Миран Шильке. Деревенская принцесса

Как можно быть таким самовлюблённым и при этом глупым? Ну как? Хотя... когда вокруг тебя толпами носятся те, кто хвалят на каждом шагу, не удивительно, что от самомнения вскоре начинает распирать эго.

Я сразу попыталась представить себя. Неужели я так же себя вела, когда говорила с Эриком в первый раз? Нет... Грубила, это стоит признать, но не была настолько помешана на себе. К счастью.

Стало жутко неприятно, как в зеркало на себя со стороны посмотрела. Всё, больше никаких разговоров о славе и о звёздности. Нужно следить за своим поведением и ни в коем случае не допустить себе стать такой, как Истукан.

Я разозлённая шла по прогалине в сторону дома... Но задумавшись, не заметила, как вскоре свернула и вышла на секретную опушку. Ноги сами привели меня на это место.

Огромный дуб, которому было несколько сотен лет, рос прямо посередине. Он был очень высоким и с необъятным крутым стволом, толстенные корни которого узлами уходили в землю.

Про это место мало кто знал. В лесу можно было запросто заблудиться, а выйдя на опушку так и подавно не найти потом выхода и бесконечно блуждать между деревьями.
Это было особое место. Моё. Я часто ходила сюда, когда была маленькой, особенно летом... Усаживалась в теньке и слушала шум листвы. Говорила с дубом и рассказывала ему всякие свои истории из жизни, события, которые происходили со мной. И мне казалось, что с каждым порывом ветра, когда шуршат листочки, дерево мне отвечает. Я даже назвала его Дедушка Дуб. А как же! Без уважения нельзя никак, он ведь был намного-намного старше меня.

Это был замечательный собеседник для меня, которому можно было всё рассказать и который бы никому не стал выдавать мои секреты. Тот, кому можно всецело довериться.

Я часто думала тогда о том, что было раньше. Наверняка про это место знали в давние времена... И мне представлялось, что тут могли встречаться влюблённые, тайком. Вечерами, под звёздами целоваться и радоваться тем недолгим минутам, которые им удавалось провести вместе.

Но помимо всего этого с деревом меня связывало ещё кое-что.

Я подошла к нему, положила тарелку с оладьями на зелёную траву и прикоснулась к стволу.

- Здравствуй, Дедушка Дуб, - поздоровалась я. - Мой старый хороший друг. Я так по тебе соскучилась. Часто вспоминала.

Я нежно провела рукой по его шершавой, грубой и тёплой коре. И хотя я понимала, что солнце согрело её своими лучами, мне хотелось верить, что это такой знак приветствия со мной.

Я медленно обошла дерево и моё сердце учащённо забилось. Там была тайна. Моя тайна.

Сердце Любви с надписью «Эрик и Кира». Не чета уродству Истукана, вырезанному наспех от большого ума.

Это было не просто сердце: довольно большого размера, полностью высеченное внутри, с оставленной корой только для букв, и с каёмкой в виде переплетённых роз.

Этот поступок действительно выражал мои чувства. Всю мою любовь, всю боль... Ведь я вырезала сердце долго, ежедневно, около месяца. И каждый раз, когда брала в руки нож, загодя заточенный после предыдущего раза, плакала.

Не только от того, что любила Эрика, но была ему не нужна... Не только от безысходности и непонимания, что делать дальше и как с этим жить. Хотя, по этой причине больше всего. Но и от того, что было физически больно. Мои ладони от постоянных усилий стирались в кровь, а из-за того, что я не останавливалась и упорно продолжала своё дело, они потели... и от этого становилось ещё больнее, когда в раны попадала соль. И никакие бинты не спасали. Но я не сдавалась - раз решила, значит, должна была довести начатое до конца.

Я понимала, что Эрик вряд ли найдёт это дерево и увидит эту надпись. А если увидит, что она могла изменить после того, как я уехала?

Но для меня это было важно. Сделать самое красивое, самое лучшее Сердце Любви, вложив в него всю свою душу. Высечь не только на дереве, но и в своём собственном сердце место для него, моего возлюбленного.

Настоящая любовь вечна. Я знала это... Что где-то далеко внутри теплятся эмоции и чувства к Эрику с тех самых времён, но стоит ли их теперь вытаскивать наружу? И к чему это приведёт?

Я знала про мучения, которые мне было очень тяжело вспоминать и мне совсем не хотелось повторять их вновь. Это было просто невыносимо. Снова переживать грусть и печаль? Нет... Успокоиться тогда было очень сложно и трудно, чтобы добровольно всё повторить сейчас, спустя годы.

Я пальцами провела по розам. Каждый листочек и шип были аккуратно вырезаны мной... а кровью с ладоней были окрашены лепестки.

