Венец Надежды. Эхо Павших

Я чувствую ужасное жжение в области талии, когда моя кожа натягивается от натиска ткани платья – служанка снова затянула корсет слишком туго. Вдохнуть воздух полной грудью при таком натяжении почти невозможно, поэтому мне остаётся лишь перебиваться мелкими глотками кислорода, стараясь хоть как-то сохранить при этом невозмутимое лицо. Вокруг меня носятся несколько служанок, и каждая из них хлопочет над моим внешним видом, как бабочка над сбором пыльцы. Одна поправляет волосы, другая примеряет очередное колье из речного жемчуга, третья... А третья, кажется, ненавидит меня всей душой. Эта мысль мелькает у меня в голове, когда я чувствую, как она вновь тянет шнурки несчастного корсета, и когда они поддаются, меня охватывает искреннее удивление: я понятия не имела до сегодняшнего дня, что моя талия может быть затянута настолько, что мне захочется выплюнуть ребра.

Для моего статуса, разумеется, такие выходки непозволительны. Отец всегда говорил: «Принцесса – это украшение короны. Она должна быть изящной, как лань, и безупречной в своих манерах, как моя мать». К счастью или к сожалению, бабушку я не застала. Однако отец всегда отзывался о ней с теплом и большим уважением, так что говорить или даже думать о ней плохо я не посмею.

– Ваше высочество, вдохните глубже. – Служанка проговорила с надрывом, крепче хватаясь за шнурки корсета.

– Нет! – Едва успеваю вымолвить я, двигаясь всем телом вперед, подальше от ее рук, которые, по-видимому, не спешили отпускать шнуры. – Не нужно больше. Я думаю, этого достаточно. Спасибо, Гильда.

– Ну как же это, ваше высочество? И половины ведь не затянули... – Служанка растерянно развела руками в стороны.

Только когда в зеркале промелькнули ее пустые ладони, я позволила себе сделать выдох. Но практически сразу пожалела об этом, потому что новый вдох дался мне с большим трудом.

– Уверяю тебя, этого достаточно. – Голос слегка дрогнул от напряжения во всем теле. – Гильда, ты можешь идти. И вы, Мэри и Лэя, вы свободны. – Я махнула рукой, стараясь придать этому жесту больше властности и манерности, желая хоть в чем-то походить на отца. Но вышло все же довольно нелепо.

Девушки друг за другом покинули комнату, и только когда дверь за ними плотно закрылась, я опустила плечи, немного расслабляясь. Вся эта дворцовая суета – подготовка к ежегодному празднику несущих свет. В империи есть традиция: имперцы каждый год присягают на верность членам великой династии Дюваль.

В народе нас прозвали «несущие свет», потому что в день коронации каждого правителя империи всегда ярко светило солнце. Никто точно не может предугадать погодные условия, но этого и не нужно. Из поколения в поколение, в день коронации нового императора династии солнце поднималось высоко над горизонтом и ослепляло своими лучами всех тех, кто осмеливался на него взглянуть. Аэрдаль величали восходящей империей, потому что наши предки всегда шли за светом. В этом году ничего не поменялось, разве что теперь и я могу принять участие в празднике. До моего девятнадцатилетия отец строго-настрого запрещал мне появляться перед народом. Я всегда должна была находиться в тени. Так он говорил.

В детстве меня беспокоило много вопросов. Почему я не могу свободно передвигаться по территории дворца или дворцового сада, как, например, моя сестра? Почему при посещении мест, где часто бывали посторонние, меня заставляли прятать волосы и закрывать часть лица платком? Но с возрастом я начинала понимать – все эти вопросы бессмысленны, потому что ответов мне никто и никогда не даст.

И сидя сейчас в своих покоях, зажатая в тугой корсет этого поистине великолепного платья, я понимаю, что не очень-то и рада тому, что сегодня впервые смогу принять участие в празднике, которого ждала весь этот год. Я взглянула на себя в зеркало. Особой красотой я не отличалась. Кожа у меня слишком бледная, даже какая-то болезненная. На щеках и переносице красовались такие же блеклые пятна, цвет их был едва ли на тон темнее, чем моя кожа. Я внимательно прошлась по каждому из них глазами, и спустя пару секунд встретилась со взглядом собственного отражения. Глаза показались мне почти прозрачными, на фоне моего наряда. Окружающие всегда говорили, что они у меня голубые. Но сейчас, глядя на синеву моего платья и сравнивая этот безупречный голубой с отражением в зеркале, я понимала, что мои глаза скорее грязно-серые, просто слишком светлые, чтобы с уверенностью сказать, что это точно не голубой.

И все-таки, это платье было действительно идеальным. Струящееся, нежное, как самое пушистое облако на небе. Юбка и рукава так и летали от малейшего моего движения, настолько ткань была легкой. На корсете были серебряные вставки и мелкие вышивки, а в самом центре золотой нитью было вышито солнце – символ империи. На рукавах была серебряная окантовка, и в совокупности платье выглядело чудесно.

Вот только мои черные, как смоль волосы портили весь общий вид. На солнце они, конечно, отливали синим, но это был совсем не тот эффект, который мне бы хотелось видеть. Лэя заботливо заплела их в косу, а между прядями вплела белую ленту и украсила прическу небольшой диадемой. Синие камни блестели, а серебряные завитки в виде листьев переливались на свету, и это немного отвлекало внимание от темноты моих волос.

