автобуса в молчании, каждый погруженный в свои собственные мрачные мысли. Мери чувствовала отчуждение отца, его безразличие, и это ранило ее сильнее, чем колкости Норы. Она скучала по тому отцу, который читал ей сказки на ночь и смеялся вместе с ней.
Они благополучно добрались до места, и Мери, словно обожженная, выскочила из машины, даже не обернувшись, не сказав "до свидания". Она запрыгнула в старый, пропахший бензином автобус, оставив отца стоять у обочины, его фигура казалась какой-то потерянной и одинокой.
Пройдя по узкому проходу между рядами сидений, она села на свободное место у окна и молча смотрела в окно, стараясь не встречаться взглядом с другими детьми. Летний пейзаж за окном, яркий и красочный, с зелеными полями и высокими соснами, должен был радовать глаз, но Мери не видела красоты, ее сердце было заполнено горечью и одиночеством.
Всю дорогу она просидела молча, прижавшись к холодному стеклу, глядя, как мелькают поля и леса за окном. Автобус был почти полон, в основном подростками, галдящими и смеющимися, но к ней никто не подсел. Может, потому что она казалась такой неприступной, отгородившейся от мира невидимой стеной, или потому что на ее бледном лице, обрамленном светлыми волосами, была написана вселенская печаль.
Автобус въехал на территорию лагеря, и Мери впервые за долгое время почувствовала какое-то странное волнение, не радость, скорее, смутное ожидание чего-то нового, неизведанного. Может быть, даже надежду.
Всех приехавших ребят, словно стадо баранов, распределили по корпусам. Мери заселили в первый корпус, самый большой и шумный, расположенный ближе всего к столовой.
В комнате, рассчитанной на четверых, царил хаос. Три кровати уже были заняты, вещи разбросаны по полу, создавая ощущение беспорядка. В комнате пахло дешёвым освежителем воздуха с запахом лаванды, перебиваемым сладким ароматом подросткового парфюма и запахом пота.
Мери, чувствуя себя незваной гостьей, тихонько села на свою, еще не застеленную кровать, не решаясь познакомиться с соседками, боясь быть отвергнутой. Она рассматривала свои обшарпанные кеды, стараясь казаться незаметной.
- Привет, - раздался неожиданно милый и приветливый голос. - Я Эмили.
Мери, вздрогнув от неожиданности, подняла голову. Улыбающаяся девушка с озорными искорками в зеленых глазах, обрамленных рыжими кудряшками, сидела на соседней кровати, держа в руках плюшевого медвежонка. Она казалась полной жизни и энергии.
- Привет, - робко ответила Мери, чувствуя, как в ее сердце пробивается слабая надежда. - Я Мери.
Эмили села рядом с ней.
- Сколько тебе лет? - неожиданно спросила Эмили, нарушая неловкое молчание, повисшее в комнате. В ее голосе звучало неподдельное любопытство, без намека на насмешку или осуждение.
Выдержав паузу в несколько секунд, словно взвешивая каждое слово, Мери ответила:
- Мне пятнадцать, а тебе?
- Тоже. Здорово! Значит, не буду чувствовать себя тут самой старой.
Их зарождающийся диалог прервали другие две девочки, словно ворвавшись в комнату вихрем энергии.
- Девочки, привет! - радостно воскликнула одна из них, подбегая к ним с распростертыми объятиями. - Я Роуз, а это моя лучшая подруга Кейт!
Роуз была высокой и худощавой, с копной непокорных темных волос, а Кейт, напротив, невысокой и коренастой, с милым веснушчатым лицом. Их лица сияли энтузиазмом.
- Я Мери, - тихо ответила она, опуская взгляд на свои руки, перебирающие край одеяла. Ей все еще было неловко и неуютно в этой шумной компании.
- А я Эмили! - улыбнувшись, посмотрела на девочек Эмили, стараясь разрядить обстановку. Она, казалось, чувствовала напряжение Мери и хотела ей помочь.
- Сказали, что через полчаса всем нужно собраться на заднем дворе для знакомства и распределения по отрядам, - разорвав повисшую тишину, сказала Роуз, поглядывая на часы на своем запястье.
Улыбнувшись уголком губ, Мери поняла, что у нее есть немного времени, чтобы сбежать из этой комнаты, наполненной чужими вещами и разговорами, и прогуляться по лагерю.
- Я пойду осмотрю территорию. Может быть, найду что-нибудь интересное, - сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал уверенно, хотя внутри все еще царил хаос.