Несмотря на то, что прошло много времени, кора потемнела но совсем чуть-чуть, а кровавые цветы по-прежнему контрастировали, хотя и едва заметно поблёкли с тех пор. Вот, что значит, сделать на совесть.

- Как бы я хотела вернуться туда, в то время, - произнесла я. - Набраться смелости, признаться.

Эмоции переполняли, дышать стало труднее и из глаз потекли слёзы. Порыв ветра заставил листву шуршать, будто бы Дедушка Дуб меня утешал.

Небо затянулось плотными тучами и воздух стал холодным, влажным и свежим. Вот-вот должен был начаться дождь.

Я так тогда открыто и не сказала Эрику, что люблю его. Да, намекала и постоянно находилась рядом с ним. Но порой нужно набраться смелости и сказать заветную фразу прямо, а не ходить вокруг да около.

Но я боялась. Был страх - а поймёт ли он? А как воспримет? А что будет потом?

Вопросы наваливались целой горой и, не решаясь всё испортить, я молчала, скрывая и подавляя всё в себе.

Иногда страх мешает нам сделать то, чего мы очень хотим. Словно цепями сковывает, не даёт свободно двигаться и мы проживаем жизнь ограниченно, в то время как могли бы раскрепощено радоваться всему окружающему. И даже когда нам даётся шанс, словно кто-то подталкивает сделать заветный шаг, мы всё равно стоим на своём, не решаемся ступить...

У меня тоже был такой шанс. Судьба мне его тоже дарила - когда я уже знала, что уезжаю из деревни, я могла во всём признаться Эрику. Что мне мешало привести его на эту самую опушку, показать дерево и рассказать о том, что меня мучило? Ведь я бы освободилась от своих страхов. Да, он мог бы меня отвергнуть, или нет. Но тогда это было бы неважно. Я бы всё равно его не разлюбила, и всё равно бы уехала. Только уже без груза на душе и ощущения, что вовремя не сделала то, что следовало. Это была возможность, которой я так и не воспользовалась по своей же глупости.

И теперь, когда я снова оказалась в своей деревне, стояла у того самого Сердца Любви, я была в смятении и в который раз задавала себе мучающий меня вопрос: стоит ли теперь копаться в прошлом и возобновлять всё то, что я так тщательно прятала в закоулках своей ранимой души?

Сверху послышался хруст ветки. Я сразу подняла голову и обомлела.

Я поняла, что там кто-то сидит, но вот увидеть, кто именно, для меня было полнейшей неожиданностью.

Я быстро отошла в сторону и вытерла слёзы. А с дерева на землю одним махом спрыгнул Эрик. Он был в той же чёрной спортивной майке и джинсах собранных складками внизу, но на поясе была завязана за рукава клетчатая рубашка, которая при прыжке взметнулась вверх, словно крылья.

- Да уж, - сказал он. - Необычный поворот событий.

Мне стало так неловко. Значит, он всё слышал, что я здесь говорила. Хотя что «всё»? И так всё ясно, раз на дереве вырезано сердце с нашими именами. Не доброжелатель же старался, в конце концов.

- Что ты здесь делаешь? - спросила я, не поворачиваясь и пытаясь как можно скорее успокоиться.

Эрик с ответом не спешил. Он медленно подошёл к стороне дерева, на котором было Сердце Любви.

- Даже не знаю, как и сказать, - произнёс он неуверенно. - С чего начать.

- Ну уж начни с чего-нибудь.

Мои чувства смешались. Я даже не могла разобраться, что происходило - я злилась? Или мне просто было стыдно, что я выглядела в этот момент полной дурой? Хотя, что я прицепилась к парню... Мог бродить-гулять и наткнуться на дерево, а потом и на надпись.

- Говорить, что я про это сердце знаю, наверное, не стоит, да? - спросил Эрик.

- Это я и так поняла уже, - ответила я.

- Но, видишь ли... Я про него знаю ещё с тех пор, когда ты его вырезала.

Ответ меня поразил. Я резко повернулась и вопросительно посмотрела на кучерявого. В голове роились сотни вопросов.

- Вот же, - мрачно сказал Эрик и стиснул зубы. Он провёл ладонью по шее сзади, не находя слов для объяснения. - Кира, я видел, как ты вырезала это сердце. Тогда, когда мы были детьми, ты приходила сюда с ножом долгое время каждый день.

- Ты что, следил за мной? - недоумевала я.

Час от часу не легче - открытие одно за другим.

С одной стороны всё это несколько упрощало мне жизнь - признаваться уже в чувствах не нужно, и так всё ясно. Но с другой прилично усложняло, потому что появлялись новые вопросы.

