научи любить

Прошлое (7 лет назад)

В мире, где суета вокруг внешнего блеска затмевает искренность, одиночество становится спасительным укрытием, а созерцание угасающего дня – единственным истинным зрелищем.

В комнате царил типичный девичий хаос, густо приправленный запахом лака для волос "Прелесть" и приторно-сладким ароматом дешевого клубничного парфюма, щедро распыленного в воздухе. Подруги, словно стайка ярких тропических птичек, сгрудились вокруг пошарпанного зеркала, увлеченно обсуждая мальчиков из соседних отрядов. Обсуждалось все: последние новости, мимолетные взгляды, многообещающие улыбки и, конечно же, коварные шансы на взаимность. На кроватях, словно после взрыва, были разбросаны цветастые платья, блестящие заколки с искусственными стразами, рассыпчатые тени всех цветов радуги и помады, оставшиеся без крышечек. Время безжалостно поджимало, неумолимо приближаясь к девяти часам вечера – часу "Х", когда нужно быть у костра во всей красе.

Мери, свернувшись калачиком на своей узкой кровати, отстраненно наблюдала за предпраздничной суетой, словно сторонний наблюдатель в чужом театре. Подруги с восторженным визгом примеряли легкие, полупрозрачные платья, кокетливо кружась перед зеркалом и критически оценивая свой внешний вид, словно готовились к конкурсу красоты. Роуз, вооружившись кисточкой, усердно наносила яркий макияж, пытаясь скрыть бледность кожи. Эмили, заплетая в свои рыжие волосы блестящие серебристые ленты, казалась лесной нимфой. Кейт, перебирая ворох бижутерии, пыталась найти самые "подходящие" серьги, чтобы произвести впечатление на предмет своего обожания. Сама же Мери, вздохнув, осталась верна своему аскетичному стилю, достав из недр видавшего виды чемодана свои любимые поношенные черные джинсы и простую белую хлопковую футболку, немного выцветшую от стирок. Она никогда не понимала всей этой суеты вокруг внешнего вида, предпочитая комфорт и практичность.

– Девочки, а зачем вы так выряжаетесь? – недовольно спросила Мери, вопросительно посмотрев на подруг. В ее голосе звучало раздражение, приправленное легкой долей сарказма. Ей казалось, что все это – пустая трата времени.

– Мери, ну как же! Там же будут мальчики! Мы должны им понравиться! – воскликнула Роуз, кокетливо поправляя выбившуюся из прически прядь волос и бросая оценивающий взгляд в зеркало, словно там можно было увидеть будущее. Эмили и Кейт, словно по команде, согласно закивали, подтверждая ее слова и обмениваясь многозначительными взглядами, полными предвкушения.

– Ну, как знаете… – пожала плечами Мери, не желая вступать в бессмысленный спор, который все равно ни к чему не приведет. – По-моему, важнее чувствовать себя комфортно, чем выглядеть как городская елка, увешанная игрушками. – Она демонстративно легла на кровать, отвернувшись лицом к стене, давая понять, что тема закрыта.

Мери не испытывала ни малейшего желания заводить знакомства с местными "принцами". Все ее мысли были прикованы к одному: как поскорее выбраться из этой дыры и вернуться домой, в свою тихую комнату, где можно спрятаться от всего мира и просто побыть наедине со своими мыслями. Она чувствовала себя здесь чужой и одинокой, словно попала на другую планету, где все говорят на непонятном языке.

Девушка, поджав одну ногу к груди и обхватив ее руками, невидящим взглядом уставилась в окно, наблюдая за тем, как багровые лучи заходящего солнца окрашивают небо в тревожные оттенки алого и багряного. На темнеющем небосклоне начали робко проступать первые звезды, словно маленькие искорки надежды в бескрайней темноте.

Спустя томительные пятнадцать минут, которые показались Мери целой вечностью, дамы, наконец, закончили свой "тюнинг" и, оглашая окрестности громким щебетанием и радостным смехом, выпорхнули из комнаты. Мери, вздохнув, поднялась с кровати и, нехотя переставляя ноги, последовала за ними, словно приговоренная к каторге.