Выйдя на улицу, девушка ощутила на лице свежий, тёплый летний воздух, наполненный ароматами сосны и нагретой солнцем травы. Вдохнув его полной грудью, она почувствовала, как напряжение немного отступает. Она пошла по узкой тропинке, осматривая окрестности. Деревья шелестели листвой, словно приветствуя ее, приглашая ее в свой зеленый мир. Вдалеке слышался приглушенный детский смех и звуки игры в волейбол.
Девушка шла, не спеша, прямо, разглядывая каждое облачко, плывущее в голубом небе, каждую травинку, пробивающуюся сквозь землю. Засмотревшись на небо, она споткнулась о торчащий из земли корень дерева и, не удержав равновесия, упала на землю, ударившись ногой о острый камень. Острая, пульсирующая боль пронзила колено, заставив ее задохнуться от неожиданности.
Скривившись от боли, Мери посмотрела на своё колено, из которого сочилась алая кровь, быстро растекающаяся по грязной земле. Легкая царапина превратилась в кровоточащую рану.
- Чёрт! - негромко пробурчала она, пытаясь остановить кровь грязным краем своей футболки. "Вот и началось, - с горечью подумала она. - Неудачи преследуют меня повсюду. Даже в этом новом месте я не могу избежать проблем".
Вдруг сзади раздался незнакомый голос, и Мери, испугавшись, резко обернулась, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
- Девушка, с вами всё в порядке? - испуганно спросил парень лет семнадцати, склоняясь над ней. В его голосе звучала искренняя тревога.
- Вроде, да... Поранилась немного, - она попыталась встать, опираясь на руки, но снова упала из-за острой боли в колене. Парень, опередив ее, подхватил ее под локоть и тихо рассмеялся, но в его смехе не было злорадства, только тепло и участие.
- Ты такая неуклюжая. Меня Адам зовут, а ты? Давай помогу тебе дойти до медпункта или до твоей комнаты? - он продолжал поддерживать ее, не давая упасть. Его глаза, темные и глубокие, были полны сочувствия и какого-то озорства, словно в них плясали маленькие искорки.
Девушка, смутившись, улыбнулась и немного отстранилась, чувствуя, как кровь снова приливает к лицу.
- Я Мери. Было бы неплохо, если бы ты помог мне добраться до комнаты, - она слегка покраснела, смущенная его близостью и внезапной заботой. Его прикосновение было неожиданно приятным, теплым и уверенным.
Он улыбнулся, обнажая ровные белые зубы, взяв ее за плечо, и осторожно повёл в комнату, стараясь не причинять ей боли.
Они шли молча, погружённые в свои мысли. Мери не могла оторвать взгляда от его лица. Он был красив, с правильными чертами лица, лучистыми карими глазами и ямочками на щеках, которые появлялись, когда он улыбался. От него пахло свежестью и каким-то неуловимым мужским ароматом. Мери и не заметила, как они оказались у двери ее комнаты.
Адам, слегка запыхавшись, распахнул дверь и, подмигнув, оглянулся на нее.
- Принимайте вашу подружку, - он усмехнулся, пропустил Мери в комнату и, бросив короткий прощальный взгляд, молча ушёл, оставив ее в полном замешательстве.
На Мери сразу налетели девочки, как вороны, слетевшиеся на блестящий предмет, готовые закидать ее вопросами и предположениями.
- Так, девочки, это был Адам. Я пошла гулять, споткнулась и упала, а он мне помог дойти до комнаты! - быстро выпалила Мери, чувствуя, как краснеет еще больше. Она старалась говорить спокойно и непринужденно, но ее выдавал дрожащий голос.
Роуз толкнула ее в плечо, хитро прищурившись.
- Ну, и как, познакомишь нас с красавчиком? Он здесь самый популярный парень!
Мери только улыбнулась, стараясь скрыть свое смущение:
- Я сама про него почти ничего не знаю... Мы только познакомились.
Они не успели договорить, как в коридоре раздался громкий голос, призывающий всех собраться на заднем дворе:
- ВСЕ ИДЁМ НА ЗАДНИЙ ДВОР! СТРОИМСЯ ПО ОТРЯДАМ! БЫСТРО!
Девочки взвизгнули, словно выпущенные из клетки, где их слишком долго держали взаперти, птицы. Недоплетенные браслеты из цветных ниток, недорисованные стрелки на глазах, размазанные по щекам тени - все было брошено в спешке. Они, словно единый организм, ринулись к двери, высыпая на улицу, как поток воды, прорвавший плотину. Воздух наполнился запахом дешевого парфюма и возбужденными голосами.
