Глава 2
Крыша школы. Холодный ветер треплет мои волосы.
Сердце колотится. Я злюсь на себя за то, что пришла.
Но он здесь.
Опирается на перила. Сигарета в руке. Вид, будто он — финальный уровень боли в игре под названием жизнь.
— Думал, не придёшь, — говорит он, даже не поворачивая голову.
— Я тоже, — отвечаю.
Он выдыхает дым.
— Всё ещё считаешь меня скучным?
— Нет. Но красным флагом — да.
Он усмехается.
— По крайней мере, ты не глупая.
Подхожу ближе. Не знаю зачем. Просто иду, как будто меня тянет магнитом.
Он вдруг оборачивается. Его глаза... Не холодные.
На секунду в них что-то странное. Боль?
Но потом — снова маска.
— Почему ты перевёлся? — спрашиваю.
— Разве важно? Ты же уже знаешь, кто я. Сын мафии. В розыске. Бла-бла-бла.
— Ты не похож на того, кто скрывается.
Он резко гасит сигарету об перила.
— Может, я устал скрываться.
Молчание.
— Почему я? — спрашиваю. — Почему ты смотришь на меня, будто... будто знаешь меня?
Он подходит ближе. Его голос ниже, грубее.
— Потому что знаю. Мы уже встречались, Хана. И ты забыла.
— Что?..
— Я никогда не забывал тебя. А ты — забыла. Как будто я был ничем.
Сердце сжалось. В груди защемило. Я не знаю, что ответить.
Он смотрит на меня, и я впервые вижу не угрозу. А боль.
Но только на секунду.
Он резко берёт меня за подбородок.
— Не смотри так. Я не герой. Я не люблю. Я ломаю.
— Тогда почему ты зовёшь меня сюда? Почему смотришь на меня так, будто я — твоя?
Он приближается. Расстояние исчезает. Его рука всё ещё на моей щеке.
— Потому что ты уже моя. Просто ещё не знаешь об этом.
Я пытаюсь оттолкнуть его, но он ловит мою руку.
— Не трогай меня, — шепчу.
— А ты не дрожи, — отвечает он, и глаза его темнеют.
— Ты думаешь, можешь всё контролировать? Думаешь, я — ещё одна игрушка?
— Нет, — говорит он. — Ты единственная, кто мне не подчиняется. И, чёрт возьми, это бесит.
Он резко разворачивается, проходит мимо меня...
Но останавливается.
— У тебя родинка на плече. Справа. Маленькая. Ты прятала её за повязкой тогда, на летнем берегу. Было тебе семь. И ты дала мне имя.
Я замираю.
Голова кружится.
— Я назвала тебя... Лис, — выдыхаю я. — Потому что ты был один, голодный, и с поцарапанным лицом.
Он медленно поворачивается ко мне.
— Доброе утро, Чхве Хана. Наконец-то вспомнила.
Он уходит, оставляя меня на крыше. Пустую. Разбитую. И... будто отмеченную.