Я поднялась с места, стараясь не задеть детали одежды и не испортить свой внешний вид. Несколько секунд я стояла у дверей покоев, раздумывая об истинных причинах своего желания пойти на торжество. Сколько бы не спрашивала себя об этом, никогда не могла дать четкого ответа. Всю жизнь мне казалось, будто от меня все что-то скрывают. И вот, когда появилась возможность собственными глазами увидеть то, что было недоступно мне все эти годы, надобность в этом резко пропала.

Я до боли прикусила язык. В моем положении непозволительно отказываться от того, что продиктовано мне короной. Я член династии великой империи, мое имя Лоран Дюваль. Отец оказал мне милость, разрешив посетить празднование великого для народа и короны праздника, и отказать ему в присутствии было бы высшей степенью наглости и неуважения.

Я сжала руки в кулаки и, прежде чем несколько раз постучать по деревянной поверхности, тихо и медленно выдохнула. Наконец, моя рука коснулась дверей. Они тотчас распахнулись, и предо мной открылся искусный коридор, освещенный теплым солнечным светом. Свечи были развешаны на каждом углу, однако их никто не зажигал до тех пор, пока солнце не зайдет за горизонт. Стражники разошлись в стороны, пропуская меня вперед. Они не поднимали голов, пока я не махнула рукой, позволяя им выпрямиться. Как только мои ноги ступили за пределы покоев, в тишине коридора тут же раздались торопливые шаги. Ко мне уже бежала служанка, которая должна была сопроводить меня в церемониальный зал дворца, где будет проходить торжество. Я не успела и головы повернуть, как перед глазами уже возникла ее фигура.

– Ваше высочество. – Служанка глубоко поклонилась. – Позвольте сопроводить вас к церемониальному залу для торжественного празднования великого дня для вашей династии и всей империи.

Я покачала головой, делая шаг вперед. Слушать ее речи не хотелось. Показное уважение и наигранное почтение застряло мне костью в горле. Каждый раз, когда я видела, как прислуга то и дело кривит рот в язвительных ухмылках, которые они постоянно бросали мне в след, наивно полагая, что я не замечаю, у меня внутри все холодело от липкой неприязни. И даже сейчас я видела, как она морщит нос, когда кланяется мне.

– Шевелись. – Мой тон похолодел. Я редко разговаривала с кем-то вот так. Не привыкла строить из себя принцессу, хотя похоже, что не мешало бы.

Девушка тут же поплелась за мной, и коридор вновь наполнился эхом шагов. Мы быстро миновали несколько поворотов. Иногда мне казалось, что я живу в мире сплошных коридоров. Дворец был доверху наполнен множеством запутанных лабиринтов, и внутри него действительно можно было легко потеряться. Коридоры представляли собой широкие пространства с большими окнами на мраморных стенах. С противоположной стороны располагались белые колонны с позолоченными вставками по бокам, служащие скорее декоративным элементом. Дворец был по истине богатым местом, и каждый уголок напоминал об этом богатстве. Расписные потолки и хрустальные люстры можно было найти почти в каждой комнате.

Как бы хорошо ни были освещены пространства, мне они всегда казались жуткими и мрачными. В детстве я всегда боялась темноты и полумрака, которыми были окружены эти стены. Сейчас я боюсь всего этого не меньше, но теперь я хотя бы научилась ориентироваться в пучине бесконечных поворотов. За очередным из них мы натолкнулись на одного из советников отца. Вальтер Эйр, лорд, в чьих руках руководство всей центральной оборонительной системой империи, как он сам ее называет – ЦОС. Ко всему прочему, он является пятым лордом палаты имперского совета.

Статный мужчина, со светлыми волосами чуть ниже плеч и зелеными глазами. Что особенно выделяло его род среди всех остальных семей аристократии – это выразительный нос. Если смотреть на лорда спереди, то ничего особенного вы не заметите, однако если он встанет к вам в профиль, то вашему взору тут же откроется высокая горбинка на его широкой переносице. По этой причине отец часто сравнивал его с вороной.

Когда мы появились в проеме коридора, Вальтер хищно улыбнулся, слегка склоняя голову вперед. Советники никогда не кланялись мне ниже, чем на пару сантиметров. А Вальтер так и вообще позволял себе игнорировать меня всякий раз, когда мы пересекались один на один. Сейчас же, по-видимому, решил сыграть на моей гордости в очередной раз.

– Принцесса. – Он улыбнулся мне, но улыбка его больше походила на оскал. – Вы прекрасно выглядите. Позвольте я провожу вас в церемониальный зал. Не могу позволить себе такую наглость, как оставить вас одну в столь важный для всех нас день.

Я постаралась выдавить из себя подобие искренней улыбки. Вальтера это, кажется, только позабавило. Он внимательно следил за мной своим цепким взглядом, и мне оттого стало противно.

– Конечно, лорд. – Я кивнула, сохраняя невозмутимость на бледном, как снег, лице, хотя внутри меня бурлил целый фонтан эмоций: от тихого раздражения до тотальной неприязни и даже ненависти.

