Глава 2
Двадцать лет назад. Та же квартира на последнем этаже. По просторному залу разливалась озорная мелодия. Изящные длинные пальцы быстро перескакивали с одной клавиши на другую. От ноты к ноте, от такта к такту. Девушка настолько влилась в это занятие, что иногда закрывала глаза и представляла какой-то ярко-зеленый луг, усыпанный нежными цветами, или шумящий водопад, брызги которого преломлялись на солнце и отдавали всеми цветами радуги. Она совершенно забывала о том, кто она и где она находится. Она начинала играть одну мелодию, а потом, словно в голову приходила новая мысль, меняла её, плавно переходя от одного к другому, сглаживая «углы» и создавая одну цельную невыразимо прекрасную мелодию.
– Эмма! Заканчивай с этим! Прибери на столе и садись делать уроки.
Ну вот! Голос матери резко вырвал её из розовых грёз и бросил в суровую реальность. От неожиданности она даже попала по двум неправильным нотам, что тут же резануло её исключительный слух.
Одну руку Эмма приложила к виску, второй закрыла крышку фортепиано. Она ещё немного посидела так, поглаживая гладкую поверхность крышки и, наконец, поднялась и пошла в свою маленькую комнату.
Ни дня не обходилось без игры на инструменте, протирания пыли с его итак незапылённого пюпитра и потертых клавиш, без мягкого постукивания или поглаживания крышки. Эмма называла инструмент своим любимчиком и тем, кто спасает её от уныния, она уважала его и иногда в шутку называла «старым господином». А родители, хоть и давно привыкли к музыке у себя дома, всё же не очень любили это занятие Эммы. Слишком уж оно её отвлекало и уносило куда-то вдаль, так, что потом не догнать и не докричаться. И, если бы они могли, они бы сократили «музыкальные часы» дочери до двух-трёх в неделю.
Эмма начала поспешно разгребать хлам со стола, освобождая себе место. Она как попало закидывала книжки и учебники на полки, обходя только самую большую, на которой всегда царил ослепительный, по сравнению с остальной комнатой, порядок. Это была полка с нотами. Цветастые папки на ней стояли аккуратными рядами, разложенные по категориям.
На кухне засвистел чайник, и мама, не дав доделать даже это дело, позвала Эмму снова.
За чаем родители вновь заговорили о предстоящем переезде.
– Эмма, мы решили, что не будем перевозить в новую квартиру громоздкие вещи. – сказал папа.
Эмма, ещё не сообразив, к чему клонит отец, отхлебнула чай и согласилась:
– Хорошо. Новый диван – это хорошо.
– Перевозить это всё было бы сложно и дорого. – вставила своё слово мама.
– Перевезем только фортепиано и всё. – сказала Эмма.
Лица родителей стали какими-то странными.
– Нет, фортепиано мы тоже не повезём. Зачем нам эта развалюха?
– А как тогда? – удивилась Эмма. – Мы купим новое?
Мама опустила взгляд в чашку и произнесла:
– Мы решили, что не будем покупать.
Эмма едва не подавилась чаем и растерянно поглядела на родителей.
– Мам, пап, вы шутите?
Мама вздохнула:
– Эмма, ну ты сама подумай. Квартира будет меньше, ставить его некуда, а по соседству вообще маленький ребенок живет, как ты будешь играть?
Эмма не хотела ничего слышать. Никаких глупых оправданий. Им просто надоела её вечная музыка и выпадения из реальности!
– Ты постоянно отвлекаешься, плохо учишься, забываешь про важные дела! –подлил масла в огонь отец.
Нет! Эмма зажала уши и выбежала из кухни. Две блестящие дорожки уже появились на её щеках. Разве они не понимают, что музыка – это единственное что держит её на плаву? Ради музыки она отдала бы всё, да она бы на себе тащила это огромное фортепиано ради музыки! Музыка помогала ей, лечила ей душу, забирала все тревоги, настраивала мысли на хороший лад, давала возможность успокоиться и выплеснуть эмоции. А они хотели отобрать у неё всё это! Весь мир, весь смысл. Когда Эмме было плохо, в первую очередь об этом узнавало фортепиано, а уже потом друзья и все остальные.
Вот и сейчас она села за инструмент и заиграла невероятной красоты мелодию. Яркую, трогательную, громкую и трагичную.
...
Ни жалобы, ни уговоры, ни даже скандалы не помогли. Родители гнули свое: фортепиано они не возьмут и точка. За день до переезда, глядя на полные слёз глаза дочери, мама сказала:
– Давай мы отдадим тебя в музыкальную школу. Нечего таланту пропадать, а там его направят в нужное русло. Будешь выступать на концертах и вдоволь наиграешься.
Но пойти в музыкальную школу означало забыть о том, что тебе нравится и играть то, что тебе скажут. Это означало, что Эмму заставят играть скучные гаммы.
Этот день, день их переезда, казался для Эммы черным-черным. Этот день она хотела бы как можно сильнее оттянуть. Но в этом человек бессилен. Время неумолимо текло вперед, так что, в конце концов Эмма стояла на пороге и в последний раз смотрела на квартиру. Лямка тяжелой сумки слишком сильно впивалась ей в плечо, но Эмма не двигалась с места. Взор её то и дело возвращался к залу, в котором всё так же в углу стояло фортепиано.
Прощай, старый добрый друг. Так бывает, что друзья иногда расстаются навсегда...
Не в силах больше сдерживать слёзы, Эмма развернулась и покинула квартиру.