Глава 6
Пистолет у его головы.
Моё имя — крик. Его голос — последний, что я могу потерять.
Я не чувствую ног. Только звук крови в ушах.
Мужчина с оружием в капюшоне.
Джихо — на коленях. Весь в крови, но не сдаётся.
— Не двигайся, — говорит он мне. — Я справлюсь.
Я сжимаю кулаки.
И вдруг…
Три выстрела.
Коротко. Чётко.
Мужчина с пистолетом падает.
Точно в грудь.
Вокруг появляются фигуры — чёрные, как тени.
Без слов. Без лиц. Без пощады.
— Группа "Тигр". Захват окончен.
Один из них поднимает Джихо.
— Босс, мы вовремя?
Он качает головой. Пошатывается.
— Вы опоздали на полминуты.
Я бегу к нему.
Он хочет улыбнуться, но вместо этого — теряет равновесие.
Я ловлю его.
И впервые — он тяжёлый, как боль.
---
Он лежит в машине. Ремень безопасности почти не держит его.
Я держу его за руку.
Тихо.
Он открывает глаза.
Смотрит на меня.
Улыбается. Совсем чуть-чуть.
— Прости. За всё.
— За что?
— За то, что ты увидела, кто я. Не в черной рубашке. Не с холодным взглядом. А… вот так.
— Я видела. И раньше. Просто не знала, что это ты.
Он закрывает глаза.
— Я ненавижу, когда ты рядом в такие моменты.
— Почему?
— Потому что боюсь, что однажды ты не выдержишь.
— Я выдержу. Только если ты сам не исчезнешь.
Он сжимает мою руку.
Его пальцы — в крови. Но тёплые.
---
Через два часа.
Мы в убежище. Тайное место. Бетонные стены. Медики. Камеры.
Он спит.
Я рядом. Не отхожу.
И тут кто-то говорит:
— Он был так же упрям, как его мать.
Я поворачиваюсь.
Старик. Чёрный костюм.
Смотрит на Джихо, как на потерянного сына. Или короля.
— Вы его знали? — спрашиваю.
— Я служил его отцу. Но сердце у него — от матери.
— Какая она была?
— Та, кто держала его за руку, когда его отец отдавал приказы на кровь.
— И что случилось с ней?
— Она погибла. И он видел это.
Я замираю.
Старик кладёт мне на плечо руку.
— Если ты — его слабость, значит, ты и его сила. Но это… дорого стоит.
---
Позже. Он приходит в себя.
Он открывает глаза и сразу ищет меня.
— Ты здесь?
— Всегда. Пока не выгонишь.
Он слабо усмехается.
— Ты всё ещё упрямая.
— А ты всё ещё живой.
Он пытается приподняться. Я помогаю.
— Ты знаешь, что я сделал? — спрашивает он.
— Ты спас Чансо.
— Я отдал приказ убить троих.
— Ты защитил себя и других.
— Я не герой, Хана.
— Я это знаю. Но я вижу, что ты — живой.
И ты не хочешь терять.
Это делает тебя человеком.
Он тянется к моей щеке.
— Мне нельзя привязываться.
— Но ты уже привязался.
Он смотрит в глаза. Долго.
А потом шепчет:
— Ты — мой якорь.
Но если тебя унесёт — я утону.
---
И вроде бы всё закончилось.
На следующий день — школа.
Он снова рядом.
Тот же холод. Та же чёрная рубашка.
Но... теперь я знаю, что внутри.
Крыша.
Ветер играет с его рубашкой, будто сам мир не знает, как его остановить.
Он стоит у самого края, опершись руками на перила.
Смотрит не вниз — в небо. Словно ищет там ответ.
Я подхожу. Тихо. Он не оборачивается, но знает, что я здесь.
— О чём ты хотел поговорить? — спрашиваю с волнением.
Он молчит секунду. Потом тяжело выдыхает:
— Хана... нам нельзя быть вместе.
Нельзя дружить. Нельзя пересекаться.
Ты должна жить своей жизнью. Мне… нужно уйти.
Сердце бьётся слишком громко.
Он, тот, кто был готов умереть — сдается?
— Но почему?! — в голосе комок. — Ты же боролся… за нас.
Он медленно поворачивается ко мне.
В его глазах — ни огня, ни желания. Только усталость.
Только страх быть причиной моей боли.
— Ты знаешь, кто я. Кто мой отец.
Если что-то случится ещё раз — я не переживу.
Я не могу больше видеть тебя в опасности. Я хочу, чтобы ты жила. Чтобы была в безопасности.
— Мы можем пройти всё вместе…
— Нет, Хана, — в голосе трещина. — Не вместе.
Я не смогу жить, если однажды тебя не станет.
А с такой жизнью — это слишком реально.
Я вижу в его глазах решимость.
Жестокую, жгущую.
— Ты просто уйдёшь? Сдашься?
— Ради тебя — да.
Он подходит. Кладёт руку мне на щёку.
Смотрит в глаза — медленно, как в последний раз.
— Если я когда-нибудь исчезну — знай, я не убежал.
Я остался рядом. Просто... в тени.
Я чувствую, как внутри всё сжимается.
Он тянется вперёд. Его лоб касается моего.
Он шепчет:
— Ты — всё, что у меня было по-настоящему.
И… он не уходит.
Он исчезает.
Обернулась — и его уже нет.
Но на перилах остался его браслет.
Тот самый — чёрная кожа, с маленьким знаком огня.
Как обещание, что он где-то рядом.
Как напоминание, что это ещё не конец.