Мы неспешно двинулись в сторону зала. Лорд держал руки за спиной, шел нарочно медленно, вальяжно переступая с ноги на ногу. Голову он немного приподнял вверх, вздернул нос и изредка поглядывал в мою сторону. В такой позе и с этим напускным пафосом он и правда выглядел как ворона. Это показушное высокомерие скорее смешило, чем восхищало.

– Как ваше настроение, дорогая принцесса? – Он слегка обернулся, демонстрируя мне свою горбинку. – Признаться честно, был сильно удивлен, когда узнал, что вам разрешили присутствовать на церемонии в этом году. Все-таки, это праздник устоявшихся и закоренелых членов династии, чье имя так и слышится из уст народа империи.

Я стиснула зубы, сдерживая желание язвительно высказаться в ответ. Но я не могла позволить себе дерзость по отношению к важному для отца человеку. Ни сейчас, ни когда либо еще.

– Не переживайте, ваша светлость. Мое присутствие никоим образом не нарушит атмосферу великого торжества. – Я обворожительно улыбнулась ему. – Отец пожелал меня видеть, а противиться воли самого императора нет права ни у кого из нас.

Лорд кивнул, снова поворачивая голову вперед. Мне показалось, что нападки наскучили ему, потому что на пару минут он замолчал. Однако мои догадки оказались неверными, так как он все же продолжил.

– Мне нет нужды волноваться, ваше высочество. – Он шел впереди меня, не поворачивая головы, однако я отчетливо слышала в его словах надменную усмешку. – Мой народ знает меня и чтит. А вот такую персону, как Вы, они увидят, пожалуй, впервые.

Он был прав. Как бы мне ни хотелось убедить себя в том, что его слова ложны, на деле же все действительно было так, как он описывал. По большому счету, в народе меня видели всего дважды, но часть моего лица ниже глаз была скрыта под тканью платка, и, разумеется, ни имени, ни титула моего никто не оглашал. О существовании младшей принцессы в народе знали только на словах, и то не все.

Я снова прикусила язык, но на этот раз, чтобы не дать волю эмоциям. Лорд выводил меня на провокацию, потому что хотел получить реакцию. Но я ее не дам. Не позволю ему думать, что он победил. В конце концов, я делаю все это по приказу императора. Того, кого он противиться не станет.

Наконец, мучительная тишина коридоров сменилась эхом чужих голосов, а спустя еще несколько секунд можно было увидеть едва заметные тени прибывших на праздник аристократов. Лорд замедлил свой шаг и вполоборота развернулся ко мне.

– Как только Вы ступите на порог, все изменится. Будьте внимательны, принцесса. – Он развернулся и быстро зашагал вперед.

Я не успела ничего ответить, да и мне было нечего ему сказать. Он был прав, бесспорно, но то, в какой манере он преподносил мне информацию, заставляло каждый раз мысленно съеживаться от накатывающей тошноты. Мой взгляд метнулся вперед, но фигура лорда уже скрылась в полумраке. Как это похоже на аристократов нашей империи – сначала осыпать лестью, а после кинуть, словно от меня репутация марается так же, как руки от сажи.

Впрочем, это было уже не важно. Я догадывалась, почему он оставил меня одну. Не хотел появляться на публике в моем обществе. Среди аристократов меня не просто избегали – презирали. Я была постоянным объектом их обсуждений, и чаще, конечно, в негативном ключе. С самого детства меня сравнивали с гадким сорняком, что пустил корни на чужой земле. Мне говорили, что я позор династии, ведь я не похожа на свою сестру, а от отца у меня разве что фамилия. Но что было и есть хуже всего, так это мое лицо. А точнее эти пятна на моих щеках. Никто и никогда раньше не видел и не слышал, чтобы у людей бывали подобные пятна на теле. Это и стало причиной бурных обсуждений истинности моей принадлежности к роду Дюваль. Аристократия считала меня самозванкой, которая появилась из ниоткуда. Приписывали мне несуществующие болезни из-за этих маленьких ужасных пятен. К тому же, о моей матери ничего не известно с самого моего рождения, и это настораживает имперский совет по сей день.

Секунды тянулись слишком долго, и когда я повернула в сторону зала, то увидела, как много людей там уже собралось. Празднество еще не началось, похоже, зал продолжал наполняться гостями. Сегодня в столицу съехалось множество знати из разных провинций. Финальные шаги прозвучали все ближе к массивным деревянным дверям, и спустя несколько секунд я таки переступила порог церемониального зала. Служанка отошла в сторону, и я замерла в дверях. Раньше мне не приходилось бывать на подобных мероприятиях, и хоть нас с детства учили, что нужно держать осанку в обществе, и как правильно вести светские беседы, я никогда не пробовала нечто подобное на практике. Во всем этом была хороша моя сестра Агнес, но вопреки всему она редко следовала правилам, что тоже не оставалось незамеченным аристократами и нашим отцом.