Они шли по узкой, петляющей тропинке, ведущей в сторону костра, который, по слухам, располагался на самой опушке леса. Дразнящий запах дыма, смешанный с терпким ароматом сосновых иголок, щекотал ноздри, вызывая смешанные чувства. Место действительно оказалось живописным: уходящее за горизонт солнце, прощаясь с землей, щедро разливало по небу яркие оранжевые и розовые мазки, создавая завораживающее зрелище. Огонь, словно живое существо, весело потрескивал, отбрасывая на лица собравшихся причудливые тени и создавая таинственную, немного мистическую атмосферу. Вокруг костра уже расположились ребята из других отрядов, громко переговариваясь, смеясь и обмениваясь поддразнивающими шутками.

Кейт, Эмили и Роуз, возбужденно переглядываясь и хихикая, постарались занять самые выгодные места поближе к пламени, словно надеялись согреться не только от огня, но и от внимания потенциальных поклонников. Мери, чувствуя себя некомфортно в центре этого всеобщего ажиотажа, скромно села немного поодаль от подруг, предпочитая наблюдать за происходящим со стороны, словно отгородившись невидимой стеной.

Вдруг она уловила легкий шорох шагов за спиной, словно кто-то приближался к ней. Обернувшись через плечо, девушка увидела Адама, который уверенно направлялся прямо к ней. На его привлекательном лице играла приветливая, немного смущенная улыбка, заставляющая сердце Мери учащенно биться.

Он, приблизившись, слегка наклонился к Мери и, понизив голос, словно боясь быть услышанным другими, тихо, почти шепотом, спросил:

– Могу ли я составить тебе компанию, ангелок? – Его голос был хриплым и мягким, словно шепот теплого летнего ветра, запутавшегося в листве деревьев.

– Как ты меня назвал? – смущенно переспросила Мери, ощутив, как по щекам расползается предательский румянец. Она была удивлена таким неожиданным, немного фамильярным обращением.

– Ангелок… – Адам, не отрывая взгляда от ее лица, тепло улыбнулся. В его карих глазах, казалось, отражалось пламя костра. – Ты просто выглядишь как ангел, заблудившийся в этом шумном месте, – добавил он, словно завороженный. – Так могу я составить тебе компанию? Ты ведь не возражаешь?

Не дожидаясь ее формального согласия, словно уверенный в положительном ответе, Адам проворно опустился рядом с ней на шершавое бревно, на котором уже успел осесть прохладный вечерний туман. Мери почувствовала, как ее сердце делает кульбит в груди, а по телу разливается приятная, доселе незнакомая дрожь.

Смутившись, она улыбнулась ему в ответ и, стараясь скрыть свое замешательство, бросила взгляд в сторону вожатого, Яна Хама, который в этот момент бодро шагал к ним, словно пастух, собирающий свою паству.

– Здравствуйте, ребята! – громко, но в то же время приветливо, сказал Ян Хам, оглядывая собравшихся. Его доброе лицо, освещенное отблесками пламени, казалось очень дружелюбным. – Я вижу, что все уже в сборе, и это просто замечательно! Надеюсь, вы успели немного познакомиться друг с другом и нашли новых друзей.

– Сегодня вечером, – продолжил Ян Хам, обводя взглядом собравшихся, – мы собрались здесь, чтобы предаться старому доброму обычаю – рассказывать страшные истории! А в конце нашего вечера я поведаю вам старую легенду этого лагеря, которую передают из уст в уста уже много лет. Не скажу, что она очень страшная, но, думаю, она вам понравится и заставит немного пощекотать нервы! Ну, и конечно же, для тех, кто меня еще не знает, представлюсь: меня зовут Ян Хам, и я ваш вожатый на эти три незабываемые недели.

По знаку вожатого все ребята по очереди начали рассказывать свои истории. Кто-то делился забавными случаями из своей жизни, кто-то травил жуткие городские легенды, а кто-то пытался напугать всех до чертиков историями о кровожадных привидениях и коварных монстрах, прячущихся в темноте. В воздухе витала атмосфера непринужденного веселья и легкой тревоги, подогреваемая потрескивающим пламенем и шелестом ночного леса.

Спустя час, когда большинство ребят уже успели поделиться своими историями…

– А теперь, мои дорогие слушатели, пришло время для обещанной легенды нашего лагеря, – таинственно произнес Ян Хам, обводя взглядом притихших ребят. Пламя костра, словно сговорившись, начало танцевать все более причудливые тени на его лице, придавая ему вид древнего шамана, готового открыть миру сокровенную тайну. – Не буду томить вас долгими предисловиями и сразу перейду к делу. Не обещаю вам леденящий душу ужас, но надеюсь, что эта история заставит вас задуматься о вечных ценностях и о том, как важно беречь своих близких.