- Нет... То есть да, - не мог определиться парень. Сейчас от былой решительности Эрика не осталось и следа, он не находил себе места и пытался подобрать нужные слова. - В общем, я увидел тогда, что у тебя руки забинтованы и ладони в крови. И однажды проследил, куда именно ты ходишь. Так и узнал про это дерево и Сердце Любви. А потом ты уехала... Ну и я стал приходить на это место с тех пор очень часто. Здесь очень красиво. И спокойно.
Сверкнула молния, вдали грянул гром и поднявшийся сильный ветер взъерошил волосы Эрика. Я так и стояла и смотрела на него, после чего ответила:

- Да... это волшебное место. Поэтому я сюда и приходила.

Эрик провёл рукой по вырезанной надписи.

- Разные видел Сердца Любви. Но такое - впервые и, наверное, никогда больше не увижу. Очень изящно и... утончённо.

Капли дождя стали падать с неба на зелёную траву и листья дерева. Их с каждым мгновением становилось всё больше и тихий звук, похожий на шёпот, усиливался всё больше.

Я выставила руку и в ладонь собралась вода. Бежать было поздно, оставалось только переждать, пока дождь не закончится.

Благо, Дедушка Дуб словно укрывал нас как огромный зонт, под которым было хоть и прохладно, но сухо.

Эрик подошёл ко мне и встал рядом.

- Ты нисколько не изменилась, - сказал он.

- Неправда, - не поверила я. - Я стала заносчивой, надменной и зазнавшейся. Возомнила, что я звезда. Не справилась со славой, упавшей на голову.

- Может быть. Но здесь, дома, ты такая же, как и раньше. Я же помню тебя. И не забывал никогда.

Мне стало как-то неудобно от этих слов. Что это значит? Что он тоже обо мне вспоминал? Но как именно? Как просто о подруге, или больше?

- Что ты имеешь в виду? - посмотрела я в серые глаза Эрика.

Он не стал отводить взгляд.

- Это сложно объяснить, - признался он. - Просто я видел это сердце. Потом ты уехала... и я стал приходить сюда. Смотреть на него и проводить тут много времени у дерева. Такие вещи не делают просто так, только когда хотят что-то сказать этим. Что-то важное и сокровенное. И ты сказала, вот только я понял это слишком поздно.

Тон парня был грустным, он словно оправдывался передо мной за всю свою невнимательность в те годы детства.

- Эрик, как же я могла тебя не узнать? - спрашивала по большей части себя я, но обращаясь к парню. - Мне до сих пор так стыдно.

- Всё нормально. Я же вырос, изменился.

- Да, очень, - подтвердила я.

Теперь уже было не важно, в моём он вкусе, или нет. Красивый, или не очень - воспоминания о хорошем затмевали всё, и его отношение ко мне имело теперь большую роль, чем какие-то несущественные детали вроде роста, цвета волос и оттенка глаз. Для меня он был самым лучшим.

Парень отошёл, поднял тарелку с оладьями и, взяв один, откусил.

Его руки и плечи были в свежих царапинах и кое-где разодраны корой.

- Очень вкусно, - сказал Эрик.

- Перестань издеваться, - бросила я обиженно. - Ты ведь их сам и готовил.

- Нет, я всего лишь помогал. И мы готовили вместе, а значит, часть заслуги по праву принадлежит тебе. Что Истукан сказал?

- Ему понравилось, но он не упустил возможности поиздеваться в лишний раз.

- Ну-у-у, - протянул Эрик, прожёвывая. - Кто бы сомневался. А ты что хотела? Это же Истукан. Бесчувственное неотёсанное бревно. Хотя нет, теперь уже отёсанное, но суть это не меняет всё равно.

Я засмеялась от этих слов, а дождь стал стихать.

- А ты сам когда-нибудь вырезал Сердце Любви? - поинтересовалась я.

- Нет, - покачал головой Эрик. - Не потому, что не любил или не хотел это сделать. Просто моё имя уже высечено тобой и так красиво, что я не решаюсь поместить его в ещё какое-нибудь сердце. Пусть будет лучше одно, зато самое красивое и неповторимое.

- Спасибо тебе, Эрик, - поблагодарила я и увидела, как из царапины на предплечье кучерявого сочилась кровь. - Ты порезался, рану нужно обязательно обработать.

- Да ну, пустяки, - замотал головой тот.

- Нет, мы придём и я всё сделаю. И не спорь.

- Ну ладно... Тогда нужно поторопиться. Дождь может ещё продолжиться, судя по тучам.

После этих слов, словно в подтверждение блеснула молния, и послышался отдалённый раскат грома.

Я согласно кивнула и мы вместе побежали по мокрой траве в сторону прогалины.