Я обвела глазами толпу, и только когда нашла в ней отца, позволила себе мысленно выдохнуть. Когда наши взгляды встретились, он сдержанно мне улыбнулся, рукой подзывая ближе к себе. Я сделала несколько шагов вперед, и тут же почувствовала на себе сотни заинтересованных взглядов. Несмотря на то, что повышенное внимание к моей персоне было обыденностью, я впервые предстала перед таким большим количеством людей не скрывая лица, и едва ощутимый мандраж все же присутствовал. Я шла вперед, видя, как передо мной расступаются аристократы, рассматривая меня оценивающими взглядами, как товар на рынке. Зал был действительно огромным. Из всех помещений дворца самым большим был церемониальный зал. Здесь встречали и провожали императоров в военные походы, устраивали балы и праздники, проводили коронации членов династии, здесь проходили заседания имперского совета. Этот зал был центром всего дворца и всей столицы. Возможно, именно поэтому путь, который мне необходимо было пройти, чтобы оказаться хотя бы немного ближе к отцу, показался мне длиннее, чем дорога до зала от моих покоев. А возможно, причина крылась в том, как явно я ощущала на себе все эти взгляды. Так, словно они не просто смотрели, а прикасались к моему телу. Хватали за горло и дергали за волосы.

– Ваше императорское величество. – Я склонила голову в глубоком поклоне, и только тогда поняла, что стою в паре шагов от отца. Фраза слетела с моих губ машинально, я даже не успела подумать о том, что должна была сказать.

– Приветствую, Лоран. – Отец кивнул мне и вновь улыбнулся. – Подойди.

Я послушно приблизилась к нему с легкой улыбкой на губах. Принцессам не положено показывать эмоции, но я и не показывала. Меня выдавали лишь уголки губ, слегка приподнятые вверх. Спина оставалась безупречно ровной, движения плавными и изящными, как и подобает моему статусу. Мне ни за что нельзя было облажаться и опозорить отца на столь важном для короны празднике.

– Ваше императорское величество, прошу простить мое излишнее любопытство.. – Сзади послышался голос, который был мне незнаком. – Но кто эта прекрасная леди?

Отец вскинул подбородок и шагнул вперед. Одну руку он завел за спину, другую подал мне. Я несмело вложила свою ладонь в его, и как только мои пальцы коснулись его кожи, он громко произнес.

– Да будет отныне всем вам известно, что корона имеет двух законных наследников престола. Храбрую и непоколебимую Агнес Дюваль. Мою бесстрашную и великую красавицу с глазами, в которых пылает огонь. И нежную, как июньская лилия и чистую, как солнечный свет Лоран Дюваль. Мою младшую дочь, принцессу, в чьих руках оживают увядшие цветы. – Он поднял мою руку выше и с гордой улыбкой оглядел присутствующих.

Я слышала, как зал наполнился аплодисментами и неловким шепотом. Теперь интерес в чужих глазах вспыхнул с новой силой. Я видела в их взгляде не только заинтересованность. Люди, собравшиеся здесь, далеко не слепцы. Я знаю, что они видят мое лицо, и я знаю, куда в первую очередь они смотрят. Я уже предвкушала, как слухи о принцессе со странными пятнами на лице пройдутся от Нордмарка, на севере империи, и дойдут до самого Остхолда, расположенном на юго-востоке империи.

Сегодня в этом зале представители всех трех провинций империи. В самом дальнем углу стоял лорд Киато Хиори – наместник юго-восточных земель. Он не смотрел на меня, а поглядывал на императора. Взгляд у него был уставшим. Лорд Киато представлял из себя невысокого мужчину с ярко выраженной складкой на лбу. Мой взгляд метнулся в его сторону, и единственное, что я успела зацепить в нем, так это то, что для своего возраста он выглядел крайне измученно. Киато не был молод и был далеко не в расцвете сил. Отец как-то упоминал, что лорд Хиори пожилой человек, которому нужен отдых.

Возможно, поэтому, когда его глаза устремляли свой взгляд на меня, мне казалось, что смотрит он сквозь.

Чуть ближе к нам расположился лорд Витте Харман – наместник северных земель империи. Я видела его впервые. Крепкий мужчина с высоко поднятой головой. Взгляд его темных, почти черных глаз уже был прикован ко мне. Лицо его не выражало эмоций, и это пугало меня гораздо больше, чем показная преданность среди остальных. Его темные волосы спадали ему на лоб, и когда он отвлекся, чтобы поправить их, я отвела взгляд, надеясь больше никогда не сталкиваться с ним.

Ну и самым близким к нам был наместник западных земель – лорд Дрингуаль Айрат. Приближенный советник семьи Дюваль, хороший друг моего отца и тот, кого я боюсь меньше всего из всех аристократов империи. Его я видела уже тысячу раз. Лорд Дрингуаль выделялся среди остальных своим высоким ростом и худощавым телосложением. Волосы у него были темные, как и глаза. Со стороны он казался мне самым спокойным из всех присутствующих. Когда мой взгляд упал на него, он молча кивнул мне. Я ответила лишь легким наклоном головы. Из наместников Айрат был отцу ближе всех. Одна из причин крылась в том, что центр Вестленда – город Бертход, где господствует влияние Айрата, является столицей западной провинции и всей империи в целом. Здесь располагается дворец и вся резиденция императора, дома и имения многих лордов аристократии, в том числе и лорда Дрингуаля. Ну и кроме всего прочего, здесь находятся основные торговые точки провинции.