Ян Хам сделал небольшую паузу, чтобы создать интригу и завладеть вниманием аудитории. Затем, понизив голос, начал свой рассказ…

– Давным-давно, когда этот лагерь только зарождался, а на его месте был густой непроходимый лес, здесь отдыхал один мальчик, которого звали Игорь. Он был необыкновенным ребенком: очень веселым, жизнерадостным, открытым миру и невероятно добрым. Его любили все – и строгие вожатые, и капризные дети. Игорь никогда не отказывал в помощи и всегда приходил на выручку тем, кто попадал в беду, – вожатый, выдержав многозначительную паузу, внимательно посмотрел на ребят, словно проверяя, насколько хорошо они усвоили мораль этой истории.

Ребята, затаив дыхание, с благоговейным вниманием слушали его, словно загипнотизированные его голосом и завороженные таинственной историей. В лесу стало совсем тихо, лишь изредка трещали поленья в костре, нарушая звенящую тишину.

Ян Хам, хитро улыбнувшись, как будто припомнил что-то очень важное, продолжил свой рассказ, понизив голос до шепота:

– Но однажды, в один трагический день, когда группа ребятишек отправилась купаться на наше живописное озеро, Игорь, нырнув в воду, не рассчитал глубину и с размаху ударился головой о коварный подводный камень, скрытый под толщей воды. От сильного удара мальчик потерял сознание и, не сумев выбраться на поверхность, мгновенно пошел ко дну. Никто не успел прийти ему на помощь… Игорь погиб почти сразу, словно яркая звезда, внезапно погасшая в ночном небе.

С тех пор, по легенде, призрак этого несчастного мальчика бродит по территории лагеря, словно неприкаянная душа, ищет пристанище. Особенно часто его можно встретить в полнолуние, когда лунный свет, проникая сквозь густую листву деревьев, заливает все вокруг своим зловещим серебряным сиянием. Говорят, что он ищет верных друзей, таких же добрых и отзывчивых, как он сам. Обычно Игоря видят возле нашего озера, где он нашел свою безвременную смерть, или же возле старых домиков, где он когда-то жил и беззаботно смеялся. Иногда, особо впечатлительные люди утверждают, что его бледный силуэт даже можно увидеть на старых фотографиях, сделанных на территории лагеря…

Некоторые девочки, впечатленные страшной историей, задрожали всем телом от страха, словно осенние листья на ветру. Они крепко обнимали своих подруг, ища утешение и защиту. Парни, как обычно, пытались скрыть свое волнение, вымученно смеясь и язвительно комментируя услышанное. Но в глубине души каждому из них стало немного не по себе. Конечно же, все понимали, что это всего лишь выдуманная история, чтобы напугать детей перед сном и заставить их слушаться вожатых, но что-то в этой легенде задело их за живое.

Когда Ян Хам закончил свой рассказ, костер начал медленно угасать, словно унося с собой в темноту жуткую историю про Игоря. Все ребята, немного напуганные и взбудораженные, начали расходиться по комнатам, стараясь держаться вместе и не оглядываясь по сторонам. Лишь Мери, погруженная в свои мысли, не торопилась покидать это место.

– Мери, ты чего не идешь в комнату? Уже поздно, – обеспокоенно спросил Адам, все еще сидя рядом с ней и нежно касаясь ее руки. Его глаза, полные тепла и участия, словно магнитом притягивали к себе.

Она, вздрогнув от неожиданности, повернулась к Адаму и, слабо улыбнувшись, опустила глаза, стараясь скрыть свои смешанные чувства.

– Я просто задумалась… – тихо пробормотала она, глядя на гаснущие угли.

– Вижу, что тебя что-то тревожит, – мягко сказал Адам, пристально глядя на нее. Он нежно погладил ее по плечу, словно пытаясь успокоить. – Ты можешь мне все рассказать, если хочешь. Я обещаю, что никому не скажу и всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя. – В его голосе звучала искренняя забота и готовность помочь.