На заднем дворе, под лучами клонящегося к закату солнца, уже копошилась возбужденная толпа подростков, словно муравейник, потревоженный палкой. Старшие девочки, уверенные в своей неотразимости, прихорашивались, поправляя растрепавшиеся волосы и бросая оценивающие взгляды по сторонам, выискивая потенциальных поклонников. Младшие, робкие и неуверенные, сбивались в кучки, галдели, перебивая друг друга, делясь своими надеждами и страхами. Вожатых все еще не было видно, и в толпе зрел тихий гул перешептываний, словно предвестник бури. Чувствовалось напряжение, ожидание чего-то важного.
Через пять долгих минут, которые показались вечностью, из-за угла корпуса, словно выползая из своей берлоги, выплыл заспанный вожатый. На нем была помятая футболка с логотипом лагеря и шорты, надетые наспех. В одной руке он держал мятый бумажный стаканчик с кофе, а другой пытался пригладить растрепанные волосы. Все тут же замерли, словно по команде, словно испуганные зверьки, заметившие опасность. Роуз и Мери обменялись быстрыми взглядами, в которых читалось нетерпение и предвкушение чего-то нового, волнующего.
- Эм... Здравствуйте, дети, - прозвучал сонный, хрипловатый голос вожатого, словно он только что проснулся. Он зевнул, прикрыв рот рукой, и попытался собраться с мыслями. - Те, кто у нас уже был, знают, что мы в девять часов вечера собираемся отрядами у костров. Первый и второй корпуса - это первый отряд, третий и четвертый - второй отряд. Будем петь песни, рассказывать страшные истории и жарить зефир.
Толпа, соскучившаяся по хоть какой-то организованности, взорвалась аплодисментами, словно долго сдерживаемый вулкан, извергающий клубы радости и энтузиазма.
- Так, тихо! - поднял руку вожатый, стараясь перекричать шум. - Хочу напомнить правила, которые, надеюсь, вы все помните. Для первого отряда, как для самых старших, отбой в одиннадцать часов вечера, чтобы у вас было больше времени для разговоров и шушуканий. Для второго отряда - отбой в десять часов, чтобы вы могли хорошенько выспаться и набраться сил. - Вожатый прочистил горло и продолжил, словно читая давно зазубренную мантру, заученную наизусть после многих лет работы в лагере: - Никаких драк, никаких алкогольных напитков, не выходить за территорию лагеря ни под каким предлогом, после отбоя не баловаться, а спать, иначе вам не поздоровится. Подъём строго в 8 утра, без исключений. Можете расходиться по комнатам и готовиться к вечернему костру.
В толпе послышались вздохи разочарования и шепотки недовольства, но никто не осмелился возразить. Дисциплина в лагере была строгой, и все знали, что нарушителей ждут серьезные последствия. Можете расходиться по комнатам.
Мери, Эмили, Роуз и Кейт, словно стайка перелетных птиц, подхватив друг друга под руки, с восторженным смехом и спотыкаясь на неровной тропинке, помчались в комнату, уже мысленно представляя себя сидящими у потрескивающего костра, согревающими руки у огня и делящимися страшными историями. В голове Мери, неожиданно и навязчиво, словно рекламный ролик, всплыло лицо Адама, его ямочки на щеках и лучистый взгляд.
- Так, Мери, - Роуз, с лукавой улыбкой, толкнула ее в плечо, игриво прищурившись, - а ну-ка, выкладывай все начистоту! Тебе понравился Адам? Признавайся, он ведь такой красавчик!
- Ну, он... ничего такой, - пробормотала Мери, чувствуя, как щеки заливаются предательским, неконтролируемым румянцем, выдавая ее с головой. Она всегда с трудом переносила все эти девчачьи разговоры о парнях, считая их глупыми и поверхностными, но не могла не признать, что Адам, каким-то странным образом, задел ее за живое, пробудил в ней что-то новое и неизведанное. "Что-то в нем было такое... другое, - робко подумала она, стараясь не углубляться в анализ своих чувств, - какое-то... тепло, какое-то... участие".
- Так как он околачивался около нашего корпуса, то он наверняка в нашем отряде, а значит, сегодня вечером мы его обязательно увидим, - торжественно произнесла Эмили, лукаво улыбаясь и подталкивая Мери локтем. В ее глазах читался неподдельный азарт охотницы, предвкушающей добычу. - И мы обязательно узнаем о нем все-все-все!
Мери вздохнула, предчувствуя вечер, полный смущения и неловкости. Она вдруг поняла, что не хочет, чтобы ее новые подруги копались в ее чувствах и обсуждали ее с Адамом. Она хотела сохранить этот момент знакомства только для себя, как тайну, которую можно бережно хранить в сердце.