В отличие от всех остальных наместников империи, лорд Дрингуаль всегда был рядом. Отцу было куда проще его контролировать, и зачастую они принимали совместные решения относительно реформ и всего прочего. Сейчас ситуация ничуть не изменилась, отец все так же советуется с лордом Айратом перед принятием важных решений. Более того, господин Дрингуаль один из немногих, кто знал обо мне с самого моего детства и видел воочию сотни раз. Помимо него, был еще Вальтер, но его отношение ко мне кардинально отличалось от того, что демонстрировал господин Айрат.

В случае с Вальтером, то была и есть до сих пор противная неприязнь и высокомерие, которое льется через край, стоит ему только показать свою манерность. У Айрата же холодная заинтересованность, но крайне пассивная. Он никогда не проявлял ко мне внимания больше, чем нужно. И отношение его ко мне было ровным, сколько себя помню. По крайней мере мне так казалось.

– Принцесса со шрамами на лице.. – Послышался знакомый голос. – Дурная весть, что распространилась по всей империи. Люди наивно полагали, что это выдумка. Но вот, эта самая выдумка стоит прямо перед нами.

Вальтер сделал шаг вперед и улыбнулся, показывая свои зубы. В этот момент он походил на шакала, который отчаянно пытается добить свою добычу.

– Так возрадуйтесь же, господа, что у империи есть такая прекрасная и уникальная в своем роде, не похожая ни на кого из нас принцесса. – Лорд поднял свой бокал ввысь, и народ тут же взвыл, поступая так же.

Церемониальный зал наполнился гулом, и мне захотелось зажмуриться. Вальтер осознанно играл в эти игры, умело искал рычаги давления и пользовался ими. Я стояла неподвижно, ровно, не опуская головы. Хотелось прикусить губу, но я подавила это желание. Отец наконец отпустил мою руку, и я сделала шаг назад.

– Господа, прошу минуточку внимания! – Вальтер оглядел стоящих рядом с ним. – Вы все, разумеется, прекрасно знаете, как проходит праздник несущих свет. Однако.. – Он перевел свой взгляд на меня. – Наша дорогая принцесса здесь впервые. Поэтому специально для нее, я бы хотел повторить порядок проведения столь важного для императорской династии праздника.
Вокруг меня начали шептаться несколько аристократов. Я слышала обрывки их фраз, и все тело покрывалось мурашками.

"Как же принцесса может не знать о подробностях.. Может, она и не принцесса вовсе.."
И правда. Может, я и не принцесса вовсе?

– Сначала, как Вы уже могли заметить, всех гостей собирают в церемониальном зале. – Вальтер медленно обвел зал рукой и как бы случайно остановил свою ладонь на мне. – Затем, строго в полдень, когда солнце уже высоко над горизонтом, его величеству и принцессам необходимо выйти на площадь дворцового сада и занять свои места у алтаря предков великой династии. – Лорд завел руки за спину. – Однако мест там немного. Впрочем, это неважно. Когда его величество и их высочества займут свои позиции, трижды прозвенит колокол. Каждый звон от каждого наместника провинций великой империи. Пред короной все склонят свои головы и не посмеют поднять их до захода солнца. В этом и есть суть нашей верности. Приклонить голову и не посметь поднять ее до тех пор, пока нас не покинет свет. – Лицо лорда стало серьезнее. С губ исчезла ядовитая улыбка. – А свет не покинет нас никогда, ибо сама династия Дюваль и есть наш свет.

Зал вновь наполнился гулом довольных выкриков. Аристократы поднимали свои бокалы ввысь, выкрикивая имя императора.

"Да здравствует император, великий и могучий Конрад Дюваль!"

Отец выглядел довольным. Его серые глаза сейчас светились радостью, и, несмотря на все свои морщины, папа выглядел как никогда молодо. Когда он заметил, что я смотрю на него с легкой улыбкой, он ответил мне тем же. На мгновение мне стало немного легче и спокойнее, потому что я понимала, что пока рядом со мной мой отец, никто не посмеет проявить ко мне неуважение.
Вальтер пытался меня задеть, однако даже он не может переступать за границы дозволенного. Мой отец – правитель государства Аэрдаль и их император, так что каждый обязан с этим считаться, хотят они того или нет.

Прозвучал звон дежурного колокола, а это значило, что всем собравшимся необходимо перейти в дворцовый сад. Справа показалась моя старшая сестра. Я так и не поняла, в какой момент и откуда она вышла, но сейчас это было не так важно. Она нежно улыбнулась мне и взяла меня за руку, без слов потянув за собой. Отец уже шел впереди, Агнес нагнала его, и мы вдвоем шли сразу после. Позади нас было несколько служанок и целая орда дворцовых рыцарей, все это время стоявших вдоль стен зала. Приглашенные на праздник аристократы шли в самом конце, одним большим связным строем. Праздник проводился из года в год, и я уверена, за все время, что наша династия правит, у них было время привыкнуть к тому, как именно нужно выстроиться к началу церемонии.

Перед отцом распахнулись ворота, ведущие в дворцовый сад, вся толпа медленно вышла за пределы церемониального зала. Как только мы попали на улицу, я ощутила то, насколько ярко в этот день светит солнце. Свет бил в глаза, заставляя меня щуриться.

– Не опускай головы и не прячь взгляда, они это увидят. – Агнес крепче сжала мою руку, когда наклонилась чуть ближе ко мне. – Если слишком тяжело смотреть прямо, опусти глаза чуть ниже.