Мери, поколебавшись лишь мгновение, глубоко вздохнула и, набравшись смелости, начала рассказывать Адаму о том, что ее так тяготило, о своей боли и затаенной обиде, отравляющей ее существование:

– Дело в том, что меня сюда отправили вовсе не по моей доброй воле… Моя мачеха, Нора, решила таким хитрым образом избавиться от меня, чтобы я не маячила у нее передглазами и не мешала ей наслаждаться жизнью, – ее голос дрогнул, выдавая ее внутреннее состояние. – После трагической смерти мамы, мой отец совсем перестал обращать на меня внимание, он стал каким-то чужим, холодным и безразличным ко мне. Он слушает только Нору и верит ей беспрекословно, а она, в свою очередь, постоянно настраивает его против меня, выставляя в самом неприглядном свете, словно я – самый ужасный ребенок на свете.

Адам, слушая ее откровение, с глубоким сочувствием смотрел на нее. Он понимал, какую боль причиняет ей равнодушие отца и коварство мачехи.

Не говоря ни слова, Адам придвинулся к ней поближе и, бережно обняв за плечи, нежно прижал к себе, стараясь согреть своим теплом ее израненную душу и успокоить ее терзания.

В этот момент в памяти Мери, словно кадры старого кинофильма, всплыли болезненные воспоминания из далекого детства…

Воспоминания из детства

Когда Мери было всего семь лет, ее любимая мама, самый близкий и дорогой для нее человек на всем белом свете, трагически погибла в ужасной автомобильной аварии. Эта страшная трагедия перевернула всю ее жизнь, словно мощный ураган, и оставила в ее маленьком сердечке глубокую, незаживающую рану. Девочке не говорили о смерти мамы несколько мучительных месяцев, стараясь уберечь ее от преждевременного горя и психологической травмы. Но Мери, будучи очень восприимчивым и чутким ребенком, чувствовала всем своим существом, что в ее жизни что-то непоправимо изменилось, что над ее головой сгустились темные тучи. В их доме навсегда поселилась зловещая тишина и невыносимая тоска, а ее отец, словно ослепленный горем, отдалился от нее и стал холоден, отгородившись от нее невидимой стеной равнодушия.

– Папа! Ну когда же к нам вернется мама? Мне так ее не хватает… – маленькая Мери, подбежав к отцу, дергала его за рукав рубашки, словно пытаясь разбудить его от летаргического сна. В ее больших, полных слез глазах застыла детская наивность и отчаянная надежда, что все еще может вернуться на круги своя.

Отец, полностью поглощенный своим безутешным горем, даже не взглянул на нее, словно ее не существовало вовсе. Он безучастно продолжал смотреть в окно, устремив взгляд в пустоту. В последнее время он лишь так и поступал: игнорировал свою маленькую дочь, полностью погрузившись в свои мрачные мысли и душевные страдания. Он не находил в себе сил, чтобы справиться со своей утратой и не знал, как помочь своей дочери пережить это горе. Он будто окаменел от горя, превратившись в бездушного робота.

Комната, в которой они находились, казалась Мери огромной и пустой, словно символизировала ту страшную пустоту, которая образовалась в их сердцах после смерти мамы.

Маленькая Мери, в силу своего юного возраста и неиспорченности, не понимала, что происходит в их семье. Она винила себя в случившемся, ей казалось, что она в чем-то провинилась перед отцом, что она его как-то обидела или разочаровала. Ее детское сердечко разрывалось от боли и непонимания.

Но, как говорится, время лечит. Примерно через год после трагической гибели ее матери, в их доме стала появляться незнакомая женщина. Сначала она приходила лишь на пару часов, а затем начала оставаться на ночь. Это была Нора, будущая мачеха Мери.

Поначалу Нора была очень добра и ласкова с девочкой, стараясь завоевать ее доверие и любовь. Она дарила ей подарки, читала сказки на ночь и играла с ней в куклы. Мери, соскучившаяся по материнской заботе, быстро привязалась к Норе, надеясь, что она сможет заменить ей маму.

Однако, после того, как Нора окончательно переехала жить к ним, все кардинально изменилось. Добрая и ласковая женщина, словно по волшебству, превратилась в злую мачеху из сказки.

Отец, поглощенный работой и горем, практически все время проводил вне дома. Он даже не подозревал о том, что происходит в его отсутствие.

Нора могла ударить Мери за малейшую провинность, будь то разбитая чашка или плохо вымытая тарелка. Она постоянно придиралась к ней, унижала и оскорбляла. Но, как только в доме появлялся Генри, Нора мгновенно преображалась, превращаясь в любящую и заботливую "маму". Она ласково обнимала Мери, дарила ей подарки и говорила комплименты.