Ее шепот немного меня успокоил, и я постаралась расслабить лицо. Проходя по окрестностям дворцового сада, я невольно ускорила шаг. Мне было интересно посмотреть, куда в конечном итоге мы придем. По открытой части сада я гуляла достаточное количество раз. Вот только клятва верности аристократов дается в закрытой части, куда разрешено входить лишь в день праздника. Ту сторону сада я не видела никогда. Знаю лишь только, что там растут азалии. Моя мама любила эти цветы. Так говорил отец. Возможно, по этой причине часть сада, в которой они растут, была закрытой.
Когда мы пересекли границу, глаза забегали в поисках кустов тех самых цветов, и спустя всего пару метров я увидела поляну, усеянную ими до самого края. Розовые лепестки развивались на ветру, и это выглядело поистине завораживающе. На секунду я задумалась о том, как часто тут бывала мама. Трогала ли она эти цветы? Отчего-то мне захотелось узнать, как они пахнут. Возможно, это знание помогло бы мне стать хоть чуточку ближе к матери.

– Не отставай. – Агнес легонько дернула меня за руку.

Я неловко улыбнулась и ускорила шаг, когда поняла, что засмотрелась на поляну. Впереди показался алтарь – монумент, установленный в честь династии Дюваль при первом ее правителе. Эльман Дюваль поднял империю на вершину, задав науке и образованию иной ритм. Благодаря ему Аэрдаль имеет все то, чем он так известен за границей.

Наконец я смогла разглядеть алтарь полностью. По центру стоял трон, высеченный из серого гранита, по бокам были два круглых углубления. Сзади находилась статуя, демонстрирующая порядок расположения членов династии на местах. В самом центре, на троне сидел император, справа от него стояла его жена и мать его детей, а слева законный наследник престола. Я покосилась на Агнес, и, к моему удивлению, она была поразительно спокойна. Меня била мелкая дрожь, поэтому я крепко сжала кулаки. Ногти впились в кожу, я сосредоточилась на болезненном ощущении, не оставляя места тревоге. Моя рука, сжимающая ладонь сестры тут же расслабилась, когда я почувствовала, как она погладила мою кожу большим пальцем. Мы остановились, и вперед вышел лорд Беккер, один из членов имперского совета.

– Да будет всем известно, что с этой минуты этого дня начинается присяга великому императору непоколебимой державы! – Он поднял вверх руки. – Да будет всем известно, что никто не посмеет поднять своей головы до захода солнца, ибо если такое случится, то считать это будем высшей неверностью, и голова всякого неверного окажется на плахе! – Лорд закрыл глаза и опустил голову. – Да будет всем известно, что как только несущие свет займут свои места согласно алтарю и раздастся звон колоколов, начнется празднество и каждый будет обязан доказать свою преданность императору и его семье. Да будет так!

– Да будет так! – Эхом повторили все присутствующие, да так громко, что на секунду мне показалось, будто земля затряслась.

Отец шагнул вперед первым. Он поднялся к алтарю и занял место на троне, раскинув руки на гранитных подлокотниках. Следом за ним вперед вышла Агнес. Она встала справа от него, одну руку положив на спинку трона, ладонь приставляя к специальному углублению. Настала моя очередь. Я несмело шагнула вперед, почувствовав, как задрожали ноги. Волнение охватило меня с головы до пят, и я медленно выдохнула, стараясь унять глупую дрожь. Взгляды всех присутствующих застыли на мне, прожигая со всех сторон. Я не видела лиц советников, но именно в этот момент была уверена, что губы каждого из них украшала злорадствующая улыбка. Ноги, кажется, вросли в землю. Я не могла сделать и шага под таким пристальным вниманием. Глаза забегали вокруг, паника подступила к горлу комом, и я едва смогла проглотить его.

Мои глаза наткнулись на лицо Агнес. Такое сосредоточенное и серьезное, но в то же время расслабленное и спокойное. Она смотрела прямо на меня, не сводя своих карих, почти медовых глаз. Единственное, что я могла делать сейчас, это отчаянно цепляться за ее взгляд. Позади меня стояла толпа аристократов, и каждый из них будто дышал мне в затылок. Я сделала глубокий вдох, а затем медленно выдохнула все, что было в легких. Агнес едва заметно кивнула мне, и я с усилием оторвала ногу от земли, делая шаг вперед. Затем еще один, и еще. Я старалась поднимать ноги выше, потому что понимала – если снова остановлюсь, больше идти не смогу. Спустя несколько мучительных секунд я подошла к алтарю и встала в левое углубление, руку так же, как и Агнес, кладя на спинку трона. Я подняла голову вверх, снова чувствуя на себе сотни насмешливых взглядов.

– Торжественную церемонию празднества дня несущих свет разрешаю начать! – Беккер вложил в свой крик оставшуюся силу.

Раздался первый звон колокола, и каждый стоящий в толпе аристократ упал на колени. Я смотрела на толпу и впервые осознала, что теперь тоже являюсь частью тех, кто несет для них свет. Второй звон колокола был куда ярче первого. Толпа склонилась вниз, так, что лбы каждого почти касались земли. Люди стояли на коленях, склонив головы перед династией Дюваль. Третий звон колокола оповещал, что теперь ни у кого из них нет возможности выпрямиться до заката солнца.

Ладонью я ощущала холод гранита, плотно прилегающего к коже. Отрывать руку мне было нельзя, как и в целом двигаться. Мы обязаны были стоять неподвижно, вместе с нашим народом, до тех пор, пока не зайдет солнце. Сейчас я вдруг осознала, насколько тяжело будет продержаться такое количество времени. Однако несущие свет не терпят слабости, и этот день тому доказательство. Лишь самые стойкие выстоят и продержатся до конца, а если ты не один из них, то ты недостоин быть во главе государства. Слабаку не стать великим, как бы тот ни старался.

Солнце медленно плыло по небу, превращая парадные камзолы и корсеты в душные ловушки. Я почувствовала, как по спине медленно скатилась капля пота, но мне нельзя было даже шелохнуться. Тишину, повисшую вдруг на территории дворцового сада, нарушал лишь едва слышный шелест листвы и тяжелые вздохи дворян. Кто-то из них кашлянул и тут же затих, будто испугавшись собственного голоса. Я незаметно скосила глаза на сестру, та стояла неподвижно, как скала. По рукаву ее платья полз маленький черный муравей, но она даже не посмотрела в его сторону. Секунды тянулись, складываясь в минуты. Сколько точно прошло времени, я не знала, но, кажется, не меньше трех часов. Вся эта церемония – испытание воли каждого из нас. Не всем хватает сил выстоять до конца, но ни у кого из нас нет другого выбора. Поэтому аристократы продолжали стоять, стиснув зубы и зажмурив глаза.

Я опустила взгляд на отца. Лицо его было расслабленным, а темные волосы спадали на лоб, прикрывая часть морщинистых складок. Он сидел неподвижно и, кажется, был погружен в собственные раздумья. А ведь когда-то он стоял точно так же, как и я, вместе со своим отцом и матерью. Он уже прошел это испытание, настала моя очередь.

Губы пересохли, но просить воды — позор. Еще час? Или два? Я понятия не имела, сколько мы уже простояли. Но все это по ощущениям затянулось на целую вечность. В первых рядах, склонившись до земли, стояли несколько незнакомых мне аристократов. Один из них кряхтел, пытаясь незаметно сменить позу. Он дышал ртом, а веки его дрожали. Казалось, еще немного — и он рухнет на плиты. Но этого не произошло. Он напряг руки и вцепился пальцами в землю настолько, что я услышала, как его ногти царапали каменные плиты.

Солнце из желтого превратилось в ярко-оранжевое, постепенно все ярче окрашивая небо в красный. Блики и закатный свет заиграли на каменном лице статуи императора так, словно он ожил и смотрел на каждого из нас с нескрываемой усмешкой.

Где-то за садом запели цикады — верный знак, что наступил вечер. Близился закат, и постепенно небо окрасилось в алый оттенок. Статуя императора к закату отбрасывала тень, накрывающую всю толпу, будто даже после смерти он держал их на коленях. Я сделала глубокий вдох, убеждая себя, что совсем скоро это закончится. Вот теперь каждая минута была на вес золота, ведь солнце спускалось все ниже за горизонт. Закат достиг самой яркой своей точки, и теперь с уверенностью можно было сказать, что день миновал нас. Свет постепенно сменялся сумерками, пока солнце окончательно не упало за горизонт. В звенящей тишине сада прозвучал звон колокола — это значило, что свет покинул этот день, и каждому было разрешено поднять голову.

— Именем императора празднество дня несущих свет объявляю завершенным. — Голос Беккера был сиплым, но он из последних сил старался придать ему громкости.

Беккер выпрямился, поднимая дрожащие руки вверх. Аристократы ахнули, распрямляя спины. Я незаметно выдохнула. Мои бёдра горели, а шея одеревенела, но лицо оставалось бесстрастным.

— Слава великому роду и несокрушимой империи. — Толпа вскинула руки вверх.

Я наблюдала за финалом торжества, тяжело дыша. Наконец отец поднялся с места и, дернув рукой, приказал всем сделать то же самое. Толпа тотчас поднялась на ноги и выстроила тот же строй, коим шла сюда с утра. Все повторилось вновь: впереди шел отец, мы с Агнес плелись точно за ним, а все остальные, соблюдая свой четкий порядок, следовали за нами. Торжественная часть закончилась, а это значит, что теперь каждому дозволено возвратиться в свои имения и зажечь там свечи. С этого дня и весь следующий год свет должен быть в каждом доме. Мы дошли до входа в церемониальный зал, и теперь толпе было позволено разбрестись по углам. Праздник продолжался, некоторые были готовы остаться во дворце на всю ночь, чтобы продолжить песни и танцы. Вот только мне было не до веселья. Тело ныло от напряжения и усталости, голова гудела, и мне жутко хотелось воды.

— Агнес, я ведь могу вернуться в покои? — Я дернула старшую сестру за руку.

Та нахмурила брови, беспокойно оглядывая меня. Она замедлила шаг и чуть сильнее сжала мою ладонь.

— Ты же знаешь, милая, я бы не стала мучить тебя после такого. — Она провела большим пальцем по тыльной стороне моей ладони. — Но тебе стоит прежде попросить дозволения у отца.