Генри, ослепленный любовью к Норе, полностью доверял ей и никогда не верил своей дочери. Он считал, что Мери попросту ревнует Нору к нему и поэтому пытается ее очернить.

В результате такого отношения, Мери замкнулась в себе, перестала делиться своими переживаниями с отцом и начала жить в своем собственном мире, полном боли и одиночества.

– Мери, мне тебя очень жаль… – искренне сказал Адам, глядя ей в глаза. Он почувствовал ее боль, как свою собственную. – Я, наверное, не самый лучший советчик в таких делах. Я просто не знаю, что сказать… Прости…

Девочка, стараясь скрыть свою грусть, выдавила из себя слабую улыбку.

– Ничего… Спасибо, что выслушал меня, – тихо произнесла она, глядя Адаму в глаза. Но она не могла понять, что он чувствует сейчас. В его взгляде, казалось, не было никаких эмоций. Он был спокоен и, в то же время, немного суров.

– Ладно, давай я тебя провожу до вашей комнаты? – предложил Адам, стараясь разрядить обстановку. – А то вдруг призрак мальчика Игоря вылезет из-под кровати и утащит тебя в темный лес… – Он попытался пошутить и рассмеялся.

Протянув Мери руку, он помог ей подняться с бревна.

Мери, почувствовав тепло его руки, искренне улыбнулась Адаму в ответ. Она впервые за долгое время почувствовала себя кому-то нужной.

Адам находился настолько близко, что Мери почувствовала, как ее сердце начинает биться чаще. Она даже на мгновение перестала дышать.

Адам и Мери, стараясь не шуметь, тихо зашли в комнату. Девочки, как по команде, тут же окружили их, словно стая голодных волков.

– Адам, верно? – первой выпалила Роуз, кокетливо поправляя свои длинные волосы. Она явно пыталась произвести на него впечатление.

– Верно. А ты, должно быть, Роуз? – сдержанно ответил Адам, бросив на нее мимолетный взгляд.

– Да, это я! – воскликнула Роуз, расплывшись в улыбке. – Проходи, не стесняйся! Мы всегда рады гостям! – Она явно старалась понравиться Адаму.

Но Адам, проигнорировав ее слова, лишь посмотрел на нее холодным взглядом и равнодушно ответил:

– Нет, спасибо. Я, пожалуй, пойду. – Он повернулся к Мери и нежно обнял ее. – Доброй ночи, Ангелок, – прошептал он ей на ухо, одарив ее своей ослепительной улыбкой.

– Доброй ночи, Адам, – смущенно улыбнулась ему в ответ Мери, чувствуя, как ее щеки покрываются румянцем.

Адам, бросив на девочек прощальный взгляд, вышел из комнаты.

Роуз, проводив его взглядом, закатила глаза и, фыркнув, села на кровать.

Мери, тихонько присев на свою кровать, почувствовала, как к ней тут же подсаживается Эмили, с хитрой улыбкой на лице.

– Ну, что? Признавайся! Он тебе нравится? О чем вы там шептались? – засыпала она ее вопросами, с неимоверным интересом и нетерпением ожидая ответа.

– Возможно, и нравится… Я сама не знаю, – пробормотала Мери, смущенно опуская глаза. – Да, ни о чем особенном мы не разговаривали… Просто немного рассказала ему о себе.

Она вдруг поняла, что не хочет выкладывать свои чувства перед подругами, это казалось ей чем-то слишком личным.

– В субботу в лагере будет дискотека! Там будет медленный танец! Я надеюсь, что он тебя пригласит! – мечтательно произнесла Эмили и подмигнула Мери, словно намекая на что-то.

Переодевшись в пижаму, Мери устало плюхнулась на кровать и прошипела:

– Как же я хочу домой…

Она закрыла глаза и мгновенно уснула, погрузившись в беспокойный сон.

Но поспала Мери недолго. Среди ночи она внезапно проснулась от странного шороха. Кто-то зашел в их комнату. Девочки крепко спали, ничего не подозревая. В полумраке, в лунном свете, проникающем сквозь неплотно задернутые шторы, Мери разглядела крупный черный силуэт, маячивший в углу комнаты… Страх сковал ее тело, она не могла пошевелиться, словно ее парализовало.