Я кивнула, тяжело вздохнув. Она была права. Несмотря на то, что моя сестра была не из тех, кто слепо следовал правилам дворца, она всегда уважала нашего отца. И в важный для него день старалась не нарушать даже самых неочевидных и мелких правил. Я улыбнулась ей и сделала шаг в сторону. Несколько секунд она держала свой взгляд на мне, пока ее не отвлек один из аристократов. Я подошла к отцу и поклонилась.

— Отец. — Голос предательски дрогнул.

— Не нужно, Лоран. — Он покачал головой, делая шаг мне навстречу. — Подойди, дочка.

Я с трудом выпрямилась. Спина горела, каждая мышца давала о себе знать. Боль была настолько сильной, что даже стоя прямо мне было тяжело держать спину ровной.

— Отец, с вашего дозволения я бы хотела вернуться в покои. — Я не поднимала на него своего взгляда.

Сзади послышался шепот. Аристократы активно обсуждали меня и мое положение во дворце. Мое поведение на празднике, даже мой внешний вид. Я все прекрасно слышала.

— Да как она смеет нарушать традиции праздника, нахалка. — Послышалось совсем близко.

— Она ничего не знает о праздниках и обычаях собственной династии... Нечистая. Самозванка.

У меня онемели ноги, и я видела, как сильно они дрожат, даже когда я просто делала вдох. Внезапно прогремел разъяренный голос моего отца, заставляя меня вздрогнуть.

— Молчать! — Он с силой топнул ногой по полу, да так, что звон его каблука долетел до самого конца зала. — Вы думаете, я не слышу, как каждый из вас шепчется?

Аристократы тотчас замолкли, испуганно вытаращив свои глаза. Я прикусила язык, мысленно проклиная себя за то, что заставила отца разбираться с этим.

— Глупцы! Каждый из вас не имеет никакого права даже дышать в сторону моей дочери без должного почтения. — Он всплеснул руками, сильнее повышая голос. — Перед вами представитель семьи императора, не забывайтесь! Если еще хоть одно слово слетит с ваших уст без должного уважения, следующими полетят ваши головы.

Никто из присутствующих перечить не посмел. В зале повисла кромешная тишина, и лишь когда я вновь тяжело вздохнула, отец перевел взгляд на меня. Гнев в его глазах тут же померк, на смену ему пришло беспокойство.

– Конечно, Лоран. Возвращайся к себе и отдохни как следует. — Он кивнул.

Я благодарно поклонилась и тяжелыми шагами поплелась к выходу. Как только я покинула церемониальный зал, позади меня заиграла музыка. Праздник продолжался.
Я шла по тёмным коридорам, держась за стены так, словно они могли спасти меня от падения. Ног я почти не чувствовала, зато предельно чётко ощущала напряжение во всём теле. Внезапно сзади меня раздались шаги.

– Принцесса. — Знакомый голос ударил в уши. — О милая принцесса, позвольте мне помочь вам. — Вальтер оказался за моей спиной в считанные минуты. Он взял одну мою руку и перекинул себе на плечо, другая его рука легла на талию и крепко сжала.

Тиски корсета, что ещё утром казались мне невыносимыми, сейчас потеряли всякую силу. Возможно, за день я привыкла к натяжению, а возможно, мне просто было не до этого. Сейчас меня заботило только то, как крепко он прижимал меня к себе.

– Отпустите. — Прошептала я, тщетно пытаясь вырваться из его хватки. — Я приказываю вам отпустить меня.

– О милая принцесса, когда же вы уже наконец поймёте, что ваши приказы имеют силу разве что для кустов роз в дворцовом саду. — Он ядовито усмехнулся, сильнее сжимая пальцы на моём корсете.

Я попыталась спихнуть его руку со своей талии, но он держал меня слишком крепко. Советник Эйр не из тех, кто стал бы открыто желать причинить мне вред, но всё же паника подкатывала к горлу очередной волной. Его мерзкие руки бесстыдно касались ткани моего корсета, и я благодарила Гильду за то, что она подобрала мне именно такое платье, ведь теперь я хотя бы не чувствовала его прикосновения на собственной коже.

– Да как же ты смеешь... — Я дёрнулась, всем телом пытаясь завалиться влево. — Неужели слова императора для тебя пустой звук?

– Ну что вы, ваше высочество. — Он рассмеялся и дёрнул меня ближе к себе. — Я чту волю и слова нашего великого императора. — Вальтер наклонился ближе к моему уху. — Вот только чтить грязнокровку, поселившуюся у меня под носом, я не стану.

– Что ты несешь? – Я хотела было повернуться и влепить ему затрещину, но не смогла.

Последнее, что пронеслось перед моими глазами, это ладонь советника, сжимающая в руках мокрую ткань. Синие пятна мелькали перед глазами, и я едва различала то, что видела. Я почувствовала, как моей кожи коснулось что-то мокрое и холодное. Затем в нос ударил резкий сладковатый запах. Я попыталась дернуться, но у меня не вышло – мышцы онемели, словно все мое тело погрузили в чан с холодной водой. От страха я неосознанно сделала глубокий вдох, на языке появился горький привкус. Перед глазами все заволокло пеленой и я почувствовала, как оседаю на пол. Прикосновения чужих рук окончательно размылись в моем сознании. Мир померк, и последнее, что я сумела расслышать, был голос советника.

– Прошу простить меня,милая принцесса. Но сорняк нужно выкапывать с корнем.